Оуэн Битти «Загадка пропавшей экспедиции»
19 мая 1845 года два корабля «Террор» и «Эребус», оснащённые по последнему слову техники, отправляются на поиски Северо-Западного прохода под предводительством сэра Джона Франклина. Не было ни одного человека в Британии, кто бы усомнился в успехе данной экспедиции. Воодушевленные команда и капитан покидают порт, чтобы никогда не вернуться. Загадочная и трагичная экспедиция, в которой погибли все 129 человек экипажа, долгое время будоражила умы историков и давала полную свободу фантазии писателей («Террор» Симмонса — ван лав!). На особенные обстоятельства гибели экипажа указывает тот факт, что до Франклина и после, корабли не несли подобных потерь. А спасатели, отправленные спустя два года на поиски, не смогли пройти даже половины пути. Ближе всех подобрался отряд Росса, но и они не дошли 300 км до места, где были брошены корабли Франклина.
Судмедэксперт Оуэн Битти предлагает свою версию произошедшего, смело отсекая все мистическое. Изучив найденные останки моряков из команды Франклина, он приходит к неутешительным выводам о фактах каннибализма, спровоцированных некачественным продовольствием, цингой и повышенным уровнем свинца. Офицеры страдали от слабости, утомления и паранойи. На этом фоне драматизм экспедиции только усиливается. Отважных моряков погубило не ледяное безмолвие, сильный мороз и изоляция, а отравление. Читать о исследованиях Битти довольно тяжело, однако, именно его заключение является наиболее вероятным.
19 мая 1845 года два корабля «Террор» и «Эребус», оснащённые по последнему слову техники, отправляются на поиски Северо-Западного прохода под предводительством сэра Джона Франклина. Не было ни одного человека в Британии, кто бы усомнился в успехе данной экспедиции. Воодушевленные команда и капитан покидают порт, чтобы никогда не вернуться. Загадочная и трагичная экспедиция, в которой погибли все 129 человек экипажа, долгое время будоражила умы историков и давала полную свободу фантазии писателей («Террор» Симмонса — ван лав!). На особенные обстоятельства гибели экипажа указывает тот факт, что до Франклина и после, корабли не несли подобных потерь. А спасатели, отправленные спустя два года на поиски, не смогли пройти даже половины пути. Ближе всех подобрался отряд Росса, но и они не дошли 300 км до места, где были брошены корабли Франклина.
Судмедэксперт Оуэн Битти предлагает свою версию произошедшего, смело отсекая все мистическое. Изучив найденные останки моряков из команды Франклина, он приходит к неутешительным выводам о фактах каннибализма, спровоцированных некачественным продовольствием, цингой и повышенным уровнем свинца. Офицеры страдали от слабости, утомления и паранойи. На этом фоне драматизм экспедиции только усиливается. Отважных моряков погубило не ледяное безмолвие, сильный мороз и изоляция, а отравление. Читать о исследованиях Битти довольно тяжело, однако, именно его заключение является наиболее вероятным.
❤1
Под конец года принято составлять топ-книг этого самого года. Но я немного отойду от традиции и поделюсь книгами, которые стали для меня приятными открытиями в 2016, а не только в нем вышли. Кстати, графические романы тут тоже есть.
1. Сьюзен Сонтаг «Против интерпретации и другие эссе»;
2. Флориан Иллиес «1913. Лето целого века»;
3. Фернандо Пессоа «Книга непокоя»;
4. Скотт Макклауд «Понимание комикса»;
5. Каролин Кро «Марсель Дюшан»;
6. Мариша Пессл «Ночное кино»;
7. Герман Гессе «Магия книги»;
8. Уинстен Хью Оден «Чтение. Письмо. Эссе о литературе»;
9. Джозеф Кэмпбелл «Тысячеликий герой»;
10. Умберто Эко «О литературе», «Искусство и красота в средневековой эстетике»;
11. Этгар Керет «Семь тучных лет»;
12. Том Голд «Голиаф», «Лунный коп»;
13. Пол Кронин «Знакомьтесь, Вернон Херцог»;
14. Норман Льюис «Достопочтенное общество»;
15. Уилл Гомперц «Непонятное искусство»;
16. Карл Саган «Голубая точка»;
17. Ирина Левонтина «О чем речь»;
18. Тристан Донован «Играй!»;
19. Даглас Хофштадтер «Глаз разума»;
20. Евгений Водолазкин «Авиатор»;
21. Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»;
22. Софья Толстая «Любовь и бунт. Дневник 1920 года»;
23. Стражински «Стрэндж»;
24. Чарльз Диккенс «Тайна Эдвина Друда»;
25. Наринэ Абгарян «С неба упали три яблока».
