Роальд Даль «Абсолютно неожиданные истории»
Сборник рассказов от автора той самой «Матильды», «Чарли и шоколадная фабрика» и «БДВ, или большой и добрый великан».
Одна из отличительных черт рассказов Даля - непредсказуемость. Никогда не знаешь, в какую сторону повернётся сюжет, кто окажется злодеем в финале, да и сам финал неизменно отправляет читателя в нокаут. Любителям черного юмора, злободневной иронии и мурашистой жути определённо понравится.
Автор не обходит стороной и моральную составляющую историй. Игра слов безумно красочна. А персонажи, хоть их и немного в каждом рассказе, прописаны живо и ярко.
Моими фаворитами стали «Дегустатор», «Кожа», «Шея», «Дорога в рай», «Пари», «Концы в воду».
Ещё один любимый сборник у Даля «Ночная гостья». Пикантные и откровенные истории, некоторые из которых были опубликованы в Playboy.
Сборник рассказов от автора той самой «Матильды», «Чарли и шоколадная фабрика» и «БДВ, или большой и добрый великан».
Одна из отличительных черт рассказов Даля - непредсказуемость. Никогда не знаешь, в какую сторону повернётся сюжет, кто окажется злодеем в финале, да и сам финал неизменно отправляет читателя в нокаут. Любителям черного юмора, злободневной иронии и мурашистой жути определённо понравится.
Автор не обходит стороной и моральную составляющую историй. Игра слов безумно красочна. А персонажи, хоть их и немного в каждом рассказе, прописаны живо и ярко.
Моими фаворитами стали «Дегустатор», «Кожа», «Шея», «Дорога в рай», «Пари», «Концы в воду».
Ещё один любимый сборник у Даля «Ночная гостья». Пикантные и откровенные истории, некоторые из которых были опубликованы в Playboy.
Forwarded from Литература и жизнь
Школа литературного мастерства «Хороший текст» выложила списки рекомендуемой литературы к своим курсам.
Чтение само по себе увлекательное: есть курс Леонида Клейна «Что такое плохая литература?»; превосходный ликбез по абсурду от Лоры Белоиван (Кэрролл, Олейников, Виан, Платон); курс Воденникова «Какие мне нравятся стихи», где Асадов соседствует с Сапгиром и Горалик; набоковский список Ивана Толстого начинается с Оливера Сакса, ну и так далее. Изучать не переизучать.
https://docs.google.com/spreadsheets/d/1JDCYBy6mD0Z1zuwISdQNYo0pYuYOAt3UP5nl3WNZxus/edit?pref=2&pli=1#gid=0
Чтение само по себе увлекательное: есть курс Леонида Клейна «Что такое плохая литература?»; превосходный ликбез по абсурду от Лоры Белоиван (Кэрролл, Олейников, Виан, Платон); курс Воденникова «Какие мне нравятся стихи», где Асадов соседствует с Сапгиром и Горалик; набоковский список Ивана Толстого начинается с Оливера Сакса, ну и так далее. Изучать не переизучать.
https://docs.google.com/spreadsheets/d/1JDCYBy6mD0Z1zuwISdQNYo0pYuYOAt3UP5nl3WNZxus/edit?pref=2&pli=1#gid=0
Google Docs
Список литературы (Хороший текст)
Зимняя школа
ИВАН ТОЛСТОЙ
Березовская болезнь: драма второй волны эмиграции
Акульшин (Берёзов) Родион Михайлович
Моршен Николай Николаевич
Максимов (Пасхин) Сергей Сергеевич [Витов Николай, Широков Сергей],«Денис Бушуев», «Пианист»
Елагин Иван Венедиктович…
ИВАН ТОЛСТОЙ
Березовская болезнь: драма второй волны эмиграции
Акульшин (Берёзов) Родион Михайлович
Моршен Николай Николаевич
Максимов (Пасхин) Сергей Сергеевич [Витов Николай, Широков Сергей],«Денис Бушуев», «Пианист»
Елагин Иван Венедиктович…
Эжен Ионеско «Носорог»
В книге представлены четыре наиболее известные пьесы Ионеско - яркого представителя французской драматургии и театра абсурда.
