(уже на втором посте в этом году отойду от заявленной темы, чего не люблю, но захотелось немножко отреагировать на музыкальную повестку).

В RS вышло большое интервью с boygenius — супергруппой, состоящей из трех известных музыканток со сложившейся карьерой: Фиби Бриджерс, Джульен Бэйкер и Люси Дакус. Интервью приурочено к скорому выходу их первого полноформатного альбома в таком составе и сопровождается фотосессией, воссоздающий знаменитую фотосессию Nirvana (Бриджерс в роли Кобейна).

Интервью хорошее, до сих пор в шоке, насколько хорошо работает такая вот экспозиция в английском языке и насколько жалко это обычно смотрится в русскоязычных журналистских текстах: «Десять утра в Малибу, пляж пуст, если не считать хаски на берегу и серфера, по грудь зашедшего в океан. Поздненоябрьское небо цвета лазурного мелка, точнее не опишешь, освещение идеальное, даже слишком. Похоже на один из снов Тони Сопрано. Или, может быть, я умерла и нахожусь в каком-то мутном афтерлайфе, в котором есть возможность потусить с одной из самых интересных инди-групп мира».

Мое любимое место — когда во время одной из поездок в студию трио обсуждало в машине лучшие песни без припевов, и Бриджерс, одержимая этим форматом, включила им The Trapeze Swinger группы Iron & Wine, десятиминутное свидетельство умершего человека, стоящего перед предположительно райскими вратами. Спасибо вам большое, дорогая Фиби (жаль, что вы этого не прочитаете) за эту песню, она действительно сшибает с ног, а заодно и соответствует теме урока, потому что там есть строка “But please, remember me, my misery and how it lost me all I wanted”.

Увлеченная песней, Фиби не посмотрела на GPS и не увидела, что они едут не туда, но Люси и Джульен решили, что песня важнее, и сказали ей уже после. «Когда песня закончилась, мы такие: вау, это было круто! Нам, наверное, надо бы развернуться».

Вообще интересно, конечно, повспоминать крутые песни без припевов (а в идеале еще и без проигрышей, в The Trapeze Swinger их нет, а в идеале еще и не меньше семи-восьми минут), навскидку ничего кроме Oh Comely не приходит в голову, если не брать в рассчет группу Swans.

Но знаете что: после интервью я признался себе, что не очень-то люблю большую часть музыки всех трех исполнительниц, хоть и отношусь к ним с безграничным уважением и признаю то влияние, которые они оказывают в том числе на других артистов (Хэйли Уильямс из Paramore, например, давняя фанатка всех трех).

Люси Дакус в интервью сетует на жанр, а скорее даже на троп sad girl indie, отмечая, что он сводит весь спектр эмоций, описываемы в ее песнях, к одной, и ее это злит, потому что вообще-то у нее в песнях есть много нюансов. И она права, у всей тройки исполнительниц, как вместе, так и по отдельности, в текстах хватает деталей о ситуациях, в которых они переживали эмоции куда более тяжелые, чем грусть.

И тем не менее для меня это все действительно звучит как какая-то модель сонграйтинга с таким вот комфортящим полуакустическим звучанием, очень уютным, под такое хорошо работается в дорогих кофейнях (нет-нет, если что, я не свожу все к тому, что это музыка для кофеен, я, в конце концов, бывало, слушал в кофейне и Glassjaw). В принципе, так оно и должно работать, наверное: у тебя есть голос и гитара, ты пишешь песни, становишься популярной (про Дакус не знаю, но Бриджерс и Бэйкер на этом пути прошли через ад) и дальше уже просто занимаешься любимым делом, пока не надоест. В 28 лет покупаешь дом, покупаешь Теслу, записываешься с Тэйлор Свифт, укрепляешь горизонтальные связи в музыкальном коммьюнити, делаешь музыку с людьми, с которыми можешь быть откровенным. Круто и заслуженно.

Но почему-то на меня это производило впечатление только когда это было за рамками. У Бэйкер это был первый альбом, записанный как раз из состояния misery, несомненно, с отчаянием человека, не уверенного, что он доживет до конца записи, с гениальной метафорой про бегуна на дальние дистанции, вывихнувшего обе лодыжки. В сотый раз я назову и свою любимую песню Бэйкер, единственный выложенный в сеть трек ее группы Forrister со строчками «‎я сплю у тебя на полу в одежде, ты прячешь ножи» (про ножи я даже позаимствовал для песни своей новой группы, надеюсь, мы ее запишем).

Со второго альбома Бэйкер зазвучала для меня как обычная хорошая успешная исполнительница, как бы скверно эта формулировка не выглядела. Помню, как каждый день слушал второй ее альбом зимой 2018/2019 годов, когда работал на катке в Кузьминках и возвращался домой в Жуковский на удобный маршрутке, и не мог понять, почему, после такого сильного влияния на меня альбома Sprained Ankle я вообще ничего не чувствовал и не запоминал с Turn Out the Lights. Единственный ответ, который я могу себе дать, заключается в том самом комфортному звуке, который и превратился в стереотип sad girl indie.

В случае с Бриджерс это была песня I Know The End, лучшее, что она пока написала, но там все дело в концовке, в которой местами чуть ли не блэк-металлические фишки начинаются (при этом практически все остальные песни Бриджерс звучат, как первая половина этой песни).

В случае с Дакус я пока не знаю, ничего выделяющегося пока у нее не находил.

Все три новые песни boygenius пока мимо, хотя в любом случае круто, что три близких подруги собрались и делают музло так, как хотят. Но чуть больше я жду новый альбом их британской коллеги Елены из группы Daughter. И кстати, о Daughter…

И кстати, о Daughter. У этой негромкой инди-группы из Лондона в этом году выйдет новый альбом. И надо признать, что мало кто среди инди-коллег так точно может передать ощущение постоянного несчастья, как авторка и вокалистка Елена Тонра.

Дебютный альбом ‘If You Leave’ вышел десять лет назад, Елене тогда было 23 года, но кажется, что всю тяжесть романтической тоски она познала сполна еще до того. Бывает, что пьешь, но вместо приятного опьянения сразу получаешь головную боль, сухость во рту и прочий функционал похмелья. Так и Елена будто сразу переходит от отношений к расставанию. Отношения на расстоянии? А может быть, лучше отношения на расставании?

