Раз уж у нас зашла речь про The Radio Dept., есть у меня про них простая и очень личная история.

Десять лет назад, как раз в начале осени, я впервые взаимно влюбился. Мне было 24 года, и я потом рассуждал какое-то время в духе “если бы кто-то сказал, что мне придется перенести столько дерьма, сколько я перенес, ради того, чтобы в 24 со мой произошло что-то настолько яркое и сильное, я бы сказал “да пофиг, можете хоть еще подлить, я все вынесу”. Причем романтичное признание, вскрытие карт чувств и огорошивающее ощущение, что это взаимно и что ты все правильно понял, произошло 14 сентября, а за день до этого я сидел в баре с лучшим другом и чуть ли не со слезами на глазах рассказывал о том, что если я опять ошибся и неправильно считал чувства (у меня был большой опыт такого рода ошибок к тому моменту), еще одного раза я просто не выдержу.

Я не ошибся, и это была моя первая неошибка, в некотором роде. Да, я еще в тот день после этой нашей встречи в покер выиграл с пацанами со двора в Перхах, ну что за денек был это 14 сентября 2013 года!

Но покер ладно: возвращаясь домой в тот день, оставшись один на один с непривычным ощущением счастья, я слушал песню Strange Things Will Happen группы The Radio Dept., которую моя тогда уже девушка очень любила. Этот трек с первого альбома Lesser Matters (который в момент выхода, оказывается, произвел фурор, NME например ему 10 из 10 поставил), один из немногих, если не единственный, (да ведь? я просто далеко не все слушал, не успел толком подготовиться к этому посту, хех) с основной партией женского вокала, и голос этой вокалистки (кто это, кстати?) настолько искусно и как-то по-особенному трогательно переплетается с голосом основного вокалиста Йохана Дункансона, что в некоторых местах — особенно на втором куплете, где они одновременно поют немного разные вещи — начинаешь как бы ощущать на себе сразу всю красоту и хрупкость, оставшиеся в этом мире. Короче, это ровно то, что тебе нужно слушать, чтобы покрыться мурашками, когда ты влюблен и не фрустрирован своей любовью.

Забавно то, что текст Strange Things Will Happen — о полностью противоположной ситуации. Он о том, как ты перестаешь думать о человеке, о котором давно надо перестать думать, но ты не можешь перестать думать (It's been three whole years of me thinking about you everyday, как пел Брендан Люкенс из Modern Baseball, и я, к счастью, не могу похвастаться такими сроками, у меня самое большое 18 месяцев — почти столько же, сколько я не пил до 21 сентября 2022 года). О том, сколько усилий приходится тратить на долбанный лиминальный этап перехода от одного состояния к другому. Впрочем, там есть строчка “осень приносит с собой небольшие сюрпризы, после которых твоя может перевернуться”, а это мне тогда подходило.

Ну, а этим летом (2023 года) я слушал Strange Things Will Happen уже тогда, когда ситуация соответствовала тексту (18 долбанных месяцев).

Следующей важной вехой в моей личной истории The Radio Dept. был уже их четвертый альбом Running Out of Love 2016 года — в первую очередь последняя песня Teach Me To Forget, смурной и беззащитный синти-поп с прямой бочкой (и минимальной ритм-секцией вообще, хэты и томы приглушенные, я вообще их не заметил сначала) и текстом “пожалуйста, научи меня забывать, потому что у меня не осталось ничего, кроме сожалений”.

Примерно в окрестностях выхода этого альбома мы и расстались, кстати. Не обращал раньше внимания на этот занимательный, крайне интересный всем моим читателям факт. Люблю такие символы: The Radio Dept как бы открыли дверь и закрыли дверь.

The Radio Dept входят в эту замечательную плеяду групп, которые могли бы стать чем-то грандиозным, если бы сами заморочились более активно собой заниматься и не скромничать. Альбом 2016 года — последний. Последний концерт The Radio Dept. давали в 2018 году. Видимо, кто-то все-таки научил из забывать.

Скандинавский дрим-поп существенно отличается от японского, но тоже идеален в своей хрупкости, в своем ощущении, что дунешь — и все разлетится, как одуванчик. Как и чувства, которые эта музыка для меня обрамляла.

Глядя на то, как подписчики исчезают как на антидрожжах, и чувствуя, что сил после работы в детском саду вообще не остается, принимаю решение сделать читерский пост: вот вам сто моих любимых альбомов. Ну, плюс-минус. Все в одном плейлисте. То, что я собрал по волнам памяти, оценок на рэйтёрмюзик и свежих впечатлений часа за три. Думаю, после этой сотни вы окончательно поймете, что в музыке я не разбираюсь — тем не менее, если вы мне это предъявите, я буду защищаться как лев. Вы встретите такое сопротивление, с которым даже мой психолог не сталкивался, беседуя со мной, хихи…

Я старался от каждой группы брать по альбому, кроме тех случаев, когда это было невыносимо сложно сделать — у The Cure, Enter Shikari, макулатуры, золотых зубов, kent, The Afghan Whigs, Death Cab For Cutie, Arab Strap и Краснознаменной Дивизии я взял по два.

