<...>

Дарья Медведева, которая как раз знает про "Путешествие", но считает, что БСК не менялись, пишет, что вот, сделай с ними тогда кто-то тикток про песню «интернационал», там тоже были бы придирки про то, что, например, спички нельзя менять с тоской. В этой же песне есть строчка: «Тоской полюса будем греть. Или спичками? — Нет, тоской». Мне она очень нравится, у меня бы язык не повернулся сказать, что этот текст создан нейросетью, которая ничего не чувствует.

С современным творчеством БСК другая проблема.
Когда песня «Кухни» взорвала топ Яндекса, я вообще не понял, что произошло. Бонд с кнопкой на тот момент были хорошей инди-группой с очень открытым для общения и умеющим в соцсети (было очень много шортсов) вокалистом, средней популярностью и большими амбициями, над которыми еще насмехались взрослые мужики Леха Никонов и Фео (вроде Илья что-то задвигал про то, что надо менять андеграунд, я точно не помню). На месте «Кухонь» могли оказаться песни Сироткина, Дайте Танка (!), Деревянных Китов, Дивизии — кого угодно из больших и средних инди-групп, существующих в России сейчас.

«Кухни» — это какой-то безумный рандом, который тем обиднее, что эта песня хуже всех песен, что у Ильи были раньше, и есть ощущение, что вокалист БСК сейчас пытается с головой уйти в это как бизнес и писать как на подбор песни, похожие на ту, среднюю, залетевшую. Поэтому везде надрыв, пафос, хор и величие. И фальшь как следствие, в песне «Сидр» я ее тоже слышу. Хотя я не берусь судить, что это фальшь: тем, кому группа нравится, песни с нового альбома кажутся искренними. Тем, кому группа не нравится, хочется поговорить про натужность и наигранность. И это спустя несколько лет после того, как мы вроде как перестали стесняться поп-песен, в которых наигранности и натужности хоть отбавляй. А я останусь при своем и буду слушать первый альбом БСК, а новый больше не буду.

Если честно, я не очень люблю, когда хорошие артисты становятся мега-популярными, хоть и рад за них, потому что они это заслуживают.
Будь то Sirotkin, на концертах которого, кажется, больше не хлопают в нужных местах на песне «Герои», если она вообще звучит, или Золотые зубы, на концертах которых Женя без угрозы для своих, эгхм, зубов уже не может петь в кружочке у сцены, или Дивизия, на концертах которых, похоже, уже не все танцуют — некоторые могут и стоять.

В случае с БСК и их уникальным, блять, кейсом популярности мне вообще не по себе от того, что среднее становится настолько большим. Мне такие кошмары в детстве снились — когда некая сущность вырастает до немыслимых размеров и несется на тебя, и ты вроде уже не спишь, а просто плачешь на коленях у мамы, а кошмар не заканчивается.

Но блин, если объективно — инди-группа с нормальными песнями, богатым инструментарием и видным фронтмэном вдруг стала группой номер один. Ну прикольно же, в какой-то степени? Там рядом Артур Пирожков, Макан, Айсгергерт, ребят. Нормальная же история! Почему из всего того, что популярно и массово, вы решили доебаться именно до инди-артиста? В чем прикол?

Я тут вспомнил, как в рецензии на «Путешествие» цитировал свою подругу-археолога из Твери (привет Жекичу и его посту про то, что эта группа для тех, кто живет в обеспеченной московской семье с тремя квартирами), большую любительницу русской песенной традиции и, кстати, хорошей поэзии, о которой я толком ничего не знал на тот момент — например, она мне присылала Дашевского или Пригова.

Она открыла для себя Бонд с кнопкой и на протяжении какого-то времени могла слушать только их. Она тогда писала: «Пусть они романтичные, пафосные и на подростковой драме на разрыв аорты, но они про лучшее, что в нас есть — нежность и трепет». Не знаю, что она думает про новый альбом. Но тогда никакой фальши и графомании в них не было.

Вышел новый альбом Золотых зубов. И снова парни удивляют, заметно отойдя от звука синглов, вышедших после «Пост-хардкора». Я послушал в пол-уха, но стало больше робкого пост-панка, дрим-попа и светлой (или тусклой) грусти. Мне очень нравится. Я включаю песню «Трек до Китая», начинается новая эра. Подробности, естественно, последуют.

upd: Сорок минут шëл под новый альбом Зубов на работу пешком с края центра в середину центра солнечным Ереванским утром, и что-то так хорошо стало от того, что вот ждёшь новый альбом любимой группы, и он не просто нравится, но и органично вписывается в твою реальность каждой нотой и каждой строчкой. Наверное, с любимой музыкой только так должно быть.

Ещё подумал, что точка входа в новую эру – это все-таки трек «Лошади спят стоя», а не «Трек для Китая», пусть мне и страшно нравятся оба.

Смотрю сейчас интервью Александра Уэлша на его канале «В поисках Титанов» с Михалычем — человеком, про которого я ничего не знал до этого, хоть и надо было бы (не путать с Михалычем из Animal Джаz, про которого я знаю, пожалуй, даже больше, чем хотелось бы). Сейчас он делает концерты Макулатуре и П.Т.В.П, а когда-то был вокалистом Such A Beautiful Day, и такого рода параллели и пересечения не перестают меня забавлять. Как и то, что Николай Комягин из Shortparis тоже начинал с эмо-группы. А Трент Резнор до Nine Inch Nails был клавишником типичной восьмидесятнической синти-поп группы Slam Bamboo.

