Эдвард Кантерян «Людвиг Витгенштейн»
Людвиг Витгенштейн жил в эпоху модерна. Харизматичных интеллектуалов, писателей, мыслителей и художников, которые стилем жизни отражали коллективное воображение, пропуская через себя глубочайшие противоречия современности и предлагая решения для их исправления. Будучи одним из основателей аналитической философии, Витгенштейн уделял внимание и основам математики, логики, языку, сознанию. Какое-то время образ философа даже ассоциировался с мистикой. На фоне почти монашеского образа жизни, ранимости, склонности к самоубийству, неудач в любви, он создал две невероятные работы «Логико-философский трактат» и «Философские исследования». Витгенштейн воспитывался на канонических образцах немецкой литературы, но по-настоящему любил творчество Толстого, Достоевского, Кьеркегора и Ницше. Ещё до учебы в Кембридже к нему пришло осознание, что он способен на создание оригинального философского произведения. Его учителя становились друзьями и сопровождали на протяжении почти всей жизни, пусть их взгляды на философию часто и не совпадали, вызывая конфликты.
«Трактат» Витгенштейн почти полностью сочинил в окопах Первой мировой войны. В целом, опыт военной службы оставил отпечаток и на последующих работах. В эти годы он особенно горел желанием взвалить на себя непосильную ношу (испытание войной), выполнять работу помимо интеллектуальной. Позднее, роль этого испытания возьмёт на себя работа учителем начальных классов и отказ от наследства. Несмотря на трудности с изданием «Трактата», он был признан уникальной по своей форме и содержанию книгой в истории философии. Сам Витгенштейн призывал рассматривать его как произведение искусства: никакой избыточности, лишней фразы, только исчерпывающие постулаты кристальной красоты.
Откровенный, самонадеянный, вспыльчивый Витгенштейн предпочитал духовную близость телесной, использовал науку в борьбе с метафизикой и бесконечно отстаивал присутствие в комнате носорога. Его влияние ещё при жизни вышло далеко за пределы научных кругов, превратив философа в героя думающих людей.
Книга на странице издательства
http://garagemca.org/ru/publishing/edward-kanterian-ludwig-wittgenstein-by-edward-kanterian
Людвиг Витгенштейн жил в эпоху модерна. Харизматичных интеллектуалов, писателей, мыслителей и художников, которые стилем жизни отражали коллективное воображение, пропуская через себя глубочайшие противоречия современности и предлагая решения для их исправления. Будучи одним из основателей аналитической философии, Витгенштейн уделял внимание и основам математики, логики, языку, сознанию. Какое-то время образ философа даже ассоциировался с мистикой. На фоне почти монашеского образа жизни, ранимости, склонности к самоубийству, неудач в любви, он создал две невероятные работы «Логико-философский трактат» и «Философские исследования». Витгенштейн воспитывался на канонических образцах немецкой литературы, но по-настоящему любил творчество Толстого, Достоевского, Кьеркегора и Ницше. Ещё до учебы в Кембридже к нему пришло осознание, что он способен на создание оригинального философского произведения. Его учителя становились друзьями и сопровождали на протяжении почти всей жизни, пусть их взгляды на философию часто и не совпадали, вызывая конфликты.
«Трактат» Витгенштейн почти полностью сочинил в окопах Первой мировой войны. В целом, опыт военной службы оставил отпечаток и на последующих работах. В эти годы он особенно горел желанием взвалить на себя непосильную ношу (испытание войной), выполнять работу помимо интеллектуальной. Позднее, роль этого испытания возьмёт на себя работа учителем начальных классов и отказ от наследства. Несмотря на трудности с изданием «Трактата», он был признан уникальной по своей форме и содержанию книгой в истории философии. Сам Витгенштейн призывал рассматривать его как произведение искусства: никакой избыточности, лишней фразы, только исчерпывающие постулаты кристальной красоты.