Альбомов Роланда Говарда и моего любимого альбома And You Will Know Us by the Trail of Dead на стримингах почему-то нет, поэтому я заменил их тремя другими. Тремя — потому что я забыл, что уже добавил вместо одного альбома какой-то другой, и добавил третий… Короче, я как обычно. А так их там вроде бы даже102, потому что я только сейчас вспомнил, что не добавил туда альбом из строчки одной из песен Sorority Noise.

Вот вам список, друзья. Пока все в одном стриминге, в какой-нибудь другой может тоже залью на днях.

Кстати, вот вам интересная игра: найдите три или четыре альбома, которых нет в списке.

Да, и забыл спросить: а какие у вас сто любимых альбомов? Или хотя бы 80.

Благодаря многоуважаемому Андрею Оплетаеву подписчиков опять стало больше, за что тебе, Андрей, безмерная благодарность. В честь этого я попробую устроить себе челлендж: буду ставить таймер на 15 минут и писать сюда понемногу, но каждый день. Посмотрим, что из этого выйдет. А в конце буду задавать какой-нибудь вопрос. И так хотя бы на неделю.

В моем списке любимых альбомов есть ряд не самых очевидных кандидатов. Например, у культовой американской пост-хардкор группы Glassjaw я выбрал не второй альбом, который обычно все хвалят (и после которого они лет двадцать не выпускали третий альбом, обходясь кучкой синглов и парой EP), а первый — Everything You Ever Wanted to Know About Silence 2000 года.

Сейчас этот альбом слушается не слишком просто, в первую очередь из-за мизогинной лирики (герой песен преисполнен страшной обиды и ненависти по отношению к некой девушке, исторгает из себя проклятия в ее адрес в связи с ее изменами, и чаще всего это звучит как-то ну очень кринжово и жестко), за которую вокалист Дэрил Паламбо впоследствии оправдывался перед журналисткой Pitchfork, заметив, что сейчас бы он такое не написал.

Я все еще люблю этот альбом и успокаиваю себя тем, что эти слова — как некая демоническая сущность, черное месиво внутри, с которым не можешь справиться в 17 лет. Сдается мне, что в 2000-м году с ним не умели справляться совсем не так, как не умеют справляться сейчас. Этот альбом — это как пойти проораться в пустой комнате или побить боксерскую грушу, чтобы успокоиться.

Для меня Everything You Ever Wanted to Know About Silence был одним из главных музыкальных впечатлений уже даже не совсем юности, году эдак в 2009-м, что ль. У меня не было того опыта, который описывал герой песен, мне особо не с чем было рилейтиться. Но я тогда был в своих первых отношениях, абсолютно несчастных, понурых и лишенных чувств, был в ловушке, которую не осознавал тогда в силу отсутствия опыта и молчания друзей. Я жил в Перхушково (чуть дальше Одинцово, в Московской области) с родителями, девушка жила в Реутове (станции метро Новокосино тогда еще не было). Я ездил к ней в воскресенье, мы проводили день вместе, и вечером я ехал домой, и чтобы как-то стряхнуть с себя напряжение дня (которое я тогда толком не осознавал, опять-таки, не понимал своей фрустрации от отсутствия чувств, не складывал а и б), я брал в маршрутку банку пива Балтика 7. Потом на Белорусском вокзале брал в электричку еще одну, слегка подпивал и в таком вот немного размазанном состоянии слушал Everything You Ever Wanted to Know About Silence, проникаясь мыслями и чувствами, которых у меня самого не было. Это было лучшее время дня.

Примерно в то же время, помню, мы с моим приятелем спускались в метро, он взял мой телефон Сони Эриксон, на который влезало пять-семь песен, и включил песню Siberian Kiss. Мы послушали ее целиком, и какой-то чувак сильно старше, обгоняя нас, сказал: “Респект вам за Глассджо”.

Для меня Everything You Ever Wanted to Know About Silence — лучший альбом среди тех, на которых контраст между атональным хардкорными кусками и мелодичными вокальными ходами особенно заметен. Siberian Kiss — лучший пример, там на куплетах Паламбо исторгает из себя ведра желчи, захлебываясь и истерично не то вдыхая, не то всхлипывая, а на припеве поет как Майк Паттон в Evidence или Epic, если только тому разбили бы сердце и он вдруг стал бы зубодробительно серьезным.

Когда мы с той девушкой расстались, я сидел дома, пил виски, приходил в себя и часто переслушивал этот альбом тоже. Еще именно на нем есть мой любимый хидден трек — песня Losten, сыгранная под пианино после тяжеленного хаотик-финала Motel of The White Locust, в которой обессиленный от гнева и беспомощности герой наконец-то примиряется с ситуацией, которой он сопротивлялся все это время.

