Этгар Керет «Семь тучных лет»
Этгар Керет один из моих любимых писателей. Никто не пишет о душе и для души настолько глубоко, иронично и легко. Его житейской мудрости хватит с лихвой ещё на наших потомков.
Его новый сборник рассказов — хронология семи лет от рождения сына до смерти отца. И в этой документальной прозе он чувствует себя как никогда беззащитным. Потому книга издаётся везде, кроме его родной страны (Израиля). Это настолько личные истории, что поделиться можешь только с совершенно незнакомыми людьми. Я провела с книгой Керета вечер: плакала и смеялась, отправляла друзьям отрывки, заклиная прочитать книгу, изрядно перебарщивая с восторженными эпитетами. Но о любимых всегда так.
«Я влюбился в свою жену в ночном клубе. Она вошла, когда я собирался уходить. До этого мы были едва знакомы. «Я как раз ухожу, — проорал я, перекрикивая музыку, когда мы столкнулись в дверях. — Мне завтра рано вставать». «Поцелуй меня», — проорала она в ответ. Я застыл. Она всегда казалась мне очень застенчивой, и это требование меня огорошило. «Я, может, ещё задержусь», — сказал я.
Через неделю мы были парой. Через месяц я рассказал ей, что «Поцелуй меня» в дверях ночного клуба — это самая дерзкая фраза, какую мне доводилось слышать от девушки. Она посмотрела на меня и улыбнулась. «Я сказала: "С такси какая-то фигня"», — сообщила она.
Как хорошо, что я ослышался».
«Жена говорит, что я слишком добрый, а я утверждаю, что это просто она очень, очень плохой человек».
«Я люблю выступать: когда люди радуются моим текстам, я радуюсь вместе с ними, а когда они страдают, я решаю, что, пожалуй, так им и надо».
«Восстанавливая в памяти истории, которые папа рассказывал мне на ночь много лет назад, я понимаю, что дело там было не только в захватывающих сюжетах: эти истории должны были стать для меня важным уроком. Уроком о почти отчаянной потребности находить хорошее даже в самых неподходящих местах. Уроком о стремлении не только приукрашивать реальность, сколько упорно искать ракурс, способный представить уродство в более выгодном свете — и тем самым породить нежность и участие к каждой оспине и каждой морщине на покрытом шрамами лице».
Этгар Керет один из моих любимых писателей. Никто не пишет о душе и для души настолько глубоко, иронично и легко. Его житейской мудрости хватит с лихвой ещё на наших потомков.
Его новый сборник рассказов — хронология семи лет от рождения сына до смерти отца. И в этой документальной прозе он чувствует себя как никогда беззащитным. Потому книга издаётся везде, кроме его родной страны (Израиля). Это настолько личные истории, что поделиться можешь только с совершенно незнакомыми людьми. Я провела с книгой Керета вечер: плакала и смеялась, отправляла друзьям отрывки, заклиная прочитать книгу, изрядно перебарщивая с восторженными эпитетами. Но о любимых всегда так.
«Я влюбился в свою жену в ночном клубе. Она вошла, когда я собирался уходить. До этого мы были едва знакомы. «Я как раз ухожу, — проорал я, перекрикивая музыку, когда мы столкнулись в дверях. — Мне завтра рано вставать». «Поцелуй меня», — проорала она в ответ. Я застыл. Она всегда казалась мне очень застенчивой, и это требование меня огорошило. «Я, может, ещё задержусь», — сказал я.
Через неделю мы были парой. Через месяц я рассказал ей, что «Поцелуй меня» в дверях ночного клуба — это самая дерзкая фраза, какую мне доводилось слышать от девушки. Она посмотрела на меня и улыбнулась. «Я сказала: "С такси какая-то фигня"», — сообщила она.
Как хорошо, что я ослышался».
«Жена говорит, что я слишком добрый, а я утверждаю, что это просто она очень, очень плохой человек».
«Я люблю выступать: когда люди радуются моим текстам, я радуюсь вместе с ними, а когда они страдают, я решаю, что, пожалуй, так им и надо».