«Ты на пьесу не сердись,
Старым пьесам не чета,
Автор пьесы - абсурдист,
Не поймёшь в ней ни черта!».
Нормальность ненормальна, а абсурд выворачивает наизнанку все человеческие принципы и социальные устои. Потому этот пласт литературы так любим театралами. Смех вызывает буквально все, от неизменно ироничных диалогов до гротескной формы и содержания.
«Возьмите круг, приласкайте его, и он станет порочным».
Ионеско изобличает пороки знатных семей, учителей, служанок, пустые и карикатурные разговоры с претензией на глубину. Первое впечатление о его героях всегда обманчиво: порядочный с виду человек обязательно оказывается аморальным.
Пьесы театра абсурда следует воспринимать с точки зрения целостности, а не отдельных моментов неприкрытой сатиры. И тогда от реальности происходящего становится по настоящему жутко.
В книге представлены четыре наиболее известные пьесы Ионеско - яркого представителя французской драматургии и театра абсурда.
«Ты на пьесу не сердись,
Старым пьесам не чета,
Автор пьесы - абсурдист,
Не поймёшь в ней ни черта!».
Нормальность ненормальна, а абсурд выворачивает наизнанку все человеческие принципы и социальные устои. Потому этот пласт литературы так любим театралами. Смех вызывает буквально все, от неизменно ироничных диалогов до гротескной формы и содержания.
«Возьмите круг, приласкайте его, и он станет порочным».
Ионеско изобличает пороки знатных семей, учителей, служанок, пустые и карикатурные разговоры с претензией на глубину. Первое впечатление о его героях всегда обманчиво: порядочный с виду человек обязательно оказывается аморальным.
Пьесы театра абсурда следует воспринимать с точки зрения целостности, а не отдельных моментов неприкрытой сатиры. И тогда от реальности происходящего становится по настоящему жутко.
Анна Наринская «Не зяблик»
Критический дневник журналиста и одного из любимых мною литературных критиков Анны Наринской. В сборник вошли заметки о книгах, культурных событиях последнего десятилетия, музыке и искусстве.
«Максим Горький, рассказавший о Толстом такое: когда (довольно часто) яснополянского старца упрекали как раз в непоследовательности, он «распускал по своей бороде сияние» и говорил: «Я не зяблик». В том смысле, что Лев Николаевич не считал себя обязанным всегда повторять одну и ту же песню, придерживаться в точности тех же самых идей».
Наринская пропускает свои статьи через призму анализа впечатлений «тогда» и «сейчас». Комментарии, на их основе, сопровождают каждую главу, что позволяет наиболее живо оценить видоизменение мира в глазах автора.
Рассуждая о иконах 90х, Бродском, Pink Floyd, Кутзее, Скорсезе и многих других, Наринская щедро делится навыком смотреть на вещи с совершенно неожиданной стороны.
Например, о «Джейн Эйр»:
«Разве это не книга о том, что жена любимого человека - всегда страшное чудовище? Разве это не книга о том, что лучшее, что с этим чудовищем можно сделать, - это сжечь?».
А история знакомства с Бродским и вовсе привела в восторг.
Критический дневник журналиста и одного из любимых мною литературных критиков Анны Наринской. В сборник вошли заметки о книгах, культурных событиях последнего десятилетия, музыке и искусстве.
«Максим Горький, рассказавший о Толстом такое: когда (довольно часто) яснополянского старца упрекали как раз в непоследовательности, он «распускал по своей бороде сияние» и говорил: «Я не зяблик». В том смысле, что Лев Николаевич не считал себя обязанным всегда повторять одну и ту же песню, придерживаться в точности тех же самых идей».