Забавно, но из всех российских той самой эмо-волны (а была их тьма: 30 дней февраля, 3000 миль до рая, Neversmile, Maio, Оригами, Мои любимые игры, Океан моей надежды, Soularis, Оригами, Анимия и так далее) лучше всех я запомнил именно Such A Beautiful Day. Я скачивал на Funkysouls их альбом «Поколение алых сердец», и я бы не сказал, что мне очень нравилось, но казалось, что это круто, интересно и необычно, что ли. Металкоровые риффы, скримо как у Джеффа Рикли, феноменальная серьезность — я тогда уже слушал Glassjaw, например, но все равно не так часто такое слышал. И описание не то в ВК, не то в Last.fm у них было очень ловкое, сейчас уже не вспомню, какое. Казалось, что слушаешь что-то, о чем скоро все заговорят.
Не заговорили, хотя внутри тусовки (к которой я, к сожалению, был причастен только по касательной, даже когда в 18 лет все-таки попал в компанию с пивными тусовками на квартирах и исполнением Tracktor Bowling под гитару) группа из города Сосновый бор Ленинградской области очень ценилась.

И вот теперь оказалось, что их пацан-вокалист и видавший жизнь добродушный мужчина с медленной речью из нового видео Уэлша — это один и тот же человек (не могу отделаться от мысли, что он очень похож на Сашу С., клиента благотворительного фонда, в котором я работал. Мои бывшие коллеги среди читателей поймут).

В ностальгическом порыве посмотрел клип SABD на песню «Каждый из нас», по ходу дела обнаружив, что, не переслушивая ее лет шестнадцать или больше, прекрасно помню текст и мелодию припева. И знаете, прикольная песня. У Михалыча скримо-партия не как у молл-эмо, а как раз как у нормального скримо, так тогда мало кто делал — Stigmata, например, в какой-то металкоровый дикий рык уходила, слушать это было невозможно, я ждал у них исключительно припевов, ну, или песен типа «Мои секунды», где такого не было. Звучание гитар тяжелое, но почти шугейзовое. А еще не то только в клипе, не то и в самой песне участвует Гребенщик — музыкант, известный сейчас нежными акустическими номерам а-ля Гр.Полухутенко или Сироткин. Естественно, про его отношение к эмо-сцене я тоже не знал.

Часто тоскую по тому времени, но в большей степени как по эпохе, которую сейчас я чувствую гораздо острее, чем у меня получилось тогда.

Интервью с Михалычем смотрю дальше, просто поставил на паузу после истории про Such A Beautiful Day. Очень люблю истории, рассказанные людьми, про которых мало кто знает, но которые на самом деле очень много сделали и много на что повлияли. Как например, маленькие фильмы про Павла Мятного или про мою любимую американскую эмо-группу Modern Baseball.

Вышел новый альбом Дивизии, и я твёрдо намерен написать про него, Золотые Зубы, Рушану, а также возможно про группу Союз и незаслуженно игнорируемую многими группу Затмим. И про две совсем неизвестные группы, поразившие моё воображение. Я обязательно всё этот сделаю, конечно же. Всё, что мне нужно – это время.

Пытаюсь возвращать долги самому себе. Вот две группы, про которых почти никто не пишет и которые впечатлили меня в высшей степени в последнее время.

Во-первых, это Дедовский свитер. А августе новая знакомая, волонтерка в детском лагере, включала мне некоторое количество российской музыки из своих рекомендаций. Много чего мне, в общем-то, пришлось по душе, но в прямиком в сердечко залетела только одна песня — «Не смог признаться тебе» группы Дедовский свитер. Это такое скоростное пост-панк-эмо, создаваемое человеком, который рос на группах типа Пасош и Увула, с беспощадным припевом про одиночество, спровоцированное собственной нерешительностью. Завидую тем из вас, кто не знает, что это такое. И припев так интересно спет, что я подумал, что в группе два вокалиста: низкие ноты в одном тембре, средние — в другом. Получилась проходка а-ля take on me, только не снизу вверх, а сверху вниз, ну, и в не настолько широком диапазоне, конечно. Но вокалиста там не два, это вообще главным образом проект одного чувака по имени Саша Олейник, который вырос в Крыму, после чего жил в Москве и Ереване и сейчас вот перебрался в Питер — город, в котором стараниями лейбла «Фузз и дружба» любому эмо всегда очень рады. Сейчас вы легко назовете мне пять эмо-групп из Питера, но не назовете мне две эмо-группы из Москвы, я думаю. В Питере Саша обзавелся составом, который сам называет «золотым», в том числе потому, что уже не придумывает все партии сам. А в октябре вышел первый полноформатный альбом Дедовского свитера с наивным, но хорошо определяющим его содержимое названием «Целое море чувств».

Саша подробно рассказывает о себе, о новом альбоме и о любимой музыке в подкасте «Весьма наслышаны». Я начал слушать, но не успел до конца, может быть, у вас будет время и желание понаблюдать за тем, как вообще сейчас просходит становление молодого инди-исполнителя в условиях, бесконечно далеких от тех, какими они были лет пять назад.

