Андрей Аствацатуров «И не только Сэлинджер»
Андрей Аствацатуров — автор книг, филолог, педагог и не менее блестящий эссеист, делится умением читать книги. Улавливать в тексте сильные импульсы, где общепринятое оборачивается чем-то новым и неожиданным. Проводя анализ известных произведений английских и американских писателей: Сэлинджера, Апдайка, Миллера, Андерсена, Голдинга и др, он попутно приводит факты из их биографии. Например, когда все думали, что Сэлинджер бросил писать и ушёл из литературы, оказалось, что писать Джером не перестал, лишь отказался отправлять рукописи в издательства. А сердце Генри Миллера было так жестоко разбито возлюбленной, что он посвятил этому повесть «Бессонница, или Дьявол на воле».
Аствацатуров раскрывает тайные смыслы и метафоры с невообразимой легкостью. Находит связь между сценами «Повелителя мух» и излюбленным приёмом греческой трагедии Deus ex machina. У Апдайка же отсылки к экзистенциализму Камю и Сартра. И даже рассматривает на новый лад басню Крылова «Ворона и лисица", выводя иную мораль. Чтобы вам открывались тайны книг, достаточно сменить роль читателя на соавтора, или персонажа. Это поистине увлекательная игра.
Андрей Аствацатуров — автор книг, филолог, педагог и не менее блестящий эссеист, делится умением читать книги. Улавливать в тексте сильные импульсы, где общепринятое оборачивается чем-то новым и неожиданным. Проводя анализ известных произведений английских и американских писателей: Сэлинджера, Апдайка, Миллера, Андерсена, Голдинга и др, он попутно приводит факты из их биографии. Например, когда все думали, что Сэлинджер бросил писать и ушёл из литературы, оказалось, что писать Джером не перестал, лишь отказался отправлять рукописи в издательства. А сердце Генри Миллера было так жестоко разбито возлюбленной, что он посвятил этому повесть «Бессонница, или Дьявол на воле».
Аствацатуров раскрывает тайные смыслы и метафоры с невообразимой легкостью. Находит связь между сценами «Повелителя мух» и излюбленным приёмом греческой трагедии Deus ex machina. У Апдайка же отсылки к экзистенциализму Камю и Сартра. И даже рассматривает на новый лад басню Крылова «Ворона и лисица", выводя иную мораль. Чтобы вам открывались тайны книг, достаточно сменить роль читателя на соавтора, или персонажа. Это поистине увлекательная игра.
👍1
Павел Федоров — автор одного из моих любимых каналов на просторах тг «Паша и его прокрастинация» @abbsol с советами по написанию сильных и убедительных текстов различных стилей, поделился пятеркой своих книжных фаворитов:
1. Чак Паланик «Уцелевший».
Я вообще люблю всего Паланика, но «Уцелевший» — самая любимая. Правда, читал её 8 лет назад и боюсь перечитывать, чтобы вдруг не разочароваться;
2. Хиллари Реттиг «Писать профессионально».
Лучшая книга для всех, кто пишет и не понимает, как и что нужно делать;
3. Лев Кассиль «Кондуит и Швамбрания».
Книга из детства. Когда фантазия сталкивается с жестокой реальностью;
4. Леонид Бершидский «Ремесло».
Мотивирует заниматься журналистикой. Часть информации, конечно, устарела, но очень люблю эту книгу;
5. Джей Майкл Стражински «Spider-Man: One More Day».
Очень люблю комиксы, One More Day — самая любимая арка. Это не о чуваке, летающем в трико по городу на соплях, а о жизни и важности выбора.
1. Чак Паланик «Уцелевший».
Я вообще люблю всего Паланика, но «Уцелевший» — самая любимая. Правда, читал её 8 лет назад и боюсь перечитывать, чтобы вдруг не разочароваться;
2. Хиллари Реттиг «Писать профессионально».
Лучшая книга для всех, кто пишет и не понимает, как и что нужно делать;
3. Лев Кассиль «Кондуит и Швамбрания».
Книга из детства. Когда фантазия сталкивается с жестокой реальностью;
4. Леонид Бершидский «Ремесло».
Мотивирует заниматься журналистикой. Часть информации, конечно, устарела, но очень люблю эту книгу;
5. Джей Майкл Стражински «Spider-Man: One More Day».
Очень люблю комиксы, One More Day — самая любимая арка. Это не о чуваке, летающем в трико по городу на соплях, а о жизни и важности выбора.
