Дай, думаю, скатаюсь в Тверь, там ведь есть музей Салтыкова-Щедрина.

Благо, полтора часа всего на электричке.

И поехала.

Я знала, что в музее сейчас основной экспозиции нет, только выставка иллюстраций к произведениям писателя. Поэтому пошла ещё смотреть музей тверского быта, очень неплохой.

Погуляла по улицам Твери и вполне прониклась Щедринской мизантропией.

А тут ещё же ноябрь, распутица, тотальный дестрой.

Всё одно к одному. Что ни градоначальник, то прохвост

Очень хорошая практика — читать в путешествии книги, в которых действие происходит в тех же местах.

Памука я до этого не читала. И, видимо, впредь не буду. Не мой автор.

Но в Турции, особенно в Стамбуле, это работает очень здорово.

"Джевдет-бей и сыновья" — книга довольно автобиографичная. Это семейная сага, которая, что очень характерно, начинается со сватовства Джевдет-бея к Неган-ханым и заканчивается смертью Неган-ханым, в очень преклонном возрасте (Джевдета в живых нет уже очень давно).

Замысел книги — показать изменения в Турции на фоне жизни одной семьи (семьи писателя). В повествовании множество параллелей: смерть Ататюрка и смерть патриарха Джевдет-бея, новые, западные технологии в быту семьи — и новые, западные тенденции развития государства. Сыновья Джевдет-бея и их друзья — четыре варианта жизненного пути турецкого мужчины в середине ХХ века.

И опять характерно, что на фоне мужчин, которые без конца сомневаются, не решаются, планируют самоубийства, восклицают, что жизнь их дала трещину (при том, что вообще-то всё очень хорошо), женщины в романе действительно занимаются делом: создают, поддерживают и оберегают семью.

А семья, как известно, модель государства.

——-

Я много гуляю пешком, по Стамбулу в разных направлениях намотала несколько десятков километров. Мой излюбленный тип прогулки — идти, куда глаза глядят. Понятно, что при таком я забредаю в очень разные места, часто нетуристические.

Но и туристические места Стамбула оставляли меня в некотором недоумении.

Пока я не прочитала книгу Орхана Памука "Стамбул. Город воспоминаний".

Могла бы назвать её прям отличной, если бы не страсть писателя к разговорам о собственном детородном органе и сексуальных фантазиях. Может, это дань времени, а может, ориентальности.

В общем, если эти, к счастью, немногочисленные фрагменты отринуть, то книга даёт ответы на многие вопросы, которые я даже и не до конца сама себе могла сформулировать:

Почему мне так мало хочется фотографировать дома и улочки?
Зачем такое всё обшарпанное?
Где национальный колорит, если не считать мечетей и Топкапы?
Отчего так много погостов за высокими заборами?

Памук пишет о печали, как об основной эмоции Стамбула. Печали о рухнувшей Османской империи и потере идентичности.
Показывает Стамбул в очень разных ракурсах, как портрет в стиле кубизм.

Но мне кажется, по результатам чтения и путешествия, на Стамбул надо смотреть не в пространстве. А во времени. Слишком сильно проступает Константинополь.

В музее современного искусства в Стамбуле есть вот такой видеоарт одного из художников.

Орхан Памук подписывает бесконечное число титульных листов своей новой книги "Чумные ночи" и говорит с художником о его путешествии. Идёт сопоставление писательского технического труда — и маршрута художника, который он проделывает на мотоцикле.

Всё это на фоне видов Стамбула

Попросила мейк, как у Бурлюка.

Это в литературном музее на Зубовском бульваре был театрализованный праздник в честь дня рождения Велимира Хлебникова. Всем раздали флажки и желающим делали аквагрим в стиле футуристов.

Этой услугой охотно пользовались москвичи много старше меня. Я среди них вообще девчонка, так что мне сам Бог велел.

В музее сейчас проходит выставка футуристической книги, сама по себе очень интересная. Например, для меня стало открытием, что в 20-е годы авангард переехал в Тифлис и развивался там. Кто сейчас живёт в Тбилиси, есть там какие-то отголоски этих процессов?

Велимир Хлебников много экспериментировал со словом, с морфемами. Его лирика звучит странно, но это если от неё ожидать чего-то привычного. А если понимать, что это творчество, в первую очередь лексическое, то становится очень интересно.
Вот, например, на фото один из экспонатов выставки — лист, на котором Хлебников образовывал множество слов от одного корня.

На празднике присутствовал почётный гость Александр Парнис, биограф и исследователь творчества Хлебникова. А я вот только что слушала его лекции на Арзамасе.
Надо же как совпало!