Во-вторых, это группа Фрезер Ц. Ох, ребят, давно меня ничто так не цепляло в музыке — в том смысле, что у них получается что-то такое, чего я конкретно в таком виде никогда не слышал.

Мне скинули их трек «Эскапист», в котором упоминается одноименный московский бар (с которым я умудрился зацепиться щупальцами воспоминаний в мое недолгое присутствие в Москве в августе этого года) и который начинается как нео-фолк трек а-ля Current 93 (помните песню, где Дэвид Тибет такой: you look, you look, and look, and look and find nihil?), после чего перетекает в эдакий эмо-антифолк с мужским и женским вокалом (апдейт: оказывается, два женских!), напоминающий мне не то Crywank, не то Carissa’s Wierd. Я мечтал о чем-то на русском, что напоминало бы мне Carissa’s Wierd, а тут такое… Интересно, ребята из Фрезера Ц слышали Carissa’s Wierd? А то часто бывает, что ты слышишь в такой-то музыке одно, а чуваки имеют в виду совсем другое…

«Самые чуткие сердца бьются как родительский сервиз. Стеклышки подсвечиваются фонарями бара «Эскапист»» — я помню, сколько в «Эскаписте» людей даже в будний день в шесть вечера, и почти уверен, что у половины из них на душе скребут кошки. Эта песня им поможет. А ее лоуфайность, нестройность, непонятно какое сведение вызывает чувство доверия и близости — даже страшновато, что будет с группой, когда они соберут денег на сведение и мастеринг альбома.

О, сами они себя называют «игрушечное поп-скримо», оказывается. Это очень подходит под песню «Водомерка», которая меня просто размазала, даже на фоне «Эскаписта». Вайбы песни Ignorant Piece of Shit все тех же Carissa’s Wierd, звук такой, как будто записано на диктофон на вписке, вместо барабана кахон, и кахонист то попадает, то нет, на переднем плане бас, акустическая гитара где-то чуть сзади, два голоса, сырых и красивых, срывающихся на крик, а потом рассказывающих историю, потом тянущих феноменально красивую вокальную мелодию про дружбу с водомеркой… А по истечении двух минут, на аутро, неожиданно возникает ревер, уводящий весь этот ноу-фай в эмбиент, отделяя некую сильную эмоцию/некое глубокое чувство от комнаты, вынося его в открытое окно и рассеивая по ветру. И все песни на первом демо/мини-альбоме этой группы такие.

Пожил какое-то время с новым альбомом Рушаны «Вот-вот», который понравился, кажется, всем.

Мне тоже понравился, хоть и не без некоторых субъективных оговорок.

Рушана — башкирская певица, в активе которой есть опыт участия в шоу «Голос» — достаточно успешный, но травмировавший ее настолько, что она после этого выпала из музыкальной жизни на какое-то время и вообще предпочла бы об этом не вспоминать. Пишу об этом просто для введения в контекст, хотя, конечно, с уважением отношусь к желанию Рушаны откреститься от этого странного кавер-шоу, работающего по законам улиц.

Еще до ковида Рушана переехала из родного села Толбазы в Москву, поступила в НИУ ВШЭ на прикладную математику, в 2022 году переехала в Питер, где записала первый полноформатный альбом «уф!» (тоже непростой опыт — ее съедала тревога о том, что она не написала чего-то классного). На песню «К окраинам» Рушана сняла рилс, в котором пела эту песню, стоя на своем балконе в огромном пуховике (в ней есть строчки «Километровый пуховик, чьё-то окно, что-то тревожит и болит, будто бы всё равно»), рилс залетел, Рушану стали узнавать в том числе иностранцы. Похожий опыт повторился, кстати, на днях, когда на YouTube вышел лайв-клип на песню «Углами», снятый в некоем коридоре на несколько айфонов.

Под ним есть множество комментариев слушателей из других стран — например, вот такой: «Мне нравится, как работает интернет. Я — мужчина под 40 из Уругвая (с другого конца света), смотрел рецепты, и случайно YouTube предложил вашу песню. Я не знаю, о чём вы поёте, я не говорю на вашем языке, но я получил напоминание о том, что язык музыки универсален».

Альбом «Вот-вот» подкупает в первую очередь профессионализмом и сложностью. Интересные решения по аранжировкам, звуковые трюки, гармонические ходы роднят его с Radiohead, о чем многие, конечно же, писали. Концовка песни «Я забываю (страх)» звучит как семпл из финала Daydreaming, в которой искаженный голос монстра задом наперед произносит фразу «Half of My Life». Правда, если я правильно понял, здесь это всего лишь храп звукорежиссера. А гитара в бридже песни «Наперегонки» звучит не то как Subterranean Homesick Alien, не то как Exit Music For A Film — короче, что то из золотых времен ՕK Computer, выбор аккордов типично радиохедовский.

«Я забываю (страх)» и «Наперегонки» лучше всего характеризуют этот альбом — в них как раз больше всего намешано. Первая начинается как легкий инди-поп под пианинку а-ля Кейт Нэш или Регина Спектор, потом почти все затихает, остается только голос, потом гармония меняется и на словах «я забываю все» пианист играет что-то зловещее, потом происходит раз-еб и на нас сваливается вагон звука и стадионная гитарка, как у раннего Джонни Гринвуда (простите, снова Radiohead).

