Джереми Кларксон «Без тормозов»
В книгу вошли, пожалуй, самые едкие, интересные и желчные статьи об автомобилях от Джереми Кларксона с 1993 по 2011 год. Ладно, ладно, это же Кларксон, не только об автомобилях. Телеведущий и журналист смело проходится по политике, другим странам, известным личностям и даже литературе. Кстати, не ожидала, что его любимой книгой окажется «Битва за космос» Вулфа, по совместительству и моя тоже.
Кларксон рассказывает о своей работе до Top Gear, даёт небольшие советы начинающим авторам и, конечно, обнажает изнанку съёмок, насколько позволяет выпускающий редактор. Чем больше проникаешься стилем общения Кларксона, тем сильнее поражаешься, насколько крепкие нервы у его коллег и близких. Хотя сам Джереми признаётся, что его работа далеко не рай. Да, ему позволяют гонять на самых быстрых, экстремальных, передовых тачках, лодках и даже истребителях, но никто не учитывает бесконечные перелеты по разным странам, джетлаг, недовольство местных съёмочной группой и прочих накладок. Лучшее время в его работе — когда он спокойно садится писать статью.
За саркастическими шуточками Кларксона скрывается настоящий триумф критического мышления, когда популярное не гарантирует качества и удобства.
В книгу вошли, пожалуй, самые едкие, интересные и желчные статьи об автомобилях от Джереми Кларксона с 1993 по 2011 год. Ладно, ладно, это же Кларксон, не только об автомобилях. Телеведущий и журналист смело проходится по политике, другим странам, известным личностям и даже литературе. Кстати, не ожидала, что его любимой книгой окажется «Битва за космос» Вулфа, по совместительству и моя тоже.
Кларксон рассказывает о своей работе до Top Gear, даёт небольшие советы начинающим авторам и, конечно, обнажает изнанку съёмок, насколько позволяет выпускающий редактор. Чем больше проникаешься стилем общения Кларксона, тем сильнее поражаешься, насколько крепкие нервы у его коллег и близких. Хотя сам Джереми признаётся, что его работа далеко не рай. Да, ему позволяют гонять на самых быстрых, экстремальных, передовых тачках, лодках и даже истребителях, но никто не учитывает бесконечные перелеты по разным странам, джетлаг, недовольство местных съёмочной группой и прочих накладок. Лучшее время в его работе — когда он спокойно садится писать статью.
За саркастическими шуточками Кларксона скрывается настоящий триумф критического мышления, когда популярное не гарантирует качества и удобства.
#читаюсейчас Ролан Барт «Как жить вместе»
Разумеется, мы будем рассматривать Жизнь-Вместе главным образом как пространственный факт (жить в одном месте). Но изначально она имеет и временной характер, и здесь это также необходимо отметить: «жить в одно время с..», «жить в то время как..» = быть современниками. К примеру, я могу сказать совершенно точно, что Маркс, Малларме, Ницше и Фрейд прожили вместе двадцать семь лет. Более того, в 1876 году их можно было бы собрать в каком-нибудь швейцарском городе, и они даже могли бы — вот оно, высшее свидетельство Жизни-Вместе, — «совместно обсудить что-то». Фрейду тогда было двадцать лет, Ницше — тридцать два года, Малларме — тридцать четыре, а Марксу — пятьдесят шесть лет. (Можно задаться вопросом, кто из них больше состарился теперь.) Эта фантазия об их соприсутствии имеет целью обратить внимание на очень сложный и малоизученный феномен: быть современниками. Чьим современником я являюсь? С кем я живу? Календарь в данном случае мало что объясняет. На это и указывает наша хронологическая забава — или, может быть, они стали современниками только теперь?
Разумеется, мы будем рассматривать Жизнь-Вместе главным образом как пространственный факт (жить в одном месте). Но изначально она имеет и временной характер, и здесь это также необходимо отметить: «жить в одно время с..», «жить в то время как..» = быть современниками. К примеру, я могу сказать совершенно точно, что Маркс, Малларме, Ницше и Фрейд прожили вместе двадцать семь лет. Более того, в 1876 году их можно было бы собрать в каком-нибудь швейцарском городе, и они даже могли бы — вот оно, высшее свидетельство Жизни-Вместе, — «совместно обсудить что-то». Фрейду тогда было двадцать лет, Ницше — тридцать два года, Малларме — тридцать четыре, а Марксу — пятьдесят шесть лет. (Можно задаться вопросом, кто из них больше состарился теперь.) Эта фантазия об их соприсутствии имеет целью обратить внимание на очень сложный и малоизученный феномен: быть современниками. Чьим современником я являюсь? С кем я живу? Календарь в данном случае мало что объясняет. На это и указывает наша хронологическая забава — или, может быть, они стали современниками только теперь?
