Записывала сейчас разбор "Пиковой дамы" Пушкина для "Школьной классики".

Там есть момент, когда старая графиня раздевается перед зеркалом. То, как Пушкин описал этот момент, мгновенно вызвало в памяти картину из Пушкинского (хаха) музея.

Сравните:

"Графиня стала раздеваться перед зеркалом. Откололи с неё чепец, украшенный розами; сняли напудренный парик с её седой и плотно остриженной головы. Булавки дождём сыпались около неё. Желтое платье, шитое серебром, упало к её распухшим ногам. Германн был свидетелем отвратительных таинств её туалета; наконец, графиня осталась в спальной кофте и ночном чепце: в этом наряде, более свойственном её старости, она казалась менее ужасна и безобразна".

Бернардо Строцци "Старая кокетка перед зеркалом".

Ну то есть, может, у Пушкина и не оммаж, но, издавай я его повести, то использовала бы эту картину в качестве иллюстрации

Больше всего на свете обожаю этот момент, когда готовишься сразу по нескольким разным темам, а они вдруг пересекаются и дополняют одна другую.

Вот, например, сегодня мы начнём разбор "Апокалипсиса". Там в третьей главе есть место, которое требует толкования (как, впрочем, и все остальные места в "Апокалипсисе"):

"знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих" (Откр.3:15-17).

Во-первых, чем плохо быть тёплым? Это ли не умеренность? Это ли не здравость?
Во-вторых, отсюда пошло понятие "теплохладный". Что за оксюморон? Да ещё и в отрицательном значении.

А тут параллельно готовлюсь я к "Обломову" в "Школьной классике". И там такое описание одного из персонажей:

"Симпатичен ли такой человек? Любит ли, ненавидит ли, страдает ли? Должен бы, кажется, и любить, и не любить, и страдать, потому что никто не избавлен от этого. Но он как-то ухитряется всех любить. Есть такие люди, в которых, как ни бейся, не возбудить никак духа вражды, мщения и т. п. Что ни делай с ними, они все ласкаются. Впрочем, надо отдать им справедливость, что и любовь их, если разделить ее на градусы, до степени жара никогда не доходит. Хотя про таких людей говорят, что они любят всех и потому добры, а, в сущности, они никого не любят и добры потому только, что не злы.

Если при таком человеке подадут другие нищему милостыню — и он бросит ему свой грош, а если обругают, или прогонят, или посмеются — так и он обругает и посмеется с другими. Богатым его нельзя назвать, потому что он не богат, а скорее беден, но, решительно бедным тоже не назовешь, потому, впрочем, только, что много есть беднее его".

Вот, Иван Александрович Гончаров всё популярно разжевал и объяснил про теплохладность, что это такое да почему это нехорошо. Так и запишите, сэры, в свои записные книжечки.

А то ещё приходите на разбор "Апокалипсиса". Сегодня в 19.00 в студии на Пятницкого начинаем.

Вот, кстати, об "Обломове".

Моя сестра научила свой робот-пылесос говорить, как вот тот голос нейросети, про кожаные мешки и тому подобное.

А я бы сделала действительно голосовым помощником Захара. Ну ведь это очень смешно:

"— Захар! — закричал он.

В комнате, которая отделялась только небольшим коридором от кабинета Ильи Ильича, послышалось сначала точно ворчанье цепной собаки, потом стук спрыгнувших откуда-то ног. Это Захар спрыгнул с лежанки, на которой обыкновенно проводил время, сидя погруженный в дремоту".

"— Куда же ты? — вдруг спросил Обломов.

— Вы ничего не говорите, так что ж тут стоять-то даром? — захрипел Захар, за неимением другого голоса".

"— Я не ломал, — отвечал Захар, — она сама изломалась, не век же ей быть: надо когда-нибудь изломаться".

«Захар, Захар!»
— Ах ты, господи! — ворчал Захар, отправляясь опять в кабинет. — Что это за мученье? Хоть бы смерть скорее пришла!

Опять пересечение тем и опять с "Обломовым".

Ну вы гляньте-ка:

"Ясно, что Илье Ильичу [Обломову] надо было самому съездить туда [к себе в деревню] и на месте разыскать причину постепенного уменьшения доходов.

Он и сбирался сделать это, но все откладывал, отчасти и потому, что поездка была для него подвигом, почти новым и неизвестным".

Подвигом она была не только потому, что Обломову вообще не вставалось с дивана и не выходилось из дому. Но и потому, что путешествие по своей сути это действительно подвиг. Его совершает герой. А герой, как мы уже знаем из Лотмана, — тот, кто выходит за пределы своего обычного образа жизни, репутации.

Кроме того, путешествие из Санкт-Петербурга в Обломовку в XIX веке это вам не сел в машину налегке и через какие-нибудь 2-3 часа домчал. Это вот как:

"Он в жизни совершил только одно путешествие, на долгих [то есть на своих лошадях, ночуя на станциях, пока те отдыхают], среди перин, ларцов, чемоданов, окороков, булок, всякой жареной и вареной скотины и птицы и в сопровождении нескольких слуг.