«Наперегонки» — моя любимая на альбоме, и сама Рушана называет ее одной из своих самых необычных. Тут другой темп, другая энергетика, от нее не веет беспомощностью и страданием, а яма в середине, когда все исчезает, кроме тех самых OK-Computer гитар, звучит очень красиво — такое типа прогрессив-инди получается.

<․․․>

Почти все остальные песни помедленнее, позаунывней, но так же радуют интересными ходами (вокальные бэки и парочка странных аккордов в «Углами», притопленные в миксе тяжелые гитары в коде песни «Время») и подчас неожиданными ассоциациями (гармония и проигрыш в песне «Разрушил» напоминают что-то среднее между Fleur и внезапно поздним Мегаполисом).

Мне очень понравился выход из альбома — «Мирэль», песня про племянницу Рушаны. Это та самая трава, которую так хочет потрогать Коля Овчинников: что может быть лучше, чем начать альбом строчками «мы все вот-вот взорвемся, мы все вот-вот взлетим», а закончить «Знаю точно: все теперь не зря». Наверное, именно из-за вот этого долгого пути длинной в девять болезненных номеров к выходу из сумрака альбом кажется терапевтичным.

Хотя я давно не понимаю, зачем вообще давать надежду (вы же не ждете надежду, слушая Pornography или Unknown Pleasures), когда можно перебрать всю боль по крупицам, оставив все хорошее за пределами студии, просто жить хорошую жизнь отдельно от зафиксированной боли, но, чего уж там, сам хожу по городу, щурясь на солнце, и прихожу в себя, слушая «Мирэль».

После такого альбома хочется пророчить Рушане статус не ниже, чем у Земфиры (я про музыкальную значимость, естественно, а не про другой статус), да и трудно отказать себе в этом удовольствии, зная о схожести происхождения этих двух певиц. «Вот-вот» — действительно очень большой и важный релиз, который стопудово найдет себя в топах лучших российских альбомов этого года (хотя год в целом просто супер, сумасшедшие релизы сыпались пачками, об этом мы скоро еще поговорим).

Но вот на субъективном уровне он для меня не очень работает. Я поясню это в следующем посте на примере альбома… да-да, группы Золотые зубы. Их нет никакого смысла сравнивать, это тупая затея, это разные жанры, разные группы, разный вайб, если хотите. Но я все равно сравню.

«Когда я шутил, было всем тяжело, хотели смеяться, но не могли»

Новый альбом Золотых зубов разделил слушателей на два лагеря. Казалось бы, те, для кого это тольяттинское трио давно стало рецептом по приходу в себя, теплым обволакивающим одеялом, источником остроумных отсылок, более человечной версией макулатуры (без необходимости заправить кому-то в рот и под хвост), тортом, который можно съесть вместо того, чтобы слушать Викенда, любимой эмо-группой… Короче, группой, без которой жизнь уже не представляется, должны были принять и их новую ипостась, существенно контрастирующую с предальбомными синглами.

Но нет — я лично знаю их поклонников, которым вообще не зашел их сотканный из пост-панка, дрим-попа и старого инди гитарный звук. Есть человек, который, послушав новый альбом (он называется так же, как и группа — «Золотые зубы»), всерьез думал о том, чтобы не идти на концерт. Но есть ребята вроде меня, для которых Золотые зубы сохраняют свое обаяние в любом звуковом оформлении.

Зубы менялись на каждом альбоме. Их музыкальный кругозор достаточно широк, чтобы не циклиться на чем-то одном. Но эти перемены никогда не отнимали у их музыки главного, той сердцевины, благодаря которой их аудитория неуклонно растет без тик-токов и рилсов. Мне кажется, она растет примерно по тем же каналам и теми же способами, к каким прибегали — вернее, не прибегали, оно само получилось — наши любимые эмари из American Football и других подобных групп. Сарафанное радио, онлайн-сообщества, музыкальные каналы — как будто и не было всех этих лет.

Обаяние альбома «Золотые зубы» как раз в этом. В близости от узнавания любимых жанров и знакомых образов. Непонятно чья машина, которая уже десять лет стоит во дворе, заброшенный фудкорт, покинутое придорожное бистро, Бил Мюррей из «Сломанных цветов», застолье с шутками от отца, старые ДК. Детство было счастливым, потому что можно было делать ставку на будущее, а дальнейшая судьба оказалась даже если не несчастливой, то куда грустнее, чем хотелось бы.

Песня «Несмешной стендап», на шестое прослушивание ставшая любимой, во многом об этом: глядя не отца-душу компании, испытываешь восторг и веришь, что сможешь так же, а со временем понимаешь, что рекламщики Nike своим слоганом «Просто сделай это» тебя дурили. Хорошо хоть рядом есть друзья, которые изо всех сил стараются смеяться, но не могут. Музыка тут очень похожа на бодрые треки Slowdive, и вот эта обволакивающая красота дрим-попа снижает градус тоски, которой на этом альбоме как будто больше, чем раньше, но она какая-то возвышенно-отсраненная. Словно ты, поняв, что подачек от реальности ждать не приходится, начинаешь ценить простые вещи. Книга «Ложится мгла на старые ступени», в честь которой назван один из треков, была как раз об этом: дедушка главного героя не стал ждать, когда репрессии ударят по его семье, и перевез своих родных в Северный Казахстан, где все жили дружно, но тяжело. И мы наблюдаем, как в наработнном цикле повседневности рождается настоящая близость.