В песне Youth — наверное, самой известной у Daughter, Елена транслирует истины, лишенные беззаботности юности, как будто любовь — это сразу наказание. «‎И если ты еще дышишь, тебе повезло, потому что большинству из нас приходится еле дышать через испорченные легкие», «‎И если твоя кровь все еще идет, тебе повезло, потому что большинство наших чувств мертво, и мертво навсегда», «‎И если ты влюблен, тебе повезло, потому что большинство из нас испытывают горечь по кому-то» — ну что тут можно сказать…. Как пела ее американская коллега Джулиен Бэйкер, «‎хотела бы я писать песни о чем-то, кроме смерти».

Даже в песнях о том, что все еще можно исправить, типа Medicine, Елена имплицитно дает понять, что строчка «‎Ты все еще можешь быть тем, кем ты хочешь быть, тем, кем ты, по твоим словам, был, когда мы с тобой познакомились» звучит уже на похоронах человека, который не справился.

Интервьюеры подмечали, что Елена поет о вещах так, словно она сильно старше, чем она есть, и Елена это подтверждала. «Хотела бы в те времена, когда я была моложе, быть моложе. Думаю, я слишком быстро повзрослела. Жаль, что я не могу быть моложе, чем я есть в моей голове. Я чувствую себя старой леди по разным причинам. Во мне есть сильное желание перепрожить детство и подростковый возраст так, чтобы было веселее, чем было на самом деле», — говорила она.

Почти все песни Елены звучали как песни о расставании, но в 2018 году у нее вышел сольник, напрямую посвященной этой теме. Она назвала проект Ex:Re (это расшифровывалось как regarding ex — “что касается бывшего”), и по звучанию этом было чуть поэлектроннее и поразнообразнее, чем Daughter (в двух или трех интервью я прочитал о том, что это лучший материал Елены, но сам пока не уверен в этом). Песни про одиночество в отелях, пьянстве, состоянии, когда “слишком грустно, чтобы ебаться”.... The Dazzler, как раз про рефлексию своего состояния в контексте Нью-Йоркского отеля, особенно хороша, Оливия Лэнг могла бы зарилэйтиться.

В одном из интервью вокруг этого альбома Елена признается: «Жаль, что моя работа связана с необходимостью чувствовать себя несчастной».

На самом деле на дебютном альбоме Ex:Re мы могли бы похвалить Елену, если бы были ее психотерапевтами. Работа над релизом началась через год после расставания, иначе бы все, что у нее получилось — это, по ее же словам, «плакать в микрофон через дилэй». Ex:Re — не о тоске по бывшему, но о состоянии проживания этой потери, о фиксации моментов, когда этого уже нет и не будет. Вот это круто, вот это по-взрослому! Хотел бы я так уметь, чёрт.

В некотором роде несчастность Елены Тонры куда выносимее, чем, скажем, несчастность Джэн Чемпион периода Songs About Leaving. Она более теплая и комфортная, от нее отдает поддержкой и возможностью справиться. Такое я, конечно, люблю куда меньше, чем состояние откровенной беды, запечатленное в творчестве. Впрочем, мы все ведь прекрасно знаем, к кому отправиться за последним.

Совсем скоро, когда я найду силы слушать больше трех песен этого исполнителя подряд, я сделаю огромный-преогромный текст. Блин, этот чел закончил свой самый мелодичный, в общем-то, альбом строчками: «Неважно, что ты думаешь, делай все, что хочешь, потому что я родился мертвым и был рожден для того, чтобы умереть». У этого чела тоже скоро выйдет новый альбом, но это едва ли удивительно, он крайне продуктивен. Угадаете? Бутылка пива тому, кто угадает.

Иногда мне кажется, что количество постов важнее качества. Да и потом, можно же анонсировать вещи! Поэтому я наконец-то сел за текст о музыканте, который расскажет вам, что такое настоящее страдание (а также еще за два текста). Постараюсь выпустить через недельку. А пока держите еще один пост-сторителлинг в стиле «‎релокант/эмигрант не может запомнить музыку, которую он слушает, поэтому рассказывает об опыте вокруг нее»‎.

Я тут уже больше четырех месяцев, и, кажется, этап тотальной депрессии и потери смыслов — это нормально как раз на таком сроке, но, с другой стороны, какая уже разница, что нормально, а что нет.

Не особо важным кажется и то, где ты сейчас и где будешь дальше. Плюсы и минусы места смешаны в одном алкогольном коктейле, который давишься, но пьешь.

Мой друг-поэт вернулся домой (и, кажется, пребывает в невероятно бодром расположении духа и чувствует, что находится на своем месте), мой приятель-музыкант вернулся домой вместе с возлюбленной, при наличии, если я не ошибаюсь, удаленных работ у обоих. Мой приятель и временами работодатель возвращался и приезжал обратно уже несколько раз. Но на место вернувшихся прибывают те, кто не бросил все в панике, как я тогда, а доделал дела, подготовился и вот теперь едет. Но не в Батуми, конечно, не в Батуми.

Заставляю себя слушать как можно больше нового, причем в идеале такого, о ком никто не пишет, чтобы вам было зачем меня читать. Выходит с переменным успехом. Плюс я окончательно убедился в том, что не в состоянии слушать музыку альбомами, внимания и сил на это не хватает. Слушаю по три песни, чередуя артистов.

В книге Оливии Лэнг, которую мучаю уже месяц, набрел на упоминание Артура Рассела, который, готов поспорить, был известным и легендарным для каждого читателя этого канала, но не для меня. Бывает такое, что кто-то большой и значительный проходит мимо. У меня такое было — да и остается, в общем-то — с Дэвидом Сильвианом и, например, с Лори Андерсон. Послушал вышедший уже после смерти Рассела альбом Another Thought, и это, конечно, шедевр и маст-хэв: трогательные поп-песни под виолончель, источающие уязвимость и беззащитность автора.

Решил тут еще покопаться в плейлистах своих друзей в Спотифае, и набрел у барабанщицы Зачарованных (подписывайтесь на телеграм-канал этой прекрасной группы, они недавно объявили о начале СММ-кампании, и у них 8 марта будет гигос в Москве вместе с Согласием и другими группами, посетите, если вы планируете быть в этом городе в соответствующий день) на настоящее сокровище: emo 2022. Там с дюжину прекрасных альбомов, среди которых я как-то выделил и обозначил для себя занятную группу foxtails — скримо и пост-хардкор со скрипкой и то грустно и задумчиво поющей, то истошно орущей басисткой/басистом Блу Луно Солаз, я не совсем разобрался с гендерной идентичностью. Послушал их прямой эфир в инсте, и там Блу Луно рассказывает про пережитый абьюз, трансфобные комментарии в свой адрес и упоминает, что у них СДВГ.

