Лисятки! Наконец-то я могу представить вам плоды нашего совместного проекта с иллюстратором Аней Idiotstile, над которым мы трудились несколько месяцев.

Итак, «Книжный лис» и «Idiotstile» выпустили стикерпак, закладки и открытки с героями книг https://store.idiotstile.com/stikeri/sticker-packs/stikerpack-books

Закладки https://store.idiotstile.com/otkritki/bookmarks

Открытки https://store.idiotstile.com/otkritki/otkritki-books

Алиса, Гамлет, Хоббит, Маленький принц, Элджернон, Ворон и другие. Узнаете персонажей Пратчетта? Или из какой книжки перекочевали боевые барышни и зомби? А откуда взялся кит? :) Также, мы объявляем конкурс среди подписчиков на лучшую рецензию на любимую книгу. У каждого есть шанс занять одно из трёх призовых мест:
Первое — стикерпак, лимитированные открытки и закладки;
Второе — стикерпак, открытки;
Третье — стикерпак.

Конкурс продлится 7 дней. Свои рецензии присылайте мне @EasyPlease
Подведём итоги и раздадим призы уже в следующую субботу!

#читаюсейчас Нил Гейман «Не паникуй! История создания бестселлера «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса»

О том, чтобы стать писателем, Дуглас впервые серьёзно задумался в десять лет: «У нас в школе был учитель по фамилии Хэлфорд. Каждый четверг после большой перемены он вёл часовой урок, за который каждый из нас должен был написать рассказ. И я стал единственным на моей памяти учеником, которому удалось получить за один из таких рассказов десять из десяти баллов. Я запомнил это на всю жизнь. И знаете, странное дело: как-то раз я говорил со своим бывшим одноклассником, и он рассказал, как они с друзьями уже после школы встретились с мистером Хэлфордом и стали ему пенять, что он никогда никому не ставил хороших оценок за сочинения. А он сказал им: «Ну отчего же никогда? У меня был ученик, которому я однажды поставил десять из десяти, — Дуглас Адамс».

«Меня это очень порадовало, — вспоминал он. — Всякий раз, когда я теряю вдохновение (то есть чуть ли не на каждом шагу) и впадаю в очередной творческий кризис, а попросту говоря, сижу, смотрю перед собой и не могу выдавить ни строчки, я говорю себе: «Ну, ничего. Зато я однажды получил десять из десяти!». Это мотивирует куда сильнее, чем всякие мысли о том, сколько миллионов экземпляров того или сего у меня распродалось.

«Однажды я получил десять из десяти...» — думаю я.

Айрис Мёрдок «Чёрный принц»

Настоящее чтение романа Мёрдок началось, когда я перевернула последнюю страницу. До этого же было ни что иное, как взаимное мучение и порывы оставить книгу на потом, которое никогда не наступит. Возможно, сказалась моя нелюбовь к героям, вечно перекладывающим свои проблемы на одного единственного человека, и впридачу их скверные до отвращения характеры. Или отсутсвие веры в то, что одного единственного, страдающего творческим кризисом, сможет спасти, аки соломинка, любовь к совсем молодой девушке. Да ещё так, чтобы эту девушку не погубить, но не буду раскрывать все карты.

Страсть, искусство, ненависть, ложь, любовь (я до сих пор не уверена, что это была она) — играют роль неких ступенек, по которым герои неотвратимо приближаются к фатальному концу. В процессе чтения бродишь как в тумане и лишь изредка пробиваются лучи света, пытаясь разогнать весь хаос жизни, окутавший персонажей. И здесь, как ни когда, следуют смотреть со стороны, не погружаясь. Философия и иллюзии Мёрдок почти живьём сдирают кожу, обнажая страдания, сопряжённые с надеждой. Я бы назвала «Чёрного принца» драмой с элементами психологического триллера и нагнетающим нарративом безысходности, беспомощности. Вряд ли именно эта книга подходит для знакомства с творчеством самой «английской» писательницы, но актуальность свою не утрачивает и сейчас.

Кристина Ятковская «Сыр»

Сборник рассказов для детей, взрослых, друзей настоящих и воображаемых, для тех, кто не боится мечтать и выходить за пределы двора. Кто готов додумывать и смотреть вглубь — грустить от увиденного, или радоваться, что наконец нашёл ответы на вызывающие бессонницу вопросы. Совсем небольшая книга оказывается пронзительна до дрожи и вот уже тянет писать бумажные письма, завести собаку и устраивать ядерные взрывы, добавляя в чай молоко. На этих страницах в невероятной гармонии пребывают чисто бредберовские герои, абсурд Кэрролла и витиеватость фраз Кальвино. А иллюстрации автора добавляют нечто метафизическое и еле уловимое.