Есть ли у вас альбом, который вы любите уже больше десяти лет, но при этом слушать его сейчас — не то же самое, что слушать его тогда?

Как вы, должно быть, заметили, в моем списке любимых альбомов самый ранний год — это, скорее всего, девяносто какой-то. Если не считать двух альбомов The Cure (и то мне пришлось долго договариваться с собой о том, чтобы не включить в топ альбом The Cure 2004 года, записанный с Россом Робинсоном, который я очень люблю, особенно эпичные, перекрывающие своим масштабом все остальное песни вроде Labyrinth или Promise), ну и все, вроде.

Как-то так вышло, что во всей музыке, выходившей до последнего десятилетия прошлого века, я находил совсем мало того, что мне прям отзывалось бы.

Но честно, в первоначальной версии списка (я немного слукавил, что составил его за три часа) были некоторые альбомы восьмидесятых: Tears For Fears, a-ha, Blue Nile, Talk Talk, Кейт Буш, может, еще один-два. У меня даже было что-то из шестидесятых: я думал включить в итоговый топ либо первый, либо второй альбом The Doors. Или, скажем, Hard Day’s Night Битлз, единственный их альбом, который кажется мне не слишком тупым, простым и рок-н-рольным, но и не слишком психоделическим и замороченным. Такой достаточно безупречный инди-поп альбом, на самом деле.

Из семидесятых там не было ничего (первый альбом Joy Division я люблю всей душой, но как-то это очень уж в лоб и очевидно, все и так его слышали, это не очень интересный выбор был бы).

Собственно, любопытно, есть ли у вас что-то очень любимое из тех десятилетий (шестидесятые, семидесятые, восьмидесятые?), что вы любили бы прям всей душой?

Мне кажется, альбом The Colour of Spring группы Talk Talk — отличный выбор на этот вечер. Марк Холлис, вокалист этой группы, чуть позже случайно изобретет пост-рок, а потом отойдет от дел фактически на пике жизненных сил, чтобы посвятить время семье, возвращаясь к музыке буквально пару раз за период с 1991 года до своей смерти в 2019 году.

Ну что, кажется, я совсем повзрослел и созрел до кнопки с донатами вместо просьб кинуть что-нибудь на карту раз в полгода. Ура, дорогие мои, исторический момент. Посмотрим, удастся ли мне создать соответствующую кнопку.

upd: ура, получилось. Теперь давайте проверим, работает ли она :)

Кнопку же всем видно, да?

Одна из причин, по которой мне в целом нравится второе музыкальное десятилетие этого века — кажется, я когда-то об этом писал — заключается в том, что, на мой взгляд, рок наконец-то умер, а умерев, разложился на кучу мощных локальных сцен, которые вдохнули новую жизнь в панк, эмо, пост-панк, нойз-рок и другие значительные подстили (к счастью, ню-метал ревайвла и пауэр-метал ревайвла пока не произошло вроде).

Помпезный пацанский рок, основанный на одних и тех же банальных ходах, позерстве, какой-то натужной монументальности, сейчас кажется чем-то куда более маргинальным, чем он был в нулевые, не говоря уже о девяностых. Грубо говоря, почти весь тот рок — это теперь батя рок. Достаточно послушать последние потуги много кого, от Black Keys до Smashing Pumpkins.

Возможно, первым шагом к уходу от такого отношения к року был тот момент, когда Muse по щелчку пальца превратились из группы, которую принято любить, в группу, которую принято ненавидеть.

Вторым важным моментом я считаю выход альбома Japandroids “Celebration Rock”, который звучит так, как могли бы звучать Foo Fighters, если бы те были молодыми, не слишком зацикленными на старом роке и записали бы за свою жизнь больше одного действительно интересного риффа (я про Everlong, конечно). Это была в меру борзая, бьющая через край молодая энергия, которая проложила дорожку от гитарной рокерской дрочки к эмо, новому шугейзу, новому панку. После этого рок как таковой перестал играть роль.

Это, кстати, одна из причин, почему я не включил в свой топ ни одного альбома U2, хотя считаю безупречными минимум два их альбома, и почему новость про какой-то очередной их монументальный технологичный тур, похожий на поход в планетарий, показался мне чистым, незапятнанным никакими примесями кринжем. А выпендреж группы Royal Blood, недовольной тем, что на таком-то фестивале зрители не встретили их достаточно тепло, потому что “не любят рок”, показался мне смешным и нелепым, как ругающий телевизор батя.

Единственной парочкой исключений из того, что я сам для себя определил как правило, я назову The Afghan Whigs — и это, пожалуй, делает их лучшей именно рок-группой, коей, впрочем, они были и в девяностые, а еще Queens Of The Stone Age, но их я никогда особо не любил и не совсем понимаю, выходят ли у них в последние лет десять сносные пластинки.

