Фонд Louis Vuitton в Париже до 8 марта 2027 года показывает выставку «Гюстав Файе. Коллекционер и создатель». Она продолжает цикл «Иконы современного искусства», в который раньше вошли собрания Сергея Щукина, братьев Михаила и Ивана Морозовых и британского промышленника Сэмюэла Курто. Фонд последовательно представляет историю модернизма через биографии частных собирателей, которые ценили новую живопись раньше музеев. Файе стал первым французом в этом ряду, и его имя сегодня знают гораздо хуже, чем имена московских купцов.

Гюстав Файе (1865-1925) родился в Безье в семье землевладельцев и виноделов юга Франции. Куратор выставки Сильви Патри, главный хранитель музея Орсе, объясняет, что систематического исследования Файе до сих пор никто не проводил, а семья впервые полностью открыла свои архивы именно для этого проекта. Выставку подготовили при участии 64 институций и 71 частного собрания, она занимает все залы здания Фрэнка Гери и включает 728 произведений и документов.

Первые картины Гогена Файе купил в 1900 году по совету друга детства, критика Мориса Фабра, а картины Ван Гога он покупал с 1901 года. В парижской квартире коллекционер устроил своего рода «музей Гогена», где висели почти двести работ художника. Файе был постоянным клиентом главных торговцев искусством своего времени: Воллара, Дрюэ, Бернхейма и Дюран-Рюэля. В 1906 году он накануне открытия Осеннего салона купил все пять полотен Матисса, а через два года их продал. Британский журнал Apollo подчёркивает, что Файе сочетал страсть с расчётом предпринимателя и часто покупал картины как предмет будущего обмена. Сам он писал, что счастье приносит не обладание, а сам акт приобретения. Всего через его руки прошло более 740 произведений, не считая эстампов. Деньги на реставрацию цистерцианского аббатства Фонфруад близ Нарбонны, которое он купил в 1908 году, Файе получил в том числе от продажи картин Сезанна и Гогена. Именно эта модель поведения отличает его от Щукина, который собирал коллекцию для будущего публичного музея.

Из этого рассеянного по миру собрания фонд вернул в Париж более 250 работ: 10 картин Ван Гога, 78 произведений Гогена, 86 произведений Одилона Редона, а также работы Дега, Сезанна, Тулуз-Лотрека, Ренуара, Берты Моризо, Синьяка, Боннара, Вюйара и Матисса. Главное событие экспозиции составляет «Автопортрет с перевязанным ухом и трубкой» Ван Гога из частного собрания. Картину не показывали во Франции с 1937 года, а владельцы не давали её на выставки с 1990 года. Рядом кураторы повесили «Автопортрет с палитрой» Гогена, чтобы два художника после ссоры в Арле снова оказались друг напротив друга.

Второй сильный ход кураторов связан с тремя картинами Гогена 1889-1891 годов: «Жёлтым Христом» из музея Буффало, «Автопортретом с Жёлтым Христом» из музея Орсе и «Бретонской Голгофой» из Королевских музеев изящных искусств Бельгии. Эти картины принадлежали Файе и двум его друзьям, Фабру и художнику Жоржу Даниэлю де Монфрейду, который вёл переписку с Гогеном. Во Франции три полотна впервые висят вместе. Третий центр первой части составляют панно «День», «Ночь» и «Тишина», которые Редон написал темперой для библиотеки Фонфруада в 1910-1911 годах. Размер двух больших панно составляет два метра в высоту и шесть с половиной метров в длину, и широкая публика видит их впервые.

В 1896 году Гюстав Файе вместе со скульптором Луи Полем, бывшим учеником Родена, основал в Безье мастерскую, которая до 1904 года выпустила более сотни изделий из каменной массы, так называют плотную керамику высокого обжига. В 1898 году эти вазы понравились Зигфриду Бингу, парижскому галеристу, чей магазин «Ар нуво» дал название целому стилю.

Около 1912 года Файе после почти десятилетнего перерыва вернулся к живописи и начал писать акварелью по промокательной бумаге. Краска расплывалась на ней непредсказуемо, и художник превращал случайные пятна в фантастические цветы и существа, похожие на водоросли. Он сам писал, что красивое пятно может стать отправной точкой красивого рисунка. Из этих акварелей выросли его обои, ткани и ковры. В 1920 году Файе основал в Париже «Ателье де ла Дофин», которое ткало ковры по его рисункам. Их покупали Жанна Ланвен, Жак Дусе, Робер де Ротшильд и магараджа Индора.

