Том Стоппард «Розенкранц и Гильденстерн мертвы»
Взгляд на происходящее в пьесе Шекспира «Гамлет» со стороны двух придворных Розенкранца и Гильденстерна, не сыгравших особой роли в основном повествовании и оставшихся практически незаметными, как читателям, так и другим персонажам. Стоппард раскрывает характеры неразлучных друзей. Гильденстерн рассуждает философски, пытается познать окружающий мир и замыслы Гамлета. Розенкранц же пребывает в некой прострации, теряя всякие ориентиры и нить событий. Герои ведут абсурдные разговоры о жизни и смерти, сыплют простыми истинами. Встречают бродячих актеров и даже не подозревают, насколько пророческой окажется первая же сценка ими сыгранная. Наивны? Да. Мудры? Ещё как.
Благодаря Стоппарду, обезличенная массовка, окружавшая Гамлета, наконец-то обретает цвет. Они существуют независимо от того, помнят о них или нет, вызывают ли на сцену. Они не задумываясь приносят жертву и идут на смерть. Превращают трагедию в комедию и не противятся перу автора, что косит их пачками. После прочтения и просмотра одноименного фильма (очень советую) становится по настоящему трудно воспринимать в отрыве от истории Розенкранца и Гильденстерна пьесу Шекспира.
Взгляд на происходящее в пьесе Шекспира «Гамлет» со стороны двух придворных Розенкранца и Гильденстерна, не сыгравших особой роли в основном повествовании и оставшихся практически незаметными, как читателям, так и другим персонажам. Стоппард раскрывает характеры неразлучных друзей. Гильденстерн рассуждает философски, пытается познать окружающий мир и замыслы Гамлета. Розенкранц же пребывает в некой прострации, теряя всякие ориентиры и нить событий. Герои ведут абсурдные разговоры о жизни и смерти, сыплют простыми истинами. Встречают бродячих актеров и даже не подозревают, насколько пророческой окажется первая же сценка ими сыгранная. Наивны? Да. Мудры? Ещё как.
Благодаря Стоппарду, обезличенная массовка, окружавшая Гамлета, наконец-то обретает цвет. Они существуют независимо от того, помнят о них или нет, вызывают ли на сцену. Они не задумываясь приносят жертву и идут на смерть. Превращают трагедию в комедию и не противятся перу автора, что косит их пачками. После прочтения и просмотра одноименного фильма (очень советую) становится по настоящему трудно воспринимать в отрыве от истории Розенкранца и Гильденстерна пьесу Шекспира.
Орхан Памук «Музей Невинности»
В любую минуту в нашу жизнь может ворваться человек, или событие, способные навсегда ее изменить. Нам лишь останется принять, либо противиться подобному, но и тогда мы уже не будем прежними. Так в размеренное течение жизни Кемаля перед помолвкой вторгается неудержимая страсть к подруге детства. Испытание на верность и преданность, которое он с треском проваливает. Завязка романа кажется банальной. Ну что ему остаётся? Признаться невесте, бросить ее, или скрывать и дальше встречаться с любовницей? Все эти варианты избиты, а их исходы предсказуемы. Но не в этот раз.
Орхан Памук самый известный турецкий писатель. Он невероятно тонко чувствует своих персонажей, заглядывает им в душу, сопереживает. Неизменной площадкой для его историй является Стамбул. И Памук детально передаёт настроение, ритм города, его традиции и взгляды жителей на остальной мир. Страница за страницей он проводит нас по улицам Нишанташи, Бебека, Шишли, предлагает заглянуть к модной портнихе Исмет, отужинать в «Фойе», или посмотреть фильм на свежем воздухе. Все это создаёт атмосферу Стамбула 1975 года и помогает лучше понять поступки и мотивы героев. В то время европейские нравы только начали свой путь по Турции. Девушки могли одеваться и вести себя свободнее, а их решимость «дойти до конца» с мужчиной до свадьбы, считалась в отдельных кругах признаком современной женщины, хотя мужчина также оставался обязан на ней жениться. В противном случае желание угнаться за модой могло навлечь позор на семью. Этот момент очень важен в образовавшемся треугольнике между Кемалем, его невестой и любовницей.