Меня безумно зацепила фабула привязанности, когда объекты вдруг меняются местами, принимая форму друг друга. Любимым же рассказом стало «Письмо».

Нил Гейман «Не паникуй! История создания бестселлера «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса»

Читая книги Дугласа Адамса, понимаешь, что они состоят всего из одного волшебного момента, который неимоверно подкупает и влюбляет в себя — автор на твоей стороне. Он всегда смеётся вместе с тобой. И для создания этой книги понадобился такой же мастер волшебных моментов — Нил Гейман. Пожалуй, у него вышла самая душевная, смешная, трогательная и немного серьёзная биография, какую я только читала. Гейман брал интервью у Дугласа, прошёлся по всем контактам его записной книжки, архивам газет и главное дошёл до финала компьютерной игры «Автостопом по галактике». Сейчас, два сезона радиопостановок, три пьесы, шеститомная трилогия, число 42 и день полотенца уже часть истории и мира, в котором мы живем, но начиналось все с юмористических скетчей, приведших Дугласа к многочисленным неудачам и желанию бросить писательство. В тот момент, первая книга «Автостопа..» стала попыткой выкарабкаться из ямы. Как он узнает позднее, подобную роль она сыграла не только в его жизни.

«Автостоп..» это поистине книга, рождённая на радио. В 1977 году начали выходить первые выпуски передачи на «Би-Би-Си» и большей аудитории слушателей не собирал никто. Поклонники научной фантастики, юмора и заядлые радиослушатели советовали выпуски своим друзьям и знакомым. «Автостоп..» цеплял смесью горечи и радости. Параллельно, Дугласа пригласили написать сценарий к трём эпизодам «Доктора Кто». Но свет из них увидят только два. Тогда же и началась работа над первой книгой. И тут проявилась одна из самых ярких черт автора — срывать все сроки сдачи материала. Тем не менее оглушительных успех не заставил себя долго ждать и публика требовала продолжения. История создания следующих частей напоминает появление на свет «Убить пересмешника» Харпер Ли, каждую страницу которого писательница буквально выжимала из себя по капле в чудовищном уединении. Дуглас же, после очередной книги, будет клясться, что она последняя, а спустя время нарушать все клятвы.

Позднее появится телесериал, книги о Дирке Джентли, экспедиция на Мадагаскар за вымирающими видами животных, комиксы и многочисленные доказательства, что Дуглас не просто автор развлекательной фантастики, а мастер сокрушительной сатиры. Но если и этого вам мало для осознания его величия, приготовьтесь: Дуглас Адамс был дружен с Ричардом Докинзом, познакомил его с будущей женой, и более того, именно ему Докинз посвятил свою книгу «Бог как иллюзия».

Гейман добавил в книгу письма поклонников Дугласа и его ответы, а также приложение с фактами о сюжете «Автостопа..», радиовыпусков и того самого эпизода «Доктора Кто».

Евгений Жаринов «Лекции о литературе. Диалог эпох»

Евгений Жаринов — доктор филологических наук, профессор кафедры литературы МГЛУ и я безумно завидую людям, которым повезло у него учиться. Мне посчастливилось лично присутствовать всего на двух выступлениях, но советую поискать его лекции в интернете, особенно о современной литературе.

В данной книге Жаринов рассматривает процесс взаимодействия и влияние различных мировых культур друг на друга на примерах известных произведений литературы. Начинает с древнерусской, не знавшей Данте, Шекспира, Рабле, Сервантеса и устремлённой исключительно в будущее, причём не земное, а небесное. Древняя Русь тяготела к идее, что душа является человеком. В то же время доминировала соборность, а не отдельные яркие личности. Потому, с точки зрения Запада, период древнерусской литературы был периодом молчания. И здесь Жаринов проводит параллель с иконой — традиционной, ортодоксальной и величественной, такой виделась литература русскому человеку. Позднее, все кардинально меняет эпоха Пушкина, вдохновленного Вольтером, Байроном, Аристо и рыцарским романом. Повышенная сексуальность Александра Сергеевича становится почвой для создания «Руслана и Людмилы» и «Онегина», ставшим культурным кодом русской интеллигенции, как в своё время поэмы Гомера для эллинов. А в поэзии начинают превалировать темы познания мира и торжества человеческого разума. Русские писатели многое воспринимали с французским акцентом, что не мешало им, однако, проникать в суть вещей, восполняя многовековой пробел.