В тексте 1924 года Файе требовал отказаться от геометрии, симметрии и повторяющихся букетов ради свободной фантазии. При жизни именно ковры сделали его модной фигурой эпохи перехода от модерна к ар-деко. В 1926 году, через полгода после смерти мастера, их показали в Лувре вместе с работами Редона и повесили на стены как картины. После этой выставки имя Файе почти исчезло из истории искусства.

Для выставки фонд отреставрировал ковры из дома Леона Лоссо в бельгийском Монсе, подготовительные картоны для ткачей и около десяти платьев, которые связаны с Полем Пуаре, Дусе и Ланвен. Всего во второй части показаны 375 работ Файе, большинство из них публика видит впервые. Среди них 87 акварелей на промокательной бумаге, 49 керамических изделий, 42 иллюстрации к провансальской поэме Фредерика Мистраля «Мирей» и последний альбом художника «Цветы».

Пространство выставки оформил Робер Карсен, известный оперный режиссёр. Он не реконструирует интерьеры Файе, а передаёт их атмосферу цветом и архитектурой залов. Фонд выпустил вместе с издательством Gallimard два каталога, готовит открытую базу данных всей коллекции Файе и международный симпозиум. В самом аббатстве Фонфруад параллельно работают две выставки о Файе: о его предпринимательстве до 29 ноября и о декоративном ансамбле аббатства до 17 января.

Выставка в Fondation Louis Vuitton закрывает важный пробел в истории рынка модернизма. Щукин и Морозовы показали, как частный вкус формирует музейный канон, а случай Файе показывает, как тот же канон формировался через постоянную перепродажу. Многие картины, которые сегодня принадлежат музеям Буффало, Кливленда, Сан-Паулу и Копенгагена, прошли через руки провинциального винодела из Безье

Деревянный эскалатор 1930-х годов в пешеходном тоннеле Святой Анны в Антверпене

Весной 1838 года Луи Дагер, французский художник и изобретатель дагеротипии, испытывал камеру, над которой работал почти год. Дагеротипия была первым практическим способом фотографии: изображение появлялось на посеребрённой медной пластине. Дагер снял вид из окна своей мастерской на втором этаже в Париже. Снимок называется «Вид на бульвар Тампль» и считается первым изображением, на котором фотография запечатлела людей. Выдержка была от пяти до десяти минут, для неё прохожие двигались слишком быстро и поэтому не оставили следа на пластине. На снимке остались только чистильщик обуви и его клиент, которые стояли неподвижно на изгибе бульвара, обсаженного деревьями.

Место в Париже, где стояли эти два человека, отметили бронзовой табличкой. Мастерская Дагера и соседний театр находились на месте нынешней улицы Леон-Жуо. Дагер снимал участок, который сегодня занимает площадь Республики, в середине 1850-х годов спроектированной бароном Османом.

Место нашли шведские кинематографисты Максимилиан Ван Артрейк, Аксель Даниэльсон и Калле Бумман. Они использовали снимок Дагера в документальном фильме «И король сказал: какая фантастическая машина» о двухсотлетней истории изображений. Поиски начались в 2024 году и заняли около двух лет. Авторы сделали трёхмерное сканирование площади и бульвара, чтобы измерить расстояния между зданиями. Затем они восстановили облик квартала 1838 года по картинам, гравюрам и картам из парижских архивов. Два архитектурных бюро работали с этими данными независимо друг от друга и указали две точки на расстоянии около двух метров одна от другой. Кинематографисты выбрали место между ними.

Задачу осложнило состояние самого снимка. В 1839 году Дагер отправил пластину баварскому королю Людвигу I, и во время бомбардировок союзников во Вторую мировую она сильно пострадала. Большая часть изображения известна по копии, которую в 1937 году сделал Бомонт Ньюхолл, куратор нью-йоркского Музея современного искусства. Сейчас кинематографисты ищут негатив этой копии.

Словом, на карте Парижа увековечена точка, в некотором смысле связанная с началом новой эпохи, как напоминание, что прошлые поколения тоже переживали технологические перевороты