На протяжении 600 страниц мне ни разу не удалось предугадать дальнейшие действия героев. И пусть вас не пугает подобный объём — у Памука лёгкий и завораживающий слог. В этом романе любовь, страдания, боль, счастье неразрывно связаны. Они в буквальном смысле помещены в одну комнату. Любовь у Памука проходит испытания временем, разлукой, общественным мнением. Ее путают со страстью, пытаются безуспешно заглушить, высмеивают, а получив — теряют. И лишь тогда она обретает долгожданное бессмертие, став воспоминанием и экспонатом музея невинности. Музея, который есть у каждого из нас.
В любую минуту в нашу жизнь может ворваться человек, или событие, способные навсегда ее изменить. Нам лишь останется принять, либо противиться подобному, но и тогда мы уже не будем прежними. Так в размеренное течение жизни Кемаля перед помолвкой вторгается неудержимая страсть к подруге детства. Испытание на верность и преданность, которое он с треском проваливает. Завязка романа кажется банальной. Ну что ему остаётся? Признаться невесте, бросить ее, или скрывать и дальше встречаться с любовницей? Все эти варианты избиты, а их исходы предсказуемы. Но не в этот раз.
Орхан Памук самый известный турецкий писатель. Он невероятно тонко чувствует своих персонажей, заглядывает им в душу, сопереживает. Неизменной площадкой для его историй является Стамбул. И Памук детально передаёт настроение, ритм города, его традиции и взгляды жителей на остальной мир. Страница за страницей он проводит нас по улицам Нишанташи, Бебека, Шишли, предлагает заглянуть к модной портнихе Исмет, отужинать в «Фойе», или посмотреть фильм на свежем воздухе. Все это создаёт атмосферу Стамбула 1975 года и помогает лучше понять поступки и мотивы героев. В то время европейские нравы только начали свой путь по Турции. Девушки могли одеваться и вести себя свободнее, а их решимость «дойти до конца» с мужчиной до свадьбы, считалась в отдельных кругах признаком современной женщины, хотя мужчина также оставался обязан на ней жениться. В противном случае желание угнаться за модой могло навлечь позор на семью. Этот момент очень важен в образовавшемся треугольнике между Кемалем, его невестой и любовницей.
На протяжении 600 страниц мне ни разу не удалось предугадать дальнейшие действия героев. И пусть вас не пугает подобный объём — у Памука лёгкий и завораживающий слог. В этом романе любовь, страдания, боль, счастье неразрывно связаны. Они в буквальном смысле помещены в одну комнату. Любовь у Памука проходит испытания временем, разлукой, общественным мнением. Ее путают со страстью, пытаются безуспешно заглушить, высмеивают, а получив — теряют. И лишь тогда она обретает долгожданное бессмертие, став воспоминанием и экспонатом музея невинности. Музея, который есть у каждого из нас.
Небольшой лайфхак, лисятки. Если не знаете как подступиться к знакомству с Кафкой, Диккенсом, Джойсом, Беккетом, Прустом и прочими великими, советую начать с прочтения их дневников, эссе, критических статей и воспоминаний современников. Это поможет составить образ автора, лучше понять его мотивы в творчестве и привыкнуть к стилю повествования.
#читаюсейчас Филип Зимбардо «Мужчина в отрыве. Игры, порно и потеря идентичности». Современная интерпретация пирамиды Маслоу с превалированием погружения в виртуальный мир.
Франц Кафка «Замок»
Незавершённый роман Кафки вышел в свет уже после смерти писателя, благодаря другу и душеприказчику Максу Броду, который ослушался последней воли автора и не сжёг его работы. Более того, Брод был толкователем творчества Кафки и предлагал варианты окончания книги. Прецедент в целом не нов, но в случае с «Замком», его притчевой формой и символической многослойностью, путь землемера по лабиринтам дорог до Замка в какой-то момент не продолжается и не находит завершения, буквально повиснув в пространстве, чем до предела обостряет ощущения безысходности и беспомощности, присущие героям Кафки.
