- Что вы знаете о немецком языке?

Ангельское терпение судей

По одному из гражданских споров в Баварии речь шла о крупном займе. Ответчик заявил отвод судье и его секретарю. В качестве основания к тому было указано на «неконтролируемые судьей эмоции», когда он позволял себя хлопать ладонью по столу и постоянно намекать на недобросовестность стороны. Секретарь же вела себя уничижительно и пристрастно, требуя прекращения от стороны «ведомых ею игр».

Высший земельный суд, к которому попал на рассмотрение этот вопрос, отказал в удовлетворении данных ходатайств, указав на следующее. Пристрастность судьи означает состояние, которое «негативным образом влияет на принятие полностью справедливого и лишенного любого ложного влияния решения по делу». Очень важно, что при этом не имеет значения, действительно ли пристрастен судья. Определяющим являются внешние проявления, которые дают стороне обоснованные основания сомневаться в такой беспристрастности и опасаться, что по сути спора решение будет вынесено пристрастно. И здесь недостойное поведение судьи, в частности, в форме вмешательства в выступления или уничижительные и даже оскорбляющие высказывания, может учитываться при оценке беспристрастности.

Между тем напряженность во взаимоотношениях между судьей и сторонами, а равно обсуждения, сопровождаемые сильными эмоциями, сами по себе не могут служить основанием к какому-либо выводу, поскольку спор выступает сутью всего состязательного гражданского процесса. Суд прямо указал, что «судья должен быть живым в процессе, выражаться ясно, четко и исполнять свои судейские обязанности с рвением и страстью» (Eifer und Leidenschaft). Даже если от судьи в силу его статуса необходимо ожидать б0льшей дисциплины, чем от участников дела, однако он не обязан в любой ситуации обладать ангельским терпением. По рассмотренной жалобе высшая инстанция не обнаружила ненормальных отклонений от нейтральности, которые могли бы указывать на пристрастность судьи.

"Boy, you're gonna carry that weight a long time"

После небольшой вынужденной паузы возобновляем заметки вокруг немецкой практики по гражданским спорам.
Право.ру пишет, что одним из актуальных вопросов юридического рынка в уходящем году остаются санкции и управление связанных с ними рисками. Здесь среди не самой обнадеживающей судебной практики, благо, все чаще встречаются решения по разблокировке активов либо одобрению на исполнение сделок. Одним из последних является определение высшего земельного суда Франкфурта-на-Майне от 22 сентября 2025 г. (3 U 111/23).

В 2022 г. во исполнение договора купли-продажи насосов российский покупатель перевел немецкому продавцу 37 тыс. евро. Банк продавца, на счет которого поступил платеж, заморозил денежные средства, полагая, что действуют санкционные ограничения. Немецкий продавец обжаловал эти действия в суде. Первая инстанция удовлетворила исковые требования.

При рассмотрении апелляционной жалобы высший земельный суд посчитал, что в отношении указанного договора не действуют регламенты ЕС, предусматривающий санкционный режим (в частности, регламент 269/2014 и регламент 833/2014). По мнению суда, то, что место нахождения покупателя в Москве не означает его автоматического включения в список санкционных лиц, а платежи по обычным сделкам не должны ограничиваться.

Решение 151:
«За деревней у реки
Губят виноград мужики»

Выше в обзоре решения № 168 мы могли наблюдать интересную трактовку казуса, когда припаркованным прицепом после удара другим ТС был причинен ущерб зданию, и владельца прицепа привлекли к имущественной ответственности. Еще более пограничный случай в другом решении в сборнике за 2023 г., когда во время уборки урожая дизель комбайна просочился в бункер и испортил 2,5 тонны винограда.

Истец, который арендовал комбайн у ответчика и сам управлял им в сопровождении работника контрагента, потребовал возмещение ущерба (17 тыс. евро) со ссылкой на ПДД (причинение ущерба во время эксплуатации ТС). Запах дизеля почувствовал напарник во время уборки урожая. Первая инстанция отказала в иске, апелляция взыскала ущерб полностью. Верховный суд ФРГ (спойлер) оставил в силе решение первой инстанции.