Осень вступает в свои права и все вокруг повально заболевают. Я сама одной ногой на больничном :( По такому случаю, лисятки, принесла вам полезного бота @zdorobot с инструкциями к лекарствам и установлению болезни по симптомам.
Берегите себя!
Берегите себя!
Ролан Барт «Как жить вместе»
Конспект лекций, которые Барт читал в Коллеж де Франс в течение года. Конспекты — не самая легкая форма для восприятия материала. В студенческие годы я и свои-то записи еле разбирала, но здесь, нужно отдать должное редакторам, хоть их вмешательство и было минимальным. После первых 50 страниц быстро привыкаешь к сумбурным скачкам от одной мысли к другой, пометкам и неожиданным озарениям. Кажется, только в таком виде и можно рассмотреть феномен Жизнь-Вместе.
Жизнь-Вместе это не только о влюблённых парочках, решивших перейти на новый уровень. Барт углубляется в нюансы сосуществования людей в одном пространстве и времени. Отсюда появляется понятие современников. Само же по себе благо сожительства является отличным материалом для романов. Подобно макету, Барт разбирает несколько произведений на составляющие: «Затворница из Пуатье», «Робинзон Крузо», «Палладий», «Волшебная гора», «Накипь». Выводит формулу безнадежной любви, как невозможности вкладываться в других, грусть от того, что нелюбим и утратил инвестиции в объект любви. Отдельно уделяется внимание отшельничеству и монашеству — структуре, которая не нуждается ни в чем, что выходит за пределы внутренней жизни её населения. Наиболее же удачным образом Жизни-Вместе, Барт видит безупречный симбиоз индивидов, остающихся при этом отдельными.
Книга на странице издательства http://garagemca.org/ru/publishing/roland-barthes-how-to-live-together-by-roland-bartes
Конспект лекций, которые Барт читал в Коллеж де Франс в течение года. Конспекты — не самая легкая форма для восприятия материала. В студенческие годы я и свои-то записи еле разбирала, но здесь, нужно отдать должное редакторам, хоть их вмешательство и было минимальным. После первых 50 страниц быстро привыкаешь к сумбурным скачкам от одной мысли к другой, пометкам и неожиданным озарениям. Кажется, только в таком виде и можно рассмотреть феномен Жизнь-Вместе.
Жизнь-Вместе это не только о влюблённых парочках, решивших перейти на новый уровень. Барт углубляется в нюансы сосуществования людей в одном пространстве и времени. Отсюда появляется понятие современников. Само же по себе благо сожительства является отличным материалом для романов. Подобно макету, Барт разбирает несколько произведений на составляющие: «Затворница из Пуатье», «Робинзон Крузо», «Палладий», «Волшебная гора», «Накипь». Выводит формулу безнадежной любви, как невозможности вкладываться в других, грусть от того, что нелюбим и утратил инвестиции в объект любви. Отдельно уделяется внимание отшельничеству и монашеству — структуре, которая не нуждается ни в чем, что выходит за пределы внутренней жизни её населения. Наиболее же удачным образом Жизни-Вместе, Барт видит безупречный симбиоз индивидов, остающихся при этом отдельными.
Книга на странице издательства http://garagemca.org/ru/publishing/roland-barthes-how-to-live-together-by-roland-bartes
Том Вулф «Новая журналистика»
Читать прозу Тома Вулфа сплошное удовольствие. Что уж говорить о публицистике. После любимой «Битвы за космос», данная антология занимает для меня почётное второе место.
В 60х годах в Америке роль лучшей литературы взяла на себя нехудожественная проза, которую, в честь её главных представителей, стали называть новой журналистикой. В воздухе витало скромное открытие: газетно-журнальные статьи можно писать так, чтобы они читались как роман. Со стороны репортеров это не было посягательством на талант и верховенство романистов. Они лишь решили позаимствовать немного приемов и форм, пока настоящие художники слова пребывают в застое. Для прессы же, хоть малейшие приближение к величию жанра романа считалось незамедлительным переходом в высшую лигу. Упустить такой шанс? Ни за что.
