12часовое интервью с моей любимой Сьюзен Сонтаг: женщиной-вдохновителем, писателем, режиссёром. О жизни, сексе, творчестве и самопознании.
Отрывок http://www.rollingstone.ru/social/article/22220.html
Отрывок http://www.rollingstone.ru/social/article/22220.html
И тут до меня докатилось известие о закрытии журнала Prime Russian Magazine. Последний бастион пал.
Благодаря @wordyworld ещё раз пробежалась по их списку «200 книг по существу» и выбрала особенно понравившиеся из прочитанных, дабы вам было с чего начать в предоставленном разнообразии.
1. Мишель Фуко «Надзирать и наказывать»;
2. Маржан Сатрапи «Персеполис»;
3. Саймон Рейнолдс «Ретромания»;
4. Наоми Вульф «Миф о красоте»;
5. Джон Рескин «Лекции об искусстве»;
6. Ханна Арендт «Банальность зла»;
7. Даниель Канеман «Думай медленно. Решай быстро»;
8. Леонард Млодинов «(Не) совершенная случайность»;
9. Роберт Грейес «Мифы Древней Греции»;
10. Джошуа Фоер «Эйнштейн гуляет по луне».
http://primerussia.ru/tags/200-knig-po-suschestvu
Благодаря @wordyworld ещё раз пробежалась по их списку «200 книг по существу» и выбрала особенно понравившиеся из прочитанных, дабы вам было с чего начать в предоставленном разнообразии.
1. Мишель Фуко «Надзирать и наказывать»;
2. Маржан Сатрапи «Персеполис»;
3. Саймон Рейнолдс «Ретромания»;
4. Наоми Вульф «Миф о красоте»;
5. Джон Рескин «Лекции об искусстве»;
6. Ханна Арендт «Банальность зла»;
7. Даниель Канеман «Думай медленно. Решай быстро»;
8. Леонард Млодинов «(Не) совершенная случайность»;
9. Роберт Грейес «Мифы Древней Греции»;
10. Джошуа Фоер «Эйнштейн гуляет по луне».
http://primerussia.ru/tags/200-knig-po-suschestvu
«Литература родилась не в тот день, когда из неандертальской долины с криком: «Волк! Волк!» - выбежал мальчик, а следом и сам серый волк, дышащий ему в затылок; литература родилась в тот день, когда мальчик прибежал с криком: «Волк! Волк!», а волка за ним и не было».
#читаюсейчас Владимир Набоков «Лекции по зарубежной литературе».
#читаюсейчас Владимир Набоков «Лекции по зарубежной литературе».
Эдгар Аллан По «Страшные рассказы»
Прекрасное подарочное издание для поклонников мастера ужасов - Эдгара По.
В книге представлены 8 самых известных рассказов писателя, ставшие уже классикой.
Завораживающие иллюстрации Бенжамена Лакомба в стиле слэм-готики, гармонично дополняют мистическую и жуткую атмосферу историй.
Прекрасное подарочное издание для поклонников мастера ужасов - Эдгара По.
В книге представлены 8 самых известных рассказов писателя, ставшие уже классикой.
Завораживающие иллюстрации Бенжамена Лакомба в стиле слэм-готики, гармонично дополняют мистическую и жуткую атмосферу историй.
Джордж Мартин опубликовал новую главу из «Ветров зимы». Но выход книги стоит ждать не раньше 2017 года.
Глава посвящена моей любимой героине в книгах, которой пренебрегли сценаристы, принцессе Арианне Мартелл, дочери принца Дорна.
Оригинал
http://www.georgerrmartin.com/excerpt-from-the-winds-of-winter/
Вольный перевод главы
https://readrate.com/rus/news/dzhordzh-martin-opublikoval-novyy-otryvok-iz-romana-vetra-zimy-khotite-uznat-chto-v-nyom
Глава посвящена моей любимой героине в книгах, которой пренебрегли сценаристы, принцессе Арианне Мартелл, дочери принца Дорна.
Оригинал
http://www.georgerrmartin.com/excerpt-from-the-winds-of-winter/
Вольный перевод главы
https://readrate.com/rus/news/dzhordzh-martin-opublikoval-novyy-otryvok-iz-romana-vetra-zimy-khotite-uznat-chto-v-nyom
Сергей Довлатов «Заповедник»
Никто бы не смог описать всю суть автобиографического романа Давлатова лучше и лаконичнее, чем он сам:
«Жизнь расстилалась вокруг необозримым минным полем. Я находился в центре».
События романа разворачиваются в Пушкинском заповеднике, куда главный герой (альтер-эго писателя) приезжает на работу экскурсоводом. Для героя это место должно стать новой точкой отсчёта на пути к стабильности, заработку, а главное - порядку в голове. Его окружают не менее колоритные, душевные люди, скрывающие за искромётным юмором трагедию собственной жизни.
«Хорошо идти, когда зовут. Ужасно - когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идёшь».
Отражение советской действительности не обошлось без пьянства и крепких словечек. Но язык Довлатова невероятно живописен: искусные речевые обороты, уместная ирония и яркие метафоры.