То, что стало появляться в десятые вместо того, что я называю роком, звучало по-разному, звучало сильно, звучало интересно, звучало порой вообще не похоже на то, что было раньше, будь то витиеватые гитарные пробежки на бешеной скорости у White Lung, эмо-оркестр со сложными песенными структурами у The World Is a Beautiful Place & I Am No Longer Afraid to Die, поп-хардкор от Turnstile, переосмысление поп-панка и формата коротких песен-высказываний у Joyce Manor, переосмысление мелодики крика и копание в открытых ранах у Touché Amoré, новый виток эмоционального сингер-сонграйтинга от Фиби Бриджерс и Джульен Бэйкер и много чего еще.

Практически весь тот минимум знаний, который, на мой взгляд, необходим для понимания гитарной музыки 2010-х, есть в моем любимом топе, на который я неоднократно ссылался — топ-100 лучшие эмо и панк-альбомов 2010-х от издания Brooklyn Vegan. Там много чего не хватает, по разным причинам (например, Sorority Noise или Nothing), но общее представление эти сто альбомов точно дадут. И удовольствия, конечно, там есть куча релизов, которые перекликаются с моим списком любимого.

Почти все эти сто альбомов (один-два мне не удалось найти на спотифае) я свел в один плэйлист. Теперь вам надо послушать двести альбомов, поняли, да?)

А вопрос сегодня такой: если ли у вас любимый эмо, панк, нойз-рок, шугейз альбом десятых? Ну, или любимый рок альбом, потому что, хз, может, рок вовсе не умер, может, я ошибаюсь.

Некоторые альбомы годами остаются в списке любимых, но потом уходят в тень. В 2011 году главным для меня альбомом был “Die Wahrheit übers Lügen” проекта Farin Urlaub Racing Team

Фарин — вокалист и гитарист группы Die Ärzte, одной из двух наряду с Die Toten Hosen важнейших панк-групп Германии. С десятого класса и лет до 22 Die Ärzte были моей самой любимой группой. Они играли мелодичный панк, который трудно притянуть до чего-то общеизвестного, они не похожи ни на поп-панк, ни на калифорняк, ни на эмо-панк. Одной из их фишек было равное распределение ролей в группе — и Фарин, и барабанщик Бэла, и басист-мультиинструменталист Родриго Гонсалес поют свои песни, и ни у кого не получается лучше или хуже, чем у другого. Другой фишкой является то, что барабанщик играет на барабанах стоя. И поет при этом. Третья фишка — постоянная смешная болтовня между песен во время концертов, которые, по ходу, до сих пор длятся часа по два с половиной.

В 2008 году Die Ärzte приезжали в Москву, выступали в клубе Апельсин, и я, естественно, на них ходил. Привоз не то организовал, не то способствовал оному басист группы Элизиум, и у группы был очень активный паблик в ВК. Помню оттуда чела по имени Артем, который сперва играл романтический поп-панк в группе Миллионы Лет, потом начал играть стерильный стоунер на английском, и для меня это, конечно, шаг назад. Но любопытно, чем он занимается сейчас…

С тем концертом было забавно — тогда это, кажется, был единственный их концерт не в Германии, и в Германии у них фанатская база такая, что везде солдауты. Концерт в Апельсине был единственным, на который оставались билеты, что в итоге привело к тому, что процентов 70 зала были немцы, судя по всему, специально прилетевшие в Москву на концерт любимой группы. Запомнил их тусующимся во дворах Красной Пресни с пивом типа Старого мельника, хех.. В паблике группы в ВК есть крутой материал про это все.

Но ладно, я сейчас не про Die Ärzte хотел поговорить, а про третий сольник гитариста Фарина. Вообще сольное творчество Фарина работало примерно по тем же законам, что и основная группа: мелодичный панк-рок, хитовый и яркий, временами потяжелее, временами полегче, с заходами в регги, ска и временами в другие достаточно удобно встраивающиеся в панк-рок жанры.

Сначала я хотел написать, что сольно он был посерьезнее, чем в Die Ärzte, у тех всегда была куча поводов поерничать, но потом вспомнил песню Dusche про то, что вся мебель ополчилась против него и только душ его понимает (в клипе его убивает душевая лейка). Но в целом серьезных песен про хрупкое счастье, тяжелый поиск себя, про то, что “самое грустное тут не то, что ты меня забыла, пока я по тебе скучаю, а то, что я никогда не смогу тебе об этом сказать”, у Фарина больше.

Альбом Die Wahrheit übers Lügen чем-то очень меня покорил, да до сих пор мне приятно его слушать, но ума не приложу, почему я тогда нашел в нем так много всего. Сейчас я считаю великой только песню Unscharf — про девушку с “размытым очертанием”, не говорящую, не оставляющую следов на песке, похожую на инопланетянку и крайне интересную, потому что Фарину важно знать, о чем она сейчас думает, но он никак не осмелится ее об этом спросить. Образ “размытости” мне всегда очень нравился, а спустя годы, когда я поработал и пообщался с людьми с РАС, да и вообще с людьми, которым комфортно быть действительно ни на кого не похожими, он стал мне еще ближе, до мурашек. Особенно в конце, когда добавляется пара строф, в том числе про “осмелюсь спросить”.