Наринская пропускает свои статьи через призму анализа впечатлений «тогда» и «сейчас». Комментарии, на их основе, сопровождают каждую главу, что позволяет наиболее живо оценить видоизменение мира в глазах автора.
Рассуждая о иконах 90х, Бродском, Pink Floyd, Кутзее, Скорсезе и многих других, Наринская щедро делится навыком смотреть на вещи с совершенно неожиданной стороны.
Например, о «Джейн Эйр»:
«Разве это не книга о том, что жена любимого человека - всегда страшное чудовище? Разве это не книга о том, что лучшее, что с этим чудовищем можно сделать, - это сжечь?».
А история знакомства с Бродским и вовсе привела в восторг.
Несколько выдержек из дневников итальянского писателя Чезаре Павезе - автора знаменитого стихотворения «Придет смерть и у неё будут твои глаза». Две яркие темы постоянно занимают Павезе: перспектива самоубийства и романтическая любовь с последующим эротическим крахом.
«Человек убивает себя не из-за женщины, а из-за того, что любовь - всякая любовь - выявляет нашу обнаженность, нашу нищету, нашу уязвимость, наше ничтожество. В глубине души - разве я не держался за эту изумительную любовную историю, пока она длилась. Заставить себя вернуться к прежней мысли - моему давнему обольщению, получить основание опять думать: любовь - это смерть. Это вечная формула».
Размышления Павезе открывают, что любовь по сути своей вымысел - оборотная сторона романтической идеализации. Дело не в том, что любовь иногда совершает ошибки, а в том, что она целиком и есть ошибка. То, что человек принимает за свою привязанность к другому, лишь ещё одна игра одинокого эго. Любовь становится средством самовыражения.
«Любовь - это боль, а радости любви - обезболивающее».
Для безответной любви Павезе использует термин «безупречного поведения», видя гипнотическую привлекательность в безразличии.
«Безупречное поведение порождено совершенным безразличием. Возможно, именно поэтому мы всегда безумно любим ту, что относится к нам безразлично; она воплощает «стиль», обаяние «классности», всего, что желанно».
Но все это несомненно может казаться частным случаем «романтического страдания», так любимого западной литературой. Однако, Павезе идёт чуть дальше, представляя страдание, как мерило духа, способность достичь спокойствия, преодолев его.
«Человек убивает себя не из-за женщины, а из-за того, что любовь - всякая любовь - выявляет нашу обнаженность, нашу нищету, нашу уязвимость, наше ничтожество. В глубине души - разве я не держался за эту изумительную любовную историю, пока она длилась. Заставить себя вернуться к прежней мысли - моему давнему обольщению, получить основание опять думать: любовь - это смерть. Это вечная формула».
Размышления Павезе открывают, что любовь по сути своей вымысел - оборотная сторона романтической идеализации. Дело не в том, что любовь иногда совершает ошибки, а в том, что она целиком и есть ошибка. То, что человек принимает за свою привязанность к другому, лишь ещё одна игра одинокого эго. Любовь становится средством самовыражения.
«Любовь - это боль, а радости любви - обезболивающее».
Для безответной любви Павезе использует термин «безупречного поведения», видя гипнотическую привлекательность в безразличии.
«Безупречное поведение порождено совершенным безразличием. Возможно, именно поэтому мы всегда безумно любим ту, что относится к нам безразлично; она воплощает «стиль», обаяние «классности», всего, что желанно».
Но все это несомненно может казаться частным случаем «романтического страдания», так любимого западной литературой. Однако, Павезе идёт чуть дальше, представляя страдание, как мерило духа, способность достичь спокойствия, преодолев его.