Коля Редькин похвалил альбом за ощущение спокойствия среди бури, Костя Сперанский — за удивительное совпадение будничного и сокровенного. Оба написали плюс-минус то, что и я мог бы сказать, и написали лучше меня. Но я вспоминаю пост Коли Овчинникова (тоже хороший, на самом деле, я даже не сердился тогда). Там он описал музыку этого альбома как «печальный реализм от имени нормиса с запросами чуть выше среднего», добавив, что его раздражает в них отсутствие возвышенности...

<...>

Ну, это как посмотреть. Слово «нормис» сейчас настолько заездили, что я легко перечислю с десяток своих знакомых с нейроотличиями, которых мог бы назвать нормисами. И по-моему, нормис — это в большей степени тот, кто наткнется на рилс Рушаны, кайфанет и будет ее слушать вместе с другими популярными треками, а не тот, кто будет шарить по пыльным антресолям в поисках старых кассет.

Прочитает ли нормис книгу «Ложится мгла на старые ступени» вместо очередного Пелевина? Будет ли нормис использовать семплы из Те дни прошли, их не вернуть, группы Морэ и Рэльсы, The Chameleons и рэпера Desiigner?
И вообще что такое запросы чуть выше среднего? Сборник стихов Ланы Дэль Рэй и бутылка воды «Липецкий бювет»?

Слово «возвышенность» возникает у меня как ассоциация при прослушивании большинства с альбома — особенно под «Тоску бесконечных пространств», великую песню о любви. Одно название чего стоит, а уж припев про то, как они бегут навстречу друг другу сквозь скуку, ночные огни и туманы, сразу вгоняет в состояние, максимально далекое от повседневности.

Постом ранее Коля описывает песни Рушаны как успокоительные и терапевтичные, а для меня они слишком профессиональные, чтобы быть терапевтичными. Слишком далекие от моей реальности. Кроме песни «Мирэль», потому что я работаю с детьми и подростками. История Рушаны, учитывая, все ментальные сложности, с которыми ей пришлось столкнуться, и ту несомненно серьезную работу, которую она проделала на пути к популярности — это история успеха. Пресловутый «Голос», поступление на бюджет в Вышку, знакомство с крутыми музыкантами — все это важно, но мне трудно видеть в песнях про безнадежность и дереализацию от человека, который прошел этот пусть, свое отражение.

Это как, мучаясь от СДВГ, смотреть блогеров, которые научились зарабатывать на этой теме, потому что их симптомы не мешают им ежедневно снимать рилсы и советовать десятки книг тем, кто не может нормально читать. Или как когда я проводил группы поддержки людей, проживающих опыт бедности, и там были две категории: те, у кого травма бедности связана с детством, а сейчас они в порядке, и те, кто страдают от нее здесь и сейчас. Мне, естественно, куда ближе вторые.

Возможно, я ошибаюсь, и сейчас просто период такой, что от новой музыки устаешь, а через месяц я расслушаю «Вот-вот» и буду считать, что это про меня. Но пока про меня как раз альбом «Золотые зубы».
Именно он – успокоительный и терапевтичный («лошади спят стоя, это мне дарит покой)» Он дарит ощущение, что не обязательно быть хоть кем-то, чтобы чувствовать хоть что-то. Что всего того, что у тебя уже есть, порой вполне достаточно.

Первое время мне казалось, что альбом «Золотые зубы» не с первого раза может зайти новому слушателю. Я поймал себя на этом, когда ставил своей девушке треки за треком с разных альбомов, уверенный в том, что в каждом из них есть что-то, что зацепит сразу же — от «Отеля Плаза» до «Слез водителя детского поезда». Но потом я поставил «Жесткий дискаунтер» — наверное, самый выделяющийся на альбоме трек благодаря грязному гитарному риффу а-ля Jesus And Mary Chain или даже Black Rebel Motorcycle Club. И подумал, что в нем чего-то такого нет, пусть она и в топ-3 песен с «Золотых зубов» для меня.

Мой приятель — тот самый, который после выхода этого альбома думал, идти на концерт или не идти (но все таки пошел), писал мне, что из новых песен народу заходит только «Трек для Китая» — пост-панк-ода новому главному источнику доходов российских пост-панк групп, зачастивших в Китай на успешные гастрольные заработки. Даже пост-панк у Зубов свой в доску: обычно холодный, серо-бетонный жанр у них все равно отливает солнечными бликами.

Где-то на шестое прослушивание я решил, что не прав, и можно начинать слушать Зубы с этого альбома. Если вынести за скобки все-то атмосферное, свойское, дружеское, все маленькие фишки и ироничные моменты, характерные для них, все равно останется просто очень красивый релиз, далеко не последний в тех жанрах, которые обычно перечисляют при его описании. Неспроста все-таки Золотые зубы – любимая группа музыкальных критиков и ваших друзей.

30 ноября пойду в Ереване на концерт Петли Пристрастия — судя по всему, предпоследний в их истории. Некоторое время назад вокалист группы Илья Черепко-Самохвалов, к всеобщему шоку, опубликовал пост о том, что уходит из группы. О причинах было много слухов, в том числе не самых приятных, но сказать ничего точно я не могу. Главное, что группа все-таки решила откатать тур перед тем, как закрыть эту дверь.