Вопрос такой, уважаемые: есть ли у вас любимый альбом немецкой группы? Или, что еще круче, группы, поющей на немецком? Слушаете ли вы Каспера, Тэса Ульмана, Mine, Die Ärzte, Alligatoah, Wir Sind Helden, может быть, еще что-то?

PS. В 2016 году я, помнится, даже перевел с немецкого на русский большое интервью Фарина. Просто из интереса. Но с ссылки на это интервью началось мое сотрудничество с Сэдвейв, кстати.

(Пока план писать каждый день по посту на протяжении семи дней реализуется успешно, но вот тратить всего по 15 минут на это хер там плавал)

Осталось два поста из моей обещанной самому себе серии, и сегодня что-то прям сложно…

Еще пару слов об альбомах, которых когда-то были любимыми, но в итоге не попали в мой список.

В студенческие годы на мой музыкальный вкус сильно влиял мой друг Димон, который подсадил меня на Ника Кейва, Моррисси и внезапно Брюса Спрингстина. Увлечься Спрингстиным, на мой взгляд, самая странная идея — прожженный американский герой, на музыке которого нация держится, как на Шевчуке другая, не то чтобы сильно перекликается с тем, что мне может быть близко. Надо хотя бы пожить в США, чтобы полюбить Спрингстина и его бесконечный пафос, помезность, мажор и одинаковость песен.

Отдельно в случае со Спрингстиным меня смущали два аспекта: во-первых, во всех лайвах, что я смотрел, он держит на гитаре один аккорд и играет на ней размашисто, словно школьник-старшеклассник, попросивший у родителей инструмент под впечатлением от группы Нирвана. То есть, судя по всему, он вообще не играет на ней. Это как-то странно.
Второй аспект — это тот факт, что это богатый зажиточный белый миллионер, задирающий цены на билеты и, в общем-то, давно уже обслуживающий интересы не столько синих воротничков, сколько элит, владельцев гольф-клубов, политиков, вот этого всего.

Тем не менее, благодаря Димону я любил и до сих пор люблю альбом Magic 2007 года, который, на самом деле, не выделяет ни один рецензент, он считается достаточно обычным, незаметным, пусть и хорошим. А я его прям слушал и до сих пор кайфую с песен типа Gypsy Biker. Long Walk Home, Devil’s Arcade. Что касается культовых альбомов Спрингстина 70-х и 80-х, удовольствия от них я не получаю.

Долгое время высокие позиции в моем рейтинге занимал камбэк Моррисси 2004 года You Are the Quarry — чего уж там, песня First Of The Gang To Die определенно разделила мою жизнь на до и после (до этого я не слышал ни Моррисси, ни The Smiths). Но сейчас, просмотрев список песен этого альбома, я понимаю, что с удовольствием переслушаю песни три-четыре, включая великую Let Me Kiss You, насчет которой я уверен, что она максимально серьезная и не ироничная, а если это не так, то она, возможно, полностью утратила бы свое значение для меня. Хотя в любом случае то, как Моз поет строчку physically admire — фонетический мед для тех слушателей, для которых текстовая составляющая важна только как дополнение к общей музыкальной картинке (короче, любители Скриптонита, обратите внимание на трек).

Еще я очень любил акустический, такой совсем не шумовой, не долбанутый, не фриковый альбом Бека Sea Change 2002 года, в котором все песни доступны, легки на подъем и не требуют от слушателя вообще никаких усилий. Думаю, я и сейчас бы слушал его от начала и до конца с кайфом. Больше всего мне как человеку мрачному и регулярно оседающему в бездну отчаяния нравилась и нравится песня Lost Cause. “Детка, ты безнадежный случай. Я так устал сражаться за безнадежное дело” — ну как мне может такое не понравиться?

Жалко еще, что не смог протащить в итоговый топ альбом Anna группы Courteeners. Второстепенная, в сущности, инди-группа со слишком вылизанными партиями, но впечатляющей романтической харизмой (их хвалил даже Моррисси, кажется), в 2013 году плотно сопровождала мою жизнь, и то ли из-за этого я так сильно люблю песни Are You in Love With a Notion?, When You Want Something You Can’t Have, Marquee и Van Der Graaff, или же они правда так хороши. Но их концерт в каком-то мелком клубаке в Мадриде, который мы с моей тогдашней возлюбленной посетили почти ровно десять лет назад, был сонный и слабенький.

Вопросов к вам сегодня нет =)

В качестве финального поста в серии из семи подряд опубликую вторую часть интервью с Мишей из Црвениха Цветова, с которым мы говорили еще в июле. То, что не влезло в первую — про его сотрудничество с макулатурой, про восторги от группы Заговор против мужчин, про отношение к сериалу про группу Король и Шут, ну, и про любимую музыку. Из групп, которые называет Миша, я сделал плейлист на 14 песен (но песни в большинстве случаев взяты с потолка, поскольку Миша их особо не назвал).