И не исключено, что список ещё пополнится :)
1. Сьюзен Сонтаг «Против интерпретации и другие эссе»;
2. Флориан Иллиес «1913. Лето целого века»;
3. Фернандо Пессоа «Книга непокоя»;
4. Скотт Макклауд «Понимание комикса»;
5. Каролин Кро «Марсель Дюшан»;
6. Мариша Пессл «Ночное кино»;
7. Герман Гессе «Магия книги»;
8. Уинстен Хью Оден «Чтение. Письмо. Эссе о литературе»;
9. Джозеф Кэмпбелл «Тысячеликий герой»;
10. Умберто Эко «О литературе», «Искусство и красота в средневековой эстетике»;
11. Этгар Керет «Семь тучных лет»;
12. Том Голд «Голиаф», «Лунный коп»;
13. Пол Кронин «Знакомьтесь, Вернон Херцог»;
14. Норман Льюис «Достопочтенное общество»;
15. Уилл Гомперц «Непонятное искусство»;
16. Карл Саган «Голубая точка»;
17. Ирина Левонтина «О чем речь»;
18. Тристан Донован «Играй!»;
19. Даглас Хофштадтер «Глаз разума»;
20. Евгений Водолазкин «Авиатор»;
21. Рене Жирар «Вещи, сокрытые от создания мира»;
22. Софья Толстая «Любовь и бунт. Дневник 1920 года»;
23. Стражински «Стрэндж»;
24. Чарльз Диккенс «Тайна Эдвина Друда»;
25. Наринэ Абгарян «С неба упали три яблока».
И не исключено, что список ещё пополнится :)
Арсений Ващенко, Александр Кашкаров «Бом Булинат. Индийские дневники»
Авторы книги, они же главные герои, с юмором и иронией затрагивают глубоко философскую тему путешествий, как бегства из зоны комфорта, панацею от будничной хандры и всего, что отвлекает человека от самой жизни и ее сущности. Новые места учат нас с достоинством принимать события, которые обычно отравляют нашу жизнь, помогают чувствовать себя настоящим и отдавать предпочтение сути вещей, а не их форме. В тоже время через познание быта других наций, мы лучше узнаем себя и истинную ценность окружающих нас событий. Поистине страстный человек, пусть и обросший привязанностями и заблуждениями, никогда не вернётся из путешествия с пустой головой. Ведь его смысл в том, чтобы двигаться, а не достигнуть поставленной цели.
В отличии от многих рассказчиков, авторов занимает вопрос невозврата к себе прежним. Именно Индия подарила им душевное равновесие, сродни эйфории, но на ее месте могла быть любая страна, способная выдернуть вас из свода привычных норм и правил. Кажется, что все это прописные истины, но тем сложнее им следовать. Куда проще смириться с бесконечной суетой мегаполиса, ужиться со страхом и не рисковать, выбирая пародию, а не жизнь.
«Бом Булинат» по-настоящему вдохновляет на, казалось бы, неразумные поступки, которых на самом деле тебе так не хватало.
Авторы книги, они же главные герои, с юмором и иронией затрагивают глубоко философскую тему путешествий, как бегства из зоны комфорта, панацею от будничной хандры и всего, что отвлекает человека от самой жизни и ее сущности. Новые места учат нас с достоинством принимать события, которые обычно отравляют нашу жизнь, помогают чувствовать себя настоящим и отдавать предпочтение сути вещей, а не их форме. В тоже время через познание быта других наций, мы лучше узнаем себя и истинную ценность окружающих нас событий. Поистине страстный человек, пусть и обросший привязанностями и заблуждениями, никогда не вернётся из путешествия с пустой головой. Ведь его смысл в том, чтобы двигаться, а не достигнуть поставленной цели.
В отличии от многих рассказчиков, авторов занимает вопрос невозврата к себе прежним. Именно Индия подарила им душевное равновесие, сродни эйфории, но на ее месте могла быть любая страна, способная выдернуть вас из свода привычных норм и правил. Кажется, что все это прописные истины, но тем сложнее им следовать. Куда проще смириться с бесконечной суетой мегаполиса, ужиться со страхом и не рисковать, выбирая пародию, а не жизнь.