«Восстанавливая в памяти истории, которые папа рассказывал мне на ночь много лет назад, я понимаю, что дело там было не только в захватывающих сюжетах: эти истории должны были стать для меня важным уроком. Уроком о почти отчаянной потребности находить хорошее даже в самых неподходящих местах. Уроком о стремлении не только приукрашивать реальность, сколько упорно искать ракурс, способный представить уродство в более выгодном свете — и тем самым породить нежность и участие к каждой оспине и каждой морщине на покрытом шрамами лице».
Расспросила о вкусах в литературе Павла Городницкого — автора канала @clickordie интернет-издания о медиа и IT. И как же чертовски приятно было увидеть в списке русскую классику :)
1. Павел Санаев «Хроники раздолбая».
Блистательный русский язык, идеальный сюжет и неплохая мораль. Перечитываю раз в год и жду продолжения книги (скоро выйдет);
2. Александр Пушкин «Капитанская дочка».
Лучшее из классической литературы. Одно из немногих самостоятельных произведений Пушкина: 0 заимствований, только собственные исследования пугачевского бунта;
3. Дэвид Бениофф «Город». Лучшая книга про блокаду, пусть и писал ее американец;
4. Олег Тиньков «Я такой как все».
Единственная нормальная автобиография бизнесмена. Не факт, что там всё правдиво, но читать безумно интересно с первых страниц;
5. Андреас Эшбах «Один триллион долларов».
Красивая сказка про бездарного парня, который унаследовал триллион баксов и не знал, что делать. В середине может взбесить, но в целом очень качественно.
1. Павел Санаев «Хроники раздолбая».
Блистательный русский язык, идеальный сюжет и неплохая мораль. Перечитываю раз в год и жду продолжения книги (скоро выйдет);
2. Александр Пушкин «Капитанская дочка».
Лучшее из классической литературы. Одно из немногих самостоятельных произведений Пушкина: 0 заимствований, только собственные исследования пугачевского бунта;
3. Дэвид Бениофф «Город». Лучшая книга про блокаду, пусть и писал ее американец;
4. Олег Тиньков «Я такой как все».
Единственная нормальная автобиография бизнесмена. Не факт, что там всё правдиво, но читать безумно интересно с первых страниц;
5. Андреас Эшбах «Один триллион долларов».
Красивая сказка про бездарного парня, который унаследовал триллион баксов и не знал, что делать. В середине может взбесить, но в целом очень качественно.
Первые 253 страницы (из 732) «Безгрешности» Франзена позади и я даже не заметила, как они пролетели. Хорошо это, или плохо — однозначно ответить затрудняюсь, но это все тот же Франзен, влюбивший в себя «Поправками».
Сразу бросается в глаза ещё более упрощенный слог в постановке сцен и диалогов. Местами отдаёт киношным сценарием, что вполне рождает почву для разговоров об экранизации. Собственно, почему бы и нет.
Главные герои гордым знаменем носят свои личные драмы и я не перестаю удивляться, как в одном пространстве с девушкой Пип и её многочисленными комплексами, умудряются уместиться другие? Я бы непременно проветрила это помещение.
Да, как бывает у Франзена, в конце все сюжетные линии сольются воедино, но на данный момент выглядят совершенно разрозненно и, пожалуй, вот тот самый зачаток интриги.
На фоне актуальной для социального сообщества темы хакерских взломов и разоблачающий сливов (привет, Ассанж), поиски Пип своего отца и безуспешные попытки довести до конца хоть один половой акт, выглядят, как ни странно, в пределах нормы. Все-таки имя Пьюрити берет своё и приходится соответствовать, стиснув зубы.
Пока у меня все, посмотрим, что будет дальше.
Сразу бросается в глаза ещё более упрощенный слог в постановке сцен и диалогов. Местами отдаёт киношным сценарием, что вполне рождает почву для разговоров об экранизации. Собственно, почему бы и нет.
Главные герои гордым знаменем носят свои личные драмы и я не перестаю удивляться, как в одном пространстве с девушкой Пип и её многочисленными комплексами, умудряются уместиться другие? Я бы непременно проветрила это помещение.
Да, как бывает у Франзена, в конце все сюжетные линии сольются воедино, но на данный момент выглядят совершенно разрозненно и, пожалуй, вот тот самый зачаток интриги.