Так, теперь я возьму небольшой перерыв, на недельку, если не припрет раньше. Рад, между тем, что вы все всё это неплохо читали и живо реагировали. Напоследок напишите мне свои любимые пост-хардкор и нойз-рок альбомы, поскольку я в этом почти совсем не секу.

(простите, опубликовал сначала недоделанный текст, уверенный, что кинул его в saved messages, теперь все готово и можете ставить ваши прекрасные лайки!).

And on November 16
Everything was buried down

Кто-то отмечает 23 октября, прослушивая одноименную песню группу Marschak, а на мою улицу “праздник” приходит 16 ноября вместе с Songs About Leaving группы Carissa’s Wierd. В этот день в жизни героев моего любимого сэдкор-альбома произошло что-то ужасное. Вероятно, кто-то не смог прожить этот день. Я выделил себя этот день как нечто осознанное и значимое пару лет назад, когда только начал замечать, как моя жизнь разваливается до основания, отметил год назад, приближаясь к отметке в два месяца мутной и горестной эмиграции, отмечаю и сегодня, теряя близких одного за другим (не волнуйтесь, они живы), ошалев от усталости и безысходности и читая новости о том, как желающую добра и справедливости художницу и просветительницу (она, например, делала классный комикс про депрессию) приговаривают к очередному людоедскому сроку за несколько бумажек по доносу какой-то мутной бабки, которая никогда не осознает, что поломала человеку жизнь, я снова слушаю этот альбом и вглядываюсь в черноту за окном, надеясь не увидеть там падающего тела.

Два года назад я подробно и хорошо писал, почему Songs About Leaving великий альбом, два поста тогда извел, все еще люблю этот текст, один из лучших здесь. Ну, а вместо песен, в которых присутствует строчка про 16 ноября, на этот раз будет песня со строчкой “прощайте, гнилые зубы, пусть кожа и кости высыхают”. Других строчек в этой песне нет.

Про метафору гнилых зубов какой-то не менее дотошный, чем я, умелец подробно написал на сайте Genius, посвященного разбору текстов песен. ”Представьте, что зуб — это человек, которым вы пренебрегали, который является значительной частью того, кем вы являетесь, и вы должны сказать ему “прощай”, потому что пренебрегали ежедневной заботой о нем”.

Хех, у меня кстати как раз кусок пломбы отвалился.

Один культовый инди-почти дед, от группы которого 20 лет ждали новый альбом и который так задолбал своих коллег своим перфекционизмом и тормознутостью, что второй основной автор этой группы год назад слился и сделал собственный проект, в итоге тоже назвался новым именем и выпустил первый трек, обложка релиза вот такая. Первое его музло за двадцать лет, получается. Подробности позже (ну, пост сделаю), но это звучит ровно так, как хотелось бы. В комментариях напишите название первоначального проекта, не подсматривая в интернеты, посмотрим, сечëте ли вы.

Car Colors — проект Чарльза Биссела из группы The Wrens, про которую я тоже подробно писал вот тут: 20 лет назад они выпустили идеальный альбом The Meadowlands, подводящий черту под всем альтернативным инди девяностых. Подобных групп была тьма, и все очень хорошие: Dismemberment Plan, Archers of Loaf, Built to Spill, но The Wrens сделали то, что не удавалось никому. Они записали поп-альбом, состоящий ровно из тех же приемов и фишек, что были приняты в этой музыке. Они не стали звучать как поп-группа, они не стали более простыми и понятными (то, что случилось с Death Cab For Cutie к альбому Transatlanticism, да это и не плохо,Transatlanticism и Plans  — лучшие альбомы DCFC), они остались тем, чем были, просто научились писать великие песни (вымучивать их, если почитать историю записи альбома). Я твердо убежден, что этому альбому нет равных, он оставляет позади себя сотни похожих релизов.

На обложке The Meadowlands тоже домик изображен. Но вряд ли кто-то из группы его выкупил, как это сделали American Football с меметичным домом со своей обложки.

После выхода альбома с группой произошло то, чему очень подходит их описание на спотике: one of the best bands with the worst luck. Годами они (ну, то есть Чарльз, как лидер группы и основной ее автор, лучшие песни The Wrens — такие, как This Boy is Exhausted или 13 Months in 6 Minutes — написал, хотя у басиста Кевина Вилана тоже были великие вещи — Boys You Won’t, например) обещали новый альбом, выход откладывался год за годом (сейчас подобным образом всем выкручивает мозги Роберт Смит) и закончилось все тем, что Вилан плюнул на все это, потому что как бы всем уже за 50 лет и нет времени ждать, и выпустил свои песни под именем Aeon Station (вместе с остальными тремя участниками The Wrens). Выяснилось, что именно Биссел тупил и не давал ход вполне готовому материалу с 2014 года.