В то время Том Вулф работал журналистом и также начал делать первые шаги в новом направлении. Открывшиеся возможности в преобразовании стандартной журнальной статьи поражали. Использование диалогов, потока сознания, сцен из жизни, повествования от первого и третьего лица, ярко окрашенных эпитетов — все это оживляло и придавало динамики, показывая, насколько новая журналистика не скована канонами. Жанр интервью утратил присущую сухость, когда интервьюер обрёл личную и духовную жизнь в глазах читателя. Естественно, не обошлось без бурной критики, как со стороны литераторов, так и старой гвардии журналистов. Тома Вулфа и его друзей из «Нью-Йорка» и «Эсквайра» обвиняли в поддержании «ублюдочной новации», отсутствии благоразумия и вдохновения. Только представьте, если бы тогда журналисты пошли на поводу у общественности, мир никогда бы не увидел книг Трумена Капоте, Хантера Томпсона, Барбары Голдсмит, Голдстейна, да и самого Вулфа. Нельзя забывать об ещё одном ярком представителе журналистского романа — Артуре Хейли.
Они творили смело и рьяно, затрагивая социальные и политические темы, конфликты поколений, быстрые деньги, хиппи, попсу, Битлз, ЛСД, уличную преступность. Словом, все, что так страшило в мегаполисах романистов. По сути, на заре того времени произошло зарождение жанра социального реализма, впитавшего приемы романов и прочих прозаических жанров, но оставившего во главе письма журналистскую достоверность.
Во второй части книги Вулф приводит публикации авторов новой журналистики, дабы показать во всей красе приемы и традиции этого направления.
Читать прозу Тома Вулфа сплошное удовольствие. Что уж говорить о публицистике. После любимой «Битвы за космос», данная антология занимает для меня почётное второе место.
В 60х годах в Америке роль лучшей литературы взяла на себя нехудожественная проза, которую, в честь её главных представителей, стали называть новой журналистикой. В воздухе витало скромное открытие: газетно-журнальные статьи можно писать так, чтобы они читались как роман. Со стороны репортеров это не было посягательством на талант и верховенство романистов. Они лишь решили позаимствовать немного приемов и форм, пока настоящие художники слова пребывают в застое. Для прессы же, хоть малейшие приближение к величию жанра романа считалось незамедлительным переходом в высшую лигу. Упустить такой шанс? Ни за что.
В то время Том Вулф работал журналистом и также начал делать первые шаги в новом направлении. Открывшиеся возможности в преобразовании стандартной журнальной статьи поражали. Использование диалогов, потока сознания, сцен из жизни, повествования от первого и третьего лица, ярко окрашенных эпитетов — все это оживляло и придавало динамики, показывая, насколько новая журналистика не скована канонами. Жанр интервью утратил присущую сухость, когда интервьюер обрёл личную и духовную жизнь в глазах читателя. Естественно, не обошлось без бурной критики, как со стороны литераторов, так и старой гвардии журналистов. Тома Вулфа и его друзей из «Нью-Йорка» и «Эсквайра» обвиняли в поддержании «ублюдочной новации», отсутствии благоразумия и вдохновения. Только представьте, если бы тогда журналисты пошли на поводу у общественности, мир никогда бы не увидел книг Трумена Капоте, Хантера Томпсона, Барбары Голдсмит, Голдстейна, да и самого Вулфа. Нельзя забывать об ещё одном ярком представителе журналистского романа — Артуре Хейли.
Они творили смело и рьяно, затрагивая социальные и политические темы, конфликты поколений, быстрые деньги, хиппи, попсу, Битлз, ЛСД, уличную преступность. Словом, все, что так страшило в мегаполисах романистов. По сути, на заре того времени произошло зарождение жанра социального реализма, впитавшего приемы романов и прочих прозаических жанров, но оставившего во главе письма журналистскую достоверность.
Во второй части книги Вулф приводит публикации авторов новой журналистики, дабы показать во всей красе приемы и традиции этого направления.
Марк Дженкинс «Открывая миры»
Марк Дженкинс путешественник и писатель. Под одной обложкой он собрал 52 истории о впечатляющих приключениях от времён, когда ещё не существовало автомобилей и воздушных шаров до исследования стратосферы и экспедиций в Антарктику.
Среди рассказчиков: Теодор Рузвельт и его сафари в Восточной Африке, остающееся самым крупнейшим в истории; Мейнард Уильямс и открытие гробницы Тутанхамона; Джордж Кеннан неравнодушный к красотам России и решившийся на двухнедельный переход по горам Кавказа; Уильям Митчелл и охота на тигров в Индии. Всего и не перечислишь. Каждая история уникальна. Атмосфера исследований неизведанного и авантюризма сопряжена с опасностью. Но дух романтизма при посещении экзотических джунглей, или поселений, канувших в лету цивилизаций, легко может заставить читателя проследовать по маршруту авторов, тем более, что карты и иллюстрации прилагаются.