💯1
Дополнила свой прошлогодний топ-книг в жанре научной фантастики:
1. Станислав Лем «Эдем»;
2. Роберт Шекли «Билет на планету Транай», «Обмен разумов», «Четыре стихии»;
3. Нил Стивенсон «Анафем»;
4. Филип Дик «Мечтают ли андроиды об электрических овцах?»;
5. Дэн Симмонс «Гиперион»;
6. Фрэнк Герберт «Дюна»;
7. Айзек Азимов «Основание»;
8. Роберт Хайнлайн «Чужак в чужой стране»;
9. Дуглас Адамс «Автостопом по Галактике»;
10. Герберт Уэллс «Война миров», «Пища богов»;
11. Джон Уиндем «День триффидов»;
12. Рамез Наам «Нексус»;
13. Аркадий и Борис Стругацкие, цикл «Полдень. XXII век»;
14. Курт Воннегут «Сирены Титана»;
15. Карл Саган «Контакт».
1. Станислав Лем «Эдем»;
2. Роберт Шекли «Билет на планету Транай», «Обмен разумов», «Четыре стихии»;
3. Нил Стивенсон «Анафем»;
4. Филип Дик «Мечтают ли андроиды об электрических овцах?»;
5. Дэн Симмонс «Гиперион»;
6. Фрэнк Герберт «Дюна»;
7. Айзек Азимов «Основание»;
8. Роберт Хайнлайн «Чужак в чужой стране»;
9. Дуглас Адамс «Автостопом по Галактике»;
10. Герберт Уэллс «Война миров», «Пища богов»;
11. Джон Уиндем «День триффидов»;
12. Рамез Наам «Нексус»;
13. Аркадий и Борис Стругацкие, цикл «Полдень. XXII век»;
14. Курт Воннегут «Сирены Титана»;
15. Карл Саган «Контакт».
Нил Гейман «Творите»
В книге представлена речь-напутствие Нила Геймана, произнесённая им в мае 2012 года перед выпускниками Филадельфийского университета искусств.
«Правила, устанавливающие, что возможно, а что — нет, были придуманы людьми, которые не испытывали границы возможного на прочность. А вы — можете».
Нил Гейман не учился в университете, он избрал путь творца. Работа журналистом позволила оттачивать своё мастерство письма дни напролёт. А желание создавать что-то новое помогало преодолевать неудачи. В совокупности с неуемной фантазией, этот рецепт успеха от маэстро представляется более чем действенным.
«Муж сбежал с политиком? Творите! Ваша кошка взорвалась? Творите! Удав-мутант сломал и отъел вам ногу? Творите! Кто-то в интернете считает ваши работы тупыми, злыми или вторичными? Творите!».
Сам того не подозрения, Гейман написал вдохновляющее произведение для художников, музыкантов, писателей и просто мечтателей. Он щедро делится советами, как сделать первые шаги, не опускать руки и достичь успеха, не забывая упомянуть и темную сторону оного.
Стильная книга-билингва представляет собой полноценный арт-объект. Не больше, не меньше. Иллюстрации прекрасны и напоминают комиксы — один из любимых форматов для творчества у Геймана. Да и сами цитаты щедро оформлены различными шрифтами. Для некоторых из них я уже наметила местечко над столом. Уж очень вовремя эта книга попала мне в руки, возродив веру в себя и свои творения.
http://www.livebooks.ru/goods/Geiman_Tvorite/
В книге представлена речь-напутствие Нила Геймана, произнесённая им в мае 2012 года перед выпускниками Филадельфийского университета искусств.
«Правила, устанавливающие, что возможно, а что — нет, были придуманы людьми, которые не испытывали границы возможного на прочность. А вы — можете».
Нил Гейман не учился в университете, он избрал путь творца. Работа журналистом позволила оттачивать своё мастерство письма дни напролёт. А желание создавать что-то новое помогало преодолевать неудачи. В совокупности с неуемной фантазией, этот рецепт успеха от маэстро представляется более чем действенным.
«Муж сбежал с политиком? Творите! Ваша кошка взорвалась? Творите! Удав-мутант сломал и отъел вам ногу? Творите! Кто-то в интернете считает ваши работы тупыми, злыми или вторичными? Творите!».
Сам того не подозрения, Гейман написал вдохновляющее произведение для художников, музыкантов, писателей и просто мечтателей. Он щедро делится советами, как сделать первые шаги, не опускать руки и достичь успеха, не забывая упомянуть и темную сторону оного.