Нильс Торсен «Ларс фон Триер. Меланхолия гения»
Самый загадочный режиссёр и неординарная личность Ларс фон Триер завораживает, провоцирует и даже вызывает отвращение своими кинокартинами. Но главное, не оставляет равнодушных. В интервью с Нильсом Торсеном он оказался предельно откровенным, говоря о своей повседневной жизни. Как нелегко с ним семье, о страхах, которые преодолевает через съемки и вдохновении, открывающем новые грани в киноискусстве.
Также Торсен позволяет нам взглянуть на Триера со стороны. Глазами его коллег, родственников, друзей и даже тех, кто ни разу не встречался с режиссёром лично. Во время написания книги, проходили съёмки моего любимого фильма Триера «Меланхолия» и его атмосфера чувствуется в каждой строке. Скрытые послания и других его картин становятся прозрачнее, хоть маэстро и признаётся, что не вкладывает никаких тайных смыслов, по крайней мере намеренно.
Самый загадочный режиссёр и неординарная личность Ларс фон Триер завораживает, провоцирует и даже вызывает отвращение своими кинокартинами. Но главное, не оставляет равнодушных. В интервью с Нильсом Торсеном он оказался предельно откровенным, говоря о своей повседневной жизни. Как нелегко с ним семье, о страхах, которые преодолевает через съемки и вдохновении, открывающем новые грани в киноискусстве.
Также Торсен позволяет нам взглянуть на Триера со стороны. Глазами его коллег, родственников, друзей и даже тех, кто ни разу не встречался с режиссёром лично. Во время написания книги, проходили съёмки моего любимого фильма Триера «Меланхолия» и его атмосфера чувствуется в каждой строке. Скрытые послания и других его картин становятся прозрачнее, хоть маэстро и признаётся, что не вкладывает никаких тайных смыслов, по крайней мере намеренно.
Вслед за переводчиками и литературными критиками, в тг приходят писатели. Свой канал завёл Дамир Халилов @damirkhalilov автор книги «Маркетинг в социальных сетях». Не удивительно, что книга возимела огромный успех, ведь Халилов делится исключительно личным опытом работы в сфере интернет-маркетинга.
На канале освещает инструменты и сервисы для помощи в продвижении, даёт рекомендации. Меня же очень заинтересовали его рассуждения на тему будущего социальных сетей https://telegram.me/damirkhalilov/102
На канале освещает инструменты и сервисы для помощи в продвижении, даёт рекомендации. Меня же очень заинтересовали его рассуждения на тему будущего социальных сетей https://telegram.me/damirkhalilov/102
Пополнение в серии Платон и Ко — красочных, научно-популярных книг о философах для детей и взрослых.
Салим Мокаддам «Влюблённый Сократ»
Рассуждения философов о любви: земной и небесной, с большой буквы и с маленькой. Любви к прекрасному; любви, как поиску всеобщих истин; любви, которая учит добру, красоте, справедливости и правде.
Сократ встречает прекрасную жрицу Диотиму, которая раскрывает ему природу любви, её причины и следствия, смысл и цели. Помогает распознать любовь, преображающую душу.
А вы верите в существование второй половинки? Я почти поверила :)
Центральной темой книги становится миф о том, что во времена богов, мужчины и женщины были одним могущественным существом. И боги так испугались их силы, что рассекли странные существа пополам. С тех пор половинки ищут друг друга, стремясь слиться воедино и вновь создать одно целое.
Книга на странице издательства http://garagemca.org/ru/publishing/salim-mokaddem-socrates-in-love-by-salim-mokaddem
Марион Мюллер-Колар «Маленький театр Ханны Арендт»
В Ханну Арендт сложно не быть влюблённым. И я с нетерпением ждала именно этой новинки в серии.
На немецком «Ханна» — это палиндром. Имя, которое можно читать слева направо и справа налево. И так множество раз, пока вы не поймёте, что конец — это только новое начало.
Ханна Арендт работает над книгой «Жизнь ума», когда в её комнате появляется маленькая девочка, точная копия Ханны в детстве, с одной целью: услышать интересную историю. Но история всегда подразумевает события и потому большая Ханна знакомит маленькую с театром. Вот только опасное представление развернётся на сцене жизни.