На фоне актуальной для социального сообщества темы хакерских взломов и разоблачающий сливов (привет, Ассанж), поиски Пип своего отца и безуспешные попытки довести до конца хоть один половой акт, выглядят, как ни странно, в пределах нормы. Все-таки имя Пьюрити берет своё и приходится соответствовать, стиснув зубы.
Пока у меня все, посмотрим, что будет дальше.
Как-то рассказывала вам про книги о мировой политике https://telegram.me/booksfox/345, а на днях уже со мной поделились каналом @griffonmedia общественно-политического СМИ, которое держит руку на пульсе и оперативно освещает последние события в нашей стране и мире, проводит соцопросы и делится статистикой. А сейчас самое интересное: у канала есть радиобот @griffonradiobot и он всегда готов зачитать вам вслух не слишком серьезные новости :)
Сидни Люмет «Как делается кино»
Сидни Люмет знаменитый режиссёр «12 разгневанных мужчин» и «Убийства в Восточном экспрессе». Кино — его страсть, любовь и немного сварливая жена, которой то и дело не хватает бюджета, или решимости, сделать выбор между натурой и павильоном для съёмок. Кино — дело всей его жизни и с предельной откровенностью Люмет рассказывает о самом личном, что творится за кадром от «Мотор!» до заветного «Стоп, снято!».
Режиссёр освещает множество аспектов кинопроизводства о которых даже не задумываешься при просмотре готового материала. Подбор музыки, цветопередача, обработка, подготовка к съемкам — все это невероятно кропотливый труд. Не говоря уже о киношных хитростях. Люмет смело делится байками со съёмок собственных фильмов, попутно развенчивая мифы и сплетни о своей персоне, но также не забывает упомянуть и коллег. Приятно, когда известный человек легко и просто, без бахвальства и высокомерия, описывает свою работу, оглядывается на выпущенные фильмы и трезво оценивает, что бы он хотел изменить, а что удалось как нельзя лучше.
Сидни Люмет знаменитый режиссёр «12 разгневанных мужчин» и «Убийства в Восточном экспрессе». Кино — его страсть, любовь и немного сварливая жена, которой то и дело не хватает бюджета, или решимости, сделать выбор между натурой и павильоном для съёмок. Кино — дело всей его жизни и с предельной откровенностью Люмет рассказывает о самом личном, что творится за кадром от «Мотор!» до заветного «Стоп, снято!».
Режиссёр освещает множество аспектов кинопроизводства о которых даже не задумываешься при просмотре готового материала. Подбор музыки, цветопередача, обработка, подготовка к съемкам — все это невероятно кропотливый труд. Не говоря уже о киношных хитростях. Люмет смело делится байками со съёмок собственных фильмов, попутно развенчивая мифы и сплетни о своей персоне, но также не забывает упомянуть и коллег. Приятно, когда известный человек легко и просто, без бахвальства и высокомерия, описывает свою работу, оглядывается на выпущенные фильмы и трезво оценивает, что бы он хотел изменить, а что удалось как нельзя лучше.
👍1
Ну ка, поднимите руки, кто в детстве ходил к логопеду ✌в телеграме появился канал @logopractice, который ведёт команда практикующих логопедов, дефектологов и нейропсихологов. Ребята делятся эффективными методиками и всегда готовы ответить на интересующие вопросы.
Узнала, какие книги, из прочитанных за лето, особенно понравились Андрею Григорьеву — автору канала @freakbook, где каждый вечер выходит дайджест лучших статей дня, которые он отбирает из множества популярных русскоязычных изданий. Андрей, как и я, читает параллельно художественную и нон-фикшн литературу, дабы соблюсти баланс. И вот его список художки:
1. Батист Болье «Тысяча и одна ночь отделения скорой помощи».
Книга попала ко мне случайно и я долго не решался за нее взяться, ведь согласитесь, «хроника будней французской больницы» звучит не особо привлекательно. Однако, начав, не смог оторваться до самого финала. Для этого в ней есть все компоненты — увлекательная история, колоритные персонажи, печаль и нетривиальный юмор, непринужденный и лаконичный стиль повествования, и даже интрига. А еще, после ее прочтения, лишний раз убеждаешься, как, зачастую, врут аннотации;
2. Тимур Вермеш «Он снова здесь».
