«Я, конечно, помню Ридли, потому что, опять же, он действовал в своем, так сказать, коммерческом амплуа. Перед тем как мы сняли ту сцену [переодевание в скафандр], мы задержали съемки на пару часов, пока я отправлял одного из костюмеров. Потому что первые трусики, которые они принесли для Сигурни, по мнению Ридли, выглядели как подгузники и были недостаточно сексуальными. Так что мы все ждали, пока он сходил и вернулся, и... самая маленькая пара и есть те, которые мы выбрали. Я имею в виду, Сигурни, ну знаете, была очень крепкой девушкой, с сильными ногами, она много бегала и все такое. Но они [трусики] сделали ее вид потрясающим, сексуальным. И во всей этой сцене присутствовал этот подтекст сексуальности. И затем та финальная сцена, где она переодевается в тот девственно-белый космический скафандр, и вот тогда... пришелец».

«Изначально в фильме все должны были быть обнаженными. И одна из вещей, которая мне показалась очень интересной в этом фильме (поскольку я, опять же, пришла из театра и не думала о рынках, католиках, рейтингах и цензуре) — это была поразительная мысль о этих розовых, очень уязвимых существах [людях], движущихся в этой суровой, металлической среде [по кораблю]. Так это и было прописано в сценарии с самого начала. Но мы не снимали это таким образом, потому что студия «Fox» заявила: «Мы потеряем Испанию и Италию, так что вам придется надеть [одежду]».

«Ридли Скотту очень хотелось, чтобы весь „Чужой“ был прозрачным, — комментировал этот момент Гигер, — как мои биомеханоиды».

«Нужно было видеть скелет, кровеносную систему, органы и так далее».

«Они изготовили специальные печи для этого пластикового материала, похожего на термоплавкий винил, но он оказался недостаточно прозрачным, чтобы разглядеть человека за ним, и это не сработало. Более того, материал оказался недостаточно прочным и рвался…».

«В какой‑то момент, — рассказал Ридли в интервью журналу Cinefex, — я захотел добавить едва заметное движение в мозгу существа. Я подумал, что, возможно, мы могли бы наполнить карман в черепе белыми опарышами и позволить им там ползать. Даже Гигер при этой мысли воскликнул: „Фу!“. Но я решил попробовать — и мне доставили огромные банки с личинками. Однако у нас ничего не вышло: из‑за тепла от осветительных приборов эти чертовки просто засыпали и лежали там как спагетти. Мы попробовали использовать испанскую рыбу, которая внешне похожа на проволочников [личинок жуков‑щелкунов], но она тоже уснула. В итоге мне пришлось отказаться от этой идеи».

«Потом я подумал, что нам стоило попробовать посыпать сахар ЛСД — личинки ведь любят сахар. Возможно, тогда мы добились бы какой‑то реакции от них».

«Однажды Мэри Миллингтон приехала на фотосессию в Bray Studios. Съёмка проходила на стоянке у студии, и когда она узнала о научно-фантастическом фильме, то не смогла удержаться, чтобы не поучаствовать в нём. Можете себе представить, какой переполох это вызвало среди всех тех юных невинных душ [гиков] — им приходилось заставлять себя оставаться в одном помещении с этой искусительницей… Как бы то ни было, вот она помогает нам с покраской моделек… и это не имеет никакого отношения к сексу…»

«О Огнемет! Огнемет! О Огнемет! Мой Огнемет!»

«Там есть эпизод, где Том Скеррит стреляет из огнемёта в узком коридоре, а затем поворачивается и направляет его на камеру. Если бы он нажал на кнопку не вовремя, Ридли и техник, которые сидели на корточках за камерой, были бы поджарены».