Есть такой английский хрестоматийный сюжет, как сельская выставка цветов и овощей становится главным событием года. У Вудхауза хозяин замка Бландингс, лорд Эмсворт, готов пойти на многое, лишь бы его тыква взяла первый приз на выставке в Шрусбери. Если вам это кажется преувеличением, вы просто не знаете, как серьезно европейские садоводы относятся к традиционным ярмаркам и цветочным торгам, особенно французы и англичане.
В начале октября я побывал на Днях растений в замке Шантийи под Парижем, призов за самый красивый турнепс не давали, но всё происходящее выглядело как-то не по-торговому, а словно из книги или фильма про идиллическую пастораль, неспешную сельскую жизнь в красивых поместьях и заботы вокруг пеларгоний и гортензий.
Эта ярмарка проходит дважды в год, весной и осенью. В парк замка съезжаются больше двухсот питомников со всей Европы, рядом с ними ставят стенды ландшафтные дизайнеры, ремесленники и мастера, которые делают инструменты и кашпо. Посетители ходят между шатрами, выбирают редкие сорта и советуются с садоводами. Тюльпаны как у нас в дорогой рознице, 1 евро штука. Кто-то скажет скукота, но для меня это формат фестиваля, на котором правда интересно.
У каждой ярмарки есть своя тема и свой почётный гость. Весной это был Кристиан Лубутен. Дизайнер давно увлекается ботаникой, и в Шантийи он занял целый шатёр большими фотографиями своих садов Кердало в Бретани. Этот сад в 1965 году начал создавать русский эмигрант, князь Пётр Волконский, а Лубутен купил его в 2021 году. Осенью почётным гостем стал дирижёр Уильям Кристи, основатель ансамбля старинной музыки Les Arts Florissants и большой любитель садов. В честь этого осенняя ярмарка получила название «Растительные симфонии», и питомники старались выстроить свои стенды как музыкальные композиции. В выходные Кристи со своим ансамблем дал в замке несколько концертов.
Лучшие питомники и растения в конце получили премии. Одна из них называется «Три ботанические грации» в честь картины Рафаэля, которая хранится здесь же, в музее замка.
Помните, как в том детективе ежегодная выставка цветов садоводческого общества прошла бы без происшествий, если бы рядом с шатром гадалки не случилось убийство. Убийств в Шантийи, к счастью, не было, а всё остальное казалось очень книжным, вне постыдной суеты
В начале октября я побывал на Днях растений в замке Шантийи под Парижем, призов за самый красивый турнепс не давали, но всё происходящее выглядело как-то не по-торговому, а словно из книги или фильма про идиллическую пастораль, неспешную сельскую жизнь в красивых поместьях и заботы вокруг пеларгоний и гортензий.
Эта ярмарка проходит дважды в год, весной и осенью. В парк замка съезжаются больше двухсот питомников со всей Европы, рядом с ними ставят стенды ландшафтные дизайнеры, ремесленники и мастера, которые делают инструменты и кашпо. Посетители ходят между шатрами, выбирают редкие сорта и советуются с садоводами. Тюльпаны как у нас в дорогой рознице, 1 евро штука. Кто-то скажет скукота, но для меня это формат фестиваля, на котором правда интересно.
У каждой ярмарки есть своя тема и свой почётный гость. Весной это был Кристиан Лубутен. Дизайнер давно увлекается ботаникой, и в Шантийи он занял целый шатёр большими фотографиями своих садов Кердало в Бретани. Этот сад в 1965 году начал создавать русский эмигрант, князь Пётр Волконский, а Лубутен купил его в 2021 году. Осенью почётным гостем стал дирижёр Уильям Кристи, основатель ансамбля старинной музыки Les Arts Florissants и большой любитель садов. В честь этого осенняя ярмарка получила название «Растительные симфонии», и питомники старались выстроить свои стенды как музыкальные композиции. В выходные Кристи со своим ансамблем дал в замке несколько концертов.
Лучшие питомники и растения в конце получили премии. Одна из них называется «Три ботанические грации» в честь картины Рафаэля, которая хранится здесь же, в музее замка.
