Кувшин в виде бюста адмирала Нельсона, 1880-е гг. С ОДНОЙ РУЧКОЙ.

Митридатизм — это способ защиты от отравления, основанный на регулярном приёме малых, неопасных для жизни доз яда с целью выработки устойчивости.

Термин связан с именем Митридата Понтийского (117-63 гг. до н.э.), правителя, который боялся отравления, и потому систематически употреблял яды (с детства), надеясь сформировать к ним невосприимчивость.

Кончилось, правда, странно. Окружение царя собрало заговор в пользу его сына Фарнака. Пытаясь избежать плена, Митридат принял яд, но — сюрприз — тот не подействовал. Пришлось просить друга и телохранителя убить себя мечом.

Самого же страшного и столь обычного в жизни царей яда — неверности войска, детей и друзей — я не предвидел.

К вопросу о митридатизме: если вам скажут, что алкоголь — яд, то вы знаете теперь, как парировать. Говорите, что готовите себя к массированному отравлению. А то сыновья, коллеги там всякие, корпоративы новогодние😇…

В 1951 году вирусолог Макфарлейн Бернет писал, что искоренение инфекционных болезней стало одним из ключевых факторов современного общественного устройства. И главное — оно уже случилось! Говорить об инфекциях — значит поднимать темы, которые ушли в прошлое. В общем — материал исключительно для уроков истории медицины🤓.

Эта уверенность хорошо укладывалась в популярную тогда теорию «эпидемиологического перехода», предложенную египетским учёным Абдель Омраном.

Согласно ей, по мере экономического роста и улучшения условий жизни инфекционные болезни в благополучных странах должны были исчезнуть сами собой. Общество богатеет — и меняется сам характер болезней.
На смену инфекциям приходят хронические, незаразные заболевания: последствия малоподвижного образа жизни, сердечно-сосудистые болезни, рак.

В общем инфекции должны были перестать убивать. Жаль, что это отнюдь не так. Щелчок по носу человечеству😈!

Борис Голиков (1919-1985)
«Угомонился», 1954 год

Загадка на канале🤫! Какой диагноз поставите мальчику? Бояться было чего, правда.

Как и всегда ставьте кита🐳, если ответили верно, и колокольчик, любой другой эмодзи, если пришлось подсмотреть правильный ответ ниже.

А потом наступил тот беспредельно горестный день, когда на нас, как гром среди ясного неба, обрушилась внезапная беда. Бодуэну было тогда девять лет, а мне — десять. Как это часто бывало, мы играли у дворца в войну под снисходительными взглядами солдат, несших охрану на крепостных стенах. Мы раззадорились, и дошло до того, что некоторые плакали и кричали, получив царапины или легкие раны. Один только принц, казалось, не обращал на это ни малейшего внимания. Это удивило нашего учителя Гийома, и он, поставив ученика между колен, стал осматривать довольно скверную рану у него на шее.
— Вам не больно? – спросил он.
— Ничуть, – сияя улыбкой, ответил Бодуэн. – И в этом нет моей доблести. Просто я ничего не чувствую. Я заметил это не так давно. Меня даже огонь не обжигает! Разве это не чудесно?
— В самом деле, чудесно…
Больше Гийом Тирский не добавил ни слова, но было заметно, как он побледнел. Перевязав рану Бодуэна, он отправился к королю Амальрику. В тот же вечер королевский медик осмотрел мальчика, но не решился огласить диагноз. Королю пришлось припереть его к стенке, чтобы он, наконец, осмелился признаться, чего опасается: он боялся, что наследник престола, светлое дитя, поражен ужаснейшей из всех болезней, той, перед которой в страхе отступают даже самые храбрые.

Всё верно, речь идет о проказе. Этот отрывок из исторической романа Жюльетты Бенцон описывает момент, когда будущий король Иерусалима Балдуин IV «Прокаженный» (1161-1185) ещё в детстве проявил странное отсутствие чувствительности к боли. Болезнь преследовала его всю недолгую, но очень активную жизнь правителя: войны, интриги, поиск преемника.

Советский плакат «Ваш ребёнок играл на мостовой!» против детского травматизма на дорогах.

Страшно, очень страшно (как и должно быть по задумке автора💀).

Теперь в ваших сердцах не только заставка телекомпании ВИД, но и этот плакат😇.

Детская погремушка, 1930-е гг.

Ну, или мы все за несколько дней до конца года☺️.

Эрик Булатов (1933-2025), советский и французский художник, главный по соц-арту, особенное признание получил после картины «Горизонт» (1971).