В рамках подготовки к концерту много слушаю последние три альбома, которым почему-то не уделял должного внимания. Я с этой группой с первого альбома «Всем доволен», который качал, кажется, еще с Funkysouls (помните ли вы те времена, когда главными поставщиками музыки для нас были сайта Айфолдер и Рапидшейр?), много ходил на них году в 2013-м, потом был на концерте, кажется, в 2019-м году (уже вышел альбом «Гул») — и все, после этого моя активность по отношению к этой группе снизилась, при том, что Петля была и остаётся моим любимым беларуским проектом и одной из лучших инди-групп в мире. Хотел сначала написать «пост-панк-групп», но пост-панк – это сейчас одно клише на другом. А у Петли всегда был свой неповторимый звук, одновременно надрывный и успокоительный (со второго альбома, на первом – только надрывный). Я помню времена, когда их сравнивали с Arctic Monkeys. А мой хороший друг, который нормально послушал их только недавно, внезапно услышал в Илье… Вилле Валло.

Будучи фанатом первых трёх альбомов, в своё время я довольно прохладно отнесся к тому более плавному звуку, который у них появился на «Моде и облаках». Даже тяжелые песни вроде «Груза» звучали не так резко и абразивно, как первый и отчасти второй альбом. На «Гипнопедии» Илья даже в спокойных песнях типа «Ножей» мог похрипеть, дать панк-рока, и это тогда было мне ближе.

Со временем я понял, что именно начиная с «Моды и облаков» Петля нашла свое истинное звучание и плюс-минус без изменений придерживалась его вплоть до великолепного «Суперпазіцыя», временами, правда, еще больше смягчаясь (акустические гитары в моих любимых песнях «Штосьці Добрае» и «Алоха»). И сейчас для меня новыми красками заиграл, например, их шестой альбом «Не тот человек». Афиша в свое время называла его самым мрачным и беспросветным и далее публиковала комментарии Ильи, который половину песен называл жизнеутверждающими.

Для меня «Не тот человек» — про мое любимое, пусть и подчас невыносимое, пограничное состояние между ощущением полного пиздеца и маленького счастья из-за того, что все еще жив и с тобой что-то происходит. И даже рядом кто-то есть. И, как у меня это часто бывало с Петлей, любимыми песнями становятся отнюдь не народные хиты, а раскиданные по альбому не самые очевидные жемчужины, вроде песни «Пациент» с безумно красивым уходом вниз на припеве (помнится, в одном из ранних интервью Илья говорил, что музыка его группы слишком громкая, поэтому ему приходится петь высоко, чтобы его было слышно) или, конечно, «Забыл», которая не задумывалась как гимн СДВГ-шника, но для меня стала таким гимном. «И я забыл, как мне звонили, я забыл, про что забыл», — это я примерно каждый день. «Он забыл, как это делать, я забыл, к чему я вёл», — и это.

Думаю, завтра на концерте будет много слез. Петля Пристрастия — это действительно очень большая история, снова что-то хорошее и чрезвычайно важное уходит, а придет ли ему что-то на замену, непонятно. Думаю, особенно сильно я это почувствую как раз на песне «Алоха». «Страшно, страшно. Запах тьмы, серая пыль – время горит. Алоха! Алоха! Всем твоим, всем моим, каждому из нас», — поет Илья успокаивающим тоном, и мы слушаем это, и вспоминаем все то дерьмо, что мы пережили, и пытаемся держаться.

Еще раз о Петле пристрастия. Побывал вчера на их выступлении в Ереване. И, кажется, я такого никогда в жизни не видел: когда фронтмен и остальная часть группы, будучи на одной сцене в полуметре друг от друга, весь концерт существуют по отдельности. И концерт при этом хороший, энергетика все та же, но до чего это странно.

Вообще не припомню ничего подобного среди всех групп, которые я так или иначе видел вживую или на записях. Может быть, у Моррисси было как-то так, но он всю жизнь существовал как отдельная птица-феникс, постоянно восстающая из пепла, и противопоставлял себя и любви, и дружбе, и богу, а не пел о том, что «не печалься, компаньеро, друзей никто не отменял». Более молодой современный аналог Моррисси, его манчестерский коллега Мэтти Хили из группы The 1975, как раз наоборот всегда топил за друзьяшек, несмотря на свои ПРЛ-штучки. А Петля всегда казалась мне группой друзей в первую очередь. И раньше это всегда было видно.

Я слышал о том, что решение Ильи Черепко-Самохвалова покинуть группу рассорило его с остальными участниками. Вроде как он вообще не собирался ехать в тур, но ему сказали, что тогда придется платить неустойку, и только тогда он поехал. Что добирается до мест выступлений своим ходом отдельно от группы и что беспокоится за свою безопасность… Я не знаю, что из этого слухи, а что правда. Все факты, что у меня есть — это вчерашний концерт.

Вчера не было практически (или вообще) ни одного момента, когда музыканты смотрели на Илью. Друг с другом они постоянно взаимодействовали: вот барабанщик случайно сбился и пару секунд вообще ничего не играл, а гитарист посмотрел на него и улыбнулся, вот басист и гитарист что-то обсуждают между песен, вот все четыре остальных участника в какой-то общей динамике. А вот Илья танцует в своем небольшом пространстве слева от гитариста Вани, и кажется, находится на каком-то своем концерте, который по счастливой случайности музыкально совпадает с основным. Потом он раньше всех сходит со сцены. Сколько то времени общается и фоткается с поклонницами у входа. И один отправляется домой.

