Составила две небольшие подборки книг по тематике видеоигр. Первая посвящена истории развития индустрии и ее ярких представителей, вторая же геймдизайну:
1. Тристан Донован «Играй! История видеоигр»;
2. Саймон Паркин «Самые знаменитые компьютерные игры»;
3. Блейк Харрис «Консольные войны»;
4. Дэвид Кушнер «Властелины Doom»;
5. Дэвид Шефф «Game over»;
6. Николя Курсье «Zelda»;
7. Гарольд Голдберг «All your base are belong to us»;
8. Джон Гибсон «I am 8-bit».
Геймдизайн:
1. Скотт Роджерс «Level Up! The Guide to Great Video Game Design»;
2. Джесси Шелл «The Art of Game Design»;
3. Трейси Фуллертон «Game Design Workshop»;
4. Кэти Сален «Rules of Play»;
5. Раф Костер «A Theory of Fun for Game Design»;
6. Дэвид Перри «Brainstorming Toolbox»;
7. Ян Шрайбер «Challenges for Game Designers»;
8. Томас Шеллинг «Стратегия конфликта»;
9. Джон Труби «Анатомия истории»;
10. Михай Чиксентмихайи «Поток».
1. Тристан Донован «Играй! История видеоигр»;
2. Саймон Паркин «Самые знаменитые компьютерные игры»;
3. Блейк Харрис «Консольные войны»;
4. Дэвид Кушнер «Властелины Doom»;
5. Дэвид Шефф «Game over»;
6. Николя Курсье «Zelda»;
7. Гарольд Голдберг «All your base are belong to us»;
8. Джон Гибсон «I am 8-bit».
Геймдизайн:
1. Скотт Роджерс «Level Up! The Guide to Great Video Game Design»;
2. Джесси Шелл «The Art of Game Design»;
3. Трейси Фуллертон «Game Design Workshop»;
4. Кэти Сален «Rules of Play»;
5. Раф Костер «A Theory of Fun for Game Design»;
6. Дэвид Перри «Brainstorming Toolbox»;
7. Ян Шрайбер «Challenges for Game Designers»;
8. Томас Шеллинг «Стратегия конфликта»;
9. Джон Труби «Анатомия истории»;
10. Михай Чиксентмихайи «Поток».
Подборка книг про игры вызвала неожиданный ажиотаж и бурное обсуждение. Чертовски приятно, что меня читают настолько разноплановые люди :)
Вчера многим ответила в личке, но напишу и здесь: 27 января Scream Shool устраивает день открытых дверей для всех желающих начать карьеру в игровой индустрии и изучить основы геймдизайна, анимации, локализации звука и VR http://screamschool.ru/about/events/8907/?utm_source=telegram_booksfox&utm_medium=rassylka&utm_campaign=dod_po
Вчера многим ответила в личке, но напишу и здесь: 27 января Scream Shool устраивает день открытых дверей для всех желающих начать карьеру в игровой индустрии и изучить основы геймдизайна, анимации, локализации звука и VR http://screamschool.ru/about/events/8907/?utm_source=telegram_booksfox&utm_medium=rassylka&utm_campaign=dod_po
Эндрю Лумис «Я хочу рисовать»
Если вы давно хотели научиться чему-либо, но сначала вам не хватало времени, усидчивости, а потом со всех сторон посыпались фразочки, что мол поздно уже — никого не слушайте! Желание и мечта с выдержкой в несколько лет только подтверждает ваши истинные намерения освоить новое. И именно для тех, кто решился, Лумис создал руководство по рисованию.
Начиная с основных форм: цилиндр, сфера, шар, куб — Лумис показывает, насколько просто их сочетать и создавать более сложные, узнаваемые нами объекты. Этот принцип доведения до максимальной простоты составляющих, является одним из фундаментальных в освоении техники рисунка. На наглядных примерах два параллельных круга трансформируются в колесо, после диск, а кульминацией становится праздничных торт. И такая лёгкость перевоплощения вызывает чуть ли не детский восторг. Здания — это прямоугольники, а стакан — овал и диск. Сложное становится проще.