Так он совершил единственную поездку из своей деревни до Москвы и эту поездку взял за норму всех вообще путешествий. А теперь, слышал он, так не ездят: надо скакать сломя голову!"

Подвиг путешествия непосилен для Обломова. Поэтому, конечно, круиз его и Штольца на видео — моя фантастическая выдумка.

Зато для Штольца это было образом жизни.

12 октября мы с Наташей Алексеевой расскажем о путешествиях в литературе, кино и изобразительном искусстве.

Начало в 18.00.
Оргсбор 500 рублей
Записаться можно у меня в сообщениях @petrova_reads

В XIX веке на то, чтобы доехать из пункта А в пункт Б, могло потребоваться от нескольких дней, до нескольких недель.

Однообразная дорога, часы в молчании наедине со своими мыслями настроят на философский лад.

Пушкин разъезжал много, поэтому и лирики дорожной у него много. И лирика эта часто философская.

Моё любимое у него про дорогу:

Дорожные жалобы

Долго ль мне гулять на свете
То в коляске, то верхом,
То в кибитке, то в карете,
То в телеге, то пешком?

Не в наследственной берлоге,
Не средь отческих могил,
На большой мне, знать, дороге
Умереть господь судил,

На каменьях под копытом,
На горе под колесом,
Иль во рву, водой размытом,
Под разобранным мостом.

Иль чума меня подцепит,
Иль мороз окостенит,
Иль мне в лоб шлагбаум влепит
Непроворный инвалид.

Иль в лесу под нож злодею
Попадуся в стороне,
Иль со скуки околею
Где-нибудь в карантине.

Долго ль мне в тоске голодной
Пост невольный соблюдать
И телятиной холодной
Трюфли Яра поминать?

То ли дело быть на месте,
По Мясницкой разъезжать,
О деревне, о невесте
На досуге помышлять!

То ли дело рюмка рома,
Ночью сон, поутру чай;
То ли дело, братцы, дома!..
Ну, пошел же, погоняй!..
1829 г.

Вот, вроде, мечтает о доме, покое, но и домашнее житьё у него в разъездах, дома он не посидит.

Один из моих любимых мемов ever. Ну потому что я и сама такая, наверно )
-----
Меня как-то тут уличили в том, что мем неправдивый, что Конюхов так никогда не говорил.

Но я продолжу его любить и постить.

Тема нашей лекции не сводится к простому перечислению путевых очерков и роуд-муви.

Этот жанр оказался настолько универсальным, что даже корпорации (да в первую очередь, они) стали заказчиками значительной части травелогов.

Оптика читателя за последние три столетия, когда жанр расцветал, сменилась кардинально, и мы сегодня читаем романы-путешествия так, как это в голову не пришло бы европейцу XVIII века.

Приходите завтра на лекцию, там будет много интересного!

Оргсбор 500 рублей
Запись в личные сообщения @petrova_reads

Ну и немного о том, как мы готовимся с Наташей, вдохновляясь у других спикеров )

Как вам выделенный тезис? Я никогда не думала в таком направлении, но...

Аааааааа !!!!))))

Я готовлюсь к лекции про дороги, конечно, конечно там упомяну и эту книгу.

Смотрите, с какой обложкой нашла! Это они что, как будто к Троцкому заехали, что ли? ))))

А вы думали, я тут шутки с вами шучу? Я правда сделала мем. Обе истории не выдуманы. Первая — из похода по Таймыру барона Эдуарда Толля и лейтенанта Александра Колчака (того самого, да). Вторая — из личного опыта.

Мы, кстати, с Наташей решили записать лекцию. Настроили оборудование, пробуем.

Кто спрашивал про запись — будет запись. Я надеюсь)

Друзья, а есть среди вас специалисты по переводу "Властелина колец"? Какой перевод лучше? Какой не брать ни в коем случае?

Спасибо, прояснилось)

А то я вчера вот так стояла в библиотеке перед тремя версиями переводов )))

Хорхе Луис Борхес (тот самый, что похож на Тилля Линдеманна, как мы выяснили в запрещённой сети) взял и свёл абсолютно все сюжеты мировой литературы всего лишь к 4:
1. Осада крепости ("Иллиада")
2. Возвращение домой ("Одиссея")
3. Путешествие за ценностью (плавание аргонавтов за золотым руном)
4. Самоубийство бога

И говорил, что любую книгу возьми, любую сказку, и можно её свести к одному из этих сюжетов. Ну или к двум-трём. Хоть "Имя розы", хоть "Золушку".

И вот я развлекаюсь тем, что пытаюсь определить, какой из этих сюжетов лежит в основе "Обломова" Ивана Гончарова.
У меня есть версия, но мне интересны ваши мнения.