«Бом Булинат» по-настоящему вдохновляет на, казалось бы, неразумные поступки, которых на самом деле тебе так не хватало.
#читаюсейчас Рэй Брэдбери «Мы — плотники незримого собора»
Он встал и подошёл к окну, и увидел, как внизу, в пентхаусе, суетливо снуёт шестерка роботов-трудяг. Глаза у него внезапно загорелись, как у тигра, который заприметил добычу.
— Чтоб я сдох! — возопил он. — Как же я раньше не догадался! Роботы! Напишу-ка я повесть про парочку влюблённых роботов!
Белла осадила его.
— Ты в своём уме? — сказала она.
— И такое может случиться в один прекрасный день, — возразил он. — Ты только представь! Любовь и машинное масло, сварка, провода, металл!
Он засмеялся торжествующе, но как-то сдавленно и сдержанно. Белла ожидала, что он сейчас начнёт колотить себя в грудь.
— Роботы влюбляются с первого взгляда, — возвестил он, — и у них перегорают звукоусилители!
Белла снисходительно улыбалась.
— Какой же ты, в сущности, ребёнок, Сэм! Диву даюсь иногда, зачем я вышла за тебя замуж?
Стерн вдавил голову в плечи, поджариваясь на медленном огне и заливаясь багровой краской. «Всего полдюжины убийств за два года, — думал он. — Никакой политики. Писать не о чем». Ему во что бы то ни стало нужен сюжет. Если в скором времени ничего не произойдёт, он просто свихнётся. Его мозги яростно тикали. Целый рой мыслей органом гудел у него в голове. Срочно нужен сюжет. Он обернулся и посмотрел на свою жену Беллу, которая наблюдала за воздушным движением, стоя у окна и глядя на улицу с пятидесятого этажа...
...и тут он медленно и бесшумно потянулся за своим атомным пистолетом.
Он встал и подошёл к окну, и увидел, как внизу, в пентхаусе, суетливо снуёт шестерка роботов-трудяг. Глаза у него внезапно загорелись, как у тигра, который заприметил добычу.
— Чтоб я сдох! — возопил он. — Как же я раньше не догадался! Роботы! Напишу-ка я повесть про парочку влюблённых роботов!
Белла осадила его.
— Ты в своём уме? — сказала она.
— И такое может случиться в один прекрасный день, — возразил он. — Ты только представь! Любовь и машинное масло, сварка, провода, металл!
Он засмеялся торжествующе, но как-то сдавленно и сдержанно. Белла ожидала, что он сейчас начнёт колотить себя в грудь.
— Роботы влюбляются с первого взгляда, — возвестил он, — и у них перегорают звукоусилители!
Белла снисходительно улыбалась.
— Какой же ты, в сущности, ребёнок, Сэм! Диву даюсь иногда, зачем я вышла за тебя замуж?
Стерн вдавил голову в плечи, поджариваясь на медленном огне и заливаясь багровой краской. «Всего полдюжины убийств за два года, — думал он. — Никакой политики. Писать не о чем». Ему во что бы то ни стало нужен сюжет. Если в скором времени ничего не произойдёт, он просто свихнётся. Его мозги яростно тикали. Целый рой мыслей органом гудел у него в голове. Срочно нужен сюжет. Он обернулся и посмотрел на свою жену Беллу, которая наблюдала за воздушным движением, стоя у окна и глядя на улицу с пятидесятого этажа...
...и тут он медленно и бесшумно потянулся за своим атомным пистолетом.
Рэй Брэдбери «Мы — плотники незримого собора»
Сборник ранних рассказов Брэдбери для меня равносилен рождественскому подарку, особенно, когда почти все у одного из любимых писателей уже прочитано. Да и сам феномен ранних работ всегда интересен тем, что даёт возможность проследить жанровое становление автора, уловить в набросках черты, ставшие впоследствии отличительными, и в очередной раз насладиться излюбленными приемами и слогом.