Когда фундамент заложен, можно переходить к перспективе, как ключевому элементу отличающему рисование от копирования. Видя перспективу, вы без труда понимаете сущность изображаемого объекта, передаете его реалистичность в пространстве, освещение, тень. От предметов Лумис переводит нас на ступеньку выше — к портретам, игре с чертами лиц и фигурам в движении. Призывает ценить наброски, подобно черновикам в писательстве, считая их душой творчества и напоминает, что самое прекрасное в рисовании — развитие таланта, собственного видения на основе базовых понятий.
Если вы давно хотели научиться чему-либо, но сначала вам не хватало времени, усидчивости, а потом со всех сторон посыпались фразочки, что мол поздно уже — никого не слушайте! Желание и мечта с выдержкой в несколько лет только подтверждает ваши истинные намерения освоить новое. И именно для тех, кто решился, Лумис создал руководство по рисованию.
Начиная с основных форм: цилиндр, сфера, шар, куб — Лумис показывает, насколько просто их сочетать и создавать более сложные, узнаваемые нами объекты. Этот принцип доведения до максимальной простоты составляющих, является одним из фундаментальных в освоении техники рисунка. На наглядных примерах два параллельных круга трансформируются в колесо, после диск, а кульминацией становится праздничных торт. И такая лёгкость перевоплощения вызывает чуть ли не детский восторг. Здания — это прямоугольники, а стакан — овал и диск. Сложное становится проще.
Когда фундамент заложен, можно переходить к перспективе, как ключевому элементу отличающему рисование от копирования. Видя перспективу, вы без труда понимаете сущность изображаемого объекта, передаете его реалистичность в пространстве, освещение, тень. От предметов Лумис переводит нас на ступеньку выше — к портретам, игре с чертами лиц и фигурам в движении. Призывает ценить наброски, подобно черновикам в писательстве, считая их душой творчества и напоминает, что самое прекрасное в рисовании — развитие таланта, собственного видения на основе базовых понятий.
Люк Пирсон «Хильда и тролль»
С Хильдой меня познакомила 6 летняя племянница. Как оказалось, с книжкой она не расстаётся уже несколько дней и уговорила родителей поставить в комнате палатку, потому что так живут искатели приключений.
Хильда из Скандинавии и тесное соседство с волшебными существами, вроде эльфов, морского духа, летающих пушистиков и великанов ее совсем не пугает, а наоборот, толкает исследовать ближайшие земли. Отправившись в горы рисовать, она встречает тролля. А дальше почти классический сюжет со спасением от чудовища принимает неожиданный поворот и вполне взрослую мораль, что вещи не всегда такие, какими кажутся на первый взгляд (да и справочники по троллям полезно дочитывать до конца).
Небольшая история с юмором, невероятно красивой рисовкой и умудрённым жизнью древесным человеком, который очень напоминает маленького Грута (и надеюсь появится в продолжении), цепляет своей простотой и ненавязчивыми элементами взросления.
С Хильдой меня познакомила 6 летняя племянница. Как оказалось, с книжкой она не расстаётся уже несколько дней и уговорила родителей поставить в комнате палатку, потому что так живут искатели приключений.
Хильда из Скандинавии и тесное соседство с волшебными существами, вроде эльфов, морского духа, летающих пушистиков и великанов ее совсем не пугает, а наоборот, толкает исследовать ближайшие земли. Отправившись в горы рисовать, она встречает тролля. А дальше почти классический сюжет со спасением от чудовища принимает неожиданный поворот и вполне взрослую мораль, что вещи не всегда такие, какими кажутся на первый взгляд (да и справочники по троллям полезно дочитывать до конца).
Небольшая история с юмором, невероятно красивой рисовкой и умудрённым жизнью древесным человеком, который очень напоминает маленького Грута (и надеюсь появится в продолжении), цепляет своей простотой и ненавязчивыми элементами взросления.
Дэвид Митчелл «Голодный дом»
Если вы видите особняк в проулке Слейд, у меня для вас две новости: хорошая — ваша душа особенная, а плохая — вы скоро ее лишитесь.