«Ведь мы приходим в этот мир не только ради жизни тела, но и ради жизни ума»
Походу повествования мы встретим немало отсылок к трудам Арендт. Ее видения политического строя, смены режимов, мыслей о прошлом и будущем. Вместе с маленькой Ханной они столкнуться с марионетками бюрократии, хищным вождем и всяческим подавлением в людях собственного «я».
«Я никогда не скучаю по прошлому. Я скучаю по бесконечным возможностям начать сначала»
Книга на странице издательства
http://garagemca.org/ru/publishing/marion-muller-colard-hannah-arendt-s-little-theater-by-marion-muller-colard
Салим Мокаддам «Влюблённый Сократ»
Рассуждения философов о любви: земной и небесной, с большой буквы и с маленькой. Любви к прекрасному; любви, как поиску всеобщих истин; любви, которая учит добру, красоте, справедливости и правде.
Сократ встречает прекрасную жрицу Диотиму, которая раскрывает ему природу любви, её причины и следствия, смысл и цели. Помогает распознать любовь, преображающую душу.
А вы верите в существование второй половинки? Я почти поверила :)
Центральной темой книги становится миф о том, что во времена богов, мужчины и женщины были одним могущественным существом. И боги так испугались их силы, что рассекли странные существа пополам. С тех пор половинки ищут друг друга, стремясь слиться воедино и вновь создать одно целое.
Книга на странице издательства http://garagemca.org/ru/publishing/salim-mokaddem-socrates-in-love-by-salim-mokaddem
Марион Мюллер-Колар «Маленький театр Ханны Арендт»
В Ханну Арендт сложно не быть влюблённым. И я с нетерпением ждала именно этой новинки в серии.
На немецком «Ханна» — это палиндром. Имя, которое можно читать слева направо и справа налево. И так множество раз, пока вы не поймёте, что конец — это только новое начало.
Ханна Арендт работает над книгой «Жизнь ума», когда в её комнате появляется маленькая девочка, точная копия Ханны в детстве, с одной целью: услышать интересную историю. Но история всегда подразумевает события и потому большая Ханна знакомит маленькую с театром. Вот только опасное представление развернётся на сцене жизни.
«Ведь мы приходим в этот мир не только ради жизни тела, но и ради жизни ума»
Походу повествования мы встретим немало отсылок к трудам Арендт. Ее видения политического строя, смены режимов, мыслей о прошлом и будущем. Вместе с маленькой Ханной они столкнуться с марионетками бюрократии, хищным вождем и всяческим подавлением в людях собственного «я».
«Я никогда не скучаю по прошлому. Я скучаю по бесконечным возможностям начать сначала»
Книга на странице издательства
http://garagemca.org/ru/publishing/marion-muller-colard-hannah-arendt-s-little-theater-by-marion-muller-colard
Джереми Кларксон «Без тормозов»
В книгу вошли, пожалуй, самые едкие, интересные и желчные статьи об автомобилях от Джереми Кларксона с 1993 по 2011 год. Ладно, ладно, это же Кларксон, не только об автомобилях. Телеведущий и журналист смело проходится по политике, другим странам, известным личностям и даже литературе. Кстати, не ожидала, что его любимой книгой окажется «Битва за космос» Вулфа, по совместительству и моя тоже.
Кларксон рассказывает о своей работе до Top Gear, даёт небольшие советы начинающим авторам и, конечно, обнажает изнанку съёмок, насколько позволяет выпускающий редактор. Чем больше проникаешься стилем общения Кларксона, тем сильнее поражаешься, насколько крепкие нервы у его коллег и близких. Хотя сам Джереми признаётся, что его работа далеко не рай. Да, ему позволяют гонять на самых быстрых, экстремальных, передовых тачках, лодках и даже истребителях, но никто не учитывает бесконечные перелеты по разным странам, джетлаг, недовольство местных съёмочной группой и прочих накладок. Лучшее время в его работе — когда он спокойно садится писать статью.
За саркастическими шуточками Кларксона скрывается настоящий триумф критического мышления, когда популярное не гарантирует качества и удобства.
В книгу вошли, пожалуй, самые едкие, интересные и желчные статьи об автомобилях от Джереми Кларксона с 1993 по 2011 год. Ладно, ладно, это же Кларксон, не только об автомобилях. Телеведущий и журналист смело проходится по политике, другим странам, известным личностям и даже литературе. Кстати, не ожидала, что его любимой книгой окажется «Битва за космос» Вулфа, по совместительству и моя тоже.