Брэдбери остался верен научно-фантастическим и фэнтезийным сюжетам. Именно они преобладают в сборнике, позволяя заглянуть в будущее с межпланетными полетами, космическими захватчиками и гостями из других галактик. Находится место темам взросления, свободы, неугасающего оптимизма, которые более полно будут раскрыты в самых известных произведениях. В одном из рассказов появляется печатная машинка времени, предмет меня покоривший, в другом маленький мальчик, который мечтает стать динозавром и его неутомимый дедушка рассказчик — и это что ни на есть пламенный привет будущему Дугласу, Грин Тауну и «Дзену в искусстве написания книг». Герой-писатель здесь встречается чаще, причём в двух ипостасях: творца истории и ее спасителя. В тоже время будущее поколение не теряет надежды связаться с прошлым и уберечь их от ещё не совершенных ошибок. Технический прогресс же пока главный союзник человечества, а не преграда развитию личности.
Сборник ранних рассказов Брэдбери для меня равносилен рождественскому подарку, особенно, когда почти все у одного из любимых писателей уже прочитано. Да и сам феномен ранних работ всегда интересен тем, что даёт возможность проследить жанровое становление автора, уловить в набросках черты, ставшие впоследствии отличительными, и в очередной раз насладиться излюбленными приемами и слогом.
Брэдбери остался верен научно-фантастическим и фэнтезийным сюжетам. Именно они преобладают в сборнике, позволяя заглянуть в будущее с межпланетными полетами, космическими захватчиками и гостями из других галактик. Находится место темам взросления, свободы, неугасающего оптимизма, которые более полно будут раскрыты в самых известных произведениях. В одном из рассказов появляется печатная машинка времени, предмет меня покоривший, в другом маленький мальчик, который мечтает стать динозавром и его неутомимый дедушка рассказчик — и это что ни на есть пламенный привет будущему Дугласу, Грин Тауну и «Дзену в искусстве написания книг». Герой-писатель здесь встречается чаще, причём в двух ипостасях: творца истории и ее спасителя. В тоже время будущее поколение не теряет надежды связаться с прошлым и уберечь их от ещё не совершенных ошибок. Технический прогресс же пока главный союзник человечества, а не преграда развитию личности.
Совершенно наркотический эффект производит роман «Моя гениальная подруга» Элены Ферранте. На протяжении 150 страниц не перестаю бороться с желанием читать запоем и, наоборот, растягивать удовольствие, смакуя каждый эпизод взросления двух подруг. И эта книга однозначно пополнит мой итоговый список https://telegram.me/booksfox/736
Элена Ферранте «Моя гениальная подруга»
Эта история настолько меня захватила, что я забыла про сон и голод, а оторваться на время от книги приравнивалось к подвигу, и давайте уже скорее перевод второй!
Итак, перед нами первая часть неаполитанского квартета о жизни и взросление двух подруг из бедного района Неаполя 50х годов. Района с двумя десятками действующих лиц и уверяю вас, вы без труда запомните каждого, настолько живые и узнаваемые образы рисует Ферранте. Да и атмосфера квартала многим покажется близкой, когда выходишь за хлебом и непременно встречаешь как минимум пяток шапочных знакомых: кто-то работает в химчистке, на почте, или учил танцам. И вырваться из этого порочного круга одних и тех же лиц, можно лишь удачно выйдя замуж, либо выучившись на все десятки.
Тут же мы знакомимся со скромной, застенчивой отличницей Лену и резкой, храброй Лилой, которой все даётся настолько легко, будь это латинский, или арифметика, что иначе как гениальной и язык не поворачивается ее назвать. Правда, по мере развития их дружбы, сей эпитет подобно эстафетной палочке будет переходить от одной подруге к другой, а их созависимость только расти. Следя за их жизнью и в чем-то поддерживая одну, ругая или желая помочь другой, незаметно для себя проникаешься симпатией и вот уже мнишь полноправной третьей. Ты у романа на крючке и пусть он не заканчивается так быстро. Первая любовь, интриги, зависть, мечты о море и богатстве в колорите душного Неаполя, где смерть и кровные разборки поджидают на углу — стремительно врываются в вашу жизнь, оставляя послевкусие надёжды, что уж у этих подруг все точно сложится.
Эта история настолько меня захватила, что я забыла про сон и голод, а оторваться на время от книги приравнивалось к подвигу, и давайте уже скорее перевод второй!
Итак, перед нами первая часть неаполитанского квартета о жизни и взросление двух подруг из бедного района Неаполя 50х годов. Района с двумя десятками действующих лиц и уверяю вас, вы без труда запомните каждого, настолько живые и узнаваемые образы рисует Ферранте. Да и атмосфера квартала многим покажется близкой, когда выходишь за хлебом и непременно встречаешь как минимум пяток шапочных знакомых: кто-то работает в химчистке, на почте, или учил танцам. И вырваться из этого порочного круга одних и тех же лиц, можно лишь удачно выйдя замуж, либо выучившись на все десятки.