Опередив своё время и снискав славу автора-провидца, Кафка писал для читателя будущего. Потому главный герой даже не назван, он представлен нам как землемер К., что позволяет легко примерить его образ на себя, а проделанный им путь толковать в угоду собственного сознания. Подобный подход рождает множество интерпретаций одной истории. Для кого-то землемер стремится познать Бога, высшую материю, отыскать свой путь, или противостоять диктатуре Замка, а может вовсе уставший путник ищет новое жильё. По этой причине бытует мнение о сложности восприятия романов Кафки, ведь он не даёт однозначного ответа о том, что происходит. Повествование же всегда ясно и чётко структурировано, кажется, что все на поверхности, но за одним слоем следует другой и так до бесконечности, подобно матрёшке. Многие мотивы романов Кафки переплетаются с его биографией. Чаще всего отклик находят отношения с возлюбленными и отцом. Эти нотки исповеди добавляют жизненности и узнаваемости.
Незавершённый роман Кафки вышел в свет уже после смерти писателя, благодаря другу и душеприказчику Максу Броду, который ослушался последней воли автора и не сжёг его работы. Более того, Брод был толкователем творчества Кафки и предлагал варианты окончания книги. Прецедент в целом не нов, но в случае с «Замком», его притчевой формой и символической многослойностью, путь землемера по лабиринтам дорог до Замка в какой-то момент не продолжается и не находит завершения, буквально повиснув в пространстве, чем до предела обостряет ощущения безысходности и беспомощности, присущие героям Кафки.
Опередив своё время и снискав славу автора-провидца, Кафка писал для читателя будущего. Потому главный герой даже не назван, он представлен нам как землемер К., что позволяет легко примерить его образ на себя, а проделанный им путь толковать в угоду собственного сознания. Подобный подход рождает множество интерпретаций одной истории. Для кого-то землемер стремится познать Бога, высшую материю, отыскать свой путь, или противостоять диктатуре Замка, а может вовсе уставший путник ищет новое жильё. По этой причине бытует мнение о сложности восприятия романов Кафки, ведь он не даёт однозначного ответа о том, что происходит. Повествование же всегда ясно и чётко структурировано, кажется, что все на поверхности, но за одним слоем следует другой и так до бесконечности, подобно матрёшке. Многие мотивы романов Кафки переплетаются с его биографией. Чаще всего отклик находят отношения с возлюбленными и отцом. Эти нотки исповеди добавляют жизненности и узнаваемости.
Джеймс Джойс был прекрасным поэтом
***
Не огорчайся, что толпа тупиц
Вновь о тебе подхватит лживый крик;
Любимая, пусть мир твоих ресниц
Не омрачится ни на миг.
Несчастные, они не стоят слез,
Их жизнь, как вздох болотных вод, темна…
Будь гордой, что б услышать ни пришлось:
Отвергнувших — отвергни их сама.
Твое сердечко — мотылек,
Порхающий у губ моих, —
Несчастен, если одинок,
Блажен, прильнув ко мне на миг;
Все, чем на свете я богат, —
Мой хрупкий, мой бесценный клад!
Как в мягком гнездышке вьюрок
Свои сокровища хранит,
Так я, не ведая тревог,
Не чая будущих обид,
Вложил последний золотник —
В любовь, живущую лишь миг.
Хоть я уже, как Митридат,
Для жал твоих неуязвим,
Но вновь хочу врасплох быть взят
Безумным натиском твоим,
Чтоб в бедный, пресный мой язык
Яд нежности твоей проник.
Уж, кажется, я перерос
Игрушки вычурных похвал
И не могу принять всерьез
Певцов писклявых идеал;
Любовь хоть до небес воспой —
Но капля фальши есть в любой.
***
Не огорчайся, что толпа тупиц
Вновь о тебе подхватит лживый крик;
Любимая, пусть мир твоих ресниц
Не омрачится ни на миг.
Несчастные, они не стоят слез,
Их жизнь, как вздох болотных вод, темна…
Будь гордой, что б услышать ни пришлось:
Отвергнувших — отвергни их сама.
Твое сердечко — мотылек,
Порхающий у губ моих, —
Несчастен, если одинок,
Блажен, прильнув ко мне на миг;
Все, чем на свете я богат, —
Мой хрупкий, мой бесценный клад!
Как в мягком гнездышке вьюрок
Свои сокровища хранит,
Так я, не ведая тревог,
Не чая будущих обид,
Вложил последний золотник —
В любовь, живущую лишь миг.