Книга на странице издательства http://www.paulsen.ru/catalog/132/961/
Марк Дженкинс путешественник и писатель. Под одной обложкой он собрал 52 истории о впечатляющих приключениях от времён, когда ещё не существовало автомобилей и воздушных шаров до исследования стратосферы и экспедиций в Антарктику.
Среди рассказчиков: Теодор Рузвельт и его сафари в Восточной Африке, остающееся самым крупнейшим в истории; Мейнард Уильямс и открытие гробницы Тутанхамона; Джордж Кеннан неравнодушный к красотам России и решившийся на двухнедельный переход по горам Кавказа; Уильям Митчелл и охота на тигров в Индии. Всего и не перечислишь. Каждая история уникальна. Атмосфера исследований неизведанного и авантюризма сопряжена с опасностью. Но дух романтизма при посещении экзотических джунглей, или поселений, канувших в лету цивилизаций, легко может заставить читателя проследовать по маршруту авторов, тем более, что карты и иллюстрации прилагаются.
Книга на странице издательства http://www.paulsen.ru/catalog/132/961/
#читаюсейчас Каролин Кро «Марсель Дюшан»
В 1951 году Дюшан пошёл ещё дальше, удивив своих друзей и поклонников «обрядом» принятия в свой круг Мишеля Сануйе, профессора из Торонто, написавшего докторскую диссертацию по дадаизму. Когда Сануйе пришёл в нью-йорскую мастерскую Дюшана в центре города, хозяин попросил его немного подождать, пока он закончит шахматную партию. Молодой историк искусства, ставший впоследствии другом Дюшана, согласился, но каково же было его удивление, когда он обнаружил, что вторым игроком была обнаженная женщина. Он оценил дерзость дюшановского жеста и то, что такое Дада-приветствие было истинным знаком дружбы и уважения. В 1963 году Дюшан повторил этот перформанс в Пасадене на открытии своей первой ретроспективной выставки. На известной фотографии погруженный в игру Дюшан сидит напротив полностью раздетой Евы Бабитц, и только волосы закрывают её лицо.
В 1951 году Дюшан пошёл ещё дальше, удивив своих друзей и поклонников «обрядом» принятия в свой круг Мишеля Сануйе, профессора из Торонто, написавшего докторскую диссертацию по дадаизму. Когда Сануйе пришёл в нью-йорскую мастерскую Дюшана в центре города, хозяин попросил его немного подождать, пока он закончит шахматную партию. Молодой историк искусства, ставший впоследствии другом Дюшана, согласился, но каково же было его удивление, когда он обнаружил, что вторым игроком была обнаженная женщина. Он оценил дерзость дюшановского жеста и то, что такое Дада-приветствие было истинным знаком дружбы и уважения. В 1963 году Дюшан повторил этот перформанс в Пасадене на открытии своей первой ретроспективной выставки. На известной фотографии погруженный в игру Дюшан сидит напротив полностью раздетой Евы Бабитц, и только волосы закрывают её лицо.
Отличный сервис с мониторингом цен на бумажные и электронные книги в самых популярных интернет-магазинах http://bookradar.org
Не за что :)
Не за что :)
bookradar.org
Срок регистрации домена bookradar.org истёк
Воскресная подборка книг. Прекрасный выбор от редакции @lifehackerru портала с самыми полезными и необычными советами на все случаи жизни:
1. Барбара Шер «О чём мечтать. Как понять, чего хочешь на самом деле, и как этого добиться».
Книга о том, как сделать мечты явью и как решиться начать заниматься тем, к чему лежит душа, несмотря на то, что окружающие люди могут считать ваши планы несбыточными и глупыми;
2. Мортимер Адлер «Аристотель для всех».
Простым языком объясняет идеи философской школы Аристотеля;
3. Джек Шафер, Марвин Карлинс «Включаем обаяние по методике спецслужб».
Из книги вы узнаете, как устранить все препятствия на пути завязывания и укрепления любых отношений;
4. Тина Силиг «Почему никто не рассказал мне это в 20? Интенсив по поиску себя в этом мире».
Стоит прочитать даже если вам уже и не 20, а 30, 40. Вдруг, вы что-то упустили;
5. Бретт Блюменталь «Одна привычка в неделю».