Помните, как в том детективе ежегодная выставка цветов садоводческого общества прошла бы без происшествий, если бы рядом с шатром гадалки не случилось убийство. Убийств в Шантийи, к счастью, не было, а всё остальное казалось очень книжным, вне постыдной суеты
1❤66🔥18❤🔥7👏3
О мой любезный читатель, ты уже приметил, что можно быть великим ученым и не знать обыкновеннейших явлений и по поводу всему свету известных вещей предаваться диковинным мечтаниям. Птоломей Филадельфус упражнялся в науках и даже не знал о студентах, описывая своему другу происшествие, которое в голове его превратилось в редкостное приключение, он даже не знал, что находится в деревне Хох-Якобсхейм, расположенной, как известно, неподалеку от прославленного Керепесского университета. Добряк Птоломей перепугался, повстречавшись со студентами, которые радостно и беспечально прогуливались для собственного удовольствия за городом. Какой бы страх обуял его, когда бы он часом раньше прибыл в Керепес и случай привел бы его к дому профессора естественных наук Моша Терпина. Сотни студентов, хлынув из дома, окружили бы его, шумно диспутируя, и от этого волнения, от этой суеты его ум смутили бы еще более диковинные мечтания.
Эрнст Теодор Амадей Гофман. Крошка Цахес, по прозванию Циннобер
1❤🔥29❤17🔥7👏6
Шифровальную машину «Энигма I» продали больше чем за 200 тысяч фунтов стерлингов
Аукционный дом Bonhams выставил машинку, изготовленную для германской армии около 1941 года, на онлайн-торги «Шпионаж: факты и вымысел».
«Энигма» представляла собой электромеханическую машину, которая превращала обычный текст военных донесений в шифр. Оператор набирал текст на клавиатуре, сигнал проходил через вращающиеся диски с проводкой (роторы) и через коммутационную панель со штекерами, а на ламповой панели загорались буквы зашифрованного сообщения. Схема шифрования зависела от выбора роторов, их положения и соединений на панели, поэтому дешифровщику приходилось не только понимать устройство машины, но и восстанавливать постоянно менявшиеся настройки.
Взлом «Энигмы» стал общим делом нескольких стран. Польские криптологи первыми научились читать её сообщения и в 1939 году передали наработки Великобритании, свой вклад внесла французская разведка, а затем работу продолжили Алан Тьюринг и его коллеги в британском дешифровальном центре Блетчли-парк
Аукционный дом Bonhams выставил машинку, изготовленную для германской армии около 1941 года, на онлайн-торги «Шпионаж: факты и вымысел».
«Энигма» представляла собой электромеханическую машину, которая превращала обычный текст военных донесений в шифр. Оператор набирал текст на клавиатуре, сигнал проходил через вращающиеся диски с проводкой (роторы) и через коммутационную панель со штекерами, а на ламповой панели загорались буквы зашифрованного сообщения. Схема шифрования зависела от выбора роторов, их положения и соединений на панели, поэтому дешифровщику приходилось не только понимать устройство машины, но и восстанавливать постоянно менявшиеся настройки.
Взлом «Энигмы» стал общим делом нескольких стран. Польские криптологи первыми научились читать её сообщения и в 1939 году передали наработки Великобритании, свой вклад внесла французская разведка, а затем работу продолжили Алан Тьюринг и его коллеги в британском дешифровальном центре Блетчли-парк
1❤38🔥14👏7
Расскажу об интересной книге. Издательство Университета Небраски выпустило «Тилтон и Грейс Энтока: история осейджей» исателя Энтони Лукаута. Осейджи - один из коренных народов Северной Америки, книга посвящена индейским рассказчикам и вышла в серии «Жизни американских индейцев».
Действие начинается на рубеже XIX и XX веков, когда осейджи переживали резкий перелом в укладе жизни. Немногим более ста лет назад американские власти заставили их перейти от общинного владения землёй к жизни на отдельных участках, которые нарезали каждому члену племени. Героиня книги Пашехе, которую по-английски звали Грейс, живёт в осейджской деревне Грей-Хорс и происходит из традиционной семьи. Её родители родились ещё до того, как осейджей в 1865 году выселили из Канзаса и в 1872 году переселили на Индейскую территорию, то есть в земли современной Оклахомы. Грейс дважды влюбляется, и её истории любви охватывают период с конца 1880-х до 1940-х годов. События происходят на фоне летних церемониальных танцев инлоншка и собраний осейджской общины Церкви коренных американцев, которая соединяет христианские и индейские религиозные обряды.
Устная традиция осейджей строится по иным законам, чем западная литература, и опирается прежде всего на коллективную память. Историю Грейс автор узнал от своего прадеда, вождя осейджей Фреда Лукаута. Затем её хранил внук вождя, после него сам автор, а теперь его дочь. Работа над книгой началась, когда Лукаут нашёл старые катушечные магнитофонные плёнки 1965–1971 годов с рассказами осейджских старейшин и родственников. Эти записи побудили его к архивным поискам и новым интервью со старейшинами.