«К ночи застольная беседа переросла в дискуссию с оттенком мордобоя».
В этом романе больше самого автора, и его же демонов, чем других. Сквозь строки явственно проступают отчаяние, несбывшиеся надежды, сомнения и нерешительность, сопровождающие желание эмигрировать из родной страны.
«На чужом языке мы теряем 80% своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это приводит меня в ужас».
И тем не менее, роман написан в последний год пребывания Довлатова в Ленинграде.
Никто бы не смог описать всю суть автобиографического романа Давлатова лучше и лаконичнее, чем он сам:
«Жизнь расстилалась вокруг необозримым минным полем. Я находился в центре».
События романа разворачиваются в Пушкинском заповеднике, куда главный герой (альтер-эго писателя) приезжает на работу экскурсоводом. Для героя это место должно стать новой точкой отсчёта на пути к стабильности, заработку, а главное - порядку в голове. Его окружают не менее колоритные, душевные люди, скрывающие за искромётным юмором трагедию собственной жизни.
«Хорошо идти, когда зовут. Ужасно - когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идёшь».
Отражение советской действительности не обошлось без пьянства и крепких словечек. Но язык Довлатова невероятно живописен: искусные речевые обороты, уместная ирония и яркие метафоры.
«К ночи застольная беседа переросла в дискуссию с оттенком мордобоя».
В этом романе больше самого автора, и его же демонов, чем других. Сквозь строки явственно проступают отчаяние, несбывшиеся надежды, сомнения и нерешительность, сопровождающие желание эмигрировать из родной страны.
«На чужом языке мы теряем 80% своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать. Одно это приводит меня в ужас».
И тем не менее, роман написан в последний год пребывания Довлатова в Ленинграде.
❤1
Роальд Даль «Абсолютно неожиданные истории»
Сборник рассказов от автора той самой «Матильды», «Чарли и шоколадная фабрика» и «БДВ, или большой и добрый великан».
Одна из отличительных черт рассказов Даля - непредсказуемость. Никогда не знаешь, в какую сторону повернётся сюжет, кто окажется злодеем в финале, да и сам финал неизменно отправляет читателя в нокаут. Любителям черного юмора, злободневной иронии и мурашистой жути определённо понравится.
Автор не обходит стороной и моральную составляющую историй. Игра слов безумно красочна. А персонажи, хоть их и немного в каждом рассказе, прописаны живо и ярко.
Моими фаворитами стали «Дегустатор», «Кожа», «Шея», «Дорога в рай», «Пари», «Концы в воду».
Ещё один любимый сборник у Даля «Ночная гостья». Пикантные и откровенные истории, некоторые из которых были опубликованы в Playboy.
Сборник рассказов от автора той самой «Матильды», «Чарли и шоколадная фабрика» и «БДВ, или большой и добрый великан».
Одна из отличительных черт рассказов Даля - непредсказуемость. Никогда не знаешь, в какую сторону повернётся сюжет, кто окажется злодеем в финале, да и сам финал неизменно отправляет читателя в нокаут. Любителям черного юмора, злободневной иронии и мурашистой жути определённо понравится.
Автор не обходит стороной и моральную составляющую историй. Игра слов безумно красочна. А персонажи, хоть их и немного в каждом рассказе, прописаны живо и ярко.
Моими фаворитами стали «Дегустатор», «Кожа», «Шея», «Дорога в рай», «Пари», «Концы в воду».
Ещё один любимый сборник у Даля «Ночная гостья». Пикантные и откровенные истории, некоторые из которых были опубликованы в Playboy.
Forwarded from Литература и жизнь
Школа литературного мастерства «Хороший текст» выложила списки рекомендуемой литературы к своим курсам.
Чтение само по себе увлекательное: есть курс Леонида Клейна «Что такое плохая литература?»; превосходный ликбез по абсурду от Лоры Белоиван (Кэрролл, Олейников, Виан, Платон); курс Воденникова «Какие мне нравятся стихи», где Асадов соседствует с Сапгиром и Горалик; набоковский список Ивана Толстого начинается с Оливера Сакса, ну и так далее. Изучать не переизучать.
https://docs.google.com/spreadsheets/d/1JDCYBy6mD0Z1zuwISdQNYo0pYuYOAt3UP5nl3WNZxus/edit?pref=2&pli=1#gid=0
Чтение само по себе увлекательное: есть курс Леонида Клейна «Что такое плохая литература?»; превосходный ликбез по абсурду от Лоры Белоиван (Кэрролл, Олейников, Виан, Платон); курс Воденникова «Какие мне нравятся стихи», где Асадов соседствует с Сапгиром и Горалик; набоковский список Ивана Толстого начинается с Оливера Сакса, ну и так далее. Изучать не переизучать.