Раз в девять лет старинное поместье открывает свои двери избранным посетителям, после чего они бесследно пропадают. Да и само здание, по всем бумагам, было уничтожено ещё во время войны. Но стоит переступить порог в определённый день и беспощадная игра на границе миров будет запущена. Сценарий всегда один, а вот декорации подстраиваются под каждого гостя. И это, пожалуй, делает роман по-настоящему увлекательным.
Митчелл написал классическую страшилку про дом с привидениями, не пренебрегая известными клише, но на то они и клише, что даже спустя века наводят на читателя ужас, заставляют бегать мурашки и не выключать на ночь свет. Все это будет, но не от шорохов, скрипов и обезглавленных тётушек. Герои попадают в дом, идя на поводу у своих желаний, даже не подозревая, что являются необходимым винтиком для механизма, исполняющего мечту кого-то другого. Хотя интрига и раскручивается постепенно, утопать в догадках Митчелл не позволяет. Уже на середине раскладывая все по полочкам, как истинный садист, мол теперь ты все знаешь. Только знание это губительно и безысходностью отдаёт немыслимой.
Если вы видите особняк в проулке Слейд, у меня для вас две новости: хорошая — ваша душа особенная, а плохая — вы скоро ее лишитесь.
Раз в девять лет старинное поместье открывает свои двери избранным посетителям, после чего они бесследно пропадают. Да и само здание, по всем бумагам, было уничтожено ещё во время войны. Но стоит переступить порог в определённый день и беспощадная игра на границе миров будет запущена. Сценарий всегда один, а вот декорации подстраиваются под каждого гостя. И это, пожалуй, делает роман по-настоящему увлекательным.
Митчелл написал классическую страшилку про дом с привидениями, не пренебрегая известными клише, но на то они и клише, что даже спустя века наводят на читателя ужас, заставляют бегать мурашки и не выключать на ночь свет. Все это будет, но не от шорохов, скрипов и обезглавленных тётушек. Герои попадают в дом, идя на поводу у своих желаний, даже не подозревая, что являются необходимым винтиком для механизма, исполняющего мечту кого-то другого. Хотя интрига и раскручивается постепенно, утопать в догадках Митчелл не позволяет. Уже на середине раскладывая все по полочкам, как истинный садист, мол теперь ты все знаешь. Только знание это губительно и безысходностью отдаёт немыслимой.
Тематические подборки книг одним постом:
Книги о путешествиях
https://t.me/booksfox/524
Нетривиальные путеводители по разным странам
https://t.me/booksfox/600
Нон-фикшн о науке и технологии
https://t.me/booksfox/609
Ораторское искусство
https://t.me/booksfox/645
История России
https://t.me/booksfox/677
Книги известных художников
https://t.me/booksfox/693
Книжные открытия 2016 года (1 часть)
https://t.me/booksfox/736
Книжные открытия 2016 года (2 часть)
https://t.me/booksfox/767
Дневники и записные книжки писателей
https://t.me/booksfox/804
Видеоигры и геймдизайн
https://t.me/booksfox/825
Предыдущие подборки https://t.me/booksfox/520
Книги о путешествиях
https://t.me/booksfox/524
Нетривиальные путеводители по разным странам
https://t.me/booksfox/600
Нон-фикшн о науке и технологии
https://t.me/booksfox/609
Ораторское искусство
https://t.me/booksfox/645
История России
https://t.me/booksfox/677
Книги известных художников
https://t.me/booksfox/693
Книжные открытия 2016 года (1 часть)
https://t.me/booksfox/736
Книжные открытия 2016 года (2 часть)
https://t.me/booksfox/767
Дневники и записные книжки писателей
https://t.me/booksfox/804
Видеоигры и геймдизайн
https://t.me/booksfox/825
Предыдущие подборки https://t.me/booksfox/520
Сергей Довлатов «Блеск и нищета русской литературы»
Филологическая проза Довлатова увлекательна, тонка и язвительна. Каждая рецензия на русского классика — мгновенный шарж, где Тургенев предстаёт ботаником и натуралистом, Достоевский занудным публицистом, а Толстой, наплодившим надломленных выходцев из яснополянской школы. Лишь Чехова, Бродского, Лимонова и Ерофеева обходит стороной афористический укол, резко сменившись на писательское обаяние.