Бывает, откладываешь что-то на завтра, а потом оказывается, что 10 лет прошло. Идея проснуться новым человеком выглядит очень заманчиво
Как этого избежать? Меняться постепенно, маленькими шагами.
1. Барбара Шер «О чём мечтать. Как понять, чего хочешь на самом деле, и как этого добиться».
Книга о том, как сделать мечты явью и как решиться начать заниматься тем, к чему лежит душа, несмотря на то, что окружающие люди могут считать ваши планы несбыточными и глупыми;
2. Мортимер Адлер «Аристотель для всех».
Простым языком объясняет идеи философской школы Аристотеля;
3. Джек Шафер, Марвин Карлинс «Включаем обаяние по методике спецслужб».
Из книги вы узнаете, как устранить все препятствия на пути завязывания и укрепления любых отношений;
4. Тина Силиг «Почему никто не рассказал мне это в 20? Интенсив по поиску себя в этом мире».
Стоит прочитать даже если вам уже и не 20, а 30, 40. Вдруг, вы что-то упустили;
5. Бретт Блюменталь «Одна привычка в неделю».
Бывает, откладываешь что-то на завтра, а потом оказывается, что 10 лет прошло. Идея проснуться новым человеком выглядит очень заманчиво
Как этого избежать? Меняться постепенно, маленькими шагами.
Ги Меттан «Запад – Россия: тысячелетняя война»
Ги Меттан — швейцарский общественно-политический деятель, журналист и автор десятка книг о международных отношениях. До Меттана никто не решался предметно проследить поднятую им тему русофобии.
В 1994 году Меттан с женой удочерили маленькую русскую девочку. И по закону, принятому при Ельцине, получили российское гражданство. Это событие в корне перевернуло отношение журналиста к России. Теперь он чувствовал сопричастность ко всему, что происходило в стране. К репортажам своих коллег Меттан стал относиться более критично, обнаружив, сколько предрассудков, банальностей и предвзятых суждений о России используют западные СМИ. Тем глубже показалась ему пропасть непонимания между Западной Европой и Россией. Именно эта пропасть сподвигла его проследить зарождение искаженных представлений о России со времени, когда Карл Великий разорвал все отношения с Византией до украинского кризиса.
Меттан не занимает ничью сторону. Он наблюдает с позиции гражданина двух стран. Потому критика политики Запада вовсе не оправдывает промахов России. Потому он стремится воздать должное десяткам миллионов русских, которые уже 25 лет пытаются построить демократию — не импортированную, а выстраданную изнутри. Сделать возможным будущее не навязанное другими странами, а продолжить свою историю. На конкретных примерах автор показывает насколько сильны и надуманны антирусские настроения: авиакатастрофа над Юберлингеном, захват заложников в Беслане, война в Осетии, Олимпийские игры в Сочи. Рассказывает про исторические, религиозные, идеологические причины русофобии. Раскрывает методы и специальный язык, которым пользуются средства массовой информации, отказываясь беспристрастно излагать факты. В завершении, Маттан ассоциирует Запад с мачехой Белоснежки, которой для объединения и уверенности необходим враг в лице России, не желающей повиноваться.
Книга на странице издательства http://www.paulsen.ru/catalog/133/1012/
Ги Меттан — швейцарский общественно-политический деятель, журналист и автор десятка книг о международных отношениях. До Меттана никто не решался предметно проследить поднятую им тему русофобии.
В 1994 году Меттан с женой удочерили маленькую русскую девочку. И по закону, принятому при Ельцине, получили российское гражданство. Это событие в корне перевернуло отношение журналиста к России. Теперь он чувствовал сопричастность ко всему, что происходило в стране. К репортажам своих коллег Меттан стал относиться более критично, обнаружив, сколько предрассудков, банальностей и предвзятых суждений о России используют западные СМИ. Тем глубже показалась ему пропасть непонимания между Западной Европой и Россией. Именно эта пропасть сподвигла его проследить зарождение искаженных представлений о России со времени, когда Карл Великий разорвал все отношения с Византией до украинского кризиса.
Меттан не занимает ничью сторону. Он наблюдает с позиции гражданина двух стран. Потому критика политики Запада вовсе не оправдывает промахов России. Потому он стремится воздать должное десяткам миллионов русских, которые уже 25 лет пытаются построить демократию — не импортированную, а выстраданную изнутри. Сделать возможным будущее не навязанное другими странами, а продолжить свою историю. На конкретных примерах автор показывает насколько сильны и надуманны антирусские настроения: авиакатастрофа над Юберлингеном, захват заложников в Беслане, война в Осетии, Олимпийские игры в Сочи. Рассказывает про исторические, религиозные, идеологические причины русофобии. Раскрывает методы и специальный язык, которым пользуются средства массовой информации, отказываясь беспристрастно излагать факты. В завершении, Маттан ассоциирует Запад с мачехой Белоснежки, которой для объединения и уверенности необходим враг в лице России, не желающей повиноваться.