Стильная книга-билингва представляет собой полноценный арт-объект. Не больше, не меньше. Иллюстрации прекрасны и напоминают комиксы — один из любимых форматов для творчества у Геймана. Да и сами цитаты щедро оформлены различными шрифтами. Для некоторых из них я уже наметила местечко над столом. Уж очень вовремя эта книга попала мне в руки, возродив веру в себя и свои творения.
http://www.livebooks.ru/goods/Geiman_Tvorite/
Насколько сильно я люблю Камю-писателя, настолько же сильно меня разочаровал Камю-эссеист в своих дневниках.
У дневников есть особое предназначение — в них автор выстраивает свою писательскую идентичность. Являясь их единственным героем, он может представляться нам, как чуткое, страдающее, воодушевлённое существо. Но Камю в своих дневниках совершенно обезличен. Он мастерски скрывает жизнь внутреннюю, по-писательски предпочитая уединение. Нет в них и свойственного Камю интеллектуального величия, утонченности, артистизма. Нет и интимности.
Обрывки подслушанных разговоров, сюжеты для будущих романов, заметки на полях к самым разным книгам, кажется, написаны совершенно другим человеком. Камю остаётся незнакомцем, посторонним даже для самых страстных поклонников. Однако, разгадка этого дуализма кроется непосредственно в творчестве писателя. Его романы привлекают нравственной красотой, наличием морального выбора, рассудительностью. Он неизменно апеллирует к отличающим особенностям человека в конкретных исторических обстоятельствах. Таким образом, Камю открывает нам внутренний склад души в поисках подходящей внешней ситуации. Именно это разделение чувств и поступков создаёт настолько кардинальное различие прозы и публицистики.
У дневников есть особое предназначение — в них автор выстраивает свою писательскую идентичность. Являясь их единственным героем, он может представляться нам, как чуткое, страдающее, воодушевлённое существо. Но Камю в своих дневниках совершенно обезличен. Он мастерски скрывает жизнь внутреннюю, по-писательски предпочитая уединение. Нет в них и свойственного Камю интеллектуального величия, утонченности, артистизма. Нет и интимности.
Обрывки подслушанных разговоров, сюжеты для будущих романов, заметки на полях к самым разным книгам, кажется, написаны совершенно другим человеком. Камю остаётся незнакомцем, посторонним даже для самых страстных поклонников. Однако, разгадка этого дуализма кроется непосредственно в творчестве писателя. Его романы привлекают нравственной красотой, наличием морального выбора, рассудительностью. Он неизменно апеллирует к отличающим особенностям человека в конкретных исторических обстоятельствах. Таким образом, Камю открывает нам внутренний склад души в поисках подходящей внешней ситуации. Именно это разделение чувств и поступков создаёт настолько кардинальное различие прозы и публицистики.
Составила небольшой список книг, которые помогут научиться писать грамотные и понятные тексты: от заметок до художественной литературы.
1. Нора Галь «Слово живое и мертвое»;
2. Корней Чуковский «Живой как жизнь», «Высокое искусство»;
3. Стивен Кинг «Как писать книги»;
4. Уильям Зинсер «Как писать хорошо»;
5. Рой Кларк «50 приёмов письма»;
6. Юрген Вольф «Школа литературного мастерства»;
7. Александр Амзин «Новостная интернет-журналистика»;
8. Рэй Брэдбери «Дзен в искусстве написания книг»;
9. Дитмар Розенталь, чьи справочники по русскому языку и стилистике должны находиться на расстоянии вытянутой руки.
