Снова заебался и читал Хайнлайна: Гражданин Галактики, Туннель в небе, Есть скафандр — готов путешествовать, Между мирами.

Туннель в небе лучший из этого (а вообще Звездный десант, конечно).

Перед выходом новой книжки Роулинг про Корморана Страйка перечитал первые четыре книжки.

Очень много вещей, которые как-то прошли мимо при первом прочтении, даже удивительно. Понял, например, почему Роулинг так не любят твиттер-активисты (а там есть за что не любить).

Но пока про одну деталь: в 4-й книжке, «Смертельная белизна», в конце список копирайтов на музыку, использованную в книге. Прям со всеми делами, авторами-лейблами, долями студий и т.д., на полстраницы на каждую песню.

Но они же... Эммм... Ну как бы буквами там, без звука? У них получается есть права и на играющую в вымышленном мире музыку? А в голове если она у меня играет, я не нарушаю случайно закон?

Напомнили тут про канал, ну действительно, прочитать книжку проще, чем написать что-нибудь про нее.
Напишу хотя бы про Роулинг.

С огромным удивлением узнал, что многие из моего окружения вообще не знают, кто такой Роберт Гэлбрейт. Гарри Поттера читали все, Роулинг знают все, а про детективы как-то мимо прошло. Сидят по своим информационным пузырям!

Вкратце расскажу тогда уж эту историю. После Гарри Поттера все очень ждали новую книжку Роулинг, дождались Случайной вакансии — очень такой крепкой книжки из жизни подростков в маленьком городке — и как-то успокоились. Выходили фильмы по ГП, и культа «ждем новую книжку» как-то не сложилось — ГП закончился, вакансия норм, че надо-то еще.

Между тем, в Англии вышел детектив некоего Роберта Гэлбрейта, и вроде даж неплохо продавался для дебюта: напродавали за три месяца 1500 штук. Его даж один раз похвалил какой-то критик. Тут выяснилось, что по-настоящему Гэлбрейт — это Роулинг и есть, и это ее новый роман. Тут книжку, конечно, смели в один день.

Но как-то он в целом не хайпанул, даже несмотря на такие приключения — ну детектив и детектив, вроде неплохой. Книжки продолжили выходить, и вышло аж пять штук уже. И никто не знает! Роулинг писала что-то кроме ГП? Да? Вакансия какая-то была вроде. А, еще есть? Пять книжек? Чего?

Думаю, со временем не повезло (или может, наоборот, повезло): детектив вообще какая-то маргинальная история, «низкая литература», а тогда еще и был бум всякой скандинавщины. На их фоне просто детективы про одноногого частного детектива со сложными отношениями с помощницей казались ну обычными, что ли.

Шли годы.

Я это все почитывал по мере выхода, ну Роулинг же, хорошо пишет, читается легко и кайфово, но такое, не особенно выдающееся. А перед пятой книгой вдруг залип. Оказалось, что все, что сейчас нужно — это как раз просто детектив, без всяких изысков и нагнетаний. Понятные персонажи, в меру сложные, в меру интересные, понятная загадка, честно и без излишних наворотов изложенный ход расследования, увлекательные отношения между героями.

В общем, проглядели годноту.

Еще про одну из причин, по которой книжки про Корморана Страйка не особенно известны. Не знаю, насколько это важно и действительно ли влияет на «паблисити», но вот такой вот факт — эти книжки пламенно ненавидит комьюнити.

Что за комьюнити? Ну то самое, «мировая жаба», ЛГБТК+, квадрофеминизм и прочие СЖВ.

Влиятельны они? Я не знаю. Может, это просто визги в твиттере от совсем уж отбитых радикалов, и на самом деле они ничего не решают, но визг этот стабильно, на одной ноте, сопровождает каждую книжку.

Что им не нравится? Ну, во-первых, они все очень любят Гарри Поттера. А тут они получили нормальную книжку вообще про другое — про взрослых людей, про то, как они борются не с системой, а наоборот, с девиациями, т.е. со всякими преступными извращенцами.