Кларксон рассказывает о своей работе до Top Gear, даёт небольшие советы начинающим авторам и, конечно, обнажает изнанку съёмок, насколько позволяет выпускающий редактор. Чем больше проникаешься стилем общения Кларксона, тем сильнее поражаешься, насколько крепкие нервы у его коллег и близких. Хотя сам Джереми признаётся, что его работа далеко не рай. Да, ему позволяют гонять на самых быстрых, экстремальных, передовых тачках, лодках и даже истребителях, но никто не учитывает бесконечные перелеты по разным странам, джетлаг, недовольство местных съёмочной группой и прочих накладок. Лучшее время в его работе — когда он спокойно садится писать статью.
За саркастическими шуточками Кларксона скрывается настоящий триумф критического мышления, когда популярное не гарантирует качества и удобства.
#читаюсейчас Ролан Барт «Как жить вместе»
Разумеется, мы будем рассматривать Жизнь-Вместе главным образом как пространственный факт (жить в одном месте). Но изначально она имеет и временной характер, и здесь это также необходимо отметить: «жить в одно время с..», «жить в то время как..» = быть современниками. К примеру, я могу сказать совершенно точно, что Маркс, Малларме, Ницше и Фрейд прожили вместе двадцать семь лет. Более того, в 1876 году их можно было бы собрать в каком-нибудь швейцарском городе, и они даже могли бы — вот оно, высшее свидетельство Жизни-Вместе, — «совместно обсудить что-то». Фрейду тогда было двадцать лет, Ницше — тридцать два года, Малларме — тридцать четыре, а Марксу — пятьдесят шесть лет. (Можно задаться вопросом, кто из них больше состарился теперь.) Эта фантазия об их соприсутствии имеет целью обратить внимание на очень сложный и малоизученный феномен: быть современниками. Чьим современником я являюсь? С кем я живу? Календарь в данном случае мало что объясняет. На это и указывает наша хронологическая забава — или, может быть, они стали современниками только теперь?
Разумеется, мы будем рассматривать Жизнь-Вместе главным образом как пространственный факт (жить в одном месте). Но изначально она имеет и временной характер, и здесь это также необходимо отметить: «жить в одно время с..», «жить в то время как..» = быть современниками. К примеру, я могу сказать совершенно точно, что Маркс, Малларме, Ницше и Фрейд прожили вместе двадцать семь лет. Более того, в 1876 году их можно было бы собрать в каком-нибудь швейцарском городе, и они даже могли бы — вот оно, высшее свидетельство Жизни-Вместе, — «совместно обсудить что-то». Фрейду тогда было двадцать лет, Ницше — тридцать два года, Малларме — тридцать четыре, а Марксу — пятьдесят шесть лет. (Можно задаться вопросом, кто из них больше состарился теперь.) Эта фантазия об их соприсутствии имеет целью обратить внимание на очень сложный и малоизученный феномен: быть современниками. Чьим современником я являюсь? С кем я живу? Календарь в данном случае мало что объясняет. На это и указывает наша хронологическая забава — или, может быть, они стали современниками только теперь?
Осень вступает в свои права и все вокруг повально заболевают. Я сама одной ногой на больничном :( По такому случаю, лисятки, принесла вам полезного бота @zdorobot с инструкциями к лекарствам и установлению болезни по симптомам.
Берегите себя!
Берегите себя!
Ролан Барт «Как жить вместе»
Конспект лекций, которые Барт читал в Коллеж де Франс в течение года. Конспекты — не самая легкая форма для восприятия материала. В студенческие годы я и свои-то записи еле разбирала, но здесь, нужно отдать должное редакторам, хоть их вмешательство и было минимальным. После первых 50 страниц быстро привыкаешь к сумбурным скачкам от одной мысли к другой, пометкам и неожиданным озарениям. Кажется, только в таком виде и можно рассмотреть феномен Жизнь-Вместе.
Жизнь-Вместе это не только о влюблённых парочках, решивших перейти на новый уровень. Барт углубляется в нюансы сосуществования людей в одном пространстве и времени. Отсюда появляется понятие современников. Само же по себе благо сожительства является отличным материалом для романов. Подобно макету, Барт разбирает несколько произведений на составляющие: «Затворница из Пуатье», «Робинзон Крузо», «Палладий», «Волшебная гора», «Накипь». Выводит формулу безнадежной любви, как невозможности вкладываться в других, грусть от того, что нелюбим и утратил инвестиции в объект любви. Отдельно уделяется внимание отшельничеству и монашеству — структуре, которая не нуждается ни в чем, что выходит за пределы внутренней жизни её населения. Наиболее же удачным образом Жизни-Вместе, Барт видит безупречный симбиоз индивидов, остающихся при этом отдельными.