Кассация отметила, что с подобными ТС нужно различать их рабочую функцию и функцию по передвижению либо транспортировке. Когда на переднем плане стоит рабочая функция, пусть даже ТС движется во время сбора урожая, то именно это будет причиной ущерба и ссылка на ПДД необоснованна.

Кроме того, причинение ущерба произошло именно во время сбора винограда, а не его транспортировки к месту перегрузки, что могло бы допускать ответственность.
Здесь возможны и другие исключения, в особенности, когда причинение ущерба обусловлено рабочей функцией, но это произошло вблизи дороги (например, выброс предметов при скашивании травы на обочине или разбросе реагентов).

На связи из немецкоязычных стран Владимир Кондратьев. Хотя нет, это снова Франц Кляйн:

"Субьективизм полностью неотделим от права как такового и тем самым гражданский оборот - понимаемый в широком смысле слова - становится такой же силой, как и законодательный процесс... В этом значении самой субъективной отраслью является гражданское процессуальное право. Закон содержит множество норм и правил, которые в их обособленности и совокупности, оценивая сугубо с научной точки зрения, устанавливают идеальный гражданский процесс. Однако что будет существовать в действительности, решают те, кто применяет закон: судьи и адвокаты. От них зависит, взойдут ли всходы от добрых семян"

Там, где пересекаются свобода вероисповедания и независимость судьи

В Гессене адвокатессе (здесь феминитив важен) было отказано в замещении должности судьи на том основании, что она ответила отказом на вопрос, снимет ли она, мусульманка, головной убор во время ведения судебных заседаний. По итогам рассмотрения жалобы заявительницы административный суд Дармштадта встал на сторону Минюста Гессена. Как указал суд, стороны судебных разбирательств должны полагаться на принятие судьями независимых решений, свободных от идеологических, политических или религиозных убеждений. При соотношении свободы вероисповедания и гарантируемого государством принципа независимости судьи выбор был сделан в пользу второго.

Ранее аналогичный запрет в отношении судебных заседателей был подтвержден высшим земельным судом Хамма, а в 2020 г. КС ФРГ признал конституционным запрет на ношение головного убора практикантами в суде (референдариатами).

Предновогодние дни – это время не только итогов, но и новых планов. Поэтому 2026 год для этого канала назовем «Годом классики немецкой цивилистики».

Сохраняя прежний контент, каждую среду будет размещаться обзор гражданских дел, которые являются знаковыми в Германии. А для разминки начнем марафон уже с этой среды.

До 30 декабря 2026 г. нас ждет увлекательное путешествие по 55 классическим казусам. Пристегните ремни и наслаждайтесь! 🚥

Классика немецкой цивилистики

1. Дело о китовом мясе
(Haakjköringsköd; RGZ 99, 147)

В области общей части гражданского права достойным упоминания первым является решение II Сената по гражданским делам Имперского суда от 8 июня 1920 года (опубликовано в: RGZ 99, 147). Это дело, касающееся понятия сделки и толкования волеизъявления, не утратило своей значимости и до сих пор часто используется на экзаменах в немецких вузах.

Фабула дела

По этому делу 18.11.1916 г. оптовый торговец рыбой Г. продал 124 бочки мяса, которые находились на пароходе «Джессика», торговцу рыбой Ф. Обе стороны, исходя из того, что продается китовое мясо, обозначили его как «Haakjköringsköd». Однако на норвежском это означает мясо акулы (для которого тогда действовали импортные ограничения в отличие от китового мяса).

Когда товар прибыл в Гамбург, он был конфискован. Закупочная организация, которая конфисковала товар, выплатила покупателю стоимость согласно своим (невысоким) расценкам.

Ф. потребовал от Г. уплаты разницы в цене в размере 47 515,90 марок, утверждая, что по договору вместо китового мяса ему было продано мясо акулы, а потому продавец несет ответственность за ненадлежащее исполнение договора. Основой вопрос, который возник в судебном разбирательстве, состоял в том, был ли заключен договор, и если да, то в отношении какого рода товара.

