Болезненность, безумие и смерть – черные ангелы, который стояли у моей колыбели и сопровождали меня всю жизнь. Рано умершая мать передала мне бациллу чахотки. Сверхнервозный отец, богобоязненный до безумия, передал мне склонность к
сумасшествию.

О, Эдвард Мунк — идеальный художник и герой уроков истории медицины. Судите сами — несомненное и главное влияние на его жизнь и искусство оказал туберкулёз. Когда ему было шесть, его мама умерла от чахотки. Когда исполнилось тринадцать — от той же болезни ушла любимая старшая сестра.

Картина «Больная девочка» 1886 года это как раз способ художника прожить боль потери. Полотно, кстати, было принято крайне холодно — и коллегами, и общественностью. «Крик» (1893) это безумие, выраженное в красках (на одном из вариантов он так и напишет — «только сумасшедший мог это нарисовать». Впрочем, около полугода в психиатрической клинике ему пришлось в какой-то момент провести.

Даже «испанкой» прекрасный Мунк переболел, честь ему и хвала. Вот, на «Автопортрете с испанским гриппом» (1919) мы видим его в немой и слепой растерянности.

Хорошо хоть последняя пандемия чумы случилась чуть раньше его рождения, в 1855ом☺️. А то было бы уж совсем многовато для одного человека.

Моё любимое (почему-то) его произведение — «Автопортрет между часами и кроватью» (1943). В нём есть покой.

Из моего гниющего тела вырастут цветы, и я буду в них, и это будет вечно

Возможно, этот пост вас травмирует (возможно, дважды🤣).

Британский анатом Генри Грей родился в 1827 году. С 1853 года он был лектором по анатомии в медицинской школе лондонского госпиталя Святого Георгия. Там ему пришло в голову написать доступный и удобный для изучения, не такой «академичный» учебник для студентов медицинского. И он его написал!

Впервые один из самых популярных и долгоиграющих учебников был издан в Великобритании под названием «Анатомия Грея: описательная и хирургическая теория» в 1858 году, через год — в США.

Травма номер один: Грей заразился натуральной оспой от племянника и умер в возрасте 34 лет, вскоре после второго издания учебника. Работа над учебником была продолжена другими специалистами, книга выдержала множество переизданий и останется суперпопулярной. Под редакцией профессора Сьюзан Стандринг в 2020 году вышло уже 42-е издание книги. Хочу такую живучесть, конечно.

И да, ещё травма. Сериал, который в русском переводе называется «Анатомия страсти», назван так в честь самого популярного среди студентов учебника анатомии. С игрой слов и намеком на фамилию главной героини, конечно. И да, он продолжается с 2005го…

Живуче дело Грея!

Есть у Мунка (всё не отпускает он меня) две картины, которые находятся в явной перекличке.

Как-то случилось, что в момент ссоры с Туллой Ларсен, дамой меланхоличного сердца художника, случился выстрел из револьвера, и Мунк потерял дистальную фалангу среднего пальца левой руки. Что конкретно произошло — до сих пор непонятно, но вроде бы она угрожала покончить с собой, размахивала оружием…

Инцидент, конечно, глубоко повлиял на Мунка. Он запечатлел свои страдания в картинах «На операционном столе» (1902–1903) и «Убийца» (1906). И с Туллой расстался.

Ох, не люблю драм.

Перечитывая очередной раз Айболита, явственно вижу связь его и другого (совсем другого) легендарного врача — Асклепия.

У греческого бога медицины один из узнаваемых атрибутов — посох (змея прилагается по определению). Потому что врач в Древней Греции в какой-то период жизни обязательно периодевт, то есть путешествующий целитель. Готовый выйти навстречу пациенту, искать и изучать новую патологию. Ну, и палка это такая настоящая — потому что тернист путь врачебного искусства.

Так же и Айболит, буквально рвёт последние жилы:

И встал Айболит, побежал Айболит.
По полям, но лесам, по лугам он бежит.
И одно только слово твердит Айболит:
«Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!»

А в лицо ему ветер, и снег, и град:
«Эй, Айболит, воротися назад!»
И упал Айболит и лежит на снегу:
«Я дальше идти не могу».

И сейчас же к нему из-за ёлки
Выбегают мохнатые волки:
«Садись, Айболит, верхом,
Мы живо тебя довезём!»
И вперёд поскакал Айболит
И одно только слово твердит:
«Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо!»

Но вот перед ними море —
Бушует, шумит на просторе.
А в море высокая ходит волна.
Сейчас Айболита проглотит она.
«О, если я утону,
Если пойду я ко дну,
Что станется с ними, с больными,
С моими зверями лесными?»

P.S. Когда там доходит до спасения на орлиных спинах, я думаю о совсем ином волшебнике, но это и другая история…