Действие начинается на рубеже XIX и XX веков, когда осейджи переживали резкий перелом в укладе жизни. Немногим более ста лет назад американские власти заставили их перейти от общинного владения землёй к жизни на отдельных участках, которые нарезали каждому члену племени. Героиня книги Пашехе, которую по-английски звали Грейс, живёт в осейджской деревне Грей-Хорс и происходит из традиционной семьи. Её родители родились ещё до того, как осейджей в 1865 году выселили из Канзаса и в 1872 году переселили на Индейскую территорию, то есть в земли современной Оклахомы. Грейс дважды влюбляется, и её истории любви охватывают период с конца 1880-х до 1940-х годов. События происходят на фоне летних церемониальных танцев инлоншка и собраний осейджской общины Церкви коренных американцев, которая соединяет христианские и индейские религиозные обряды.
Устная традиция осейджей строится по иным законам, чем западная литература, и опирается прежде всего на коллективную память. Историю Грейс автор узнал от своего прадеда, вождя осейджей Фреда Лукаута. Затем её хранил внук вождя, после него сам автор, а теперь его дочь. Работа над книгой началась, когда Лукаут нашёл старые катушечные магнитофонные плёнки 1965–1971 годов с рассказами осейджских старейшин и родственников. Эти записи побудили его к архивным поискам и новым интервью со старейшинами.
1🔥25❤19
Рио-дель-Сантиссимо-ди-Санто-Стефано в Венеции - канал, проходящий буквально под апсидой готической церкви Санто-Стефано. Арка под церковью настолько низкая, что проход по каналу невозможен во время приливов или высокой воды.
Сама церковь завершена в 1325 году, а алтарная часть над водой возведена во время перестройки XV века, места для расширения храма не было, монахи-отшельники ордена Святого Августина, построившие церковь, решили возвести над протекающим позади храма городским каналом арочный мост, на котором построили новую апсиду.
Кстати для церкви Санто-Стефано Тинторетто написал три масштабных полотна: "Христос в Гефсиманском саду", "Омовение ног" и "Тайная вечеря"
Сама церковь завершена в 1325 году, а алтарная часть над водой возведена во время перестройки XV века, места для расширения храма не было, монахи-отшельники ордена Святого Августина, построившие церковь, решили возвести над протекающим позади храма городским каналом арочный мост, на котором построили новую апсиду.
Кстати для церкви Санто-Стефано Тинторетто написал три масштабных полотна: "Христос в Гефсиманском саду", "Омовение ног" и "Тайная вечеря"
1❤56🔥12👏6⚡2❤🔥2
Джеймс Тиссо, "Женщины Парижа: любительница цирка", 1885 год, Музей изящных искусств в Бостоне.
Цикл работ Тиссо "Женщина в Париже" состоял из 15 больших полотен, в которых художник изображал парижанок разных сословий и занятий: продавщицу, подружку невесты, светскую даму с политическими амбициями.
Любительниц цирка Тиссо изобразил на представлении в Цирке Молье. Этот частный цирк основал в 1880 году Эрнест Молье, богатый парижский любитель верховой езды, в своём особняке на улице Беннувиль.
Раз в год там давали спектакль, в котором выступали не профессиональные артисты, а любители, и среди них было немало аристократов. Светские мужчины работали на трапеции, жонглировали и показывали номера с лошадьми, а их родственники и знакомые сидели в ложах как зрители. Билеты на эти вечера распределяли по приглашениям, и попасть на них считалось знаком принадлежности к высшему обществу
Цикл работ Тиссо "Женщина в Париже" состоял из 15 больших полотен, в которых художник изображал парижанок разных сословий и занятий: продавщицу, подружку невесты, светскую даму с политическими амбициями.
Любительниц цирка Тиссо изобразил на представлении в Цирке Молье. Этот частный цирк основал в 1880 году Эрнест Молье, богатый парижский любитель верховой езды, в своём особняке на улице Беннувиль.
Раз в год там давали спектакль, в котором выступали не профессиональные артисты, а любители, и среди них было немало аристократов. Светские мужчины работали на трапеции, жонглировали и показывали номера с лошадьми, а их родственники и знакомые сидели в ложах как зрители. Билеты на эти вечера распределяли по приглашениям, и попасть на них считалось знаком принадлежности к высшему обществу
2❤50🔥8👏5
В романе Евгения Водолазкина "Лавр" встречаем сцену, в которой девушка Устина, пришедшая из края, где мор, оказывается в избе главного героя Арсения, и тот даёт ей воды "измыться". А потом происходит следующее:
Вы, конечно, тоже первое что сделали бы, пригласив в дом чумную - вероятно - женщину, это сожгли бы её одежду в той же печи, где готовится еда? Это же так разумно и естественно!