Хоть я уже, как Митридат,
Для жал твоих неуязвим,
Но вновь хочу врасплох быть взят
Безумным натиском твоим,
Чтоб в бедный, пресный мой язык
Яд нежности твоей проник.
Уж, кажется, я перерос
Игрушки вычурных похвал
И не могу принять всерьез
Певцов писклявых идеал;
Любовь хоть до небес воспой —
Но капля фальши есть в любой.
Ниал Фергюсон «Великое вырождение. Как разрушаются институты и гибнут государства»
Ниал Фергюсон — британский историк. Многие его книги посвящены политическому и экономическому развитию Запада. Сразу скажу: на языке оригинала «Великое вырождение» вышло в 2012 году, потому наблюдения и прогнозы Фергюсона сейчас читаются как пророческие.
Великое вырождение — это остановка некогда процветающих стран Запада в развитии. Основными причинами данной тенденции Фергюсон видит государственный долг, неработоспособность законодательного регулирования и гражданское общество, потерявшееся между интересами государства и корпораций. В это же время верховенство права, способствующее экономическому развитию и приверженности политической морали, находится под угрозой трансформации в верховенство законников. Даже самые сложные государственные системы могут некоторое время функционировать без сбоев, при условии непрерывной адаптации за счёт обратной связи. В противном случае нарушение равновесия спровоцирует кризис. Один из подобных продолжается до сих пор. В этот момент Фергюсон обращается к теории Нассима Талеба и понятию «антихрупкость», как наилучшему итогу регулирования. Упадок институтов власти сильнее всего отражается на обществе. Фергюсон ярко иллюстрирует отсутсвие у людей веры в получение помощи от верхов, даже на местном уровне, рассказав об организации волонтерского движения для уборки мусора с побережья, где недавно поселился.
Часто возвращаясь к рассуждениям Адама Смита о государственном строе, Фергюсон подчеркивает насколько важно ставить вопросы о недавнем прошлом, настоящем и будущем открыто. Привлекать молодёжь и старшее поколение к решению насущных вопросов. Исследование Фергюсона на этот раз охватывает и страны Азии. На контрасте с ними бедственное положение Запада выглядит куда удручающе.
Ниал Фергюсон — британский историк. Многие его книги посвящены политическому и экономическому развитию Запада. Сразу скажу: на языке оригинала «Великое вырождение» вышло в 2012 году, потому наблюдения и прогнозы Фергюсона сейчас читаются как пророческие.
Великое вырождение — это остановка некогда процветающих стран Запада в развитии. Основными причинами данной тенденции Фергюсон видит государственный долг, неработоспособность законодательного регулирования и гражданское общество, потерявшееся между интересами государства и корпораций. В это же время верховенство права, способствующее экономическому развитию и приверженности политической морали, находится под угрозой трансформации в верховенство законников. Даже самые сложные государственные системы могут некоторое время функционировать без сбоев, при условии непрерывной адаптации за счёт обратной связи. В противном случае нарушение равновесия спровоцирует кризис. Один из подобных продолжается до сих пор. В этот момент Фергюсон обращается к теории Нассима Талеба и понятию «антихрупкость», как наилучшему итогу регулирования. Упадок институтов власти сильнее всего отражается на обществе. Фергюсон ярко иллюстрирует отсутсвие у людей веры в получение помощи от верхов, даже на местном уровне, рассказав об организации волонтерского движения для уборки мусора с побережья, где недавно поселился.
Часто возвращаясь к рассуждениям Адама Смита о государственном строе, Фергюсон подчеркивает насколько важно ставить вопросы о недавнем прошлом, настоящем и будущем открыто. Привлекать молодёжь и старшее поколение к решению насущных вопросов. Исследование Фергюсона на этот раз охватывает и страны Азии. На контрасте с ними бедственное положение Запада выглядит куда удручающе.