Самая популярная (и совсем короткая, я даже ее не заметил сначала) песня называется «‎Принцесса Кэролин», а значит, я уже влюблен в эту группу. Меня много чем можно подкупить, но отсылки к «‎Коню Боджеку» определенно занимают первые места в этом списке.

Через несколько дней у нас в городе выступят СБПЧ, на которых я решил купить билет (впервые с побега на что-то схожу), потому что мне все-таки сильно понравился последний альбом. Но начал переслушивать старое — в частности, «‎Здесь и всегда», и вспомнил, почему я раньше их, в общем-то, не жаловал. Довольно сильно надоедает, когда в каждой песне тебе по двадцать раз повторяют далеко не самые остроумные и интересные строчки, как будто что-то внушая, да еще и под какие-то совсем серенькие биты, минималистичность и незамысловатость которых тоже быстро приедается. Может, кстати, мне поэтому и понравился последний альбом — там музыка интереснее, да и повторяющихся строчек там не так много, вроде бы. По крайней мере, в лучших песнях типа «‎Гимна неудачников» или «‎Между строк».

Подумал еще, что песня «‎Вечный взрыв» похожа на то, что позже будет делать Мксм Тсли в песнях типа «‎Шрамы», только вместо эротической драмы у нас детский фильм про косатку. Но, если на то пошло, детский фильм про косатку куда круче любой эротической драмы, да и время лучше проводить с Кириллом Ивановым, а не с Мксмм Тсли, насчет этого сомнений точно нет.

Забавно: в один такой вот дайджест вмещается всего три исполнителя и парочка жалоб на жизнь. Предыдущие такие посты ищите выше, в октябре-ноябре.

Старина Джейми всё ещё умеет удивлять.

Коля Редькин у себя в канале поднял занятную тему исторических концертов, и я решил подхватить. Не то чтобы исторических, скорее это вклад в личную историю, с которым сейчас чуть проще жить, ну, типа, успел хоть что-то классное сделать, что-то интересное увидеть.

Пишу пост, прокрастинируя от работы над текстом про Xiu Xiu, про которых теперь обязан написать, учитывая запланированные на июнь концерты в главных релокаторских хабах, от Бишкека до Еревана. Смотрел тут смешное интервью Энтони Фантано с Джейми Стюартом, где первый отвлекается, а второй его по-доброму стебёт, мол, это у тебя там что, грузовик с мороженным приехал (если я правильно уловил)...

Как обычно, в один пост не влезает ничего, но не хочу перегружать. Остальное потом как-нибудь.

Thursday в Эйндховене, 30 ноября 2019.

Культовая американская эмо-группа, все еще одна из лучших и во многом уникальных (они как будто немножко вне границ всех эмо-волн), дала тогда четыре концерта в Европе: в Кёльне, в Эйндховене и два в Лондоне. Тёма из зарницы написал об этом в твиттере, у меня были какие-то деньги, и я решил, что другого такого шанса не будет. И действительно не было: до пандемии оставалось несколько месяцев.

Через день после этого я еще был на The National в Кёльне, но что это такое по сравнению с настоящим эмо-концертом на триста добрых людей, чувствующих, что все они собрались в правильной комнате?

The Cure, Пикник Афиши, 3 августа 2019.

Концерт 2012 года был ярче и длиннее, но вокруг этого было больше сильных эмоций, обусловленных во многом тем, то утром моего друга задержали на митинге в Москве, я читал об этом, заходя в автобус в Жуковском, замешкался, и водитель злобно стартанул, не закрыв дверь, в результате чего я выпал из автобуса.

Весь концерт мы проверяли телефон, и ночью поехали ждать друга у УВД где-то на Юго-Востоке. Это было последнее лето, когда что-то еще было как прежде.

Cloud Nothings в Риме, 15 февраля 2019.

На самом деле концерт как концерт, просто забавно, что я попал на них в Риме. В какой-то не то клуб, не то кантри-хаус на окраине, в который вход был по членским картам, начало в 23 с чем-то, народу было человек 50, включая девушку из Оклахомы, которая до этого ходила дважды на панк-концерты, оба раза в себя в штате. Я уже не был уверен, что успею на метро, и почему-то спросил ее, как она думает, безопасно ли идти в центр пешком. “Безопасно, если ты не женщина”, — ответила она.

Добавлю, что это в любом случае было сильно круче, чем потом на Боли.

Arcade Fire, Пикник Афиши, 4 августа 2018.

Историческое тут то, что они были у нас впервые и что сильнее, чем на этом концерте, меня от музыки не вскрывало ни разу в жизни (слезы лились рекой). Знающие люди утверждали, что все движения заучены, но в этом, похоже, и есть величие знающего свое дело артиста — вызвать заученным жестом живую реакцию.

Потом оказалось, что это был разгар личностных проблем Уина Батлера, которые привели к изменам, мискондакту и прочему.

Enter Shikari, Москва, 19 мая 2017. Десятилетие Take to the Skies.

У Enter Shikari лучшие концерты среди групп, которые достаточно скверно звучат вживую, каждый гиг — как группа поддержки, как будто с друзьями решили поиграть в сегу и обойти всю водокачку по забору, не касаясь земли.

На этом концерте я лежал на песне Adieu в середине танцпола и мечтательно смотрел в потолок как в небо, в сотый раз переосмысляя строчку Life is unkind at the best of times. Потом перед мошпитом на Johny Sniper мы встретились глазами с каким-то счастливым чуваком. “Джони Снайпер!”,- кричу я ему. “Ага!”,- отвечает он. “Я столько лет мечтал услышать его вживую!”, — кричу я ему. “Я тоже!”, — отвечает он. “Аааа!”.”Ааааа!”.

Так, ну а историчность концерта состоит в том, что Enter Shikari выпустили его в качестве официального лайва, который теперь хоть каждый день можно слушать на стримингах.

Такое ощущение, что я не текст про Джейми Стюарта пишу, а целую книгу —  не потому что много текста, а потому что чувствуется непонятная ответственность. Так или иначе, ничего еще не готово, потому что в течение жизни я не был фанатом Xiu Xiu, формировать образ артиста приходится с нуля. 

По такому случаю вот вам маленький пост-тизер.

Сегодня я узнал, что Джейми какое-то время работал учителем в группе подготовки к школе. Сразу представил, как он учит дошколят: ‘Everyone loves you. Pain has just begun. Everyone hates you. Pain has just begun’. 

Еще я узнал, что клип на песню Black Dick он запремьерил на порнхабе. Там его уже нет —  и, по ходу, нигде нет, судя по дискуссии на Reddit. 

А еще 19 февраля исполнилось двадцать лет второму альбому Xiu Xiu, Promise, с той самой обложкой, которая очень хорошо характеризует творческий метод Джейми. На обложке запечатлен секс-работник из Ханоя, ее сделал сам Джейми.