https://docs.google.com/spreadsheets/d/1JDCYBy6mD0Z1zuwISdQNYo0pYuYOAt3UP5nl3WNZxus/edit?pref=2&pli=1#gid=0
Google Docs
Список литературы (Хороший текст)
Зимняя школа
ИВАН ТОЛСТОЙ
Березовская болезнь: драма второй волны эмиграции
Акульшин (Берёзов) Родион Михайлович
Моршен Николай Николаевич
Максимов (Пасхин) Сергей Сергеевич [Витов Николай, Широков Сергей],«Денис Бушуев», «Пианист»
Елагин Иван Венедиктович…
ИВАН ТОЛСТОЙ
Березовская болезнь: драма второй волны эмиграции
Акульшин (Берёзов) Родион Михайлович
Моршен Николай Николаевич
Максимов (Пасхин) Сергей Сергеевич [Витов Николай, Широков Сергей],«Денис Бушуев», «Пианист»
Елагин Иван Венедиктович…
Эжен Ионеско «Носорог»
В книге представлены четыре наиболее известные пьесы Ионеско - яркого представителя французской драматургии и театра абсурда.
«Ты на пьесу не сердись,
Старым пьесам не чета,
Автор пьесы - абсурдист,
Не поймёшь в ней ни черта!».
Нормальность ненормальна, а абсурд выворачивает наизнанку все человеческие принципы и социальные устои. Потому этот пласт литературы так любим театралами. Смех вызывает буквально все, от неизменно ироничных диалогов до гротескной формы и содержания.
«Возьмите круг, приласкайте его, и он станет порочным».
Ионеско изобличает пороки знатных семей, учителей, служанок, пустые и карикатурные разговоры с претензией на глубину. Первое впечатление о его героях всегда обманчиво: порядочный с виду человек обязательно оказывается аморальным.
Пьесы театра абсурда следует воспринимать с точки зрения целостности, а не отдельных моментов неприкрытой сатиры. И тогда от реальности происходящего становится по настоящему жутко.
В книге представлены четыре наиболее известные пьесы Ионеско - яркого представителя французской драматургии и театра абсурда.
«Ты на пьесу не сердись,
Старым пьесам не чета,
Автор пьесы - абсурдист,
Не поймёшь в ней ни черта!».
Нормальность ненормальна, а абсурд выворачивает наизнанку все человеческие принципы и социальные устои. Потому этот пласт литературы так любим театралами. Смех вызывает буквально все, от неизменно ироничных диалогов до гротескной формы и содержания.
«Возьмите круг, приласкайте его, и он станет порочным».
Ионеско изобличает пороки знатных семей, учителей, служанок, пустые и карикатурные разговоры с претензией на глубину. Первое впечатление о его героях всегда обманчиво: порядочный с виду человек обязательно оказывается аморальным.
Пьесы театра абсурда следует воспринимать с точки зрения целостности, а не отдельных моментов неприкрытой сатиры. И тогда от реальности происходящего становится по настоящему жутко.
Анна Наринская «Не зяблик»
Критический дневник журналиста и одного из любимых мною литературных критиков Анны Наринской. В сборник вошли заметки о книгах, культурных событиях последнего десятилетия, музыке и искусстве.
«Максим Горький, рассказавший о Толстом такое: когда (довольно часто) яснополянского старца упрекали как раз в непоследовательности, он «распускал по своей бороде сияние» и говорил: «Я не зяблик». В том смысле, что Лев Николаевич не считал себя обязанным всегда повторять одну и ту же песню, придерживаться в точности тех же самых идей».
Наринская пропускает свои статьи через призму анализа впечатлений «тогда» и «сейчас». Комментарии, на их основе, сопровождают каждую главу, что позволяет наиболее живо оценить видоизменение мира в глазах автора.
Рассуждая о иконах 90х, Бродском, Pink Floyd, Кутзее, Скорсезе и многих других, Наринская щедро делится навыком смотреть на вещи с совершенно неожиданной стороны.
Например, о «Джейн Эйр»:
«Разве это не книга о том, что жена любимого человека - всегда страшное чудовище? Разве это не книга о том, что лучшее, что с этим чудовищем можно сделать, - это сжечь?».
А история знакомства с Бродским и вовсе привела в восторг.
Критический дневник журналиста и одного из любимых мною литературных критиков Анны Наринской. В сборник вошли заметки о книгах, культурных событиях последнего десятилетия, музыке и искусстве.
«Максим Горький, рассказавший о Толстом такое: когда (довольно часто) яснополянского старца упрекали как раз в непоследовательности, он «распускал по своей бороде сияние» и говорил: «Я не зяблик». В том смысле, что Лев Николаевич не считал себя обязанным всегда повторять одну и ту же песню, придерживаться в точности тех же самых идей».
Наринская пропускает свои статьи через призму анализа впечатлений «тогда» и «сейчас». Комментарии, на их основе, сопровождают каждую главу, что позволяет наиболее живо оценить видоизменение мира в глазах автора.
Рассуждая о иконах 90х, Бродском, Pink Floyd, Кутзее, Скорсезе и многих других, Наринская щедро делится навыком смотреть на вещи с совершенно неожиданной стороны.
Например, о «Джейн Эйр»:
«Разве это не книга о том, что жена любимого человека - всегда страшное чудовище? Разве это не книга о том, что лучшее, что с этим чудовищем можно сделать, - это сжечь?».
А история знакомства с Бродским и вовсе привела в восторг.