Позиции судов

Земельный суд признал исковые требования обоснованными и удовлетворил их. Суд пришел к выводу, что стороны заключили действительный договор купли-продажи в отношении китового мяса, которое обозначили как Haakjköringsköd. Поскольку продавец поставил не тот товар, он должен возвратить покупную цену за вычетом суммы, полученной покупателем от закупочной организации. Апелляционный суд согласился с выводами нижестоящего суда и отклонил жалобу продавца. При этом в качестве основания требования суд указал на общие правила о недостатках вещи и праве на возмещение ущерба при отказе от двустороннего договора (§ 325, 434 BGB).

На стадии ревизионного (кассационного) разбирательства Имперский суд оставил в силе решение апелляционного суда. Суд прямо указал на принцип «falsa demonstratio non nocet» (ложное описание не делает договор недействительным). Поэтому сторонами был заключен действительный договор купли-продажи китового мяса. В ходе разбирательства было установлено, что обе стороны согласились, что имели ввиду китовое мясо, несмотря на то, что они ошибочно использовали термин «Haakjöringsköd». Для разрешения данного спора решающее значение имеет истинное намерение сторон, а не буквальное толкование их заявлений. Обоюдное неправильное толкование понятия не влечет недействительности волеизъявлений сторон.

Законодательное закрепление принципа «falsa demonstratio non nocet» нашел в § 133, 157 BGB, согласно которым при толковании волеизъявления необходимо следовать действительной воле, не придерживаясь буквального смысла выражений, а договоры толкуются в соответствии с требованиями доброй совести, принимая во внимание обычаи делового оборота.

В заключение следует отметить, что принцип «falsa demonstratio non nocet» действует и в отношении сделок, требующих особую форму, в частности, при необходимости нотариального удостоверения. Об этом см. выше обзор решения от 23.06.2023 г.

#классика

В хоккее порой бывают обоюдные удаления, когда одного из игроков отправляют на скамейку штрафников за симуляцию, то есть когда формально против него нарушение было, но он переусердствовал в акцентировании на этом внимания.

В цивилистике, в договорных синаллагматических отношениях, думаю, такое тоже вполне возможно. А недавняя новость на lte.de показывает, что нечто подобное не исключено в фидуциарных отношениях между адвокатом и его доверителем.

До судебного разбирательства дошел спор между одним адвокатом и девушкой, которая привлекла его для представительства (скорее всего, по иммиграционным вопросам). Доверитель заявила о расторжении поручения и отказе оплачивать порядка 300 евро за оказанные адв. услуги, сославшись на сексуальное домогательство. Мол, в ответ на отправленные ею фото адвокат написал, что вашему парню должно быть повезло. А затем, "Горячая фотка! Есть еще?" Адвокат всякий харазмент отрицал, заявляя, что просто пытался вести себя по-дружески.

Суд принял Соломоново решение, указав, что основания для расторжения договорных отношений были, но ранее оказанные услуги нужно оплатить.

В сборнике за 23 год одним из ведущих будет решение 149 из области обязательственного права, которое привлекло пристальное внимание как в профес. адвокатской, так и академической среде.

Решение разрешает сложные вопросы в цепочке обязательств и ответственности в подрядных отношениях с участием заказчика, генер. подрядчика и субподрядчиков. В этом споре заказчик потребовал уплаты генер. подрядчиком аванса для самостоятельного устранения недостатков, допущенных субподрядчиком.

Кассация представила аргументы в обоснование своей позиции о том, каким образом здесь должны выстраиваться отношения между контрагентами. И отношения эти не многим проще взаимоотношений Ипполита, Жени и Нади.

Полный текст решения прилагается ниже

Классика немецкой цивилистики

2. Воля в волеизъявлении (BGHZ 91, 324)

Один из первых вопросов, изучаемых в общей части гражданского права в немецких вузах– это волеизъявление и все связанные с ним проблемные аспекты. Классическая задачка, которую для наглядности использует практически каждый преподаватель на семинарах, связана с эпизодом во время Трирского винного аукциона. Один из участников аукциона взмахом руки приветствовал вошедшего знакомого, а аукционер воспринял этот взмах в качестве повышения ставки, которая стала последней. Соответственно, возник вопрос, был ли в результате такого волеизъявления заключен договор.