Тут же мы знакомимся со скромной, застенчивой отличницей Лену и резкой, храброй Лилой, которой все даётся настолько легко, будь это латинский, или арифметика, что иначе как гениальной и язык не поворачивается ее назвать. Правда, по мере развития их дружбы, сей эпитет подобно эстафетной палочке будет переходить от одной подруге к другой, а их созависимость только расти. Следя за их жизнью и в чем-то поддерживая одну, ругая или желая помочь другой, незаметно для себя проникаешься симпатией и вот уже мнишь полноправной третьей. Ты у романа на крючке и пусть он не заканчивается так быстро. Первая любовь, интриги, зависть, мечты о море и богатстве в колорите душного Неаполя, где смерть и кровные разборки поджидают на углу — стремительно врываются в вашу жизнь, оставляя послевкусие надёжды, что уж у этих подруг все точно сложится.
Ив Бонфуа «Век, когда слово хотели убить»
Сборник эссе современного французского поэта и теоретика литературы Ив Бонфуа, посвящён весьма необычной теме: слову в поэзии, как инструменту познания. Именно поэзия уберегает языки от вырождения в банальную систему понятий. Стихи, это не просто мысль, нашедшая блестящую формулировку, они затрагивают нас гораздо глубже, отгораживая от условностей и нагромождения идеологий. Расчищая путь сознанию, они способны вернуть людям полноту взаимного присутствия, как связь чтеца и слушателя, и стремление к чему-то большему. Размышляя, Бонфуа показывает, как в поэтических текстах Сефериса, Аполлинера, Барта, Кафки мы видим возможность оказаться перед конечным выводом их философской мысли и в ту же минуту обманываемся — это лишь часть более сложного, незавершенного опыта. Роль стихов — преображать мир. Позволить нашему восприятию собрать воедино пазл подлинной жизни. Однако, нежелание наделять слова смыслом, способно с лёгкостью разрушить это единство. В данном контексте Бонфуа рассматривает два исхода: самоликвидация поэзии или, напротив, ее самоутверждение, пусть и с пересмотром некоторых представлений.
Читать Бонфуа одно удовольствие. Невероятно ясная мысль и лаконичный язык. Человек энциклопедических знаний без навязчивого академизма открывает новые грани, казалось бы, знакомой нам со школьной доски поэзии, ныне восполняющей изъян речи, высушенной понятийностью.
Сборник эссе современного французского поэта и теоретика литературы Ив Бонфуа, посвящён весьма необычной теме: слову в поэзии, как инструменту познания. Именно поэзия уберегает языки от вырождения в банальную систему понятий. Стихи, это не просто мысль, нашедшая блестящую формулировку, они затрагивают нас гораздо глубже, отгораживая от условностей и нагромождения идеологий. Расчищая путь сознанию, они способны вернуть людям полноту взаимного присутствия, как связь чтеца и слушателя, и стремление к чему-то большему. Размышляя, Бонфуа показывает, как в поэтических текстах Сефериса, Аполлинера, Барта, Кафки мы видим возможность оказаться перед конечным выводом их философской мысли и в ту же минуту обманываемся — это лишь часть более сложного, незавершенного опыта. Роль стихов — преображать мир. Позволить нашему восприятию собрать воедино пазл подлинной жизни. Однако, нежелание наделять слова смыслом, способно с лёгкостью разрушить это единство. В данном контексте Бонфуа рассматривает два исхода: самоликвидация поэзии или, напротив, ее самоутверждение, пусть и с пересмотром некоторых представлений.
Читать Бонфуа одно удовольствие. Невероятно ясная мысль и лаконичный язык. Человек энциклопедических знаний без навязчивого академизма открывает новые грани, казалось бы, знакомой нам со школьной доски поэзии, ныне восполняющей изъян речи, высушенной понятийностью.