При этом ощущение от самого Ильи какое-то совсем новое, не то, что раньше (а мы с ним взаимодействовали в паре ситуаций, но я рад, что мы вчера познакомились снова и что он не помнит те контексты). Я сказал ему, что чуваки с канала ЭТОТ ПРУС (самое свежее по хронологии интервью с Петлей, вышло меньше года назад) были правы и что он действительно на сцене секс-символ, и что, когда я ходил на Петлю в 2019 году, он мне не казался секс-символом. «А тогда я им и не был», — кокетливо улыбнулся Илья. Про свой уход он сказал кому-то рядом с нами, что там накопилось множество причин и что пришло время. Отметил, что хочет привести в Ереван и Тбилиси Кассиопею. Рассказал, что стал сильно меньше пить и теперь вообще не пьет перед концертами.

Перед этим конце песни «Алоха» Илья кричал мимо нот, и мне казалось, что это крик о помощи от человека, который не хочет быть в ситуации, в которую он себя завел. Но после концерта я увидел музыканта, который, похоже, как раз нормально так все для себя решил. И непонятно, что теперь будет. Странное ощущение, повторюсь.

На «Алохе» не плакал, прорыдался на «Небо-молот», которая была второй. Вообще вся первая треть концерта — ностальгический блок из моих любимых ранних песен, от «Всем доволен» до «Тэц», и это, конечно, сильно помотало меня по кладовкам и антресолям памяти. А что касается песни «Небо-молот», то тут все просто: когда какая-то грустная песня с тобой на протяжении многих лет, а текст все так же актуален, но ты смотришь на него уже через призму всего упущенного, пережитого и нажитого, а группа, которая играет эту песню, скоро навсегда останется в прошлом, как тут не прорыдаться.

Друзья, если будете в Ереване в эту пятницу, заходите в Муху на Random Fest, на котором выступят три совершенно не похожие друг на друга группы.

Я буду подыгрывать на гитаре своей невероятно талантливой возлюбленной Лизе Онкомыши, добавляя в ее смелые эксперименты то вайбов дрим-попа, то, наоборот, еще сильнее зашумляя пространство.

Две другие группы не знаю, но Sunny Matrass, похоже, некие местные легенды, а mothkitten заявлены как нежное эмо, а если что-то заявлено как нежное эмо, это мы любим, это нам надо. Приходите поддержать, повеселиться или поунывать, на ваше усмотрение.

On bended knee
Will you marry me
And on November 16
Everything was buried down

Степень моей занятости/усталости можно оценить по тому, насколько сильно я опоздал со своим ежегодным постом про Carissa’s Wierd и их великий — и мой самый любимый — сэдкор-альбом Songs About Leaving. 16 ноября — день Carissa’s Wierd, но я не буду рерайтить свои прошлогодние тексты, в которых объясняю, почему именно этот день. Просто дам ссылки на них: переходите сюда и сюда. А, и сюда и сюда, конечно. Оказывается, я уже четыре года пишу про это.

Даже в счастливое время Songs About Leaving своей беспросветной грустью и кромешной тьмой вкупе с мрачной, неинстаграмной красотой дает мне то, без чего я не могу жить. Меня спускают с небес на землю и напоминают о том, кто я на самом деле и сколько всего пришлось пережить, чтобы дойти до этой точки. До этой ручки, хех. Аналогично на меня влияет, например, альбом Эхапрокуренныхподъездов «Взгляд на 2000 ярдов». Недавно как раз был день рождения Андрея ЭПП… Надеюсь, к концу месяца, в третью годовщину его смерти, я доделаю интервью с его подругой Женей, которое так и не доделал год назад… Но сейчас не об этом.

В этом году вспомнить про Carissa’s Wierd можно и по конкретному поводу: 15 и 16 ноября Джен Чемпион и Мэтт Брук отыграли в Нью-Йорке два концерта впервые с 2019 года. Группа-то распалась еще в 2003 году, но Джен и Брук примерно раз в тысячу лет собираются, чтобы сыграть вместе. Многое бы я отдал, чтобы услышать это вживую… Один из самых ярких моментов шоу (кроме, конечно же, финала в виде Ignorant Piece of Shit, и если вы до сих пор не слышали ни одной песни Carrisa’s Wierd, начните, конечно, с нее) — это душещипательный кавер на In Circles группы Sunny Day Real Estate, главной эмо-песни 1990-х (ну, наряду с Never Meant, окей).

Самое забавное — как там зрители на припеве перешептываются, типа, о боже, ни фига себе, это же In Circles! На YouTube есть видео с этим исполнением, набравшее целых 304 просмотра. То, как Джен поет «Running Down», а Мэт тянет «In Circles», растопит даже каменное сердце. Ну, скорее расплавить, не растопить... Короче, вы поняли. А вот шоу целиком.

Итоги года я, как обычно, ворча и лихорадочно буду подводить в 22 часа 31 декабря, но пока хочется чуть-чуть прокомментировать свой Spotify Wrapped по песням.