Откровенный, самонадеянный, вспыльчивый Витгенштейн предпочитал духовную близость телесной, использовал науку в борьбе с метафизикой и бесконечно отстаивал присутствие в комнате носорога. Его влияние ещё при жизни вышло далеко за пределы научных кругов, превратив философа в героя думающих людей.
Книга на странице издательства
http://garagemca.org/ru/publishing/edward-kanterian-ludwig-wittgenstein-by-edward-kanterian
Франсуа Трюффо «Хичкок/Трюффо»
Книга-интервью стала результатом 52 часовой беседы журналиста и киноведа Франсуа Трюффо и режиссёра Альфреда Хичкока. Обсуждение основ кинематографа, формы и содержания, феномена «низкого жанра» переплетается с историями из личной жизни режиссёра. И если о последнем он говорит остроумно и открыто, травя одну забавную ситуацию за другой, то в вопросах творческого пути становится серьёзен и как никогда самокритичен.
Маэстро саспенса, запечатлевший на пленке чувство страха, сам оказывается пуглив, и потому мы так верим его героям. Свои собственные, глубокие переживания он передаёт зрителям. Именно напряжение, которым Хичкок владеет в совершенстве, усиливает эмоциональное качество сцен. Плевав на правдоподобность, Хичкок верит в «особенный момент», который непременно отложится в памяти. Его главная задача — создать фильм без смысловых дыр и пятен. Драматические характеры героев настолько сильны, что тонкие нюансы взаимоотношений — ревность, желание, подозрение — передаются на экране без помощи диалогов. А за конфликтность и беспокойство отвечают ракурс кадра и самые мелкие детали. Трюффо также добавил в книгу аннотации к каждому фильму Хичкока и покадровый разбор сцен.
Книга-интервью стала результатом 52 часовой беседы журналиста и киноведа Франсуа Трюффо и режиссёра Альфреда Хичкока. Обсуждение основ кинематографа, формы и содержания, феномена «низкого жанра» переплетается с историями из личной жизни режиссёра. И если о последнем он говорит остроумно и открыто, травя одну забавную ситуацию за другой, то в вопросах творческого пути становится серьёзен и как никогда самокритичен.
Маэстро саспенса, запечатлевший на пленке чувство страха, сам оказывается пуглив, и потому мы так верим его героям. Свои собственные, глубокие переживания он передаёт зрителям. Именно напряжение, которым Хичкок владеет в совершенстве, усиливает эмоциональное качество сцен. Плевав на правдоподобность, Хичкок верит в «особенный момент», который непременно отложится в памяти. Его главная задача — создать фильм без смысловых дыр и пятен. Драматические характеры героев настолько сильны, что тонкие нюансы взаимоотношений — ревность, желание, подозрение — передаются на экране без помощи диалогов. А за конфликтность и беспокойство отвечают ракурс кадра и самые мелкие детали. Трюффо также добавил в книгу аннотации к каждому фильму Хичкока и покадровый разбор сцен.
Анна Головкова «Собакатор или никогда не заводите бульдога»
С Аней мы познакомились летом и она меня покорила: иллюстратор, творческая личность, веселая, обаятельная. В ее работы было невозможно не влюбиться instagram.com/idiotstile/ Тогда мне пришла идея совместного проекта для «Книжного лиса». Результаты нашего сотрудничества вы скоро увидите на канале. Пока это секрет :)
Тем временем Аня осуществила мою мечту и выпустила графический роман «Собакатор». Как заядлая собачница, осталась в восторге от таких знакомых историй из жизни с пёсиком под одной крышей. Когда невзирая на погоду ведёшь любимца на прогулку, делишься своей едой, прощаешь безжалостно растерзанную одежду и обувь. Пёсик же отплатит бесконечной преданностью и терпением к тысяче и одной фотографии с ним. И, конечно же, невероятный лайфхак, как получить собаку ещё до дня рождения.
П.с.: мысли пёсика по поводу хозяев прилагаются.