«Тысяча лет ирландской поэзии»
Мне очень нравится творчество ирландских поэтов и прозаиков. Культурное наследие этой страны восходит к кельтскому прошлому и берет начало в древнеирландских мифах и сагах. Поэтов почитали наравне с королями и жрецами-друидами, а их необычный взгляд на природу, мир, возвышенное и драматическое покорил Европу. Стоит отметить, что именно ирландские поэты принесли странам христианского мира рифму. Динамичное отражение находит в стихах столкновение христианской и языческой традиций, представленное как буря, стихийное бедствие, противостояние короля и монаха. Все изменилось с приходом английской экспансии и клановых междоусобиц. Место жрецов с глубокими и пророческими поэмами заняли барды, исполняющие хвалебные песни во славу своего вождя. В большинстве своём это были откровенно скучные и чрезмерно сатирические стихи. Английские завоеватели последовательно искореняли ирландскую культуру. После ухода в изгнание вождей, придворные барды остались без пропитания и были вынуждены скитаться по ярмаркам и трактирам. В это же время почти большая часть страны переходит на язык захватчиков. Казалось, с ирландской традицией покончено, но лишь на миг.
В 18 веке свой расцвет начинают городские и деревенские баллады на двух языках. Они затрагивали темы политики, эмиграции, любви, службы и семьи, а привязчивая мелодия облетала всю страну. Соединить музыкальный фольклор с древнеирландской литературой удалось Томасу Муру, собравшему большой цикл патриотических стихов. А его «Вечерний звон» (!) в переводе Козлова стал русской народной песней. Во второй половине 19 века национальный подъем проявляется в возникновении тайных обществ, призванных возродить ирландский язык. Одним из ярких представителей того времени стал Уильям Йетс, новатор стиля «кельтских сумерек» и учитель самого Джойса. О Джойсе поэте говорят крайне мало, предпочитая «Улисса», однако его произведения крайне оригинальны и изящны, как примеры подлинного лиризма.
После провозглашения независимости Ирландии, стихотворные пьесы продолжали поддерживать мотивы и заветы Йетса, получившего Нобелевскую премию. Ирландия подарила миру много талантливых писателей до последнего верных своим корням и истории.
Мне очень нравится творчество ирландских поэтов и прозаиков. Культурное наследие этой страны восходит к кельтскому прошлому и берет начало в древнеирландских мифах и сагах. Поэтов почитали наравне с королями и жрецами-друидами, а их необычный взгляд на природу, мир, возвышенное и драматическое покорил Европу. Стоит отметить, что именно ирландские поэты принесли странам христианского мира рифму. Динамичное отражение находит в стихах столкновение христианской и языческой традиций, представленное как буря, стихийное бедствие, противостояние короля и монаха. Все изменилось с приходом английской экспансии и клановых междоусобиц. Место жрецов с глубокими и пророческими поэмами заняли барды, исполняющие хвалебные песни во славу своего вождя. В большинстве своём это были откровенно скучные и чрезмерно сатирические стихи. Английские завоеватели последовательно искореняли ирландскую культуру. После ухода в изгнание вождей, придворные барды остались без пропитания и были вынуждены скитаться по ярмаркам и трактирам. В это же время почти большая часть страны переходит на язык захватчиков. Казалось, с ирландской традицией покончено, но лишь на миг.
В 18 веке свой расцвет начинают городские и деревенские баллады на двух языках. Они затрагивали темы политики, эмиграции, любви, службы и семьи, а привязчивая мелодия облетала всю страну. Соединить музыкальный фольклор с древнеирландской литературой удалось Томасу Муру, собравшему большой цикл патриотических стихов. А его «Вечерний звон» (!) в переводе Козлова стал русской народной песней. Во второй половине 19 века национальный подъем проявляется в возникновении тайных обществ, призванных возродить ирландский язык. Одним из ярких представителей того времени стал Уильям Йетс, новатор стиля «кельтских сумерек» и учитель самого Джойса. О Джойсе поэте говорят крайне мало, предпочитая «Улисса», однако его произведения крайне оригинальны и изящны, как примеры подлинного лиризма.
После провозглашения независимости Ирландии, стихотворные пьесы продолжали поддерживать мотивы и заветы Йетса, получившего Нобелевскую премию. Ирландия подарила миру много талантливых писателей до последнего верных своим корням и истории.