Будучи ярким представителем русской литературы в эмиграции, Довлатов рассуждает о ее судьбе в форме самиздата по одну сторону занавеса и газеты «Новый американец» по другую. Третья эмиграция венчала собой реализацию права писателей на творчество, собственное мнение, достаток и даже право быть неправыми. Изнутри литературный процесс виделся Довлатову путаницей бесспорного величия и несомненного убожества, отсюда прямолинейная отсылка к «Блеску и нищете куртизанок» Бальзака.
***
Мой рассказ был опубликован в журнале «Ньюйоркер». Мне объяснили, что это большой успех. В Союзе о «Ньюйоркере» пишут: «Флагман буржуазной журналистики..». Здесь его тоже ругают. Знакомые американцы говорят:
— Ты печатаешься в самом ужасном журнале. В нем печатается Джон Апдайк...
Я не могу в этом разобраться. Я все ещё не читаю по-английски. Джон Апдайк в переводах мне очень нравится. Курт Воннегут тоже ругал «Ньюйоркер». Говорил, что посылал им множество рассказов. Жаловался, что его не печатают. Хемингуэя и Фолкнера тоже не печатали в этом журнале. Они говорят, Фолкнер писал чересчур хорошо для них. А Хемингуэй чересчур плохо. Мне известно, что я не Воннегут. И тем более — не Фолкнер. Мне хотелось выяснить, чем же я им так понравился. Мне объяснили:
— Большинство русских авторов любит поучать читателя, воспитывать его. Причём иногда в довольно резкой, требовательной форме. Черты непрошеного мессианства раздражают западную аудиторию. Здесь этого не любят. И не покупают...
Филологическая проза Довлатова увлекательна, тонка и язвительна. Каждая рецензия на русского классика — мгновенный шарж, где Тургенев предстаёт ботаником и натуралистом, Достоевский занудным публицистом, а Толстой, наплодившим надломленных выходцев из яснополянской школы. Лишь Чехова, Бродского, Лимонова и Ерофеева обходит стороной афористический укол, резко сменившись на писательское обаяние.
Будучи ярким представителем русской литературы в эмиграции, Довлатов рассуждает о ее судьбе в форме самиздата по одну сторону занавеса и газеты «Новый американец» по другую. Третья эмиграция венчала собой реализацию права писателей на творчество, собственное мнение, достаток и даже право быть неправыми. Изнутри литературный процесс виделся Довлатову путаницей бесспорного величия и несомненного убожества, отсюда прямолинейная отсылка к «Блеску и нищете куртизанок» Бальзака.
***
Мой рассказ был опубликован в журнале «Ньюйоркер». Мне объяснили, что это большой успех. В Союзе о «Ньюйоркере» пишут: «Флагман буржуазной журналистики..». Здесь его тоже ругают. Знакомые американцы говорят:
— Ты печатаешься в самом ужасном журнале. В нем печатается Джон Апдайк...
Я не могу в этом разобраться. Я все ещё не читаю по-английски. Джон Апдайк в переводах мне очень нравится. Курт Воннегут тоже ругал «Ньюйоркер». Говорил, что посылал им множество рассказов. Жаловался, что его не печатают. Хемингуэя и Фолкнера тоже не печатали в этом журнале. Они говорят, Фолкнер писал чересчур хорошо для них. А Хемингуэй чересчур плохо. Мне известно, что я не Воннегут. И тем более — не Фолкнер. Мне хотелось выяснить, чем же я им так понравился. Мне объяснили:
— Большинство русских авторов любит поучать читателя, воспитывать его. Причём иногда в довольно резкой, требовательной форме. Черты непрошеного мессианства раздражают западную аудиторию. Здесь этого не любят. И не покупают...