Страница комикса
store.idiotstile.com/
С Аней мы познакомились летом и она меня покорила: иллюстратор, творческая личность, веселая, обаятельная. В ее работы было невозможно не влюбиться instagram.com/idiotstile/ Тогда мне пришла идея совместного проекта для «Книжного лиса». Результаты нашего сотрудничества вы скоро увидите на канале. Пока это секрет :)
Тем временем Аня осуществила мою мечту и выпустила графический роман «Собакатор». Как заядлая собачница, осталась в восторге от таких знакомых историй из жизни с пёсиком под одной крышей. Когда невзирая на погоду ведёшь любимца на прогулку, делишься своей едой, прощаешь безжалостно растерзанную одежду и обувь. Пёсик же отплатит бесконечной преданностью и терпением к тысяче и одной фотографии с ним. И, конечно же, невероятный лайфхак, как получить собаку ещё до дня рождения.
П.с.: мысли пёсика по поводу хозяев прилагаются.
Страница комикса
store.idiotstile.com/
Гоша Матавкин — автор канала @matavkin_daily, где делится с читателя самыми разнообразными сведениями из тех, что узнает за день, составил список любимых книг:
1. Харпер Ли «Убить пересмешника».
Эта книга есть в каждом втором списке любимых или лучших книг – но что поделать, она действительно НАСТОЛЬКО хорошая;
2. Иван Гончаров «Обыкновенная история».
Гончаров очень точно описывает мысли и чувства молодого человека. Пожалуй, лучший роман воспитания на русском;
3. Ирвин Уэлш «Клей».
Жизнь четверых шотландских парней с пелёнок до… До совсем разных, в общем, вещей. Кстати, книгу недавно наконец-то переиздали на русском;
4. Эрнест Сетон-Томпсон «Рассказы о животных». Литературный эквивалент милых видео с домашними животными. Самое спокойное и приятное чтение. Правда, надо быть готовым к тому, что не все рассказы заканчиваются хорошо;
5. М. Агеев «Роман с кокаином». Смесь «Постороннего» с «Морфием», которую будто бы написал Набоков под псевдонимом (на самом деле не он, но очень похоже). Вызывает эффект, по силе сравнимый с наркотическим.
1. Харпер Ли «Убить пересмешника».
Эта книга есть в каждом втором списке любимых или лучших книг – но что поделать, она действительно НАСТОЛЬКО хорошая;
2. Иван Гончаров «Обыкновенная история».
Гончаров очень точно описывает мысли и чувства молодого человека. Пожалуй, лучший роман воспитания на русском;
3. Ирвин Уэлш «Клей».
Жизнь четверых шотландских парней с пелёнок до… До совсем разных, в общем, вещей. Кстати, книгу недавно наконец-то переиздали на русском;
4. Эрнест Сетон-Томпсон «Рассказы о животных». Литературный эквивалент милых видео с домашними животными. Самое спокойное и приятное чтение. Правда, надо быть готовым к тому, что не все рассказы заканчиваются хорошо;
5. М. Агеев «Роман с кокаином». Смесь «Постороннего» с «Морфием», которую будто бы написал Набоков под псевдонимом (на самом деле не он, но очень похоже). Вызывает эффект, по силе сравнимый с наркотическим.
#читаюсейчас Стивен Уитт «Как музыка стала свободной»
В ту субботу в 1995 году после утомительной смены на упаковке дисков, Гловер и Докери собирались расслабиться, и вечером их ждало кое-что новенькое. Их пригласили на вечеринку домой к одному технику. И Гловер, и Докери очень хотели получить на заводе постоянное место, на котором платили больше, и вечеринку рассматривали как способ завязать нужные знакомства, пусть даже их сослуживцы вели себя немного надменно. Вечер, однако, оказался полон приятных сюрпризов. Было гораздо лучше, чем Гловер ожидал: алкоголь, девочки, все такое. Даже несколько менеджеров пришло — Гловера поразило, что вне стен завода они люди приветливые. Диджей ставил разнообразную танцевальную музыку, но Гловер, завсегдатай клубов, отлично разбиравшийся в современной музыке, не мог узнать ни одной композиции даже несмотря на то, что большинство звучавших групп и музыкантов были из его любимых.