Вот вам и гениальный писатель.
Дело даже не в том, что в русской традиции печь была не просто очагом, а центром дома, и её использование сопровождалось целым набором запретов, не плевать в огонь, не бросать в него сор и нечистое, не сквернословить у печи, не садиться на печь во время выпекания хлеба и так далее. С этой точки зрения жест Арсения противоречит народной этике, о которой, впрочем, Водолазкин может не знать, тем более называя книгу "неисторический роман".
Но где здравый смысл? Печь это самое чистое и важное место в избе, и чтобы понять, что грязное, а тем более чумное тряпьё не бросают туда, где пекут хлеб, не нужны вообще никакие специальные знания, достаточно обладать обыкновенными представлениями о бытовой чистоплотности и чуточкой здорового разумения.
Что касается неисторичности, то да, разумеется, против мора принимали такие привычные меры, как сжигание пропитанных заразой вещей, и жгли их вне жилья, на дворе, в поле, у заставы, если конечно не приходилось сжигать весь двор вместе с имуществом. Но в данном случае автор решил пренебречь всеми гранями логики, лишь бы притянуть своё повествование к узнаваемому сказочному сюжету, когда Иван-царевич сжигает в печи лягушачью кожу, чтобы жена навсегда осталась в человеческом облике. Но не тут-то было. Не тут-то было.
У печи лежали лохмотья Устины, и их близость к огню решила дело. Не говоря ни слова, Арсений бросил их в печь. Это было естественное движение, и он его сделал. Но был в этом и знак бесповоротности. Как в какой-то сказке, слышанной им от Христофора
Вы, конечно, тоже первое что сделали бы, пригласив в дом чумную - вероятно - женщину, это сожгли бы её одежду в той же печи, где готовится еда? Это же так разумно и естественно!
Вот вам и гениальный писатель.
Дело даже не в том, что в русской традиции печь была не просто очагом, а центром дома, и её использование сопровождалось целым набором запретов, не плевать в огонь, не бросать в него сор и нечистое, не сквернословить у печи, не садиться на печь во время выпекания хлеба и так далее. С этой точки зрения жест Арсения противоречит народной этике, о которой, впрочем, Водолазкин может не знать, тем более называя книгу "неисторический роман".
Но где здравый смысл? Печь это самое чистое и важное место в избе, и чтобы понять, что грязное, а тем более чумное тряпьё не бросают туда, где пекут хлеб, не нужны вообще никакие специальные знания, достаточно обладать обыкновенными представлениями о бытовой чистоплотности и чуточкой здорового разумения.
Что касается неисторичности, то да, разумеется, против мора принимали такие привычные меры, как сжигание пропитанных заразой вещей, и жгли их вне жилья, на дворе, в поле, у заставы, если конечно не приходилось сжигать весь двор вместе с имуществом. Но в данном случае автор решил пренебречь всеми гранями логики, лишь бы притянуть своё повествование к узнаваемому сказочному сюжету, когда Иван-царевич сжигает в печи лягушачью кожу, чтобы жена навсегда осталась в человеческом облике. Но не тут-то было. Не тут-то было.
4👏75🔥26❤11🤓6😁5
В Музее Орсе идёт выставка «Мэри Кассат. Независимая», приуроченная к году столетия со дня её смерти. Странно, что за сто лет это по сути первая крупная ретроспектива Кассат во французском национальном музее.
Мэри Кассат родилась в 1844 году в Аллегени-Сити в Пенсильвании, США. Она училась в Пенсильванской академии изящных искусств, а в 1866 году переехала в Париж, где брала частные уроки у Жана Леона Жерома.
Кассат не происходила из очень богатой семьи, как о ней часто говорят. Её родители и брат преуспели в делах, но их состояние было не таким уж огромным, а сами они не сказать, что были очень щедрыми. Да и сама Мэри не хотела жить на содержании у семьи. Поэтому она стала писать портреты на заказ ради заработка.
На выставке висит портрет её матери примерно 1873 года, и подпись к нему сообщает, что мать отказывалась платить натурщицам для дочери. То есть если мягко сказать, семья не особо поддерживала талант Мэри.