Моя страсть к искусству для вас уже не секрет, лисятки, и потому подготовила подборку книг, написанных известными художниками, где они предстают в новой ипостаси чутких писателей:
1. Винсент Ван Гог «Письма к брату Тео», «Письма к друзьям»;
2. Казимир Малевич «Чёрный квадрат»;
3. Сальвадор Дали «Дневник одного гения»;
4. Марк Шагал «Моя жизнь»;
5. Леонардо да Винчи «Сказки, легенды, притчи», «Суждения о науке и искусстве»;
6. Поль Гоген «Ноа Ноа»;
7. Василий Кандинский «Точка и линия на плоскости»;
8. Илья Репин «Далекое и близкое»;
9. «Поэзия Микеланджело»;
10. Пабло Пикассо «Желание, пойманное за хвост»;
11. Энди Уорхол «Философия Энди Уорхола», «Дневники 1976-1987»;
12. Данте Россетти «Баллады и сонеты».
1. Винсент Ван Гог «Письма к брату Тео», «Письма к друзьям»;
2. Казимир Малевич «Чёрный квадрат»;
3. Сальвадор Дали «Дневник одного гения»;
4. Марк Шагал «Моя жизнь»;
5. Леонардо да Винчи «Сказки, легенды, притчи», «Суждения о науке и искусстве»;
6. Поль Гоген «Ноа Ноа»;
7. Василий Кандинский «Точка и линия на плоскости»;
8. Илья Репин «Далекое и близкое»;
9. «Поэзия Микеланджело»;
10. Пабло Пикассо «Желание, пойманное за хвост»;
11. Энди Уорхол «Философия Энди Уорхола», «Дневники 1976-1987»;
12. Данте Россетти «Баллады и сонеты».
Джордж Оруэлл «Хорошие плохие книги»
Сборник небольших рассказов и эссе признанного мастера антиутопии. Героев Оруэлла из разных стран объединяет тягостное положение людей-невидимок для цивилизованного мира. Людей, оказавшихся на обочине жизни: приговорённых к смерти, обитающих в ночлежках, тюрьмах, бедных кварталах. Оруэлл не приверженец демонстрации ужасов реальной жизни через насилие. Он куда искуснее и его оружием становится откровенный снобизм общества по отношению к выходцам из рабочего класса. Потому многие из представленных рассказов вызвали в прессе скандал. И подливая масло в огонь, Оруэлл берётся за высший свет, политику и армию. Рассуждает об истинной, вредоносной силе патриотизма, лицемерии правосудия и классовом разделении Англии, где народ вынужден терпеть власть и богатеньких паразитов. Писатель не находит выхода из положения, представляя Англию, как хамелеона, меняющегося до неузнаваемости, но всегда остающегося самим собой.
В эссе о литературе и книгах также прослеживаются мотивы утопичности. Оруэлл видит основным импульсом к сочинительству — пропаганду, вокруг которой строится сюжет. Герои приключенческих романов более не вызывают восхищения и желания повторить их путь. Они потеряли индивидуальность, а их цели прогрессивность. Своё предпочтение автор отдаёт книгам Уэллса, отражающим реальные страхи современного общества и Свифта, как предсказателю политических коллизий. В целом сборник выдержан в манере Оруэлла, обличающей чудовищную несправедливость настоящего, интеллектуальный садизм голоса власти и надежды на появление сильной личности, противостоящей тирании.
Сборник небольших рассказов и эссе признанного мастера антиутопии. Героев Оруэлла из разных стран объединяет тягостное положение людей-невидимок для цивилизованного мира. Людей, оказавшихся на обочине жизни: приговорённых к смерти, обитающих в ночлежках, тюрьмах, бедных кварталах. Оруэлл не приверженец демонстрации ужасов реальной жизни через насилие. Он куда искуснее и его оружием становится откровенный снобизм общества по отношению к выходцам из рабочего класса. Потому многие из представленных рассказов вызвали в прессе скандал. И подливая масло в огонь, Оруэлл берётся за высший свет, политику и армию. Рассуждает об истинной, вредоносной силе патриотизма, лицемерии правосудия и классовом разделении Англии, где народ вынужден терпеть власть и богатеньких паразитов. Писатель не находит выхода из положения, представляя Англию, как хамелеона, меняющегося до неузнаваемости, но всегда остающегося самим собой.