После пары стаканов его осенило: он никогда не слышал этих треков, потому что они же ещё не вышли официально. Хозяин вечеринки ставил музыку, которую украли с завода.
В ту субботу в 1995 году после утомительной смены на упаковке дисков, Гловер и Докери собирались расслабиться, и вечером их ждало кое-что новенькое. Их пригласили на вечеринку домой к одному технику. И Гловер, и Докери очень хотели получить на заводе постоянное место, на котором платили больше, и вечеринку рассматривали как способ завязать нужные знакомства, пусть даже их сослуживцы вели себя немного надменно. Вечер, однако, оказался полон приятных сюрпризов. Было гораздо лучше, чем Гловер ожидал: алкоголь, девочки, все такое. Даже несколько менеджеров пришло — Гловера поразило, что вне стен завода они люди приветливые. Диджей ставил разнообразную танцевальную музыку, но Гловер, завсегдатай клубов, отлично разбиравшийся в современной музыке, не мог узнать ни одной композиции даже несмотря на то, что большинство звучавших групп и музыкантов были из его любимых.
После пары стаканов его осенило: он никогда не слышал этих треков, потому что они же ещё не вышли официально. Хозяин вечеринки ставил музыку, которую украли с завода.
Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник»
Кальвино один из любимых писателей и после его книг стоит непременно делать перерыв в чтении, ибо всё последующее тут же меркнет, не цепляет и зачем вообще написано. Обзавестись бумажной версией «Путника» мне посчастливилось совершенно случайно, за последние же три года это превратилось в настоящий квест. Про сюжет не расскажу ни слова, иначе совершу настоящее преступление против романа и испорчу все впечатление от стройного потока гипертекста на границе реальности и аллюзий. Каждая фраза Кальвино тщательно выписана, обтекаема и чувственна. Автор мастерски перевоплощается, примеряя на себя самые разные и непохожие роли. Невозможность уловить с самого начала сюжет, как ни странно, завораживает, а не раздражает. Названия глав живут своей жизнью и в конце складываются в отдельный рассказ, который с лёгкостью можно принять за стихотворение. Сюрреалистические элементы Кальвино вполне дают фору «Алисе» Кэрролла. Время и пространство переплетаются, а масштаб представленного мира кажется необъятен.
Пожалуй, этот роман заслуживает самой короткой и точной рецензии: «Читать обязательно».
Кальвино один из любимых писателей и после его книг стоит непременно делать перерыв в чтении, ибо всё последующее тут же меркнет, не цепляет и зачем вообще написано. Обзавестись бумажной версией «Путника» мне посчастливилось совершенно случайно, за последние же три года это превратилось в настоящий квест. Про сюжет не расскажу ни слова, иначе совершу настоящее преступление против романа и испорчу все впечатление от стройного потока гипертекста на границе реальности и аллюзий. Каждая фраза Кальвино тщательно выписана, обтекаема и чувственна. Автор мастерски перевоплощается, примеряя на себя самые разные и непохожие роли. Невозможность уловить с самого начала сюжет, как ни странно, завораживает, а не раздражает. Названия глав живут своей жизнью и в конце складываются в отдельный рассказ, который с лёгкостью можно принять за стихотворение. Сюрреалистические элементы Кальвино вполне дают фору «Алисе» Кэрролла. Время и пространство переплетаются, а масштаб представленного мира кажется необъятен.
Пожалуй, этот роман заслуживает самой короткой и точной рецензии: «Читать обязательно».
Рассказала про книги в своей жизни: классическую и современную литературу http://www.rewizor.ru/literature/interviews/knijnyy-lis-v-gostyah-u-revizora-ru/
РЕВИЗОР.РУ
“Книжный лис” в гостях у Ревизора.ru
Если вы постоянно задаетесь вопросом: “Что же почитать?” Почти 10 000 подписчиков канала “Книжный лис” в мессенджере “Telegram” знают на него ответ! Читайте интервью с Олесей Скопинской, автором популярного книжного блога.