Однако это не помешало ей проявиться так ярко, что Эдгар Дега пригласил её участвовать в выставках импрессионистов. С 1879 года Кассат выставлялась вместе с ними. И более того - стала единственной американкой в этом сообществе. К этому времени не возникало вопросов, сможет ли она снимать собственную мастерскую и самостоятельно платить натурщицам.
В основном Кассат писала женщин, девушек и девочек своего времени в театре, дома, за чаем и с детьми. Организаторы привезли из Бостона её картину «Чаепитие», а из Национальной галереи в Вашингтоне её картину «Девочка в синем кресле». Эти работы почти не показывали в Европе.
Кассат много работала в технике пастели, занималась печатной графикой, создавала гравюры под впечатлением укиё-э. Есть очень интересные работы, в которых она соединяла в одном листе технику сухой иглы и технику акватинты.
В 1893 году Кассат написала огромное настенное панно «Современная женщина» для Женского павильона на Всемирной выставке в Чикаго. Панно не сохранилось, и музей Орсе показывает его цифровую реконструкцию.
В 1894 году Кассат купила замок Бофрен в департаменте Уаза к северу от Парижа и жила там до самой смерти в 1926 году.
Интересно, что художница консультировала американских коллекционеров, среди которых была её подруга Луизина Хэвемейер. В 1915 году Кассат и Хэвемейер вопреки возражениям семьи Кассат устроили в нью-йоркской галерее Knoedler выставку в поддержку избирательного права для женщин.
Для понимания пути художницы важно знать, что она выступала за эмансипацию женщин, но не хотела, чтобы её прославляли за пол, и, по упоминаниям критиков, видела в этом своего рода гетто. Экспозиция выставки подтверждает, что Кассат была не просто великой художницей среди женщин, а великим художником без оговорок. Думаю, этот проект Музея Орсе по праву можно назвать одной из самых красивых выставок осени.
Мэри Кассат родилась в 1844 году в Аллегени-Сити в Пенсильвании, США. Она училась в Пенсильванской академии изящных искусств, а в 1866 году переехала в Париж, где брала частные уроки у Жана Леона Жерома.
Кассат не происходила из очень богатой семьи, как о ней часто говорят. Её родители и брат преуспели в делах, но их состояние было не таким уж огромным, а сами они не сказать, что были очень щедрыми. Да и сама Мэри не хотела жить на содержании у семьи. Поэтому она стала писать портреты на заказ ради заработка.
На выставке висит портрет её матери примерно 1873 года, и подпись к нему сообщает, что мать отказывалась платить натурщицам для дочери. То есть если мягко сказать, семья не особо поддерживала талант Мэри.
Однако это не помешало ей проявиться так ярко, что Эдгар Дега пригласил её участвовать в выставках импрессионистов. С 1879 года Кассат выставлялась вместе с ними. И более того - стала единственной американкой в этом сообществе. К этому времени не возникало вопросов, сможет ли она снимать собственную мастерскую и самостоятельно платить натурщицам.
В основном Кассат писала женщин, девушек и девочек своего времени в театре, дома, за чаем и с детьми. Организаторы привезли из Бостона её картину «Чаепитие», а из Национальной галереи в Вашингтоне её картину «Девочка в синем кресле». Эти работы почти не показывали в Европе.
Кассат много работала в технике пастели, занималась печатной графикой, создавала гравюры под впечатлением укиё-э. Есть очень интересные работы, в которых она соединяла в одном листе технику сухой иглы и технику акватинты.
В 1893 году Кассат написала огромное настенное панно «Современная женщина» для Женского павильона на Всемирной выставке в Чикаго. Панно не сохранилось, и музей Орсе показывает его цифровую реконструкцию.
В 1894 году Кассат купила замок Бофрен в департаменте Уаза к северу от Парижа и жила там до самой смерти в 1926 году.
Интересно, что художница консультировала американских коллекционеров, среди которых была её подруга Луизина Хэвемейер. В 1915 году Кассат и Хэвемейер вопреки возражениям семьи Кассат устроили в нью-йоркской галерее Knoedler выставку в поддержку избирательного права для женщин.
Для понимания пути художницы важно знать, что она выступала за эмансипацию женщин, но не хотела, чтобы её прославляли за пол, и, по упоминаниям критиков, видела в этом своего рода гетто. Экспозиция выставки подтверждает, что Кассат была не просто великой художницей среди женщин, а великим художником без оговорок. Думаю, этот проект Музея Орсе по праву можно назвать одной из самых красивых выставок осени.
1❤13🔥2👏2