Наталия Басовская «От царицы Тамары до д'Артаньяна. Путеводитель по мировой истории»
Наталия Басовская — доктор исторических наук и радиоведущая. В своей новой книге она раскрывает истинные биографии королей, захватчиков, варваров и даже литературных героев, чей образ со временем стал овеян легендами и из реального превратился в мифический. Сильнее остальных подобными фантазиями оброс Влад III правитель средневековой Румынии, он же граф Дракула, превращённый в изощрённого кровопийцу Брэмом Стокером. Да, при жизни Влад III совершил немало убийств и действительно сажал людей на кол, но со значительной оговоркой — во имя защиты собственной территории от турецких захватчиков. Попавшие в немилость истории ассасины, также оказываются куда безобиднее, и не имеют отношения к большей половине политических убийств, что так активно приписывают сторонникам Саббаха. А спартанский царь Леонид, которого привыкли изображать молодым и подтянутым красавцем в битве с персами, на самом деле был к тому времени глубоким старцем под 50. Споры же о существовании Сократа продолжаются до сих, однако и здесь Басовская сможет дать утвердительный ответ.
Окутанные интригами Стюарты и Тюдоры, ацтекские принцессы, Кортес, варварское величие османской империи — знакомые нам герои и злодеи теперь предстают в новом свете, без литературного и кинематографического флёра. В начале каждой главы Басовская приводит перечень книг с пометкой «истина дороже», для детального изучения жизни человека и цивилизации вас заинтересовавшей.
Наталия Басовская — доктор исторических наук и радиоведущая. В своей новой книге она раскрывает истинные биографии королей, захватчиков, варваров и даже литературных героев, чей образ со временем стал овеян легендами и из реального превратился в мифический. Сильнее остальных подобными фантазиями оброс Влад III правитель средневековой Румынии, он же граф Дракула, превращённый в изощрённого кровопийцу Брэмом Стокером. Да, при жизни Влад III совершил немало убийств и действительно сажал людей на кол, но со значительной оговоркой — во имя защиты собственной территории от турецких захватчиков. Попавшие в немилость истории ассасины, также оказываются куда безобиднее, и не имеют отношения к большей половине политических убийств, что так активно приписывают сторонникам Саббаха. А спартанский царь Леонид, которого привыкли изображать молодым и подтянутым красавцем в битве с персами, на самом деле был к тому времени глубоким старцем под 50. Споры же о существовании Сократа продолжаются до сих, однако и здесь Басовская сможет дать утвердительный ответ.
Окутанные интригами Стюарты и Тюдоры, ацтекские принцессы, Кортес, варварское величие османской империи — знакомые нам герои и злодеи теперь предстают в новом свете, без литературного и кинематографического флёра. В начале каждой главы Басовская приводит перечень книг с пометкой «истина дороже», для детального изучения жизни человека и цивилизации вас заинтересовавшей.
Нежданно-негаданно влюбилась в Генри Миллера эссеиста и вам советую! Это при том, что его «Тропики..» стали для меня апофеозом читательского мученичества.
#читаюсейчас Генри Миллер «Мудрость сердца»
Любовь — это драма завершения, единения. Беспредельная и адресованная тебе лично, любовь освобождает от тирании эго. Секс же безлик, его можно отождествлять, а можно и не отождествлять с любовью. Секс может разжечь и укрепить любовь, а может ее разрушить. Тоньше всех понимали силу секса язычники, троглодиты и верующие. Первые возвеличивали его в эстетическом смысле, вторые — в магическом, третьи — в духовном. В нашем же мире, где уровень развития ненамного превысил животный, секс лишается всякого контекста.
***
Нет проторенных дорог. Что подходит одному, неприемлемо для другого. Бывает, мы просто не успеваем сойти на своей остановке. Порой сбиваемся с пути и, взмыв ввысь, шелухой разлетаемся по ветру. Можно совершить грандиозное путешествие, не выходя из дома. За несколько минут некоторые умудряются прожить целую жизнь, которой с лихвой хватило бы на десятерых. Пока одни разрастаются, как грибы после дождя, другие прозябают в безнадежности, неспособные выскочить из колеи. Каждое мгновение невыразимо в своей уникальности. Ни одна, даже самая коротенькая история не бывает рассказана целиком. Эта аура непостижимого, в которой происходит настоящая борьба — она, и только она, захватывает меня целиком.
***
В начале было Слово. Человек его воплощает. Человек — не актёр, играющий в драме, он — сама драма.
***
Быть влюблённым. Быть бесконечно одиноким.