Долгие году для меня Xiu Xiu существовали только в виде этого альбома и следующего, Fabulous Muscles, в том смысле, что я даже не пытался перейти к другим, потому что не мог продраться через эти. Я не знал, что есть куча куда более простых для восприятия альбомов Xiu Xiu.

Издание Stereogum поместило Promise на шестое место в списке альбомов Xiu Xiu от худшего к лучшему, выделив в качестве слабого места отсутствие добротной перкуссии, за исключением звуков ударов по ягодицам на Sad Pony Guerrilla Girl, одной из знаковых песен Xiu Xiu, речь в которой идет об отношениях молодой девушки и более взрослой замужней женщины. Джейми подслушал их фразы в отеле.

Еще здесь есть кавер на Fast Cars Трэйси Чэпмен, про которую Джейми говорил, что вот такие песни и хочет писать  —  безысходные, чтобы ни конца, ни края, ни родины, ни господина, ни бога, и чтобы никакого шанса на хороший финал.

Но знаете что, давайте лучше вместо этого альбома посмотрим концерт, приуроченный к альбому Forget, который, судя по всему, к моменту публикации полноценного материала про Шу Шу будет моим любимым. Там его как раз спрашивают, счастливый ли он человек, а он отвечает, что это все равно что спросить его, каково это быть коровой. 

В Твиттере я не пользуюсь особой популярностью (что, наверное, к лучшему — терпения и самообладания на эту соцсеть нужно невероятное количество), но пару раз влетал в тренды — к сожалению, исключительно со скриншотами или фотографиями, а не с моими чрезвычайно важными мыслями и каламбурами. Первый твит был про Найка Борзова и маленькую лошадку, которую он стал опекать в благотворительном фонде, а второй — это фотография Летова в образе не то Сьюзи Сью, не то группы Kiss, которую я нашел в книжке «Сияние». Саму книжку я полистал, зайдя к своей соседке, которая с детства дружит с Натальей Чумаковой. Я сфотографировал страницу на телефон, опубликовал твит, и он мощно разошелся. Это даже странно, потому что, во-первых, книжка есть в продаже, а во-вторых, эта фотография, как оказалось, висит в Питере в арт-центре Гаркундель. Теперь она попадается мне в разных каналах типа Vatnikstan или «Готический форум», и я уверен, что все это благодаря твиту.

Интересно, как бы на этот снимок отреагировали типичные фанаты Летова, которые, как известно, врубались в творчество своего кумира с точностью до наоборот. Вероятно, нет другого такого артиста, которому бы так не повезло с фанбазой. Впрочем, после выхода «Долгой счастливой жизни» это начало меняться. Но он умер слишком скоро после этого….

Я уже писал в одном из постов, что после прочтения книжки Семеляка наконец-то врубился в Летова, впервые как-то принял его со всеми его нейроотличиями и грозными психоделическими чудачествами, со звездами в бороде и ускользающим миром, с мелодическим талантом и текстами, про которые до этого думал, что в некоторых из них одни слова можно легко заменить на любые другие без потери смысла.

За пару дней до начала войны моя мама лежала в реанимации с 80% поражения легких. В общем-то, все было уже понятно, но через несколько дней ее перевели из реанимации обратно в обычную палату. А еще через день или два она все равно умерла. То есть получается не одна катастрофа, а сразу две или даже больше. Музыку слушать — именно слушать, то есть хоть в какой-то мере осознавая, что ты делаешь, и выстраивая какую-то логику о том, что вообще звучит и почему — я тогда не мог, но находиться в тишине было невыносимо, то есть что-то играть должно было постоянно.

И у меня играли тогда два артиста: Гражданская Оборона (или Егор и Опизденевшие) и Дельфин. Причем у Гражданской Обороны чаще всего выпадали две довольно незаметные песни — “Белые солдаты” и “На той стороне — на другом берегу”, обе с «Долгой счастливой жизни».

“Белые солдаты” — странная песня под одну акустическую гитару и орган, но в строчке “это от ума — значит, от дурости” в сложившихся обстоятельствах что-то было. Ну, и переход от разудалого куплета к тоскливому рефрену “среди обязательной войны” получился достаточно внезапным, словно никто не ждал, что после радости сразу придет смерть. В целом, конечно, странная песня, спросить бы, о чем она, да поздно уже. На альбоме она как-то терялась..

<...>

А незадолго до отлета из страны я много слушал альбомы “Русское поле экспериментов” и “Здорово и вечно”. Нашел тут занятный ответ Летова на вопрос про строчку «набивать карманы мертвыми мышатами». Он тогда посмотрел две документалки про убийство животных и, по его словам, чуть с ума не сошел. «У меня было два состояния: либо умереть, либо идти убивать налево-направо», — писал он, выражая удивление, что Янка и его коллеги по группе, которые смотрели фильмы вместе с ним, после этого спокойно сидели на кухне, смеялись и курили, как будто ничего такого не произошло.

«Эта песня — про все это. Как все это имеет милое свойство отвратительно продолжаться в любых условиях. И нет этому конца», — добавил он.

“Отвратительно продолжаться” — это он хорошо сказал. Я и сам порой в шоке от этого свойства, особенно сейчас, в эмиграции, когда постоянно встречаю людей, вещающих о прекрасном мире, о поиске себя, о раскрытии своего потенциала и необходимости открыться миру. В том городе, в котором я живу сейчас, такого добра особенно много. Вероятно, это как-то связано с присутствием моря.

«Я не знаю, как жить, но это только моя проблема»

«Смерть — это просто прикол, который не выкупить»

Тему смерти я подумывал сделать следующей большой темой для исследования в музыкальном контексте, но питерская группа Црвених Цветова в двух песнях со своей новой ипишки под названием “Всё” как раз проложила этот мостик между тем, насколько невыносимо жить в принципе, и тем, насколько невыносимей жить, когда посреди ада, в котором ты очутился, у тебя еще и близкий друг умирает.

Песен о смерти не так много, на самом деле. Я навскидку назову с полтора десятка. Подходят к этой теме по-разному. Мне ближе всего то, как об этом пел Фил Элверум в песне Real Death: “Смерть реальна. Кто-то был, и вот его нет. И это не то, о чем нужно петь, не то, из чего следует создавать искусство. Когда реальная смерть оказывается рядом, поэзия — это тупизна”. Конечно, он сам в итоге превратил это в искусство и выпустил альбом, но мне понятно, о чем он. Есть, в конце концов, разные способы сохранить память о человеке, разные способы не сойти с ума и разные способы превратить глухое и ледяное отсутствие человека хоть во что-то.