Книга на странице издательства http://garagemca.org/ru/publishing/roland-barthes-how-to-live-together-by-roland-bartes
Конспект лекций, которые Барт читал в Коллеж де Франс в течение года. Конспекты — не самая легкая форма для восприятия материала. В студенческие годы я и свои-то записи еле разбирала, но здесь, нужно отдать должное редакторам, хоть их вмешательство и было минимальным. После первых 50 страниц быстро привыкаешь к сумбурным скачкам от одной мысли к другой, пометкам и неожиданным озарениям. Кажется, только в таком виде и можно рассмотреть феномен Жизнь-Вместе.
Жизнь-Вместе это не только о влюблённых парочках, решивших перейти на новый уровень. Барт углубляется в нюансы сосуществования людей в одном пространстве и времени. Отсюда появляется понятие современников. Само же по себе благо сожительства является отличным материалом для романов. Подобно макету, Барт разбирает несколько произведений на составляющие: «Затворница из Пуатье», «Робинзон Крузо», «Палладий», «Волшебная гора», «Накипь». Выводит формулу безнадежной любви, как невозможности вкладываться в других, грусть от того, что нелюбим и утратил инвестиции в объект любви. Отдельно уделяется внимание отшельничеству и монашеству — структуре, которая не нуждается ни в чем, что выходит за пределы внутренней жизни её населения. Наиболее же удачным образом Жизни-Вместе, Барт видит безупречный симбиоз индивидов, остающихся при этом отдельными.
Книга на странице издательства http://garagemca.org/ru/publishing/roland-barthes-how-to-live-together-by-roland-bartes
Том Вулф «Новая журналистика»
Читать прозу Тома Вулфа сплошное удовольствие. Что уж говорить о публицистике. После любимой «Битвы за космос», данная антология занимает для меня почётное второе место.
В 60х годах в Америке роль лучшей литературы взяла на себя нехудожественная проза, которую, в честь её главных представителей, стали называть новой журналистикой. В воздухе витало скромное открытие: газетно-журнальные статьи можно писать так, чтобы они читались как роман. Со стороны репортеров это не было посягательством на талант и верховенство романистов. Они лишь решили позаимствовать немного приемов и форм, пока настоящие художники слова пребывают в застое. Для прессы же, хоть малейшие приближение к величию жанра романа считалось незамедлительным переходом в высшую лигу. Упустить такой шанс? Ни за что.
В то время Том Вулф работал журналистом и также начал делать первые шаги в новом направлении. Открывшиеся возможности в преобразовании стандартной журнальной статьи поражали. Использование диалогов, потока сознания, сцен из жизни, повествования от первого и третьего лица, ярко окрашенных эпитетов — все это оживляло и придавало динамики, показывая, насколько новая журналистика не скована канонами. Жанр интервью утратил присущую сухость, когда интервьюер обрёл личную и духовную жизнь в глазах читателя. Естественно, не обошлось без бурной критики, как со стороны литераторов, так и старой гвардии журналистов. Тома Вулфа и его друзей из «Нью-Йорка» и «Эсквайра» обвиняли в поддержании «ублюдочной новации», отсутствии благоразумия и вдохновения. Только представьте, если бы тогда журналисты пошли на поводу у общественности, мир никогда бы не увидел книг Трумена Капоте, Хантера Томпсона, Барбары Голдсмит, Голдстейна, да и самого Вулфа. Нельзя забывать об ещё одном ярком представителе журналистского романа — Артуре Хейли.
Они творили смело и рьяно, затрагивая социальные и политические темы, конфликты поколений, быстрые деньги, хиппи, попсу, Битлз, ЛСД, уличную преступность. Словом, все, что так страшило в мегаполисах романистов. По сути, на заре того времени произошло зарождение жанра социального реализма, впитавшего приемы романов и прочих прозаических жанров, но оставившего во главе письма журналистскую достоверность.
Во второй части книги Вулф приводит публикации авторов новой журналистики, дабы показать во всей красе приемы и традиции этого направления.