Сладость или гадость? В честь Хэллоуина собрала для «Мела» @melfm страшные сказки http://mel.fm/2016/10/30/halloween_story
Мел
7 страшных сказок, которые понравятся вам не меньше, чем вашим детям
В последние годы Хеллоуин в России начал всё больше напоминать тот самый праздник-карнавал с тыквами и выпрашиванием сладостей. Но даже если вы не собираетесь наряжать детей в страшные костюмы и пугать соседей, не откажите себе в удовольствии вместе забраться под…
Том Вулф «Битва за космос»
Документальный роман, написанный в стиле новой журналистики, охватывает период 1950-60х годов, когда «холодная война» вышла на новый уровень — освоение космоса. В то время главной задачей перед двумя сверхдержавами стояло технологическое превосходство соперника, прогресс. Вулф же пытается раскрыть более животрепещущую тему и обнажает мысли, надежды, успехи и неудачи не целой нации, а отдельного человека, на которого возложена миссия покорения вселенной. Отбор астронавтов, тренировки, первые полеты, волнение, адреналин — на каждой странице перехватывает дыхание от осознания важности исторического события, которое ожидает нас в финале.
Вулф вводит понятие «нужной вещи», подразумевая отвагу и героизм, коих у летчиков испытателей находится в достатке. Или все не так просто, и храбр не тот, кто не боится, а кто преодолевая страх движется вперёд?
Документальный роман, написанный в стиле новой журналистики, охватывает период 1950-60х годов, когда «холодная война» вышла на новый уровень — освоение космоса. В то время главной задачей перед двумя сверхдержавами стояло технологическое превосходство соперника, прогресс. Вулф же пытается раскрыть более животрепещущую тему и обнажает мысли, надежды, успехи и неудачи не целой нации, а отдельного человека, на которого возложена миссия покорения вселенной. Отбор астронавтов, тренировки, первые полеты, волнение, адреналин — на каждой странице перехватывает дыхание от осознания важности исторического события, которое ожидает нас в финале.
Вулф вводит понятие «нужной вещи», подразумевая отвагу и героизм, коих у летчиков испытателей находится в достатке. Или все не так просто, и храбр не тот, кто не боится, а кто преодолевая страх движется вперёд?
Стивен Уитт «Как музыка стала свободной»
Первое, что бросается в глаза при прочтении — манера повествования явно заточена под сериал и я бы такой ни за что не пропустила.
Уитт начал своё расследование освобождения музыки с 1987 года и группы учёных-энтузиастов, разрабатывающих новый формат сжатия для стриминга и хранения на пк — mp3. Тогда, в самый расцвет музыкальной индустрии и компакт-дисков, лишь немногие понимают, что на рынке зарождается эпоха, которая не нуждается в физических носителях. Шёл 1995 год. На разработчиков сыпятся отказ за отказом. Их не пускают на радио-вещание и предпочитают mp2, пусть уступающий в качестве, но не такой сложный в техническом плане. В это же время с завода по производству компакт-дисков фирмы PolyGram, техник выносит несколько музыкальных альбомов ещё до официального релиза. На этом же заводе работает Делл Гловер, ставший впоследствии «нулевым пациентом» интернет-пиратства и главной целью ФБР. А Даг Моррис, руководитель Warner Music, доминирующей в звукозаписывающем бизнесе, будет уволен лейблом из-за недовольства общественности рэп-текстами Тупака, Снуп Дога и Дре.
1997 год. Появился Winamp.
К 1998 году интернет стал настолько популярен, что было невозможно закрывать на это глаза. Три истории легли в основу журналистского расследования Уитта и их развитие он проследил вплоть до 2010 года, когда суд раздавал тюремные сроки. Вот только кому? Охватив период от музыкального пиратства до аудиокниг, от дисков до mp3, облачного сервиса и Spotify, Уитт почти не оставил темных пятен на цифровой революции, перевернувшей наше представление о музыке.
Первое, что бросается в глаза при прочтении — манера повествования явно заточена под сериал и я бы такой ни за что не пропустила.