👍1
С каждой главой отрываться от «Века самопознания» Канделя все труднее. Сказывается любовь к искусству и открытиям венской школы в период 1890-1918 годов в области психоанализа, когнитивной психологии и нейробиологии. На моей памяти искусство впервые рассматривается в контексте взаимовлияния наук об эмоциональном и изобразительном, что позволяет получать данные не только о внутреннем состоянии художника, но и процессах в мозге зрителя, рассматривающего картину.
Именно в Вене рубежа XIX-XX веков, художники, врачи и писатели тесно общались друг с другом, делились исследованиями и открытиями. Заимствований было не избежать и одна и та же идея принимала совершенно разные формы выражения. Так началась эпоха модернизма, чьи представители были обращены вглубь, в таинство познания скрытого в человеке, бессознательного. Фрейд, Шницлер, Климт, Кокошка и Шиле стали родоначальниками революции мысли о необходимости погружения в мир инстинктов, самоанализа, сексуальности.
Эта пятерка работала почти на соседних улицах, и в то время, как Шницлер эпатировал общественность принципиально новыми темами в литературе, став голосом аморального поколения, Климт впервые выдвинул идею о «вкладе зрителя» в завершение произведения. На основе этой идеи (и мучительных самокопаний) Кокошка заходит намного дальше остальных, опережая даже Фрейда, и раскрывая психические конфликты своих натурщиков, умудряется предсказывать через портреты будущие болезни и недомогания. Фрейда, опять же, обходит Шиле. Как известно у психиатра совсем не ладились сеансы с женщинами, и бесконечные контрпереносы не позволяли поставить верный диагноз, тогда-то на помощь и приходили сны. Шиле же передавал в своих картинах самый широкий круг женских эмоций от любопытства до страха, но постигал их характер за счёт серии собственных автопортретов.
Его смерть завершила эпоху экспрессионизма. Эпоху, когда для понимания внутреннего мира других было необходимо разобраться в своих навязчивых влечениях и потаенных воспоминаниях. Это был лишь первый шаг в диалоге науки и искусства.
Именно в Вене рубежа XIX-XX веков, художники, врачи и писатели тесно общались друг с другом, делились исследованиями и открытиями. Заимствований было не избежать и одна и та же идея принимала совершенно разные формы выражения. Так началась эпоха модернизма, чьи представители были обращены вглубь, в таинство познания скрытого в человеке, бессознательного. Фрейд, Шницлер, Климт, Кокошка и Шиле стали родоначальниками революции мысли о необходимости погружения в мир инстинктов, самоанализа, сексуальности.
Эта пятерка работала почти на соседних улицах, и в то время, как Шницлер эпатировал общественность принципиально новыми темами в литературе, став голосом аморального поколения, Климт впервые выдвинул идею о «вкладе зрителя» в завершение произведения. На основе этой идеи (и мучительных самокопаний) Кокошка заходит намного дальше остальных, опережая даже Фрейда, и раскрывая психические конфликты своих натурщиков, умудряется предсказывать через портреты будущие болезни и недомогания. Фрейда, опять же, обходит Шиле. Как известно у психиатра совсем не ладились сеансы с женщинами, и бесконечные контрпереносы не позволяли поставить верный диагноз, тогда-то на помощь и приходили сны. Шиле же передавал в своих картинах самый широкий круг женских эмоций от любопытства до страха, но постигал их характер за счёт серии собственных автопортретов.
Его смерть завершила эпоху экспрессионизма. Эпоху, когда для понимания внутреннего мира других было необходимо разобраться в своих навязчивых влечениях и потаенных воспоминаниях. Это был лишь первый шаг в диалоге науки и искусства.
Мой любимый подкаст о поп-культуре Blitz and Chips в этом месяце запустил книжный клуб и первой книгой для обсуждения стала «Краткая история семи убийств» Марлона Джеймса https://vk.com/blitzandchips?w=wall-111640042_1326
Рекомендую присоединиться и уверена, что дальше будет ещё больше крутых книг, ведь на этом романе ребята не зря остановили свой выбор. Выход книги прошёл тихо и до неприличия незаметно широкому кругу читателей, хотя произведение достойно внимания более чем.