Книга на странице издательства http://www.paulsen.ru/catalog/133/1012/
Лисятки, хочу сказать спасибо за то, что так активно предлагаете темы для подборок и дополняете их. С каждым разом они все интересней, благодаря вам :)
Вот и ребята из Aviasales бросили мне необычный книжный вызов по стопам подборки о путешествиях. Признаюсь, что немного сжульничала с помощью их приложения https://goo.gl/86S0Y5 выбрав самые актуальные и недорогие маршруты для отдыха. База билетов постоянно обновляется, было нелегко остановиться на 10 пунктах из всего многообразия стран и городов.
Так появился список нетривиальных путеводителей, чьи авторы вдохновлялись сказками, известными писателями и городскими мифами:
1. Николай Горбунов «Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена»;
2. Анна Чайковская «Триумф красной герани. Книга о Будапеште»;
3. Виктор Сонькин «Здесь был Рим. Современные прогулки по древнему городу»;
4. Вячеслав Недошивин «Адреса любви»;
5. Александр Розенберг «Прага: короли, алхимики, привидения и пиво»;
6. Ричард Теймз «Шекспировский Лондон за пять гроутов день»;
7. Ольга Афанасьева «Мюнхен: кирхи, пиво, заговоры и безумные короли»;
8. Кристофер Хибберт «Венеция: биография города»;
9. Михаил Трофименков «Убийственный Париж»;
10. Геерт Мак «Амстердам. Один город – одна жизнь».
Вот и ребята из Aviasales бросили мне необычный книжный вызов по стопам подборки о путешествиях. Признаюсь, что немного сжульничала с помощью их приложения https://goo.gl/86S0Y5 выбрав самые актуальные и недорогие маршруты для отдыха. База билетов постоянно обновляется, было нелегко остановиться на 10 пунктах из всего многообразия стран и городов.
Так появился список нетривиальных путеводителей, чьи авторы вдохновлялись сказками, известными писателями и городскими мифами:
1. Николай Горбунов «Дом на хвосте паровоза. Путеводитель по Европе в сказках Андерсена»;
2. Анна Чайковская «Триумф красной герани. Книга о Будапеште»;
3. Виктор Сонькин «Здесь был Рим. Современные прогулки по древнему городу»;
4. Вячеслав Недошивин «Адреса любви»;
5. Александр Розенберг «Прага: короли, алхимики, привидения и пиво»;
6. Ричард Теймз «Шекспировский Лондон за пять гроутов день»;
7. Ольга Афанасьева «Мюнхен: кирхи, пиво, заговоры и безумные короли»;
8. Кристофер Хибберт «Венеция: биография города»;
9. Михаил Трофименков «Убийственный Париж»;
10. Геерт Мак «Амстердам. Один город – одна жизнь».
Рэй Брэдбери «Канун всех святых»
В канун всех святых, когда грань между реальностью и таинственным миром колдовства практически стирается, двенадцатилетние мальчишки отправляются в увлекательное и опасное путешествие в компании самой смерти. Экскурсия в прошлое раскрывает историю и традиции Хэллоуина: от пирамид Египта, древних ритуалов, исчезнувших цивилизаций до возведения Нотр-Дама. Детские страхи и фантазии обретают форму, нагоняя ужас и поддерживая мистическую атмосферу праздника.
Небольшая притча Брэдбери не обошлась без моральной составляющей. Готовы ли вы пожертвовать годом своей жизни, ради спасения лучшего друга?
В канун всех святых, когда грань между реальностью и таинственным миром колдовства практически стирается, двенадцатилетние мальчишки отправляются в увлекательное и опасное путешествие в компании самой смерти. Экскурсия в прошлое раскрывает историю и традиции Хэллоуина: от пирамид Египта, древних ритуалов, исчезнувших цивилизаций до возведения Нотр-Дама. Детские страхи и фантазии обретают форму, нагоняя ужас и поддерживая мистическую атмосферу праздника.
Небольшая притча Брэдбери не обошлась без моральной составляющей. Готовы ли вы пожертвовать годом своей жизни, ради спасения лучшего друга?