Жаринов обращает внимание читателя на новые тенденции в восприятии классики. Например, почему «Муму» Тургенева утратила свою философскую глубину, прочную связь с крепостной эпохой и стала детским произведением? Как связаны диалектики души Толстого с теми же формами у Фолкнером, Стейнбека, Хэмингуэя? И одно из самых интересных исследований — мифологическая цикличность «Войны и мира» Толстого и ее сравнение с «Властелином колец» Толкина.

Марина Мантлер — автор уютного и душевного канала @myunpublished о жизни, музыке и кино, поделилась любимыми книгами:

1. Дик Свааб «Мы — это наш мозг».
Великий и любимый труд нидерландского учёного по нейробиологическим наукам о том, как работает наш мозг, функционирует организм и что из себя представляет жизнь человека от рождения до смерти, включая исследования и рассуждения на тему свободы воли, религии, гендерной идентичности, социум vs генетика и многое другое;

2. Даниэль Канеман «Думай медленно... Решай быстро», Дэниел Гоулман «Эмоциональный интеллект», Михай Чиксентмихайи «Поток: психология оптимального переживания».
Здесь хочется сразу три книжки обозначить в одном пункте, так как они взаимно дополняющие, а их авторы ссылаются в своих трудах друг на друга. Скажу просто, что они перевернули моё понимание мира и людей в нем, отвечая на такие вопросы: почему и под воздействием чего мы совершаем те или иные поступки; как в нас работает иррациональное, которое многие принимают за логичную последовательность принятия решений; такое flow и как в него войти :)

3. Лоран Гарнье, Давид Брен-Ламбер «Электрошок».
Великий музыкальный труд французского музыканта, исполнителя и диджея-электронщика. Совершенно невероятная стилистика, в которую погружаешься вместе с миром самой лучшей в мире музыки;

4. Александр Розов «Химера».
У этого автора мне нравится читать почти всё, он бесплатно публикует свою прозу на странице в ЖЖ, что довольно необычно. Стилистика, правда, может показаться сложной, много военно-революционно-политико-экономических деталей идеального мира в запутанных детективных историях. И необычный взгляд на схему межгендерных отношений, любви, семьи и дружбы;

5. Уолтер Айзексон «Инноваторы. Как несколько гениев, хакеров и гиков совершили цифровую революцию».
В этой книге хорошо подана мысль о том, как работает «коллективный мозг» и круговорот идей. У Айзексона получилась великолепная биография Стива Джобса, а здесь он разобрал жизнь и профессиональную деятельность всех, кто так или иначе причастен к цифровому миру во всех его аспектах.

Джон Труби «Анатомия истории. 22 шага к созданию успешного сценария»

Джон Труби — известный голливудский преподаватель по сценарному мастерству. Он способен причесать до бестселлера даже самый безнадежный текст. О его достижениях можно судить по работам учеников, сценаристов и режиссёров таких фильмов, как «Пираты Карибского моря», «Люди Икс», «Звездные войны», «Неспящие в Сиэтле». И первое же, о чем Труби пишет в своей книге, рушит все клише сценарного мира. Он призывает отказаться от трехактной структуры сюжета: начало, середина, конец, восходящих ещё к Аристотелю и утративших весь смысл. Главным в истории является замысел, идея для воплощения. Именно замысел будет влиять на остальные решения. Писать же вы должны не только для себя, а с расчетом на широкую публику, при этом, соблюдая равновесие между «пишу о том, что меня волнует» и «пишу то, что будет продаваться».

Труби предлагает семь этапов, которые должна пройти любая история:

1. Слабость/нужда;
2. Стремление;
3. Противник;
4. План;
5. Схватка;
6. Прозрение;
7. Новое равновесие.

И здесь я сразу вспомнила «Путешествие писателя» Воглера. Кстати, советую читать эти книги вместе. К тому же, у Воглера прекрасная проработка героев и мотивов. Каждый этап рассмотрен Труби на примерах из фильмов, романов и пьес. А в конце главы письменное задание для закрепления. Настоящий учебник начинающему писателю.

Обстоятельно автор подходит к теме создания конфликта, как между героями, так и внутри одного персонажа. В последнем случае противостояние должно всегда находиться в тонусе и подпитываться. Моральный выбор может выходить на первый план ни раз. Также Труби рассматривает пространство, место действия, союз нескольких символов, инструменты, позволяющие взаимодействовать действующим лицам, типы сюжета, о которых мало кто задумывается, совершая тем самым фатальную ошибку. Мне очень понравился детальный подход к исследованию структуры чёрной комедии, хорроров, любовному роману и множеству известных фильмов. А под конец Труби раскрывает главный секрет: как придать вашей истории бессмертие после финальной сцены.