Во-вторых, сама Роулинг постоянно дразнит гусей. Как-то она репостнула текст про «менструирующих людей» и написала, мол, а слово «женщины» уже не подходит? Ну вы понимаете, сколько месяцев выл СЖВ-твиттер после такого.

В книжках набросов тоже хватает. Главный герой, Страйк, здоровенный волосатый мужик, афганец (в смысле воевал в Афганистане, а не беженец!) Потерял ногу на войне, ходит с протезом, и даже иногда бегает. Бегать на протезе плохо, больно, но он, скрипя зубами, превозмогает раз за разом, ничтоже сумняшеся бросаясь в погоню за преступниками.

Второй главный герой, его помощница Робин, случайно попала к Страйку в агентство, всю жизнь мечтала быть сыщиком, но не сложилось. В юности пережила насилие, и до сих пор травмирована, но превозмогает раз за разом, бросаясь в погоню за преступниками, несмотря на панические атаки.

И это подробно, это последовательно, у Страйка там еще в анамнезе тяжелое детство, и это тоже превозмогается, постепенно, раз за разом.

И на контрасте с этими по-настоящему травмированными, но сильными героями, перед нами предстает целая кавалькада шизиков. Они все тоже якобы травмированные, но на самом деле им давно пора обратить внимание на настойчивый зов улетевшей кукухи.

Есть какой-то невероятно тупой трансгендер, есть поехавшие маньячины, есть фальшивые инвалиды и много кого еще.

Про инвалидов подробнее: Страйк и Робин встречаются с важными свидетелями в ресторане. Свидетели общались с жертвой на сайте, посвященном всяким девиациям, в частности, синдрому нарушения целостности восприятия собственного тела. Известная история, серьезное психическое расстройство, люди живут с ощущением, что у них чужая нога растет, например. Ну и хотят ее отрезать, естественно.

Как это показывает Роулинг: сидит заебанный вусмерть Страйк, которому между ногой и протезом будто насыпали песку, не менее заебанная Робин, которой постоянно клюет мозг ее парень, ему не нравится и ее работа, и то, что она теперь занимается любимым делом. Страйк в уме пересчитывает последние пенсы, которые остались в обрез для оплаты аренды офиса и думает, как он будет расплачиваться за еду на пятерых в дорогом ресторане.

А перед ними сидят довольные, цветущие в своей глупости «ментальные инвалиды». Их сейчас бесплатно накормят (а они покушают и про запас, не каждый день в таком ресторане окажешься), они счастливы пообщаться с медийной персоной — Страйком — который будет их заинтересованно расспрашивать. Отличный день!

Жирная «инвалидка», которая еще и жрет больше всех, сидя в инвалидном кресле, разглагольствует про то, какие условия для персон с инвалидностью в этом ресторане (хорошие), и как в других местах (плохо).

Вдруг Страйк видит, как она немножко поднимается с кресла, когда тянется за едой (которую ему еще оплачивать).

До него постепенно доходит, что эта фальшивая инвалидка еще и уверена, что он сам подстроил себе подрыв афганской мины, чтобы получать инвалидские профиты, внимание и уважение.

В общем, кончается всё тем, что Страйк не выдерживает и срывается на жирную бабень.

Ну вот что это? СЖВ очень ругались, когда прочитали, но это, по-моему, специально для них и было написано.

Немного про мои читательские практики: начал перечитывать Войну и мир, дочитал до помолвки Наташи с Болконским, а там же дальше Долохов, ну фу, не могу такое, и Наташу жалко, и дурака-Болконского, и немножко Долохова.

Пошел читать Приключения Электроника, там, оказывается, еще две книжки есть после первой и второй про Рэсси.

Дочитал почти до конца вторую, ну такая нудная, ужас.

Вместо этого всего читаю Пинкера, Лучшее в нас, про спад насилия. Очень повеселил один факт: родители в США так переживают за безопасность своих детей, что все чаще возят их в школу на машине.

А знаете, кто больше всего сбивает детей на дорогах?

Родители, везущие детей в школу.

Пинкера отложил пока, читаю пламенно любимого с юности Аверченко (Самого обыкновенного Аверченко!)

Лет семь назад вышло 13-томное собрание сочинений, очень хочу когда-нибудь купить, наверное, но лучше все-таки электронное (нигде нету).