Из судебной практики обычно ссылаются пусть не на столь эффектный, но по сути аналогичный случай, связанный с предоставлением банком гарантии. Это решение Верховного суда ФРГ от 7 июня 1984 г. (дело IX ZR 66/83; опубликовано в: BGHZ 91, 324). В части темы волеизъявления (без условий для его оспаривания) в этом решении можно выделить следующее.

Фабула дела

Для обеспечения поставок производитель металлоконструкций потребовал от одного из своих клиентов (общество SVG GmbH) предоставление поручительства. Одновременно с этим руководитель SVG акцептовал вексель на сумму 259 тыс. марок.

08.09.1981 г. к производителю обратился филиал банка с обращением, где было указано: «Уважаемые дамы и господа, в пользу компании SVG нами перед Вашей компанией принято на себя поручительство в размере 150 тыс. марок». Одновременно банк попросил сообщить сведения об общем размере долга SVG. В ответе производитель написал, что принимает предложение о гарантии, а размер долга SVG составляет 259 тыс.марок. В письме от 24.09 банк написал, что он не принимал на себя обязательства по гарантии в указанном размере, а потому акцепт со стороны производителя ошибочен. После того как последний сослался на первое письмо, банк 06.10 ответил, что филиал ошибочно исходил из результата переговоров с SVG по предоставлению гарантии как успешных, хотя они не привели к достижению соглашения. 17.11 банк повторно написал об отказе предоставлять гарантию.

После того, как был совершен протест по векселю, производитель металлоконструкций обратился в суд с иском к банку об уплате 150 тыс. марок. Суд первой инстанции удовлетворил иск в полном объеме. Апелляционная жалоба ответчика была отклонена.

Позиции судов

Апелляционный суд указал, что с позиции незаинтересованного адресата со стороны банка присутствовало связывающее его волеизъявление, которое было принято. Даже если существует вероятность понимания письма как простого сообщения, в текущей ситуации, когда были прямо указаны контрагенты, включая основного должника, сумма обязательств, волеизъявление является действительным и истец был вправе его оценивать таковым. Он мог полагать, что ответственные органы банка рассмотрели данный вопрос и принял решение об одобрении гарантии.

Верховный суд согласился с доводами апелляционного суда. В части оценки письма банка как волеизъявления суд, прежде всего, дал оценку возражению ответчика о том, что в основе письма филиала отсутствовала воля или, как минимум, осознанность для волеизъявления, и уже потому волеизъявление так таковое отсутствовало.

ВС ФРГ указал на наличие в доктрине двух концепций понимания волеизъявления. Согласно первой для действительности волеизъявления требуется элемент осознанности, без которого она будет ничтожна (Эннекцерус, Канарис, Штаудингер). Вторая концепция исходит из того, что заявление без элемента осознанности может быть воспринято адресатом как волеизъявление, но при определенных условиях может быть оспорено (Ларенц, Флуме). Прямо указав, что ранее верховной инстанцией данный вопрос прямо не разрешался, ВС ФРГ сделал выбор в пользу второй концепции: для действительности заявления о принятии гарантии воля и даже осознанность представителя ответчика при подписании и отправке им письма от 08.09.81 г. не будет иметь значения. В тексте параграфов 116, 119 BGB воля или осознанность не закреплены как общие условия действительности волеизъявления.

#классика

Суд подчеркнул, что институт волеизъявления не только проистекает из самоопределения субъектов права, но и нацелен на защиту веры адресата. Исходя из этого, волеизъявление без воли или осознанности присутствует только тогда, когда согласно требуемой в гражданском обороте осмотрительности и с учетом доброй совести адресат вправе воспринимать это как волеизъявлении (Rn. 21, 22).

В заключение следует отметить, что к настоящему времени указанный спор между сторонниками теории внутренней воли и теории объективного волеизъявления сошел на нет в результате законодательно установленного перечня пороков воли, которые дают основания для оспаривания сделки (это особенно характерно для ФРГ и РФ, об этом см., например, Глоссу по сделкам, комм. к ст. 153 ГК РФ, стр. 13, 23).

