Вот немного жилой единицы снаружи. С берёзками и пирамидальными тополями.

Чтобы вы понимали, что такое Фирмини, дам историческую справку. Фирмини — это мегаиндустриальный пригород супериндустриального города Сен-Этиен. Люди жили там со времен Римской империи, но мощное развитие было в средние века и новейшее время. Уголь, сталь, оружие. К середине 20 века Фирмини, буквально шахту и кузницу Франции, накрыл жилищный кризис, и город позвал кучу архитекторов эту проблему решать. В том числе Корбюзье.

Они построили после ВМВ Зелёный Фирмини, разбросанные среди леса домики для рабочих, и тут сталь с углём решили выйти из чата.

Теперь город перерождается уже как архитектурная достопримечательность.

Какие-то дома в рамках «Зелёного Фирмини» только достроили, какие-то стоят давно. Жилая единица была полуразрушена, в северной части здания было невозможно жить, но в 2009 году, когда у Франции ещё были нормальные президенты, всё восстановили.

Самый кайф в Фирмини — это церковь Корбюзье. Пожалуй, это самое красивое здание, что я видел в жизни.

Дыры в стене не просто создают иллюзию звёздного неба, они ещё оставляют солнечные следы на стенах. Дерево, бетон, минимализм, идеальное место для разговора с собой и богом.

Снаружи выглядит как космический корабль.

Говорю же, Фирмини Корбюзье явно любил. А на лазурке так, отдыхал.

Собственной персоной. Фирмини, июнь 2026.

Сейчас будет программный пост, почему художнику надо работать в мастерской.

Многим это не очевидно!

Когда я начал активную, а не акционистскую практику, я страдал с красками дома. На кухне громоздился огромный холст, в акриле было всё: стол, пол, потолок, стены, я, собачка, раковина. Ворк-лайф баланс был послан далеко, то и дело хотелось сделать штришок за завтраком или когда идёшь в 4 утра пописать. И попИсал, и пописАл, извините за каламбур.

Искусство это работа. А дома надо отдыхать. Это первый аспект.

Второй аспект лежит глубже. В социализации, в укреплении горизонтальных и вертикальных связей, в буквальном вписывании себя в культурную хронику. Было в моей практике и такое, что в жирные годы я снимал мастерскую в одиночку, это было не так круто, как снимать хотя бы вдвоём. Чем больше кластер художников, тем большему количеству вещей вы друг у друга учитесь. Я всё ещё отрицаю постмодерн, я, хоть и главный концептуалист среди миллениалов, наследую сюрреализму, и верю в массовые коллективные действия и направления, одним из которых, по сути, сейчас в Марселе является наш Lautard. Вот были когда-то импрессионисты, а теперь Lautard. Манифестов сейчас никто не пишет, но вы вместе выставляетесь, стоите за свой двор и улицу, ходите вместе на вернисажи. И ещё раз — учитесь, обсуждаете, кто вам запомнился на последней артораме, анализируете, рассказываете друг другу про любимые техники. У меня тут даже были истории лав-хейт транзита на базе личных концепций академизма и концептуализма. Броманс и соперничество. В общем, потом это культурологи будут разгребать, моя жизнь, но не моё дело.

Искусство — это процесс, и процесс этот двигается вперёд именно многочисленными групповыми ателье, мастерскими и фабриками. Разом нас богато!

Ну а теперь от теории к практике. Приземлимся, так сказать! В сентябре у меня запланирована большая персоналка в Европе, о которой я скоро расскажу. Все холсты для неё готовы, но уже месяц я очень плотно работаю с плакатами, с графикой. Процесс шёл очень медленно, и в какой-то момент я понял, что мне нужен второй стол. На первом просто разложить плакаты, на втором — инструментарий, краски, кисти, коврик для резки. Но у меня не самая большая комната в ателье, нужно было временное решение, и покупать его было не самым рациональным поступком. Сегодня на выходе из ателье я поймал друллегу Антуана, который сказал, что немного разгрузил своё пространство, и я могу забрать у него ножки со столешницей.

Разложил всё, кайфую.