Это не то, что Ирвин Ялом втирал своим клиентам про Эпикура. У него есть популярная книжка про смерть, в которой он призывает своих клиентов самовыражаться и жить так, чтобы к моменту смерти не было сожалений, а смерти, по его словам, не нужно бояться, потому что, как говорил Эпикур, душа не переживет тело и после смерти мы не будем ничего осознавать. Он втирал это даже тем клиентам, которые пытались опираться на религию и верили в то, что после смерти что-то будет.

Ялом, кстати, жив, ему девяносто с фигом лет. Но он в своей ограниченности не учел многого. Смерть — это не только смерть души и тела. Смерть — это выбирать гроб по 10 тысяч или по 20. Смерть — это стоять в очереди в морг за справкой. Смерть — это когда агентша все напутала и отцу сбрили усы, которые он носил всю жизнь. Смерть — это тотальное отсутствие эмпатии и дыра, которую не залатать. Это травма.

У пост-хардкор группы Touche Amore есть альбом Stage Four, который целиком посвящен теме смерти матери вокалиста Джереми Болма от рака. После выхода альбома фанаты стали писать Болму тонны писем о том, что они тоже потеряли родителей, и Болму стало еще хуже. Он на это не подписывался. «Я просто не знаю, что им ответить. Я и со своим-то дерьмом еще не разобрался», — говорил он.

Миша Золотарев известен по группам Црвених Цветова и Сердоболь, а еще он был играл на гитаре в проекте ЭПП с Андреем Грицковым. Про смерть Андрея в самом конце декабря вы все знаете, я подробно писал об этом. Миша и Андрей дружили лет восемь, если я правильно помню одно интервью.

Црвених Цветова начинали с пост-панка, но с каждым релизом все больше тяготеют к пост-хардкору, тяжелому и неровному. Первая песня с новой ипишки — «Прикол», явно о смерти Андрея (упоминаются праздники и январь).. «Смерть — это просто прикол». Мы постоянно шутим про смерть, вокруг нее очень много компанейского тусовочного веселья. Ложимся в гроб на съемках клипа, шутим в соцсетях про то, что “я на днях умру от алкоголизма”. Но шутки шутками, а Элверум прав: когда реальная смерть приходит, всё сразу идет на хуй.

У Миши крутой пост-панк-голос, но тут он орет от злости. Смерть — это всегда злость, от несправедливости и всего остального.

Второй трек — «Всё» — продолжает пост-хардкор-линию первого, только ты уже не охереваешь от смерти, а думаешь, как жить дальше. И не просто не знаешь как, но и не веришь в то, что кто-то может помочь. Миша уже не кричит — как будто устал после первого трека.

Третий и четвертый треки — римейки композиций с прошлых релизов. В «Поножовщину» Миша вставил цитату из трека группы Позоры про домашнее насилие.

Очень важный релиз, после которого становится хуже. Так и должно быть. Презентация в Москве 24 марта, в Питере 26 марта. А еще Миша в одной из сторис обещал доделать альбом ЭПП.

Что касается самого Миши, с ним два года назад выходило хорошее интервью-монолог.

У ЦЦ, впрочем, я до сих пор больше всего люблю «Дети хоронят кота». Дети хоронят кота между хрущевкой и гаражами, между счастливым детством и несчастливой дальнейшей судьбой… От этой песни выть хочется, простите за банальный образ.
В твиттере я как-то написал, что когда тридцатилетним детям, мальчикам и девочкам, не справившимся с взрослением во всей безжалостной неумолимости этого слова, приходится хоронить друга, это и есть “дети хоронят кота”.

Есть версия с совместного акустического концерта ЦЦ и тогда еще Эхапрокуренныхподъездов, где Андрей Эпп подпевает Мише на этой песне. Это было где-то четыре года назад.

Наконец-то дописал текст про Xiu Xiu. Должен признаться, что в последние дня три-четыре работа над ним превратилась в пытку.

Отчасти это было обусловлено внешними факторами: текст шёл медленно, но при этом казалось, что если не успеть сделать его в ближайшие дни, то будет уже поздно.

Впрочем, такое озверевшее отчаянное состояние вполне подходит под текст о таком артисте.

Жаль, конечно, что у меня пока не получаются лонгриды как у многих уважаемых людей – с глубоким анализом, отсылками на какие-то значительные публицистические или художественные тексты, попытками переосмысления через какие-то большие идеи.

В основном я проношу через весь текст попытки описывать примерно одно ощущение, которое возникало при прослушивании Xiu Xiu – ощущение невыносимости.

Выстроен текст тоже крайне криво, я впервые в жизни размечтался о редакторе.

Финал получился максимально угрюмым, но, как говаривал сам Джейми Стюарт, это то, как я живу и это то, что я делаю. Либо так, либо никак.

В статью я запрятал спотифай-плэйлист с двумя часами лучшей авторской музыки Джейми за все годы, но добавлю его и сюда тоже, вдруг вы не читаете тексты.

И если вы никогда не слушали Xiu  Xiu, но предпочитаете слушать альбомами – начните с Forget 2017 года. Он самый доступный и по текстам, и по музыке, и поэтому нравится мне больше всего.

«Давай стараться выгорать по очереди»

Мои друзья из Брянской группы Kick Chill только что выпустили новый релиз, “Выгорание”. Я часто писал про их музыку, что это не совсем мое, и поддерживал их просто потому что это очень классные люди, но на “Выгорании” их гаражный панк начал плавно перетекать в пост-хардкор, и в итоге нет такой песни, которая мне бы здесь не понравилась.

Причем на первое ухо отличий от предыдущего альбома Super Punk вроде бы не так много. Но сразу показалось, что здесь более удачное сведение, более теплый звук (“резко, но по-доброму” — я бы так в двух словах описал свои ощущения от музыки Kick Chill, особенно на концертах), и Вася Огонек, вокалист и гитарист, подтвердил мои слова: “Здесь все просто сделано лучше. Спето лучше. Записано лучше”.

На этот раз в записи принимали участие не только Вася и барабанщица Надя, но и воистину звездный состав басистов и гитаристов: Настя Горбенко (Панчи Пич), Соня Широкова (Панчи Пич, Зачарованные, Заговор против мужчин и еще группы две, кажется), Паша Орлов (На Ножах), Миша Смоленков (Паучий Череп), Паша Борисов (электронный проект frailtynine, канал о музыке “Альбомы по пятницам”), Миша Поляков, Вова Веселик (Serotonin Zero). Они не просто сыграли, но и придумали свои партии, значительно украсив музыку альбома (и, как мне кажется, опостхардкорив ее вот этими фишками, когда в общий гитарный поток вплетаются несколько коротеньких выразительных мелодических линий на высоких нотах, особенно круто получилось в песне “У окна”).