Рекомендую присоединиться и уверена, что дальше будет ещё больше крутых книг, ведь на этом романе ребята не зря остановили свой выбор. Выход книги прошёл тихо и до неприличия незаметно широкому кругу читателей, хотя произведение достойно внимания более чем.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Полистала «Тайную историю Твин-Пикс» Фроста и приступить не терпится, но сначала сериал!
#читаюсейчас Хорхе Луис Борхес «Новые расследования»
Как-то раз я прочёл, что человек, распорядившийся возвести чуть ли не бесконечную китайскую стену, был тот самый Первый Император Шихуанди, который приказал сжечь все книги прежних времён. То, что оба эти грандиозные деяния — пятьсот или шестьсот лиг камня, защищающего от варваров, и жестокое уничтожение истории, то есть прошлого, — исходят от одного человека и каким-то образом являются его символами, неожиданно обрадовало и взволновало меня.
С точки зрения истории в этих мерах нет ничего таинственного. Современник войн Ганнибала, Шихуанди, император династии Цинь, завоевал шесть царств и уничтожил феодальную систему; возвёл стену, потому что стены служат защитой; сжёг книги, потому что к ним обращались его противники, чтобы восхвалять правителей древности. Сжигать книги и воздвигать укрепления — общий удел правителей, необычен лишь размах Шихуанди. Ряд синологов именно так и считают, но мне чудится в событиях, о которых идёт речь, нечто большее, чем гиперболизация заурядных распоряжений. Привычно оградить сад или цветник, но не империю. И глупо было бы утверждать, что самое обычное для народа — отречься от памяти о прошлом, мифическом или истинном. К тому времени как Шихуанди повелел начать историю с него, история китайцев насчитывала три тысячи лет.
Шихуанди, по описаниям историков, запретил упоминать о смерти, он искал эликсир бессмертия и уединился во дворце, где было столько комнат, сколько дней в году. Эти сообщения наводят на мысль, что стена в пространстве, а костёр во времени были магическими барьерами, чтобы задержать смерть. Все вещи хотят продлить свое существование, писал Барух Спиноза, возможно, Император и его маги полагали, что бессмертие изначально и что в замкнутый мир тлению не проникнуть.
Как-то раз я прочёл, что человек, распорядившийся возвести чуть ли не бесконечную китайскую стену, был тот самый Первый Император Шихуанди, который приказал сжечь все книги прежних времён. То, что оба эти грандиозные деяния — пятьсот или шестьсот лиг камня, защищающего от варваров, и жестокое уничтожение истории, то есть прошлого, — исходят от одного человека и каким-то образом являются его символами, неожиданно обрадовало и взволновало меня.
С точки зрения истории в этих мерах нет ничего таинственного. Современник войн Ганнибала, Шихуанди, император династии Цинь, завоевал шесть царств и уничтожил феодальную систему; возвёл стену, потому что стены служат защитой; сжёг книги, потому что к ним обращались его противники, чтобы восхвалять правителей древности. Сжигать книги и воздвигать укрепления — общий удел правителей, необычен лишь размах Шихуанди. Ряд синологов именно так и считают, но мне чудится в событиях, о которых идёт речь, нечто большее, чем гиперболизация заурядных распоряжений. Привычно оградить сад или цветник, но не империю. И глупо было бы утверждать, что самое обычное для народа — отречься от памяти о прошлом, мифическом или истинном. К тому времени как Шихуанди повелел начать историю с него, история китайцев насчитывала три тысячи лет.
Шихуанди, по описаниям историков, запретил упоминать о смерти, он искал эликсир бессмертия и уединился во дворце, где было столько комнат, сколько дней в году. Эти сообщения наводят на мысль, что стена в пространстве, а костёр во времени были магическими барьерами, чтобы задержать смерть. Все вещи хотят продлить свое существование, писал Барух Спиноза, возможно, Император и его маги полагали, что бессмертие изначально и что в замкнутый мир тлению не проникнуть.