Полусатира, полустеб над современными обществом и медиа. Кто же «он» и где «снова здесь»? Это Адольф Гитлер в Берлине 2014 года… Но не думайте, что все пойдет, как 80 лет назад. Книга насквозь пропитана неординарными мыслями и злободневным юмором. Никак не доберусь до ее одноименной экранизации;
3. Патрик Рамбо «1968».
Впечатляющий исторический роман-хроника о поколении молодых французских бунтарей в период знаменитого Красного мая 1968 года. Их бунт, приведший в итоге к отставке президента Шарля де Голля и революционным переменам во французском обществе, многие называют последним восстанием интеллектуалов, а Рамбо дает нам уникальную возможность стать его непосредственным свидетелем;
4. Хантер С. Томпсон «Страх и отвращение предвыборной гонки 72».
Эту книгу великий и ужасный Хантер Томпсон написал следом за «Страхом и отвращением в Лас-Вегасе», превратив довольно незамысловатую историю кампании Джорджа Макговерна и Ричарда Никсона в борьбе за президентское кресло, в остросюжетный рассказ, от которого сложно оторваться. И как вы понимаете, весь этот трип происходит вперемешку с веществами и алкоголем, то есть «тру гонзо стайл» и тут всем обеспечен;
5. Джером Дэвид Сэлинджер «Сага о Глассах».
Сборник, на мой взгляд, гениальных повестей о семье интеллектуалов, живущих в Нью-Йорке — семье Гласс. Как и принято, еще студентом, я прочитал «Над пропастью во ржи» и только этим летом мне попалась данная книга. Сказать, что она произвела на меня, куда большее впечатление, чем повествование про одиссею Холдена Колфилда — ничего не сказать. Одним словом — шедевр;
6. Робер Мерль «Мальвиль».
На первый взгляд, старенькая (роман вышел в 1972 г) постапокалиптика с избитым сюжетом — борьба за выживание горстки, сплотившихся в аграрную коммуну людей, после ядерной войны. Но это только на первый взгляд, так как роман насыщен мощнейшим полемическим дискурсом, философскими аллюзиями и глубокими морально-этическими проблемами, что делает его одним из самых серьезных в жанре постапокалиптической фантастики;
7. Энтони Берджесс «1985».
Этот роман — взгляд знаменитого Энтони Берджесса на наше будущее. Он был написан им, как реакция на культовую антиутопию Джорджа Оруэлла «1984», однако, прямым продолжением не является. Будущее по Берджессу одновременно гротескно и пародийно (например, банды интеллектуалов в нем совершают ужасные преступления) и так нам близко, и потому пугающе (технологии там полностью завладели человеческим сознанием и свободой, а государство нещадно подавляет всех, кто еще способен хоть как-то мыслить критически). Хотя, местами градус абсурда произведения просто зашкаливает и читать его становиться совсем нелегко.
1. Батист Болье «Тысяча и одна ночь отделения скорой помощи».
Книга попала ко мне случайно и я долго не решался за нее взяться, ведь согласитесь, «хроника будней французской больницы» звучит не особо привлекательно. Однако, начав, не смог оторваться до самого финала. Для этого в ней есть все компоненты — увлекательная история, колоритные персонажи, печаль и нетривиальный юмор, непринужденный и лаконичный стиль повествования, и даже интрига. А еще, после ее прочтения, лишний раз убеждаешься, как, зачастую, врут аннотации;
2. Тимур Вермеш «Он снова здесь».
Полусатира, полустеб над современными обществом и медиа. Кто же «он» и где «снова здесь»? Это Адольф Гитлер в Берлине 2014 года… Но не думайте, что все пойдет, как 80 лет назад. Книга насквозь пропитана неординарными мыслями и злободневным юмором. Никак не доберусь до ее одноименной экранизации;
3. Патрик Рамбо «1968».
Впечатляющий исторический роман-хроника о поколении молодых французских бунтарей в период знаменитого Красного мая 1968 года. Их бунт, приведший в итоге к отставке президента Шарля де Голля и революционным переменам во французском обществе, многие называют последним восстанием интеллектуалов, а Рамбо дает нам уникальную возможность стать его непосредственным свидетелем;
4. Хантер С. Томпсон «Страх и отвращение предвыборной гонки 72».
