А теперь к важным вещам.

Всю прошлую неделю мы провели в Стамбуле, виделись с родителями, друзьями, ну и я, само собой, пробежался по любимому Arter.

Одна из выставок в Артере называется "There is no later. Later is here". Это удивительно созвучно выставке, которую мы с ателье Лотар делали в Марселе в апреле: «То, что осталось от мира». Тематика понятная: ускорение, технологии, цифровая несвобода, контроль. Как обычно Артер тасует мощные имена локалов и международных звёзд. Мои фавориты Нам Джун Пайк и Ярослав Козловский, на фоне которого я и стою в этой подборке: буквально политические взгляды любого школьника с 9 по 11 классы.

В предисловии книги «Пост-Европа» мой любимый китайский интеллектуал Юк Хуэй пишет следующее:

Как может философия сегодня откликнуться на призыв к возвращению домой, который, по словам Новалиса, лежит в самой ее основе («философией движет тоска по дому»), но в то же время с начала ХХ века ставит ее под сомнение? Пытаясь ответить на вопрос о возвращении домой, я был вынужден столкнуться с самим собой, со своим собственным опытом постоянного странника и иммигранта: что означает Heimat, родина, для иммигранта вроде меня, которому вечно приходится адаптироваться к новой среде и учить новые языки? Я был вынужден сформулировать некоторые вещи, которые держал в уме, но не мог как следует артикулировать все эти годы.

По понятным причинам, мне близки переживания Юка, однако я ответил для себя на многие вопросы относительно дома по-своему.

На мой взгляд, в пост-авраамической цивилизации, в иудео-христианской системе ценностей, дом — это некое место, где ты чувствуешь себя в безопасности. "Ma maison est ma forteresse," — эта присказка одинаково используется во французском, литовском, русском и других языках. И тут начинаются мои с Юком расхождения. В эмиграции тоже можно заземлиться. А дом может быть и не «родиной». Более того, «родина» может быть даже неким анти-домом.

У меня мало друзей-художников. Так вышло, что в моём ближайшем окружении в основном журналисты, гонзо-журналисты, инженеры, архитекторы, учёные, музыканты, повара, поэты и дизайнеры. Но одна из моих близких подруг — турецкая художница Аслы Чавушолу. Я познакомился с ней в период нашего двухлетнего проживания на Принцевых островах в Стамбуле. Пару недель назад, когда в момент моей поездки туда мы встретились в прибрежном баре Большого острова и взяли бутылку вина, он сказала мне: "Welcome home”.

Я удивился, насколько эта простая дружеская фраза попала в центр моего сердца, и понял, что за всю мою не самую короткую жизнь чувство дома впервые я обрел в эмиграции. И это были именно Принцевы острова.

Несмотря на бюрократические приключения, сопровождающие мигранта на каждом шагу, несмотря на культурные различия, я впервые за 34 года почувствовал себя в безопасности, а с ней пришло и ощущение дома. Поэтому я стараюсь возвращаться на Адалар хотя бы раз в несколько лет.

Я пришёл к выводу, что я не люблю Стамбул, потому что сложно любить необъятное. Им можно только пользоваться. А вот острова, маленькие, понятные и родные, останутся со мной до конца долгой и счастливой жизни. Именно сюда я могу приезжать с мыслями о доме, и это даёт некую опору.