В конце последней рабочей неделе нет желания загружать немецкой практикой. Тем более что давно не было пятничных рекомендаций.

А что можно предложить из немецкой музыки? Чтобы обязательно бодренькое и не отягощенное немецким духом)) ищем, где хороший басс, и включаем Айсбрехера, он же Ледокол

https://music.yandex.ru/album/2404179/track/2365453?utm_medium=copy_link&ref_id=5b9bace1-45f6-48e1-8fc8-fd0dba272482

Согласно «Лексикону циника» Амброза Бирса судья – это лицо, которое постоянно вмешивается в чужие споры, не будучи в них лично заинтересованным. Наверное, дабы компенсировать это высшие судебные инстанции признают за каждым судьей не только право на эмоции и страсть, но и юмор.

Так, судья по семейным делам в Мюнхене, назначая дату очередного заседания 11 ноября, поставил его на 11:11. В Германии именно в эту дату и это время начинается «пятое время года», время карнавала. Одна из сторон не оценила шутку и пожаловалась на судью, полагая, что он несерьезно подошел к делу и просто насмехается. Вышестоящий суд отклонил жалобу, прямо указав на право судьи на капельку юмора.

Классика немецкой цивилистики

3. Сальваторная оговорка (BGH NJW 2003, 347)

Согласно § 139 BGB при недействительности части сделки сделка считается недействительной в целом, если нет оснований предполагать, что сделка была бы совершена без включения ее недействительной части (ср. ст. 180 ГК РФ). При этом стороны договора вправе предусмотреть т.н. сальваторную («спасительную») оговорку о том, что в случае недействительности части договора в остальном договор признается действительным.

По институту сальваторной оговорки высшей судебной инстанцией ФРГ принято множество решений. Для наших целей предлагаю остановить внимание на показательном решении, в котором Картельный Сенат ВС ФРГ прямо отказался от своей прошлой трактовки этой оговорки и присоединился к преобладающей точке зрения в юридической литературе.

Фабула дела

Истец, владелец множества теннисных залов, передал в аренду ответчику один из таких залов. В 1995 г. был заключен договор аренды на 10-летний срок. Помимо обязанности по уплате арендных платежей и эксплуатационных расходов параграф 7 договора возлагал на арендатора дополнительные обязанности, а именно:
- предоставление гарантий тесного сотрудничества с арендодателем при оказании услуг, связанных со спортивным сооружением;
- оказание услуг под прямо обозначенным наименованием;
- для переписки и рекламы использование формуляров, предоставленных арендодателем;
- распределение расходов на рекламу;
- принятие расценок арендодателя на сезонные и разовые абонементы;
- запрет на предоставление скидок без разрешения арендодателя.

Одновременно договор предусматривал следующую оговорку:
«1. Если одно или несколько положений настоящего договора станут недействительными или ничтожными, это не затрагивает действительность остальной части договора.
2. Стороны обязуются заменить недействительные или ничтожные положения действительными, которые наибольшим образом соответствуют их экономическим интересам. То же самое правило действует, если подлежат восполнению пробелы в договоре».

В феврале 1998 г. истец расторг договор в связи с задолженностью ответчика (всего на ~68 тыс. марок). Ответчик заявил встречный иск о возмещении ущерба в размере 120 тыс. марок в связи с обманом относительности рентабельности аренды и зачете требований. Суды первой и второй инстанции встали на сторону истца, полностью удовлетворив иск.

#классика

Позиции судов

Решением от 24 сентября 2002 г. (дело KZR 10/01, опубликовано в: BGH NJW 2003, 347) Верховный суд ФРГ удовлетворил кассационную жалобу ответчика, вернув дело на повторное рассмотрение в апелляционный суд.

Кассация признала, что нижестоящий суд в своих аргументах ориентировался на прежнюю практику ВС ФРГ (в частности, решение от 08.02.1994), когда несмотря на ничтожность правил в § 7 договора (фиксация цен) остальная часть договора на основании сальваторной оговорки безусловно признавалась действительной.

