Две недели назад родился первый внук Курта Кобейна. И заодно внук Тони Хоука.

Сегодня я написал текст о Курте и его феминистическом наследии.

«Изнасилование — одно из самых страшных преступлений на земле. И оно происходит каждые несколько минут. Беда групп, занимающихся проблемами изнасилований, в том, что они пытаются научить женщин, как защитить себя. На самом деле нужно учить мужчин не насиловать. Обратитесь к первоисточнику и начните с него. Я разговаривал со своей подругой, которая ходила в центр помощи жертвам изнасилования, где женщин учат дзюдо и каратэ. Она выглянула в окно и увидела футбольное поле, полное мальчишек, и подумала, что именно эти люди должны ходить на такие занятия».

Я бы хотел поправить Курта Кобейна, сказавшего это. Я считаю, что нужно и то и другое — мужчины должны обучаться с детства не быть свиньями, но и женщины должны учиться защищать себя (ну а что поделать, вот в таком ебаном мире мы живем).

Но главное здесь — что это было сказано в эпоху, когда артисты не придерживались навязанной политкорректности — это была эпоха, в которой гипермаскулинность в роке была на пике (те же глэм-рокеры, хоть и по-пидорски одетые, были таковыми). В ту эпоху людям не нравилось видеть своих кумиров уязвимыми, в нынешнюю — наоборот, взять того же Лил Пипа. Впрочем и у Лейна Стели, у Веддера или Корнелла эта тема в творчестве тоже прослеживалась, но все равно это было чуть позже.

Поэтому презрение Курта к женоненавистнической, чэдовской культуре, которая окружала его в родном Абердине и то, что он разделял социальные взгляды движения riot grrrl и использовал любую возможность, чтобы выступить против насилия — это что-то уникальное для того времени.

Я лично считаю, что Курт мог подвергаться сексуализированному насилию в детстве. Это ничем не подтверждено, чисто мои предположения. Основываясь на том, что он переходил от одного воспитателя к другому после развода родителей, на его поведении, на его пристальной озабоченности темой сексуализированного насилия, на его текстах, на других его работах и тд.

Кроме того, его наркотическая зависимость и психологические проблемы вполне могут быть признаками посттравматического стрессового расстройства. В моей голове все это складывается в отчетливую картину. Плюс один из его двоюродных братьев в детстве был подвергнут насилию со стороны своего дяди, с этим дядей Курт был знаком, и у таких насильников бывает несколько жертв.

Особенно если почитать слова из его демки песни «Rape Me» — так вообще все кажется очевидным.

Еще насчет песни “Rape me”: фраза “I’m not the only one” в ней — это та же самая фраза “Me too”, только сказанная за 30 лет до появления самого движения. Сравните: “не только я” и “я тоже”.

Вообще Курт так и хотел: написать песню, которая бы прямо затрагивала проблему сексуализированного насилия. Грубую, похожую на вопль. Для меня эта песня не только подчеркивает эпидемический и систематический характер насилия над женщинами, но и дуальную природу жертвы подчиняться и насмехаться над насильником.

Эта песня, как и движение Me Too помогла миллионам людей по всему миру. Как писала Эми Рафаэль в своей книге «Never Mind The Bollocks: Women Rewrite Rock»: “Кобейн распознал женское начало в себе больше, чем любой другой артист 90-х. Для нас он был образцом поведения более подрывного, чем когда-либо могла быть Камилла Палья. Палья — это такая видная феминистка, еси че.

На вопрос Эрики Ом из MUCH в интервью 1993 года, как эта песня помогает привлечь внимание к проблеме сексизма, Кобейн ответил, что текст должен был быть настолько прямым, чтобы никто не смог неправильно истолковать смысл песни.

Моя любимая любимка форевер Тори Эймос сказала, что «было очень ясно, о чем эта песня. Это вызывающая песня. Но самое страшное для жертвы изнасилования — это слова «изнасилуй меня». Когда я впервые услышала ее, меня прошиб холодный пот, но когда ты приходишь в себя, то понимаешь, что он адресует песню всем людям, а не жертве”.

Тори была изнасилована в 21 год, и она написала об этом песню Me and a Gun. В песне нет инструментов, она всегда пела ее акапелла. «Когда я начала ее писать... я точно знала, что хочу сказать. Я почти в трансе писала эту песню. Я была там, в том опыте, и в то же время другая часть меня направляла меня, что писать. Я чувствовал себя защищенной, когда писала ее, когда все закончилось, когда я посмотрела на результат. И самое трудное — исполнять ее на каждом концерте, потому что, хотя я знаю, что я в безопасности, часть меня должна вернуться в тот момент, когда это случилось, чтобы петь ее. И весь этот процесс научил меня тому, что я не жертва. Хотя, когда я выхожу на сцену и пою ее каждый вечер, я привношу определенную энергию, чтобы сделать ее очень реальной, а после окончания выступления я могу пойти и съесть мороженое, жить своей жизнью и сказать: «Все кончено. Я могу говорить об этом, и в моей жизни есть любовь». И очень важно дойти до этой стадии». Мне кажется, что Курт думал точно так же.

Джим Диллон, преподобный “Церкви Курта Кобейна”, сказал, что „по сути, реальный посыл — это христианский мотив: относись ко мне так, как хочешь, чтобы я относился к тебе».

Курт Кобейн еще раз воспользовался подобным приемом, шокировал всех песней Polly Wants a Cracker, которую написал от лица насильника. Причем это была реальная история про чувака из его города, который украл девочку и держал ее в подвале. Позже два школьника изнасиловали одноклассницу, напевая эту песню. Курт охуел, прогнал полный ярости спич про это, сравнил этих нелюдей с планктоном. Но об этом можете сами почитать, а то я и так слишком затянул. Потом он написал песню Floyd the Barber — тоже очень такую, эээ, БЛАНТ, в лоб прям бьющую, жесткую. И так далее.

Такой прямой и мощный посыл был и у Леди Гаги (её изнасиловали в 19 и она молчала 7 лет) в ее песне “Til It Happens To You”. Да, я про нее уже писал. Просто на мой вкус (бля, ужасно не подходит этот оборот, но все ж) это самая сильная песня про изнасилование со времен “Rape Me”. А клип какой: актер Харви Гиллен, у которого обычное его амплуа в кино — весельчак и хороший парень, сыграл насильника. Кэтрин Хардвик, которая снимала клип, сказала: «Я хочу придать нападающему человеческое лицо, чтобы показать, что это может быть кто угодно».


Курт застрелился ровно 30 лет назад. Но он был не только “not the only one”, он был “the only”, кто поднял проблему сексуализированного насилия на огромную аудиторию и заставил многих и многих измениться. И продолжает заставлять меняться до сих пор.

Если вам понравился текст, и интересна эта тема, то можете почитать мои тексты про паралич изнасилования, про хороших парней, про насилие на фестивалях и, про максимально личное, про месть. И еще про реакцию мужчин, чей партнер пережил изнасилование.

Есть еще материалы, но я слишком много пощу в своем канале, что найти их сразу не смог. Наверно все стоит оформить в некий цикл.