В целом я в этом году слушал намного больше русскоязычной музыки, нежели иностранной, и, по-моему, в этом году российские исполнители вышли на какой-то творческий пик. Мне кажется, раньше вопрос о том, какой именно альбом назвать лучшим за год, не вызывал у меня столько сомнений и недоумения, и сейчас я действительно мечусь между, наверное, десятком исполнителей именно из России.
Если посмотреть на статистику Spotify, самым прослушиваемым альбомом за этот год у меня стал XRUSTALIC — Bed Scenes. И первое и третье место в списке песен тоже принадлежат Хрусталику, тольяттинскому проекту, расхваленному мной летом (я еще придумал для него термин «бордерлайн-поп»). Так что, если подходить к вопросу статистически, а не эмоционально, именно Bed Scenes для меня альбом года.

Это тот релиз, который я много и с удовольствием слушал целиком (это при том, что обычно моего внимания хватает песен на пять, вчера я убедился в этом, когда мы с возлюбленной, развешивая плакаты в новой съемной квартире с люстрой-кроватью, слушали альбом Treasure группы Cocteau Twins — признанный критиками, фундаментальный для жанра дрим-поп релиз, который мне очень нравится, но его слишком однотипный звук (каким бы обволакивающим и засасывающим он ни был) оказался серьезным испытанием для моего мозга). Но именно связка из песен Carcase (который типа джангл) и Les Amours Imaginaires (акустический дрим-поп с огромным количеством ревера и дилея) оказалась какой-то особенно близкой и родной.

В августе и сентября я раз шесть летал по маршруту Ереван-Москва-Ереван. Я аэрофоб, и в небе не очень хорошо работают обычные способы досуга. Поэтому мне было важно, например, слушать один и тот же трек или читать какую-нибудь простую литературу типа книг Евгения Алехина или купленного мной в одной из ереванских кофеен свежего приключенческого романа Артуро Переса-Реверте. Чаще всего я летал ночью, и вот я сижу, читаю о приключениях итальянского водолаза, подрывающего британские подлодки во время Второй мировой войны, и слушаю именно эти две песни Хрусталика. Les Amours Imaginaires чуть обогнала Carcase, потому что акустическая гитара как основной инструмент у электронной группы кажется мне чем-то нетривиальным в 2025 году. Это обнажает песню еще сильнее, чем в своих фотосессиях обнажается вокалистка группы, и, сдается мне, именно поэтому мне так дорог и последний релиз Ic3peak, упущенный из виду большинством моих коллег (о нем мы поговорим через три недели).

Второе место в моем топе — у песни Harvest Sky. Французская электронщица Oklou выпустила альбом, который я встречаю в топах самых прослушиваемых у, наверное, каждого третьего. Песни Harvest Sky и Blade Bird (даже странно, что последняя не дошла до топов) разделяли функции душеспасительных и сопроводительных (очень много слушал их в многочисленных поездках между Ереваном и Тбилиси). В минуты острых романтических переживаний мая и июня Harvest Sky как будто отделяла мои мысли от тела, сливая мою личность с припевом про медленный танец в урожайном небе. Ты как будто оказался на вечеринке, за которой наблюдаешь со стороны, но не паришься из-за того, что ты наблюдатель, а не участник, а кайфуешь.

Про «Безумца» Дивизии я тоже уже писал. Лучшие песни на финальном альбоме — Сашины (эта и «Ласточки»). В этой — вся боль и одиночества, которые только может умещать один человек (или история об одном человеке). Жду от Саши, которая на днях отыграла свой последний концерт с Дивизией, новых песен, альбомов и концертов.

На пятом месте «Ножевое» макулатуры — сдается мне, ничто так не вечно в моей жизни, как альбом «Пляж». Я даже зачитывал в местном ереванском караоке «Нейта Диаза» пару раз («Ножевого» в караоке-версии нет). До сих пор пытаюсь понять, имел ли в виду ответственный за музыку на альбоме «Пляж» Феликс Бондарев радиохедовскую Idioteque, когда придумывал основную тему этой песни, или нет.

Вообще на пятом месте по прослушиваниям вместе с «Ножевым» у меня внеальбомный сингл Fontaines DC «It’s Amazing To Be Young». Для меня это лучшая их песня ever, мелодические скачки вокалиста Гриана Чаттена и эйфорическое, наполненное воздухом звучание, на которое повлияло рождение ребенка у одного из участников группы — вершина творческого пути группы, которая начинала с прямолинейного и нестройного брекзит-панка.

Такие дела, ребятки. Расскажите, что у вас там с песнями за этот год? А про альбомы поговорим немножко попозже.

Итоги года по версии Capybara Tapes. Топ-25 любимых альбомов (LP и EP). Часть первая из двух.

Как обычно, мой список ни на что особо не претендует, поскольку в процентном сообщении слушал я очень мало новой музыки, куда меньше, чем мои многочисленные коллеги, умудряющиеся отслеживать все или почти все новинки.

Почти все эти альбомы встречаются в других подборках, так что удивить мне вас практически нечем, кроме двух молодых групп, полюбившихся недавно, но уже довольно сильно. Вторую часть опубликую на днях. Делайте ставки, что в первой десятке у меня. Думаю, все довольно очевидно.

https://teletype.in/@capybara_tapes/f0kM10GYBMI