Альбом Aeon Station звучит так, как и должен звучать: это песни от человека, который ждал слишком долго и дождался, когда уже почти слишком поздно. Посмотрите лайв с KEXP, взгляните на то, как играет и поет Вилан, и вы поймете, о чем я говорю.

Биссел же спустя еще два года наконец-то осознал, что почти слишком поздно может перерасти в слишком поздно, сделал группу Car Colors, выпустил первый EP с тремя песнями и анонсировал альбом, который выйдет в 2053 году. Шучу, в 2024-м.

Заглавная песня альбома, логично озаглавленная “Старый дед” (хи-хи-хи), звучит как выжимка из идей The Meadowlands на новом прекрасном звуке, она вполне могла бы называться 20 years in 7 minutes, и это очень круто, как субъективно (моей любви к The Wrens больше десяти лет, и, естественно, у меня мурашки по коже), так и объективно (прогрессив-инди-трек с кучей идей и мешаниной из разных подстилей — это почти всегда круто, да и не так уж и много есть такого всякого). “Эта песня (и альбом) еще и о самом процессе создания альбома. Он о смерти, что, возможно, очевидно, но вообще он, конечно, о моей никчемной жизни”, — пишет Биссел в анонсе, и это очень сильно, потому что одна из самых интересных и страшных вещей — это отношения с временем и решения, которые отсекают от нашей судьбы огромные куски.

У клипа на песню Old Death, выложенного на Ютьюбе 13 часов назад, всего тысяча просмотров, но все комментарии на все золота. "Годы ожиданий стоили того", "слезы на глазах", "не могу поверить, что это правда происходит", "это не песня, а сплошное великолепие". Мой любимый вот этот:
"hey boss, sorry, gonna need to take a personal day today"
~oh gosh is it an emergency?~
"yes, new Charles Bissell song"

В попытках собрать портфолио ради того, чтобы поскорее найти какую-нибудь удаленную подработку, набрел на свое давнее скудное портфолио, в которое запихнул, в частности, один из самых занятных текстов Капибары пятилетней давности. Я тогда чуть-чуть поговорил с Аликом Южным из Bicycles for Afghanistan, Сергеем из Parks, Squares and Alleys, Раселом из Спасибо, Ваней из Краснознаменной дивизии ( с которым еще даже не был лично знаком, удивительно, что такие времена были) и Сергеем Сироткиным, который еще не собирал по несколько тысяч человек, про то, где они берут деньги на жизнь и как вообще совмещать работу и музыку.

Разумеется, с тех пор много воды утекло, контексты изменились по-страшному, и у кого-то при этом дела лучше, у кого-то хуже, про кого-то я просто не знаю, что у него сейчас происходит (Алик, собственно, надо ему написать, что ль…), но почитать, по-моему, все равно интересно.

Для меня в этом всем отдельно важен контекст отказа от чего то ради чего-то — как человеку, который плюс-минус всегда живет на грани бедности, даже хуже, чем Оксимирон на своем первом альбоме, мне редко удавалось между репетицией и ужином выбирать то, что в этом случае и правда необходимо выбрать.

А, да, пример про ужин из второй (вернее, первой) части этого материала, мы его тогда делали совместно с Никитой Сусловым из подкаста “На льдине”. В его части есть, например, интервью с Леной из Позоров.

Мои друзья из моей любимой группы Золотые зубы выпустили “Зиму любви” — совместную ипишку с 10 дней без горячей воды — проектом чувака, которого они мне представляли в конце июля, когда я, вернувшись на полтора месяца в Москву, в первый же день поспешил в Мутабор на их концерт.

Ипишка вышла классной, такой промежуточный выдох-вдох между двумя альбомами, взаимодействие со звуком, который вроде бы не совсем то, что от ребят ждешь после “Страны радости”, но тем и круто: они могут быть максимально разными, как макулатура или П.Т.В.П, но оставаться узнаваемыми. И хорошо, что узнает их все больше людей: пишет все больше каналов, слушает все больше известных чуваков, и кажется, что они все-таки становятся группой, про которую скоро будут говорить все.

Вообще эта ипишка немного напоминает альбом “Лпана” прошлого Жениного проекта “Циркониевый браслет”. Так что если “Стоковое фото”- ваша любимая песня, то вам зайдет точно.
Я больше всего подсел на трек lo-fi_love_mix с очередным трогательным припевом Полины про то, что “тишина — это плейлист для возвращения домой” (видимо, темы возвращения домой и любви мне ближе всего, неспроста я так люблю Tone of Voice), с, похоже, самым остроумным нэймдропингом за всю историю группы — “Ты как будто Каменская, я Чистяков”. Зумерам придется гуглить, бумерам тоже, потому что мне теперь интересно, какими были отношения у главных героев романов Александры Марининой — видимо, придется качать сериал или искать фанатские ролики.