Уитт начал своё расследование освобождения музыки с 1987 года и группы учёных-энтузиастов, разрабатывающих новый формат сжатия для стриминга и хранения на пк — mp3. Тогда, в самый расцвет музыкальной индустрии и компакт-дисков, лишь немногие понимают, что на рынке зарождается эпоха, которая не нуждается в физических носителях. Шёл 1995 год. На разработчиков сыпятся отказ за отказом. Их не пускают на радио-вещание и предпочитают mp2, пусть уступающий в качестве, но не такой сложный в техническом плане. В это же время с завода по производству компакт-дисков фирмы PolyGram, техник выносит несколько музыкальных альбомов ещё до официального релиза. На этом же заводе работает Делл Гловер, ставший впоследствии «нулевым пациентом» интернет-пиратства и главной целью ФБР. А Даг Моррис, руководитель Warner Music, доминирующей в звукозаписывающем бизнесе, будет уволен лейблом из-за недовольства общественности рэп-текстами Тупака, Снуп Дога и Дре.
1997 год. Появился Winamp.
К 1998 году интернет стал настолько популярен, что было невозможно закрывать на это глаза. Три истории легли в основу журналистского расследования Уитта и их развитие он проследил вплоть до 2010 года, когда суд раздавал тюремные сроки. Вот только кому? Охватив период от музыкального пиратства до аудиокниг, от дисков до mp3, облачного сервиса и Spotify, Уитт почти не оставил темных пятен на цифровой революции, перевернувшей наше представление о музыке.
Сценарист и стендап-комик Денис Чужой, а по совместительству и автор канала @fe_city_boy, рассказал о любимых книгах и в списке нашлось место обожаемому мной Пинчону:
1. Томас Пинчон «Выкрикивается лот 49».
Если попытаться пересказать фабулу романа, ничего интересного не выйдет. Замужняя женщина едет в другой штат разбираться с наследством неожиданно умершего бывшего любовника, что такого. Но попадающиеся по пути сумасшедшие учёные, тайные почтовые общества и наёмные убийцы из Европы вгоняют в состояние паранойи. И концовка романа не даёт облегчения;
2. Мишель Уэльбек «Платформа». Уэльбека вечно обвиняют в том, что он пишет только о сексе, исламских террористах и смерти Европы. Но на деле всё ещё хуже. Уэльбек пишет о любви. И вряд ли кто-то ещё способен делать это так пронзительно;
3. Владимир Сорокин «Норма». Владимир Георгиевич, конечно, очень специфический автор. Но книга дико смешная, особенно письма Мартину Алексеевичу. Пугает только, что роман до сих пор актуален;
4. Джером Сэлинджер «Девять рассказов».
Можно прочитать их как просто хороший сборник. Можно узнать об увлечении Сэлинджера буддизмом и открыть для себя ещё один слой. Можно узнать о военном прошлом автора и снова перечитать. С ума сойти, сколько информации зашито в этой короткой книжке;
5. Харуки Мураками «Пинбол 1973».
Вторая книга из очень странной «Трилогии Крысы» (в ней четыре книги, например). Ещё нет мистики и загадочных смертей, зато есть молодой человек, который может найти себе места во взрослой жизни. Ничего особенного, но перечитываю «Пинбол» каждую осень.
1. Томас Пинчон «Выкрикивается лот 49».
Если попытаться пересказать фабулу романа, ничего интересного не выйдет. Замужняя женщина едет в другой штат разбираться с наследством неожиданно умершего бывшего любовника, что такого. Но попадающиеся по пути сумасшедшие учёные, тайные почтовые общества и наёмные убийцы из Европы вгоняют в состояние паранойи. И концовка романа не даёт облегчения;
2. Мишель Уэльбек «Платформа». Уэльбека вечно обвиняют в том, что он пишет только о сексе, исламских террористах и смерти Европы. Но на деле всё ещё хуже. Уэльбек пишет о любви. И вряд ли кто-то ещё способен делать это так пронзительно;
3. Владимир Сорокин «Норма». Владимир Георгиевич, конечно, очень специфический автор. Но книга дико смешная, особенно письма Мартину Алексеевичу. Пугает только, что роман до сих пор актуален;
4. Джером Сэлинджер «Девять рассказов».
