Живопись Ли Уфана (в русской транскрипции также встречается Ли У Хван) в его красивом и дорогом фаундейшене в Арле.

Акцент там сделан на перфекционистские объекты из стали и камней, но мне они не понравились: художник в своих текстах как будто с обществом потребления борется, не понимая, что бесполезные отполированные куски железа и гравий, наваленный в вылизанной комнате особняка 18 века — так-то и есть вершина пирамиды общества потребления, выше некуда!

Но вот ранняя живопись это нечто. Ли не использует тут классических масляных или акриловых красок, только клей и пигмент. Вблизи эти мазки переливаются и сверкают.

Первое реально важное событие в моей карьере художника за этот год — большая групповая выставка в Армянском центре Марселя. 16 апреля.

Год назад наше ателье уже делало похожее мероприятие: большое выставочное пространство, приглашённые кураторы, приглашённые художники и наши резиденты в основе, но в этом году получилось масштабнее.

Главное событие сезона в локальном арт-комьюнити — PAC (Прованс арт контемпорари). Это большой фестиваль современного искусства республиканского масштаба, который весной проходит, собственно, в Провансе. Год назад в параллельную программу PAC попал финисаж нашей выставки. В этом году — вся наша выставка в основной программе. Спасибо нашей королеве Ребекке Бродскис.

Тема классная и актуальная: «То, что осталось от мира».

Тот случай, когда искусство простое, а рассказать всё равно хочется многое.

Телефон-звонилка сейчас иногда является привилегией: ты настолько богат, что тебе не надо прокачивать своё паблисити в соцсетях, ты настолько успешна, что тебе не надо кому-то что-то доказывать фотографиями с пляжей. Или же в условиях диктатур, где интернет блокируется, простая телефонная трубка без приложений — становится логичным решением. А двадцать лет назад этот кусок пластика был простым средством коммуникации без излишнего символизма.

А вот язык — наоборот.

Мы стоим на пороге времен, когда моментальный перевод будет реальностью. Скорее всего в перспективе 5 лет не сильно дорогие наушники позволят нам с минимальной задержкой слушать перевод речи собеседника, на каком бы языке он не говорил. Это будет революцией. Из маркера идентичности язык снова превратится в инструмент коммуникации, как это было десятки тысяч лет назад, при наших предках, говоривших на одном пра-языке.

Мы достраиваем Вавилон.

То, что язык — прежде всего инструмент, я начал подозревать, активно используя в начале нулевых транслит русского языка. На многих старых мобильных телефонах не предполагалось кириллических символов для sms. Оказалось, что можно в обход правил, без официальной кириллицы, продолжать пользоваться языком. И русскоязычные юзеры придумывали свои системы транслитерации. Я был скучным нормисом, использовал банальные буквенные сочетания, а мои друзья соравновались в креативности: заменяли некоторые буквы и звуки цифрами, знаками пунктуации. Все друг друга понимали.

А потом кириллицу в телефоны завезли, но все равно латиницей умещалось больше знаков и было дешевле.

А потом — вы все знаете, что произошло, и вот, Вавилон почти достроен. Последует ли божья кара после того, как мы его торжественно откроем?

Даня Берковский — VAVILON (2026). Акрил, виниловая эмульсия.

Распятие на алтаре в церкви Матисса это фактически вольная интерпретация меноры с Христом по центру.

Тут настолько красиво, что делиться не хочется, приезжайте, смотрите вживую.

Матисс тусовался в Париже, изучал Нотр-Дам, и решил, что его церковь — это цветок. И эта идея лежит в основе витражей и убранства. Кстати, помимо самого Анри, над церковью работали художники разных конфессий (😏).

Невероятно заряжающее место, хочется сюда на воскресную мессу.

Я недавно писал большой текст-описание работы о транслите и его важном месте в русскоязычной (и даже больше — кириллической) культуре начала нулевых годов.

Этот текст вдохновил меня на серию графики с узнаваемыми мобильными телефонами. А какой был у вас?

Графика продается и доставляется п практически по всему миру, по поводу цены пишите @dannyberkovskii.