Как она появилась, вспоминал художник Гриша Брускин в мемуарах, со слов Булатова:

Поехал с Олегом Васильевым на творческую дачу в Гурзуф. <...> Эрик простудился и слег с радикулитом. Врач прописал лечение — массаж спины. Во время сеансов Булатов лежал на животе и смотрел в окно на море. Красный поручень балкона перечеркивал пейзаж по горизонту, мешая созерцать красивый вид. На двадцатый раз художник сказал себе: “Это и есть наша жизнь!”.

И всё заверте…

Это вообще не про чудо и не про праздник, зато про любовь.

Мой отец, Александр Лихтшангоф, преподавал студентам с 1985го года, как только выпустился из Педиатрического института. Врач по образованию, он был историком и суперэрудитом по факту. Поэтому историю медицины он проживал примерно как мы с вами, обыкновенные люди, говорим о друзьях и близких знакомых. Дату рождения Александра Македонского он называл быстрее, чем дату рождения моей мамы (так шутили у нас в семье☺️).

Он рассказывал о великих открытиях и врачах так живо и так легко, будто свидетельствовал многому сам и понимал всё. Студенты его обожали. И помнили всегда, с первого курса и на всю профессиональную жизнь. Шутка ли, через его уроки прошли поколения. 36 лет!

Когда в проклятом 2021ом он был в реанимации Покровской больницы после трех недель скоротечного ковида дома, я была тем, кто звонил и просил хоть слово о нём. Врач реанимации по телефону сказала очень по-деловому, что стабильно плохо. Я спросила — он в сознании, он говорит? А она ответила: да, говорит. И, подумав, добавила: здесь несколько его учеников, мы-то знаем, КАК он всегда говорил. Представляете?

И наутро позвонили, что его нет. Так что последнее, что я слышала от отца перед госпитализацией: «Слушай, проведи отработку!..».

Учитель в истории медицины у меня самый лучший и недостижимый, конечно. И путь свой (провожу не только отработки, но семинары, лекции, тусовки и вот здесь говорю).

К чему это я? Студенты прекрасные подарили мне под конец этого полугодия картиночку, над которой я плакала от радости и гордости.

Потому что любовь имеет продолжение и не имеет только конца❤️.

Друзья, отложите дела и нарезку салатов. Скелетик жаждет вашего участия☺️.

Давайте разыграем книгу за лучшую подпись к этой картинке?

Я обожаю читать ваши комментарии! Как и всегда — победит тот, что наберёт максимум реакций (и понравится мне🥰).

Монохромная напольная мозаика: скелет с двумя винными кувшинами, 1-50 гг. н.э., Помпеи.

В чудесном советском мюзикле 1975 года «Новогодние приключения Маши и Вити» есть Боярский прекрасно всё.

Отличная, например, сцена лечения зубной боли у Кащея. В самый острый момент ему помогают: прежде всего, обвязывают большой платок вокруг головы, чтобы обозначить проблему. Потом Маша пробует его на симуляцию, приложив по щеке. Затем — само лечение. Кащею готовят гиперосмолярный раствор: ложку соли на стакан воды и сплюнуть. Помогает на глазах. Как говорит один мой друг: «техника на грани научной фантастики»!..

Как думаете, почему помогло?

Предновогодние дни я провела в обнимку с «Прокажёнными».

Это роман Георгия Шилина (1896 - 1938) советского прозаика, участника Первой мировой войны. Автор был репрессирован и расстрелян в 1938ом.

Погрузиться в изучение борьбы с лепрой корреспондента и писателя заставила личная история: приехав на время в родной город, Шилин захотел навестить старого друга, однако узнал, что тот болен и помещен в лепрозорий. Так писатель впервые оказался на «больном дворе» и несколько дней прожил среди прокаженных.

Это большой художественный роман об одном лепрозории, но разных людях, которые существуют физически, но изолированы от общества: они совершают самоубийства, болеют и страдают, рождают детей, женятся и расходятся, убивают и живут несмотря ни на что. Много судеб, героев, написано очень хорошо. И врачи, конечно, врачи важная часть. Внимательный читатель почерпнет много об организации лечения лепрозных больных в 1930-е.

10 палочек Ганзена из 10!
#рекомендациячитать

Требуют вневременного базового минимума, так сказать. Не раскрыт вопрос с молоком: так грудное или свежее?

Сергей и Алексей Ткачевы «Матери», 1961 год

Художники так описывают героинь своей картины:

На скамейке рядышком сидят женщины разных возрастов: будущая мать в белом, ждущая ребенка, рядом с ней мать-патриарх в темно-синем платье и черном платке, чем-то напоминающая нашу маму. В центре картины — мать с ребенком на руках. И, наконец, замыкает картину с правой стороны фигура молодой женщины, больше похожей на приезжую горожанку.

Те самые, разумные!