Читать прозу Тома Вулфа сплошное удовольствие. Что уж говорить о публицистике. После любимой «Битвы за космос», данная антология занимает для меня почётное второе место.
В 60х годах в Америке роль лучшей литературы взяла на себя нехудожественная проза, которую, в честь её главных представителей, стали называть новой журналистикой. В воздухе витало скромное открытие: газетно-журнальные статьи можно писать так, чтобы они читались как роман. Со стороны репортеров это не было посягательством на талант и верховенство романистов. Они лишь решили позаимствовать немного приемов и форм, пока настоящие художники слова пребывают в застое. Для прессы же, хоть малейшие приближение к величию жанра романа считалось незамедлительным переходом в высшую лигу. Упустить такой шанс? Ни за что.
В то время Том Вулф работал журналистом и также начал делать первые шаги в новом направлении. Открывшиеся возможности в преобразовании стандартной журнальной статьи поражали. Использование диалогов, потока сознания, сцен из жизни, повествования от первого и третьего лица, ярко окрашенных эпитетов — все это оживляло и придавало динамики, показывая, насколько новая журналистика не скована канонами. Жанр интервью утратил присущую сухость, когда интервьюер обрёл личную и духовную жизнь в глазах читателя. Естественно, не обошлось без бурной критики, как со стороны литераторов, так и старой гвардии журналистов. Тома Вулфа и его друзей из «Нью-Йорка» и «Эсквайра» обвиняли в поддержании «ублюдочной новации», отсутствии благоразумия и вдохновения. Только представьте, если бы тогда журналисты пошли на поводу у общественности, мир никогда бы не увидел книг Трумена Капоте, Хантера Томпсона, Барбары Голдсмит, Голдстейна, да и самого Вулфа. Нельзя забывать об ещё одном ярком представителе журналистского романа — Артуре Хейли.
Они творили смело и рьяно, затрагивая социальные и политические темы, конфликты поколений, быстрые деньги, хиппи, попсу, Битлз, ЛСД, уличную преступность. Словом, все, что так страшило в мегаполисах романистов. По сути, на заре того времени произошло зарождение жанра социального реализма, впитавшего приемы романов и прочих прозаических жанров, но оставившего во главе письма журналистскую достоверность.
Во второй части книги Вулф приводит публикации авторов новой журналистики, дабы показать во всей красе приемы и традиции этого направления.
Марк Дженкинс «Открывая миры»
Марк Дженкинс путешественник и писатель. Под одной обложкой он собрал 52 истории о впечатляющих приключениях от времён, когда ещё не существовало автомобилей и воздушных шаров до исследования стратосферы и экспедиций в Антарктику.
Среди рассказчиков: Теодор Рузвельт и его сафари в Восточной Африке, остающееся самым крупнейшим в истории; Мейнард Уильямс и открытие гробницы Тутанхамона; Джордж Кеннан неравнодушный к красотам России и решившийся на двухнедельный переход по горам Кавказа; Уильям Митчелл и охота на тигров в Индии. Всего и не перечислишь. Каждая история уникальна. Атмосфера исследований неизведанного и авантюризма сопряжена с опасностью. Но дух романтизма при посещении экзотических джунглей, или поселений, канувших в лету цивилизаций, легко может заставить читателя проследовать по маршруту авторов, тем более, что карты и иллюстрации прилагаются.
Книга на странице издательства http://www.paulsen.ru/catalog/132/961/
Марк Дженкинс путешественник и писатель. Под одной обложкой он собрал 52 истории о впечатляющих приключениях от времён, когда ещё не существовало автомобилей и воздушных шаров до исследования стратосферы и экспедиций в Антарктику.
Среди рассказчиков: Теодор Рузвельт и его сафари в Восточной Африке, остающееся самым крупнейшим в истории; Мейнард Уильямс и открытие гробницы Тутанхамона; Джордж Кеннан неравнодушный к красотам России и решившийся на двухнедельный переход по горам Кавказа; Уильям Митчелл и охота на тигров в Индии. Всего и не перечислишь. Каждая история уникальна. Атмосфера исследований неизведанного и авантюризма сопряжена с опасностью. Но дух романтизма при посещении экзотических джунглей, или поселений, канувших в лету цивилизаций, легко может заставить читателя проследовать по маршруту авторов, тем более, что карты и иллюстрации прилагаются.
Книга на странице издательства http://www.paulsen.ru/catalog/132/961/