Эту книгу великий и ужасный Хантер Томпсон написал следом за «Страхом и отвращением в Лас-Вегасе», превратив довольно незамысловатую историю кампании Джорджа Макговерна и Ричарда Никсона в борьбе за президентское кресло, в остросюжетный рассказ, от которого сложно оторваться. И как вы понимаете, весь этот трип происходит вперемешку с веществами и алкоголем, то есть «тру гонзо стайл» и тут всем обеспечен;
5. Джером Дэвид Сэлинджер «Сага о Глассах».
Сборник, на мой взгляд, гениальных повестей о семье интеллектуалов, живущих в Нью-Йорке — семье Гласс. Как и принято, еще студентом, я прочитал «Над пропастью во ржи» и только этим летом мне попалась данная книга. Сказать, что она произвела на меня, куда большее впечатление, чем повествование про одиссею Холдена Колфилда — ничего не сказать. Одним словом — шедевр;
6. Робер Мерль «Мальвиль».
На первый взгляд, старенькая (роман вышел в 1972 г) постапокалиптика с избитым сюжетом — борьба за выживание горстки, сплотившихся в аграрную коммуну людей, после ядерной войны. Но это только на первый взгляд, так как роман насыщен мощнейшим полемическим дискурсом, философскими аллюзиями и глубокими морально-этическими проблемами, что делает его одним из самых серьезных в жанре постапокалиптической фантастики;
7. Энтони Берджесс «1985».
Этот роман — взгляд знаменитого Энтони Берджесса на наше будущее. Он был написан им, как реакция на культовую антиутопию Джорджа Оруэлла «1984», однако, прямым продолжением не является. Будущее по Берджессу одновременно гротескно и пародийно (например, банды интеллектуалов в нем совершают ужасные преступления) и так нам близко, и потому пугающе (технологии там полностью завладели человеческим сознанием и свободой, а государство нещадно подавляет всех, кто еще способен хоть как-то мыслить критически). Хотя, местами градус абсурда произведения просто зашкаливает и читать его становиться совсем нелегко.
👍1
Джон Уиндем «День триффидов»
На первый взгляд это классический постапокалиптический роман со всеми ингредиентами: катастрофа техногенного мира, миллионы жертв, насилие, хаос, безысходность и нарастающее чувство страха. Однако, его заметно выделяет на фоне других акцент, смещённый с причины катастрофы на нравственные вопросы выживания, взаимопомощи и морали. Люди, лишенные привычного комфорта, оказываются не в состоянии позаботиться о себе, не выпустив на свободу зверя, которого долгие годы сдерживали рамки цивилизации. Кто-то надеется на помощь со стороны, кто-то ударяется в религию и пытается построить все заново. И тут Уиндем напоминает, что мир, сотворённый тысячами, никогда не будет во власти одного.
Потеря зрения большинством жителей метафорична и отсылает к слепоте будничной, когда в суете повседневных дел, мы перестаём замечать и прислушиваться к ближнему. Уиндем настолько детально описывает мир после катастрофы, что живо представляешь себе заброшенные, полуразрушенные здания в объятиях восставшей природы. Сцены динамично сменяются и роман не даёт заскучать, а вот задуматься о том, какой бы выбор сделали вы, заставляет с самого начала. Единственный минус — книга слишком короткая, хоть все необходимое и было сказано.
На первый взгляд это классический постапокалиптический роман со всеми ингредиентами: катастрофа техногенного мира, миллионы жертв, насилие, хаос, безысходность и нарастающее чувство страха. Однако, его заметно выделяет на фоне других акцент, смещённый с причины катастрофы на нравственные вопросы выживания, взаимопомощи и морали. Люди, лишенные привычного комфорта, оказываются не в состоянии позаботиться о себе, не выпустив на свободу зверя, которого долгие годы сдерживали рамки цивилизации. Кто-то надеется на помощь со стороны, кто-то ударяется в религию и пытается построить все заново. И тут Уиндем напоминает, что мир, сотворённый тысячами, никогда не будет во власти одного.