Еще про пост-хардкор — мне показалось, что Васина манера пения ближе уже не к крику/выразительному декламированию (вообще, конечно, наверняка есть какой-то более удачный термин под Васину манеру), а как у Touché Amoré, когда в крике почти всегда присутствует мелодия. Стало быть, Kick Chill теперь делают более мелодичную музыку, чем раньше, а для меня это в ста процентах случаев несомненный плюс.

Если тексты прошлого альбома звучали как признак приближающейся катастрофы, то “Выгорание” звучит даже терапевтично. Не потому что кто-то стал оптимистом, нет, мы все продолжаем жить в ожидании п*здеца, на фоне которого никуда не ушли и все остальные кризисы, которые и так у нас были. Но мы хотя бы не одни во всем этом. Можно быть вдвоем и стараться выгорать по очереди. Можно спрятаться в детских мечтах и уютных дворах. Можно потеряться в компании выдуманных друзей. С моей стороны звучит, наверное, не очень поддерживающе, но именно такие строки спасают в тяжелые времена. Когда и так понятно, что все рассыпается, можно слушать эти песни и записывать друзьям сообщения со слезами на глазах. Это хоть какой-то выход.

“Когда происходят события, которые не можешь контролировать, самый верный выход — это заниматься тем, что можешь контролировать. Для нас это музыка и организация концертов”, — писал мне Вася на вопрос о том, не захотелось ли бросить музыку. Летом он с огнем в глазах рассказывал о том, как занимается развитием музыкальной сцены Брянска, про то, что в его городе появилось сразу три скримо-группы, в августе присылал мне классную локальную инди-группу Стереокомма, про которых я пока, к сожалению, не написал.

Половина музыкантов, участвовавших в записи, никуда не уехали и продолжают заниматься музыкой, создавать новые группы, наращивать коммьюнити. Круто, когда твои вымышленные друзья оказываются реальными.

Моя любимая песня — “Выгорание”. Она про пандемию и про то, что вдвоем легче, чем одному. И больно уж запала в душу строчка из припева, которую я вынес в заголовок. Она тоже про то, что отношения — это все, что у нас есть.

Наверное, не все знают, но Капибаре уже почти девять лет. И, к сожалению, большую часть этого срока я вел ее в ВК. Перейдя в телеграм, я одно время вел и паблик, и канал, но в итоге просто написал в паблике, что теперь все будет в канале, и больше не использовал ВК.

Но вообще обидно, что там, на самом деле, осталась куча добротных материалов разных лет. Подумав, я решил начать время от времени выуживать из паблика лучшие тексты прошлого и перезаливать их тут.

Самым очевидным кандидатом был мой знаменитый отзыв о концерте П.Т.В.П, но для начала я решил взять что-то всеобщее и незыблемое. И сразу вспомнил про серию материалов про альбомы The Cure от худшего к лучшему. Удивительно, но писал я их, оказывается, еще в 2016 году. Писал я тогда, как вы понимаете, значительно хуже.

Тем не менее, я решил все равно собрать их в один текст на медиуме с минимальной редактурой того, что я писал тогда, и небольшим комментарием от Бориса будущего Борису семилетней давности. Получился лонгрид на черте сколько страниц, местами очень интересный.

Есть люди, которых сначала радостно встречаешь на просторах интернета, знакомишься с ними, обмениваешься кружочками в телеге, а потом узнаешь, что у них есть своя музыка.

Так и получилось с Димой Тумановым, ивановским музыкантом и много еще кем, которого я знаю сразу через двух не связанных друг с другом очень важных людей в моей жизни (Лену и Симу) и про один из проектов которого я хотел бы сегодня поговорить.

Ножевика — это абстрактный хип-хоп/cпокен-ворд под электронику и семплы, который Дима делает вместе с музыкантом Александром Деларджем, а поет в их треках фотографиня Лера Пронина.

Делардж хотел сделать проект с женским вокалом, а Дима как автор текстов хотел передать женские переживания от женского же лица. И они, следуя этим порывам, решили разослать кусочек текста десяткам знакомых девушек и послушать, что получится. Лучше всех вышло у Леры.

Всю музыку делает Делардж. Большую часть текстов пишет поэтесса Алиса Безвестная… Которая, в общем-то, и есть Дима Туманов. Алиса — это девушка, от лица которой он это все и пишет и через голос Леры транслирует. Дима описывает свои тексты как коллажи из своих/Алисиных переживаний, из переживаний Леры и других знакомых девушек.

Не все тексты его/ее. “Шалость” написала Димина знакомая из Нижнего Новгорода, “Приснилось” — сама Лера, и именно этот трек Дима и Делардж считают самым сильным.

Это песни с первого и пока единственного релиза Ножевики 2018 года “Замок моей матери”, который скоро перезальют на стриминги, а пока можно послушать его на Ютьюбе и там же посмотреть минималистичные и трогательные клипы на две песни оттуда.

Вообще раньше мне казалось, что абстрактный хип-хоп — это макулатура и ночные грузчики, ничего другого я толком не слушал. Но теперь я понимаю, что макулатура и ночные грузчики — это вполне себе конкретный хип-хоп (реп!), с цельными историями и очевидным настроением авторов. А ножевика — это как раз абстрактный.

Это песни-коллажи, лишь в двух из которых — “Приснилось” и “Шалость” — стройный сторителлинг, в остальном же — набор образов, зачитанных максимально отстраненно, но музыка такая, что за апатичностью автора чувствуется тоска. Или принятие тоски.

Впрочем, может, и нет никакой тоски. Взять хотя бы мою любимую “По эту сторону холма” (эта песня не просто стала любимой вокруг этого релиза и ситуации с ее прослушиванием, мне и правда крайне важно сейчас переслушивать этот трек каждый день).. По тексту непонятно, весело Лере или грустно, хорошо или плохо, но вроде бы ей спокойно. Ее голос заземляет, и ты обращаешься к строчкам как к каким-то правилам жизни, за которые можно держаться.

“Я читаю по книге в день, съедаю два килограмма гречки в неделю, вышиваю по гобелену в месяц, а где-то создаются ячейки”, — констатирует одна под печальный семпл из Mogwai, и ты почему-то очень хорошо чувствуешь, что все это значит, хотя это вроде бы совсем не про тебя. Ни один из кусочков этого пазла не имеет к тебе отношения, но все вместе почему-то имеет. И ты тоже теперь одно знаешь точно: оказаться по ту сторону холма со слезами не хотелось бы.