#читаюсейчас Генри Миллер «Мудрость сердца»
Любовь — это драма завершения, единения. Беспредельная и адресованная тебе лично, любовь освобождает от тирании эго. Секс же безлик, его можно отождествлять, а можно и не отождествлять с любовью. Секс может разжечь и укрепить любовь, а может ее разрушить. Тоньше всех понимали силу секса язычники, троглодиты и верующие. Первые возвеличивали его в эстетическом смысле, вторые — в магическом, третьи — в духовном. В нашем же мире, где уровень развития ненамного превысил животный, секс лишается всякого контекста.
***
Нет проторенных дорог. Что подходит одному, неприемлемо для другого. Бывает, мы просто не успеваем сойти на своей остановке. Порой сбиваемся с пути и, взмыв ввысь, шелухой разлетаемся по ветру. Можно совершить грандиозное путешествие, не выходя из дома. За несколько минут некоторые умудряются прожить целую жизнь, которой с лихвой хватило бы на десятерых. Пока одни разрастаются, как грибы после дождя, другие прозябают в безнадежности, неспособные выскочить из колеи. Каждое мгновение невыразимо в своей уникальности. Ни одна, даже самая коротенькая история не бывает рассказана целиком. Эта аура непостижимого, в которой происходит настоящая борьба — она, и только она, захватывает меня целиком.
***
В начале было Слово. Человек его воплощает. Человек — не актёр, играющий в драме, он — сама драма.
***
Быть влюблённым. Быть бесконечно одиноким.
Стивен Левитт, Стивен Дабнер «Фрикомыслие»
После успеха «Фрикономики» авторы книги получили множество писем с самыми разными вопросами от глобальных и философских до абсурдных. Такой ажиотаж подтолкнул Левитта и Дабнера к раскрытию секрета нестандартного мышления в решении проблем. Их образ мыслей вдохновлён экономическим подходом, который одновременно шире и проще, но также основывается на цифрах, а не интуиции. Чтобы научиться думать о маленьких и больших задачах по-другому, следует в первую очередь признать, как много мы ещё не знаем. Считается, что три самых трудных слова почти в любом языке — это «я люблю тебя», хотя на самом деле куда тяжелее сказать «я не знаю». А ведь именно этот страх мешает нам узнавать новое. Так почему же, говоря «я не знаю», просто не добавить «но, возможно, я могу это выяснить»?
Изменить угол обзора на ситуацию также не дают наши моральные ориентиры, привычки, особенно с оглядкой на опыт прошлых поколений, общепринятые точки зрения и искусственные ограничения. Но и эту систему можно обмануть переформулировав проблему; выяснив истинные причины, а не симптомы; научиться думать как ребёнок, отказавшись от предубеждений; наконец вспомнить о стимулах и мотивах, которые важны людям. И главное — выносить ценный опыт даже из поражений (эту фразу нужно повесить на стену, да). Авторы сопровождают свои советы множеством практических экспериментов, которые тоже входят в их рецепт фрикомыслия. Не так много книг могут вдохновить на изменение устоявшихся взглядов, но у этой есть все шансы.
После успеха «Фрикономики» авторы книги получили множество писем с самыми разными вопросами от глобальных и философских до абсурдных. Такой ажиотаж подтолкнул Левитта и Дабнера к раскрытию секрета нестандартного мышления в решении проблем. Их образ мыслей вдохновлён экономическим подходом, который одновременно шире и проще, но также основывается на цифрах, а не интуиции. Чтобы научиться думать о маленьких и больших задачах по-другому, следует в первую очередь признать, как много мы ещё не знаем. Считается, что три самых трудных слова почти в любом языке — это «я люблю тебя», хотя на самом деле куда тяжелее сказать «я не знаю». А ведь именно этот страх мешает нам узнавать новое. Так почему же, говоря «я не знаю», просто не добавить «но, возможно, я могу это выяснить»?
Изменить угол обзора на ситуацию также не дают наши моральные ориентиры, привычки, особенно с оглядкой на опыт прошлых поколений, общепринятые точки зрения и искусственные ограничения. Но и эту систему можно обмануть переформулировав проблему; выяснив истинные причины, а не симптомы; научиться думать как ребёнок, отказавшись от предубеждений; наконец вспомнить о стимулах и мотивах, которые важны людям. И главное — выносить ценный опыт даже из поражений (эту фразу нужно повесить на стену, да). Авторы сопровождают свои советы множеством практических экспериментов, которые тоже входят в их рецепт фрикомыслия. Не так много книг могут вдохновить на изменение устоявшихся взглядов, но у этой есть все шансы.