Потеря зрения большинством жителей метафорична и отсылает к слепоте будничной, когда в суете повседневных дел, мы перестаём замечать и прислушиваться к ближнему. Уиндем настолько детально описывает мир после катастрофы, что живо представляешь себе заброшенные, полуразрушенные здания в объятиях восставшей природы. Сцены динамично сменяются и роман не даёт заскучать, а вот задуматься о том, какой бы выбор сделали вы, заставляет с самого начала. Единственный минус — книга слишком короткая, хоть все необходимое и было сказано.
Прочитано 500 страниц из 732 «Безгрешности» Франзена и умоляю вас, как бы не прельщал легкий стиль автора, не читайте залпом. Два дня на главу — вполне оптимальная скорость, чтобы впитать и пропустить через себя все изобилие тайн, порочных связей и флешбеков в юность героев.
Кстати, экранизации быть, и единственного героя, который мне так полюбился в романе — Андреаса Вульфа, сыграет Дэниел Крейг. И вот парадокс, насколько я не люблю Джеймса Франко, но именно его в роли приспешника Ассанжа, представляю более явственно. И судя по всему, в сериале все линии, связывающие героев, будут отходить как раз от него. Сама же Пип никак не реабилитируется в моих глазах и продолжает раздражать на уровне «Девушки в поезде» Хокинс. Но и здесь следует отдать должное Франзену, ибо такую детальную прорисовку психологических портретов можно встретить разве что у Диккенса (к нему отсылок в романе немало) и Хемингуэя. Когда же сюжет начнёт закручиваться и всплывет многомиллиардное наследство, неожиданно повеет и гамлетовским мотивом.
Если пропустили: первая часть потока сознания по Франзену https://telegram.me/booksfox/550
Кстати, экранизации быть, и единственного героя, который мне так полюбился в романе — Андреаса Вульфа, сыграет Дэниел Крейг. И вот парадокс, насколько я не люблю Джеймса Франко, но именно его в роли приспешника Ассанжа, представляю более явственно. И судя по всему, в сериале все линии, связывающие героев, будут отходить как раз от него. Сама же Пип никак не реабилитируется в моих глазах и продолжает раздражать на уровне «Девушки в поезде» Хокинс. Но и здесь следует отдать должное Франзену, ибо такую детальную прорисовку психологических портретов можно встретить разве что у Диккенса (к нему отсылок в романе немало) и Хемингуэя. Когда же сюжет начнёт закручиваться и всплывет многомиллиардное наследство, неожиданно повеет и гамлетовским мотивом.
Если пропустили: первая часть потока сознания по Франзену https://telegram.me/booksfox/550
Продолжаю расспрашивать авторов каналов о любимых книгах. И пусть админ @gadget_news с подборками хайтек видео о самых необычных гаджетах, пожелал остаться инкогнито для подписчиков, уверяю вас, он отличный малый :) О чем мы только не говорили, но когда дело дошло до любимых книг, я получила в ответ настоящую перчатку вызова: мистер икс предпочитает детективную фантастику и жаждет моей рекомендации. Что ж, делюсь:
1. Аркадий и Борис Стругацкие «Отель у погибшего альпиниста»;
2. Айзек Азимов «Стальные пещеры»;
3. Глен Кук «Гаррет»;
4. Саймон Грин «Темная сторона Лондона», «Хок и Фишер»;
5. Джим Батчер «Гроза из преисподней»;
6. Дуглас Адамс «Детективное агентство Дирка Джентли»;
7. Альфред Бестер «Человек без лица».
8. Рэй Брэдбери «Смерть — дело одинокое».
1. Аркадий и Борис Стругацкие «Отель у погибшего альпиниста»;
2. Айзек Азимов «Стальные пещеры»;
3. Глен Кук «Гаррет»;
4. Саймон Грин «Темная сторона Лондона», «Хок и Фишер»;
5. Джим Батчер «Гроза из преисподней»;
6. Дуглас Адамс «Детективное агентство Дирка Джентли»;
7. Альфред Бестер «Человек без лица».
8. Рэй Брэдбери «Смерть — дело одинокое».