В “Накатило” похожая история: сэдкоровые клавишные и строчки “кого-то сейчас любят, но не меня, ведь вдруг теперь всем стало нужно личное пространство, друзья, вечеринки, право на собственное мнение, право на выключенный телефон и право считать какие-то поцелуи лишними” не вгоняют в депрессию, но оставляют ощущение, что все почему-то перестало работать так, как работало раньше, а тебе от этого ни горячо, ни холодно.

Хотя в “Приснилось” уже обратный эффект: музыка — добродушный эмбиент в стиле Брайана Ино в лучшие годы (жаль, не спросил, откуда семпл), а текст — первая часть про как раз тоску по юности, а вторая — это серия страшных снов, рассказанных спокойно, устало и тоскливо. Значит, есть тоска, все-таки. Отстраненность часто кажется тоской, часто ей и оказывается.

“Классно, потому что я скучаю и знаю, что вы конечно же нет, поэтому увидимся в следующем сне”, — жалко, что это не совсем последние слова на этом маленьком и приятном альбоме. И даже в этой рецензии это не последние слова, хотя у меня уже 4:54 утра. Говорят, что нужно рано ложиться спать и наладить режим, но что поделать, когда промежуток с двух до пяти утра — единственное время, когда ты по-настоящему спокоен и продуктивен.

Одна из причин, по которым я послушал первый релиз Ножевики, состоит в том, что в скором времени, видимо, увидит свет второй. Ну, или не в слишком скором, но есть наработки.

“После первого мы на какое-то время утратили контакт с Лерой. Она тусовалась в компании Славы КПСС, даже немного фитанула в “ежемесячных”. Потом мы случайно пересеклись с ней, слово за слово — решили встретиться, а там и сделать несколько новых треков”, — рассказал мне Дима.

И раз уж я все равно начал второй пост, не вместив все в первый, то упомяну проект, про который Дима говорит, что это был “его главный бэнд”. Это группа Праздник (не ска-панк группа Праздник, конечно, смотрите не перепутайте), дань уважения пост-панку и группам вроде Н.О.Ж и Лисичкин Хлеб. Мне по звучанию напомнило более зловещую версию группы Вхоре, как если бы в ней просыпалась звериная сущность или паническая атака. Хотя нет, наверное, те группы, которые Дима назвал, все-таки более правильный референс. Особенно удалась песня “Садовая”, после которой хочется отправиться в Иваново, заснуть и больше никогда не просыпаться:
“Я так устал напиваться в Иваново, я вижу человека с волчьим лицом. Я так устал просыпаться в Иваново, я вижу человека с прозрачным лицом”.

Группа пока в состоянии глубокой заморозки.

Спасибо за внимание, дорогие мои. Увидимся в следующем сне, а также через несколько часов.

В Батуми макулатура выступала в местечке, о существовании которого я не знал. Оно немного похоже на московский панк фикшен, с той лишь разницей, что там на первом этаже крафтовый бар, а на втором — относительно просторный концертный зал, а тут на первом этаже крафтовый бар, а чтобы попасть в концертный зал, нужно спуститься в тесный подвал величиной с даже не самую большую репетиционную комнату на какой-нибудь среднестатистической московской базе.

Во время концерта в этот подвал народу набилось битком, и глядя на лагающие, перегруженные электроприборы, на стаканчики с чачей на комбике, на комок проводов и на маленькое окошко позади Алехина — окошко, через которое, мне кажется, мог бы пролезть далеко не всяких размеров человек, я не мог не думать о том, что в случае пожара я, пришедший одним из первых и стоящий впереди всех, точно бы не выжил.

Несмотря на значительные в последнее время финансовые трудности, я не удержался и потратил двадцать лари на книгу Сперанского (довольно плотный текст, в котором через призму личного опыта оживают все повлиявшие на него писатели, режиссеры, даже социолог Светлана Бойм и актер Купер Хоффман, мне напомнило творчество Оливии Лэнг, но я человек скорее знающий о книгах, а не читающий их, так что не факт, что сравнение удачное) и, собственно, мы познакомились . Я назвал свое имя и должность — автор Капибары Тэйпс.

Меня сразу вспомнил Никита Моисеенко, музыкант и саундпродюсер, известный как участник некоторых записей макулатуры и как лидер слоукор-группы Голландский Штурвал. В этом мини-туре он подыгрывал макулатуре на гитаре. “Это ты тогда обосрал мой альбом”, — улыбнулся Никита и отхлебнул вино из стаканчика.

Это правда так: лет восемь назад, когда я был автором гораздо более злобным и считал уместным резко высказываться по отношению даже к андерграундным, явно с душою сделанным релизам, я послушал альбом Голландского Штурвала “Соприкосновение” и был очень недоволен тем, что, пока в американском и, скажем, в шотландском сэдкоре (есть ли более великая шотландская группа, чем Arab Strap?) пытаются работать с вокальными мелодиями и стараются раскрывать глубокие темы, у нас почему-то это монотонные стенания про романтические неудачи. Разумеется, сейчас я бы не написал ничего такого, и, слушая Голландский Штурвал в последние дни (уже после концерта), я понял, что, отбрось я тогда этот сучий гонор якобы чего-то в чем-то понимающего человека, я бы, конечно, полюбил такую музыку. Большую ее часть.

Еще один факт, которого мы коснулись в разговоре (а мы как-то очень легко и быстро разговорились с Никитой, он крайне дружелюбен), был о том, что сэдкор ведь в России и правда больше никто не делал. “Кроме группы Снель”, — сказал Никита. И я вспомнил про эту группу. И теперь вот второй день слушаю только ее, выходя на солнце и бесцельно бродя по городу, или по пути к приятелю, у которого пару раз выиграю в настольный теннис, или ночью, спеша к новой знакомой, которая неожиданно предложит встретиться.

Какое-то время назад я смотрел выступление группы Снель в Цеху и уже тогда хотел написать про них пару строк, но как обычно забыл и написал о чем-то другом (или, скорее всего, просто ни о чем не написал). У них есть один альбом, “Сквозь туман”, он вышел в 2020 году, а в июне 2022 года вышел сингл с двумя песнями, в том числе с лучшей песней “Смола”.