Винсент Ван Гог «Письма к брату Тео»

И почему только Ван Гог не решился попробовать себя на поприще писателя? Читать его письма к брату особое наслаждение: лёгкий слог, ясные мысли, неожиданный взгляд на творчество, бога, общество и будущее живописи. Эти письма, подобно личному дневнику, раскрывают душевные терзания, сомнения, бесконечную нищету и несчастную любовь художника.

Ван Гог определил для себя живопись, как главное дело, за победу в котором платишь ценой собственной жизни и напряженного труда. Он не позволял себе относиться к чему-либо с лёгкостью, считая, что это ослабляет пыл души. Довольно рано Ван Гог решает отдалиться от семьи, пока его страсти и безрассудные поступки окончательно не рассорили с близкими. Постоянную же связь поддерживает только с братом Тео, который на протяжении всей жизни будет помогать Винсенту материально и первым видеть его картины. Ничто так не придавало живописцу сил, как любовь. Пусть и безответная, невозможная, он до последнего не отказывался от объекта притяжения:

«Ведь любовь — это нечто такое положительное, такое сильное, такое настоящее, что для того, кто любит, отказаться от этого чувства — все равно что наложить на себя руки»

Работа с живописью была сопряжена с поиском, надрывном и безумием. Ван Гог рисовал крестьян, спускался в шахты, отдавал натурщикам последние деньги. У него почти не было друзей, своих современников он считал изнеженными, способными только на интриги, личностями. В одном письме Ван Гог пророчит себе известность только после смерти, говоря, что жизнь всех великих людей трагична. Художник был зол и одновременно любил живопись. Упрекал себя, что она не возмещает расходов и в то же время находил в ней восхитительную способность передачи настроения.

Параллельные миры, предательство, любовь, перст судьбы — у меня появился ещё один любимый комикс!

Максим Д. Шраер «Бунин и Набоков. История соперничества»

Изучив письма, дневники и художественную прозу Бунина и Набокова, Шраер проливает свет на взаимоотношения русских писателей в годы, что они провели в эмиграции. Общение, начавшееся с наставничества, за двадцать с лишним лет претерпело трансформацию из душевного родства в соперничество и безразличие друг к другу. В западном литературоведении этот период окрестили как масштабное противопоставление старшего и младшего поколений.

Ещё студентом Набоков отправляет свои стихотворения на суд Бунину, считая его маяком, способным направить на верный путь молодого поэта. С этого момента бунинская муза начнёт играть формообразующую роль в творчестве Набокова. Это будет заметно критикам и близким к писателям людям. Творческое покровительство вкупе с восторженными письмами Набокова льстили Бунину и вызывали ещё больший интерес к юному дарованию. Но и первые нотки недовольства не заставили себя ждать. Писателей стали часто печатать вместе и на контрасте со своим учителем, Набоков набирал все большую популярность. Бунин не мог отрицать новаторства в структуре произведений Набокова и качественный рост его прозы. Именно тогда он начал осознавать силу своего влияния на творческий путь Набокова, из наследника превратившегося в соперника.

Шраер отмечает много перекличек между произведениями Бунина и Набокова. Говорит о заимствовании интонации и ритма в прозе, что делает автора более узнаваемым. Настоящий же раскол в отношениях случился после первой встречи писателей во время вручения Бунину Нобелевской премии. Обмен письмами стал реже, а содержание скупее и прохладней. Молодой поэт бросил вызов живому представителю великой традиции русской литературы и тот ответил ему последним шедевром, написав «Темные аллеи». Шраер не выступает адвокатом ни для одной из сторон, лишь приводит факты из архивов. И все же, основной причиной соперничества считает разногласия по вопросам творчества, а не ревность. При всей любви к творчеству Набокова, не могу отрицать его страсть к мотивам западных авторов, вот и «Приглашение на казнь» вполне отдаёт «Процессом» Кафки. А превзошёл ли ученик учителя, или просто взял все, что не противоречило его взглядам на прозу, решать вам.

Подписчики канала попросили составить подборку книг по истории России с наименьшим уровнем выдумок и переписывания. Изучение вопроса заняло несколько недель (даже появился чёрный список авторов) и вот результат:

1. Николай Борисов, Андрей Левандовский «История России»;
2. Юрий Щетинов, Сергей Мироненко «История России»;
3. Арсланов, Керов «История России»;
4. Александр Орлов, Владимир Георгиев «История России»;
5. Николай Карамзин «История государства Российского»;
6. Василий Ключевский «Русская история».

Чёрный список:
1. Фоменко;
2. Гумилёв;
3. Вернадский;
4. Бушков;
5. Бычков;
6. Тарасов;
7. Мединский;
8. Стариков.