Дополнения можете смело присылать мне @EasyPlease
1. Нора Галь «Слово живое и мертвое»;
2. Корней Чуковский «Живой как жизнь», «Высокое искусство»;
3. Стивен Кинг «Как писать книги»;
4. Уильям Зинсер «Как писать хорошо»;
5. Рой Кларк «50 приёмов письма»;
6. Юрген Вольф «Школа литературного мастерства»;
7. Александр Амзин «Новостная интернет-журналистика»;
8. Рэй Брэдбери «Дзен в искусстве написания книг»;
9. Дитмар Розенталь, чьи справочники по русскому языку и стилистике должны находиться на расстоянии вытянутой руки.
Дополнения можете смело присылать мне @EasyPlease
Тест по русской литературе (уровня егэ) — отличный способ размять мозги.
https://readrate.com/rus/news/ege-po-literature-a-vam-slabo
https://readrate.com/rus/news/ege-po-literature-a-vam-slabo
Readrate
ЕГЭ по литературе. А вам слабо?
Школьники трепещут: впереди пора Великого и Ужасного ЕГЭ! Как вы думаете, ваших знаний хватит для того, чтобы самим выдержать итоговый школьный экзамен по литературе?
Джон Уильямс «Стоунер»
«Стоунер» — роман, который нашёл своего читателя спустя 50 лет после совершенно незаметного выхода в 1965 году. При этом, оказавшись как никогда актуальным и облетев мир, получил звание величайшего произведения американской литературы XX века. Кстати, в Америке существует целая индустрия, отведённая под поиск и возвращение к жизни забытых литературных шедевров.
Главный герой романа Уильям Стоунер — сын фермера, которого отправляют в университет изучать сельскохозяйственные премудрости. Но во время лекции по английской литературе Стоунер понимает, что к почве сердце не лежит. Полюбив словесность, он поступает в аспирантуру, а после остаётся преподавать. Кроткий, спокойный, ничем не примечательный профессор филологии ведёт обыденную жизнь без любви, понимания и академических заслуг.
Скучно? Нет. «Стоунер» не о судьбе человека. «Стоунер» о душе.
Роман охватывает Первую мировую войну, великую депрессию, Вторую Мировую войну. Однако все эти события выглядят туманно и приглушённо в канве повествования, но находят отражение в душе героя.
Джон Уильямс изящно раскрывает образ почти автобиографичного Уильяма Стоунера. Он оставляет читателю простор для размышлений о красоте человеческой души и ценности её познания.
«На сорок третьем году жизни Уильям Стоунер узнал то, что многим становится известно гораздо раньше: что человек, каким ты его полюбил, не равняется человеку, каким ты его будешь любить в итоге, что любовь — не цель, а процесс, посредством которого человек пытается познать человека».
«Стоунер» — роман, который нашёл своего читателя спустя 50 лет после совершенно незаметного выхода в 1965 году. При этом, оказавшись как никогда актуальным и облетев мир, получил звание величайшего произведения американской литературы XX века. Кстати, в Америке существует целая индустрия, отведённая под поиск и возвращение к жизни забытых литературных шедевров.
Главный герой романа Уильям Стоунер — сын фермера, которого отправляют в университет изучать сельскохозяйственные премудрости. Но во время лекции по английской литературе Стоунер понимает, что к почве сердце не лежит. Полюбив словесность, он поступает в аспирантуру, а после остаётся преподавать. Кроткий, спокойный, ничем не примечательный профессор филологии ведёт обыденную жизнь без любви, понимания и академических заслуг.
Скучно? Нет. «Стоунер» не о судьбе человека. «Стоунер» о душе.
Роман охватывает Первую мировую войну, великую депрессию, Вторую Мировую войну. Однако все эти события выглядят туманно и приглушённо в канве повествования, но находят отражение в душе героя.
Джон Уильямс изящно раскрывает образ почти автобиографичного Уильяма Стоунера. Он оставляет читателю простор для размышлений о красоте человеческой души и ценности её познания.
«На сорок третьем году жизни Уильям Стоунер узнал то, что многим становится известно гораздо раньше: что человек, каким ты его полюбил, не равняется человеку, каким ты его будешь любить в итоге, что любовь — не цель, а процесс, посредством которого человек пытается познать человека».