Леонард Млодинов «Несовершенная случайность»
Насколько велика роль шанса в самой важной из сложных систем — нашей собственной судьбе? Именно этот вопрос сподвиг Леонарда Млодинова на написание книги. Для исследования случайности часто используют модель-архетип «походка пьяного», которая наглядно демонстрирует, что случайные события подталкивают нас сначала в одну, потом в другую сторону. В результате, даже имея на руках статистические закономерности, предсказать будущее отдельного индивида не представляется возможным. Наша жизнь в гораздо большей степени зависит от случайности, чем нам кажется. Мы часто отказываемся видеть роль случая в истории успеха в бизнесе, личной жизни и даже лотерее. Это связано с беспрерывным желанием людей контролировать все и вся. В эти моменты происходит столкновение нашей потребности в контроле и способности распознавать случайность.
Млодинов делится множеством теорий и исследований, охватывающих период от Гомера, Сократа, до Галилея, Дарвина и Ферма. Кстати, именно брат Дарвина впервые выявил причинно-следственные связи случайного успеха. Когда на вероятность влияет тот факт, что произойдёт, если или при условии, что произойдут другие события. Сила вероятности особенно высока в сфере права и на бирже. Да и сами исследования случайности, как ни парадоксально, неоднократно были вызваны самой случайностью. Умению распознать подобные связи между явлениями и пытается научить Млодинов. Важно помнить, что случайные события часто выглядят как неслучайные, запутывая нас и подталкивая к неверным выводам о своих действиях. Изучив принципы случайности, становится даже жутковато, насколько часто наша жизнь находится в зависимости от непредвиденных внешних сил.
Насколько велика роль шанса в самой важной из сложных систем — нашей собственной судьбе? Именно этот вопрос сподвиг Леонарда Млодинова на написание книги. Для исследования случайности часто используют модель-архетип «походка пьяного», которая наглядно демонстрирует, что случайные события подталкивают нас сначала в одну, потом в другую сторону. В результате, даже имея на руках статистические закономерности, предсказать будущее отдельного индивида не представляется возможным. Наша жизнь в гораздо большей степени зависит от случайности, чем нам кажется. Мы часто отказываемся видеть роль случая в истории успеха в бизнесе, личной жизни и даже лотерее. Это связано с беспрерывным желанием людей контролировать все и вся. В эти моменты происходит столкновение нашей потребности в контроле и способности распознавать случайность.
Млодинов делится множеством теорий и исследований, охватывающих период от Гомера, Сократа, до Галилея, Дарвина и Ферма. Кстати, именно брат Дарвина впервые выявил причинно-следственные связи случайного успеха. Когда на вероятность влияет тот факт, что произойдёт, если или при условии, что произойдут другие события. Сила вероятности особенно высока в сфере права и на бирже. Да и сами исследования случайности, как ни парадоксально, неоднократно были вызваны самой случайностью. Умению распознать подобные связи между явлениями и пытается научить Млодинов. Важно помнить, что случайные события часто выглядят как неслучайные, запутывая нас и подталкивая к неверным выводам о своих действиях. Изучив принципы случайности, становится даже жутковато, насколько часто наша жизнь находится в зависимости от непредвиденных внешних сил.
👍1
Максим Ильяхов, Людмила Сарычева «Пиши, сокращай»
В строю must have и настольных книг прибыло. Умение создавать грамотные и убедительные тексты без штампов, мусора и воды следует развивать не только профессиональным писателям и журналистам, а каждому, кто сталкивается в работе с деловыми переписками, статьями, продающими текстами. Не ждите от этой книги скучного изложения а-ля вот так писать плохо, а так хорошо. Все примеры проиллюстрированы и аргументированы. Авторы основательно подошли к вопросу создания сильного текста, ведь чтобы правильно писать, нужно научиться правильно мыслить, не боясь ярких образов и формулировок.
В строю must have и настольных книг прибыло. Умение создавать грамотные и убедительные тексты без штампов, мусора и воды следует развивать не только профессиональным писателям и журналистам, а каждому, кто сталкивается в работе с деловыми переписками, статьями, продающими текстами. Не ждите от этой книги скучного изложения а-ля вот так писать плохо, а так хорошо. Все примеры проиллюстрированы и аргументированы. Авторы основательно подошли к вопросу создания сильного текста, ведь чтобы правильно писать, нужно научиться правильно мыслить, не боясь ярких образов и формулировок.
Сергей Капличный работает в издательстве МИФ и в свой день рождения делится с подписчиками промокодом для бесплатной подписки на Букмейт https://telegram.me/helloskaplichniy/35