Можно прочитать их как просто хороший сборник. Можно узнать об увлечении Сэлинджера буддизмом и открыть для себя ещё один слой. Можно узнать о военном прошлом автора и снова перечитать. С ума сойти, сколько информации зашито в этой короткой книжке;
5. Харуки Мураками «Пинбол 1973».
Вторая книга из очень странной «Трилогии Крысы» (в ней четыре книги, например). Ещё нет мистики и загадочных смертей, зато есть молодой человек, который может найти себе места во взрослой жизни. Ничего особенного, но перечитываю «Пинбол» каждую осень.
Подписчик канала попросил поделиться книгами по ораторскому искусству и риторике. Составила небольшую подборку:
1. Хайнц Леммерман «Учебник риторики»;
2. Радислав Гандапас «Камасутра для оратора»;
3. Карстен Бредемайер «Чёрная риторика»;
4. Рон Хофф «Я вижу вас голыми»;
5. Людмила Введенская «Культура речи»;
6. Игорь Родченко «Хозяин слова. Мастерство публичного выступления»;
7. Евгения Шестакова «Говори красиво и уверенно».
1. Хайнц Леммерман «Учебник риторики»;
2. Радислав Гандапас «Камасутра для оратора»;
3. Карстен Бредемайер «Чёрная риторика»;
4. Рон Хофф «Я вижу вас голыми»;
5. Людмила Введенская «Культура речи»;
6. Игорь Родченко «Хозяин слова. Мастерство публичного выступления»;
7. Евгения Шестакова «Говори красиво и уверенно».
Гарт Стайн «Гонки на мокром асфальте»
Роман, ставший бестселлером и моим любимчиком ещё в 2010 году, написан от лица собаки по имени Энцо, названного так в честь известного конструктора и автогонщика — Энцо Феррари. Умный и преданный пес живет в семье автомеханика и участника гонок на выносливость Дэнни. Обожает пересматривать с хозяином лучшие гран-при всех времен и искренне верит, что в следующей жизни станет человеком. Правда, для этого ему следует стойко переносить все невзгоды, сваливающиеся на его любимую семью. Тогда-то карма точно расставит все по местам.
Светлая, необычная книга пропитана запахом раскаленной резины, крутыми поворотами и борьбой на треке до победного конца. Каждый гонщик знает, что машина едет туда, куда ты смотришь и Гарт Стайн не зря сделал данную фразу ключевой, показав, что это правило верно не только на трассе, но и в обычной жизни со своими ямами и заносами.
Трогательная, местами наивная и смешная история, после прочтения навсегда займёт место где-то глубоко в душе, чтобы в момент, когда опускаются руки, напомнить ради чего следует продолжать борьбу.
Роман, ставший бестселлером и моим любимчиком ещё в 2010 году, написан от лица собаки по имени Энцо, названного так в честь известного конструктора и автогонщика — Энцо Феррари. Умный и преданный пес живет в семье автомеханика и участника гонок на выносливость Дэнни. Обожает пересматривать с хозяином лучшие гран-при всех времен и искренне верит, что в следующей жизни станет человеком. Правда, для этого ему следует стойко переносить все невзгоды, сваливающиеся на его любимую семью. Тогда-то карма точно расставит все по местам.
Светлая, необычная книга пропитана запахом раскаленной резины, крутыми поворотами и борьбой на треке до победного конца. Каждый гонщик знает, что машина едет туда, куда ты смотришь и Гарт Стайн не зря сделал данную фразу ключевой, показав, что это правило верно не только на трассе, но и в обычной жизни со своими ямами и заносами.
Трогательная, местами наивная и смешная история, после прочтения навсегда займёт место где-то глубоко в душе, чтобы в момент, когда опускаются руки, напомнить ради чего следует продолжать борьбу.
❤1