Более идеальную группу я с трудом могу себе представить. Протяжный и трепетный женский голос, исполняющий эмо-ходы, слоукоровая ритм-секция (на басу играет вокалистка), пост-роковые гитарки как у Explosions in the Sky (зацените коду “Cмолы”, это невыносимо красивое что-то) или Mogwai, атмосфера шугейзовой терапевтической сессии, названия и тексты песен почти как у Тимура Еналиева, и вроде бы слышно и понятно каждое слово, но когда его слышишь, эффект не тот же самый, как когда его читаешь (как, например, в моей любимой песне Тимура “Лето было маленькое и дождливое”). Обложки альбома с тусклой красотой, вызывающей тоску и томление по покинутым местам и брошенным людям. И, блин, одна маленькая заметка во всем интернете.

Рад, что вспомнил про них благодаря разговору с Никитой Моисеенко. К нему мы еще вернемся: в мае, когда я отправлюсь в Тбилиси на концерт Панчи Пич, мы пересечемся с ним, выпьем пива, сделаем интервью, может, я даже поучаствую в его импровизационном стриме. Он мне очень понравился, на самом деле, мне показалось даже, что мы с ним чем-то похожи (но он, конечно, более деятельный и увлеченный человек, более замкнутый человек и более пьющий человек). Кстати, еще один предмет нашего спора (дело было году в 2016-м) — его статья про слоукор в “Дистопии” и тот факт, что там не упомянуты Carissa’s Wierd. Но статья хорошая в любом случае, потому что, камон, много ли писали на русском про этот жанр вообще?

Пользуясь случаем, упомяну, что Голландский Штурвал дадут совсем скоро концерты в Ереване (11 апреля) и в Тбилиси (16 апреля), в котором, собственно, Никита теперь живет и успешно выстраивает свою идентичность музыканта и звукорежиссера.

***

Вообще я почти понял, как мне стоит вести этот канал: нужно чередовать тексты про артистов и явления, которых я люблю, но которых никто не знает, и артистов и явления, которые что-то значат или когда-то что-то значили для многих (Xiu Xiu и The Cure). Сказать по правде, я давно хотел сделать большой текст про группу, которая вот уж воистину guilty pleasure, больно они массовые, порой даже звучат так, словно гитары — это синтезаторы, а на концертах устраивают сейчас мегаломанские масштабные шоу, но не как у Muse или, боже упаси, Imagine Dragons или, не знаю, Twenty One Pilots. а скорее как U2 в нормальные годы или Arcade Fire — когда тебе неизвестно почему рыдать хочется. Ненавидят их чуть ли не больше, чем любят, и мне даже как-то странно осознавать, насколько сильно меня выручали их песни и как меня до сих пор потрясывает с моментов вроде кульминации песни по мотивам “Настоящей любви” или резкого гитарного риффа, проходящего через всю песню о том, что надо дать себе шанс. В общем, скорее всего, большой текст не сделаю, после такого точно будут отписки, вещь крайне неприятная.

Еще пора бы сменить тему, которую я взял на вооружение в январе — как вы помните, это было слово misery и означающее состояние крайне несчастного человека, попавшего в настоящую беду. Я готов писать об этом все время, но думаю, какую бы тему я не выбрал, это все равно будет примерно о том же.

Дорогие подписчики, обычно я делаю что-то такое ближе к ДР, но, думаю, что можно и сейчас, почему нет. Тем более что вас стало побольше, что очень радует. В общем, я угодил в очередную финансовую яму — неглубокую, все не так страшно и поправимо, но чтобы, сидя в ней, не забрасывать Капибару на долгий срок, как я это делал когда-то, мне очень помогут ваши донаты. Если вам нравится то, что и как я делаю, и у вас есть немного свободных деньжат, можете закинуть их мне сюда — 5536 9141 7659 1984 (концовка у номера прям что надо, не так ли? это тинёк), или сюда: 4276 3800 1712 7965 (это сбр). А если вдруг вы в Грузии, то можно сюда: GE39CD0360000030422163, Boris Starodubtsev.

Для тех же, у кого такой вот простой способ попытаться немного обогатиться вызывает неприятие или недоумение, у меня есть деловое, в некотором роде, предложение. За донат от 700 рублей я готов написать четыре тысячи знаков (то есть один пост в телеге) о любом интересующем вас музыкальном явлении (жанре, музыканте, альбоме, песне, клипе, книге о музыке, документалке, что там еще есть) — но, разумеется, исключительно через свою призму восприятия, никаких хвалебных и рекламных текстов. И да, это точно будет не про вашу группу — про своих друзей-музыкантов я пишу, если мне есть, что написать, но не хотелось бы делать этого в рамках вот этого вот странного коммерческого типа предложения. А рекламой тут я все-таки не занимаюсь.
Сроки выполнения не очень быстрые, от одного дня до одного месяца.

В любом случае спасибо, что пришли и остаетесь со мной. Тем, кто после этого сообщения отпишется — это вы зря, но воля ваша. Если таких не будет, что ж, я опять ошибся в людях, но на этот раз приятно ошибся, замечательно!

Забыл упомянуть еще одну вещь, которую обсуждали с Никитой Моисеенко: российская (и в целом разная иностранная, если на то пошло) сцена в Грузии существует, концерты организуются, но непонятно, где их анонсировать. В Ереване для этого есть Камерата. 

Собственно, Камерата как раз везет завтра в Тбилиси группу 3H Company, по их просьбе публикую анонс у себя. Потому что пишу о музыке и нахожусь в Грузии.

3H Company —  это нынешняя ипостась тех, кого вы в юности могли знать как 2H Company, если вам настолько же до фига лет, как и мне. Тогда это была группа, исполняющая поражающий скоростью читки и сюрреалистичностью образов абстрактный хип-хоп, сейчас… Сейчас скорость читки несколько поубавилась, но суть осталась прежней.

2H Company просуществовали до 2009 года, у двоих участников группы музыкальная карьера вне этого проекта сложилась очень даже неплохо. Битмейкер Илья Барамия преуспел с проектом Аигел, автор текстов и исполнитель Михаил Феничев – с группой Есть Есть Есть (которая, на мой взгляд, довольно сильно напоминала 2H Company). 

А в 2021 году все, кроме одного человека, воссоединились, переименовались (ввиду отсутствия Александра Зайцева, ссора Феничева с которым и привела к распаду 2H Company) в 3H Company, записали в новом звуке старые песни и даже выпустили новые.

Вот так они звучали тогда (те, кто никогда не слышал 2H Company, вероятно весьма удивятся тому, насколько популярными они были в начале нулевых), вот так они звучат сейчас. 
В Тбилиси они завтра,19 апреля, в клубе Dust.

Так, на этом я прерываю череду постов про русскоязычных исполнителей до какого-то момента, я думаю. А то за последние два месяца только одинокий Xiu Xiu.