ВС ФРГ прямо указал, что меняет свою практику: «при разработке § 139 BGB законодатель осознанно отказался от господствующей в общегерманском праве позиции, что ничтожность части сделки не распространяется на ее оставшуюся часть (со ссылками на работы Дернбурга, Эннекцеруса, Ниппердея). В то время как Гебхардт, разработчик проекта общей части BGB, в этих случаях склонялся к недействительности всей сделки, Первая Комиссия допускала это вариант, „только если не будет очевидно, что сделка была бы заключена и без недействительной части. Поскольку в пользу общего вывода говорит внутренняя взаимосвязь в сделке, но в отдельных случаях стороны могут стремиться к обратному, законодатель в рамках § 139 предусмотрел правила о доказывании“ (том I Мотивов BGB, издание Мугдана С. 475).

Исходя из этого, широко распространенная на практике сальваторная оговорка, вопреки точке зрения апелляционного суда, не говорит о том, что части договора, непосредственно не затронутые основанием к недействительности, в любом случае должны рассматриваться действительными (с оговоркой о публичном порядке). Напротив, тем самым она регулирует лишь бремя доказывания в рамках § 139, при которой всегда подлежит проверке вопрос, намеревались ли стороны полностью отказаться от сделки или сохранить ее действительную часть».

Таким образом, правила § 139 BGB и сальваторной оговорки регулируют, прежде всего, распределение бремени доказывания при разрешении спора о ничтожности сделки:
1) если этой оговорки нет, то бремя доказывания того, что стороны заключили бы договор без его недействительности части, лежит на стороне, которая хотела бы сохранить его действительность;
2) и, наоборот, при наличии оговорки договор в оставшейся части признается действительным, если только сторона, которая настаивает на его недействительности, не докажет, чтобы он не был бы заключенбез недействительной части.

По мнению кассационной инстанции только при таком понимании сальваторной оговорки находит свое воплощение идея, что недействительная часть договора может оказывать влияние на весь договор: содержит ли он правила, которые даже в отсутствие недействительной части будут являться разумными и взвешенными для интересов обеих сторон. ВС ФРГ вернул дело на новое рассмотрение для изучения вопроса, заключил бы истец договор без включения в него параграфа 7.

«Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах» появился один гражданин Германии и решил помочь своему соотечественнику, который до этого находился в плену в России, с возращением домой, одолжив ему 30 000 рублей.

Скоро Классика #4: решение Имперского суда по рублевому долгу

В главе решений за 2023 г. по МЧП большинство судебных актов связано с признанием и исполнением. Помимо классических вопросов значительное внимание в них уделено понятию судебного решения. За всю историю человечества накопилось множество способов и форм взыскания долга (начиная с самых ненасильственных: например, Г. Мейн пишет, что у индусов было распространено «сидение dharna», когда кредитор садился у порога должника и морил себя голодом до тех пор, пока тот не вернет долг. Та же самая процедура практиковалась у кельтов, когда речь шла об уплате долга зажиточным должником, который не допускал в отношении себя ареста).

Соответственно, первоочередной вопрос, возникающий здесь, как с учетом всего национального многообразия отграничить те акты, которые будут подлежать признанию и исполнению за рубежом.

В решении № 196 рассмотрен случай, когда речь шла о регистрации в ФРГ расторжении брака на основании частного соглашения между супругами, заключенного в Италии и удостоверенного итальянским ЗАГСом. Кассация указала, что такая регистрация должна быть совершена, если итальянские гос. органы не просто фиксируют заключение соответствующего соглашения, а проверяют соблюдение предусмотренных законом условий для расторжения брака.

В решении № 199 (исполнение в ФРГ определения суда Видземского предместья Риги о наложении обеспечительных мер на имущество КДЛ в деле о несостоятельности) дано в целом максимально широкое понятие судебного решения:
это все юридически обязывающие распорядительные акты, которые вынесены действующим на основе своей компетенции правоприменительным органом в рамках специальной юрисдикционной процедуры по спору, существующем между его сторонами, то есть присуждающем или отказывающем в чем-либо сторонам спора согласно действующему национальному праву.