“Мы с тобой в разных плейлистах” — читает в своем парте Сергей Павлов из 10 дней, а перед этим он читает “сбудутся мечты вернуться” — еще один повод слушать этот трек в связке с Tone of Voice. А еще тут есть живая Федина гитара (вроде живая же, да, Федь?), и как же круто, что в конце Полинин парт повторяется. Вообще, я надеюсь, МС Малютка когда-нибудь все-таки решится сделать сольник.

Завтра Золотые зубы и 10 дней без горячей воды презентуют “Зиму любви” в Москве. How I wish, how I wish I was there. Сходите, пожалуйста, запишите для меня кружочек с Женей, Мишей и Федей.

Ну и в честь этого события выложу еще один неопубликованный кусочек из интервью, которое брал у Зубов еще в, страшно сказать, феврале-марте. На этот раз речь пойдет про то, кем ребята работают (или работали тогда), про Женин подкаст о футболе, а также про культовый тольяттинский андерграунд.

— Чем вы занимаетесь помимо музыки, если не секрет?

Миша: Работаем.

— На работах?

Миша: Да, на работах. Вот и все (смеется)

Федя: Я завтра на вождение иду. У меня завтра автодром.

Миша: Слушай, ну если в смысле чем занимаемся кроме
музыки… Пиво пьем (смеется).

Федя: Играем в биллиард, смотрим снукер.

Женя: Я книжку пишу про футбол.

Миша: Да, Женя книжку пишет про футбол. Я работаю аналитиком в компании, очень много времени занимает сейчас эта работа. Но у нас такая тусовка, что, если речь идет про какой-то досуг, мы втроем практически все время проводим вместе. Редко бывает, что мы не видимся именно такой компанией. Только если мы с Женьком футбол смотрим, то Федян как бы не приезжает.

Женя: При этом мы с моим товарищем – Артуром, собственно, записываем подкаст про футбол как раз у Федяна дома (смеется).

Миша: Да, Федян не любит про футбол.

— Ого, Жень, у тебя прям подкаст про футбол?

Женя: Он суперкамерный, на двадцать человек в телеге.

— Этот Артур, я так понял, играл в каких-то культовых тольяттинских группах, можешь рассказать про них или прислать ссылки на них потом?

Федя: Артур играл в самых великих группах. Артур – связующее звено дружбы между мной и Женей, а потом уже и Мишей. Артур – реально легенда. Мы все одногодки. И когда нужно было поступать в университет, мой лучший друг поступил на свою кафедру в Тольятти, я на свою, и мы поначалу обменивались информацией, кто у кого в группе, он говорит: вот у меня есть чувачок, который слушает Oasis, так что из него можно слепить какого-нибудь музыканта. И мы с натяжкой подружились с Артуром, и параллельно со мной Артур подружился с Женьком, они ходили.. Куда вы ходили, на баскетбол, на футбол?

Миша: И туда и туда они ходили. Ну, они на футбол, а мы летом стабильно два-три раза собирались играть в баскетбол. Мы так делали, пока не начали потихоньку разъезжаться люди. Но мы познакомились с ним на тусовке.

Егор собрал большую тусовку на свой день рождения, у них с Женьком буквально друг за другом дни рождения идут, и туда пришел Артур, и там мы познакомились, и потом…

Женя: Из проектов Артура можешь послушать группу Царствие Небесное, где Артур гитарист, а я пою. Интересно, что ты скажешь. Мы в свое время вдохновились, с одной стороны, формейшеном, с другой хотелось такой плевок немножко в сторону на тот момент современной актуальной гитарной музыки в стиле пост-панк. И мы даже выступали в Москве с Панк Фракцией Красных Бригад. Если будет желание, можешь ознакомиться.

Федя: Да, вот сначала Царствие Небесное, там и Женек, и Артур, и Илья из Браслета, и барабанщик Зубов играли. Это первая их совместная группа была.

Миша: Из которой меня выгнали.

Федя: Из которой МЕНЯ выгнали тоже (смеется).

А вторая группа, которую я могу выделить, и там играли я, Артур, Женек пел, Леша, который барабанщик Зубов, играл на бас-гитаре – это Револьвер на лодыжке. Вон там картина (показывает на картину позади себя) – это обложка группы. Это был величайший для меня период, 2019 год. Тогда мы с Женьком как раз сошлись. До этого бы друг друга знали, но ограничивались приветами и обсуждением лайвов Red Hot Chili Peppers и Милен Фармер (смеется).

Это еще и пророческая группа, потому что как-то на репетиции Царствия Женек сказал, что хочет когда-нибудь играть в группе с сёрф-звучанием и чтобы группа называлась Револьвер на лодыжке, и мы эту мечту воплотили…

В общем, группа Царствие Небесное и группа Револьвер на лодыжке это самые такие…

Женя: Это мастыч. Это то что останется, вообще..

Федя: Да, это то, что навечно .

Женя: Да, это все, что возьму я с собой.
(все смеются)