В эссе о литературе и книгах также прослеживаются мотивы утопичности. Оруэлл видит основным импульсом к сочинительству — пропаганду, вокруг которой строится сюжет. Герои приключенческих романов более не вызывают восхищения и желания повторить их путь. Они потеряли индивидуальность, а их цели прогрессивность. Своё предпочтение автор отдаёт книгам Уэллса, отражающим реальные страхи современного общества и Свифта, как предсказателю политических коллизий. В целом сборник выдержан в манере Оруэлла, обличающей чудовищную несправедливость настоящего, интеллектуальный садизм голоса власти и надежды на появление сильной личности, противостоящей тирании.
👍1
Филип Зимбардо «Мужчина в отрыве. Игры, порно и потеря идентичности»
Наконец-то о мужчине говорят, как о личности и человеке, а не костюме с n-количеством социальных ролей. Правда и в этой ипостаси образ современного мужчины и подрастающего поколения почти достиг критической точки невозврата к полноценной жизни. Изменение гендерного распределения ролей подводит нас к пропасти, разделяющей мотивацию мужчины с ожиданиями от него общества. Подобно дамоклову мечу над мужчиной нависают традиционные представления о маскулинности, которым все сложнее соответствовать, что влечёт за собой потерю уважения среди собратьев и сокращает шансы на вступление в отношения с противоположным полом. В совокупности, накопленное недовольство собой и невозможность достигать поставленных целей подводят подростков и взрослых мужчин к чрезмерному увлечению компьютерными играми, как способу побега от реальности, и порно, предпочитая оргазм по требованию душевной близости. Зимбардо рисует весьма утопический образ мужчин западного общества: склонные к ожирению, наркотическим зависимостям, с отсутствием коммуникативных навыков и желания двигаться вперёд, завидев лишь малое препятствие.
Укоренению данной тенденции поспособствовали определённые факторы, начиная от школьной системы образования, влияния СМИ, технического прогресса, роста безработицы и заканчивая феминистскими движениями, вбившими клин в гендерные отношения. Последний фактор особенно интересен. Женщины настолько увлеклись борьбой за всевозможные права, что напрочь исключили из этого уравнения мужчин, продолжая считать, что им априори все дано государством. При этом большая часть женщин уже признаются, что с трудом совмещают заботу о детях с работой на высоких должностях, но неустанно вытесняют мужчин. В качестве решения Зимбардо видит восстановление баланса в отношениях полов, новый подход к воспитанию подрастающего поколения и попытки «договориться» с технологиями, дабы не погрязнуть в их сетях.
Наконец-то о мужчине говорят, как о личности и человеке, а не костюме с n-количеством социальных ролей. Правда и в этой ипостаси образ современного мужчины и подрастающего поколения почти достиг критической точки невозврата к полноценной жизни. Изменение гендерного распределения ролей подводит нас к пропасти, разделяющей мотивацию мужчины с ожиданиями от него общества. Подобно дамоклову мечу над мужчиной нависают традиционные представления о маскулинности, которым все сложнее соответствовать, что влечёт за собой потерю уважения среди собратьев и сокращает шансы на вступление в отношения с противоположным полом. В совокупности, накопленное недовольство собой и невозможность достигать поставленных целей подводят подростков и взрослых мужчин к чрезмерному увлечению компьютерными играми, как способу побега от реальности, и порно, предпочитая оргазм по требованию душевной близости. Зимбардо рисует весьма утопический образ мужчин западного общества: склонные к ожирению, наркотическим зависимостям, с отсутствием коммуникативных навыков и желания двигаться вперёд, завидев лишь малое препятствие.
Укоренению данной тенденции поспособствовали определённые факторы, начиная от школьной системы образования, влияния СМИ, технического прогресса, роста безработицы и заканчивая феминистскими движениями, вбившими клин в гендерные отношения. Последний фактор особенно интересен. Женщины настолько увлеклись борьбой за всевозможные права, что напрочь исключили из этого уравнения мужчин, продолжая считать, что им априори все дано государством. При этом большая часть женщин уже признаются, что с трудом совмещают заботу о детях с работой на высоких должностях, но неустанно вытесняют мужчин. В качестве решения Зимбардо видит восстановление баланса в отношениях полов, новый подход к воспитанию подрастающего поколения и попытки «договориться» с технологиями, дабы не погрязнуть в их сетях.