Радует, что не я один люблю Аверченко и считаю очень важным писателем — как минимум есть издатель, не знаю, как там его покупают, это собрание. Вообще ощущение, что его читал только я и те, кому советовал (им обычно нравится).

Он смешной, часто лиричный, часто, впрочем, и довольно мусорный, все-таки журнальные фельетоны, чуть ли не ежедневные, не могут все быть гениальными.

Но больше всего, конечно, пробирают поздние рассказы. Читал сейчас Кипящий котел, про врангелевский Крым. Капающая со страниц ненависть!

Вот вам небольшой кусочек (там еще ядовитее есть!):

Под утро бал у Сысоя Закорюкина («Мужская и дамская обувь, заказы и починка») — кончился.

Усталая, но довольная разъезжалась по домам новая аристократия.

И у подъезда долго еще можно было слышать зычные выкрики швейцара — бывшего оперного баса, творца партии Мефистофеля в «Фаусте»:

— Кучер, барон Ментден! Давай карету Гундосина.

— Шофер Голендухи Паскудиной, князь Белопольский! Заводи мотор!

ну и еще одно:

Век — черт его знает какой… Год 1923-й

— Собираюсь в Константинополь.

— Как же вы поедете, если пароходов нет?

— А мы с Иваном Сергеичем собираемся вплавь. Пузыри подвяжем, пробки. Удочки берем с собой, рыбку по дороге будем ловить… Пропитаемся. Мы высчитали — не больше трех недель плавания.

— Скажите, граф, вы читали «Письма Чехова»?

— Простите, я только по печатному. Писанное от руки плохо разбираю.

— Слушайте, а как вы думаете, если мы поплывем с Иваном Сергеичем на Батум — там англичане по шее не дадут?

— Дадут. Они же запретили русским показываться в Англии.

— …Понимаете: купила я свечу, а она вдруг оказалась с фитилем! Чуть я зуб себе не сломала!..

— Вы читали, баронесса, «Портрет Дориана Грея»?

— Чаво?

— Читали Оскара Уайльда?

— Мы неграмотные.

— …И поймал он, можете представить, на себе насекомую. С кулак величиной и весом с полфунта.

— Что же он?

— Натурально, зарезал, ощипал и в борщ. Наваристая каналья.

— …Сплю я, сплю, вдруг слышу, что-то меня кусает… Высекаю я огонь и что же! — оказывается, Иван Николаич за ногу. Уже чуть не пол-икры отъел! Убил я его, повернулся на другой бок, снова заснул…

Самое у него замечательное — это зеркальное отражение нашего времени. Серебряный век, вроде бы его современников, нельзя читать и узнавать себя — какие-то очень странные товарищи, интересные, конечно, но давно ушедшие, и таких больше никогда не будет.

А Аверченко — это вот прямо про сейчас, про сегодня. У него есть рассказ про мужиков, ворующих проволоку (и распевающих старинную народную песню «Эх проволока, д-металлицкая, д-кормилица ты мужицкая!»). Черт возьми, да я сам знал мужиков, ворующих проволоку!

«Подходцев и двое других» — роман (точнее, сборник рассказов) 1917 года, про трех друзей, вместе живущих на съемной квартире. Один случай: двое решают испечь кулич на пасху, но пасуют перед темным и загадочным искусством кулинарии. Третий по ошибке приводит проститутку, думал, что дома в это время никого. Проститутка берет дело в свои руки и печет замечательный кулич и вообще готовит пасхальный обед.

Я бы эту историю услышал сейчас, удивился бы только такой странной причуде — печь кулич.

Это мой современник, только заброшенный почему-то на сто лет назад, точно такой же, как и я.

И как же жутко читать, что ему выпало на долю. 17 год, врангелевский Крым, эвакуация, нищета, Константинополь, Прага, смерть.

Течение унесло меня в Вестерос.

До последнего отрицал очевидное, с тревогой прислушиваясь к ощущениям. Может, на этот раз пронесет? Может, я просто перечитаю Дунка и Эгга и обойдется? Не обошлось.

Сначала я перечитал Дунка и Эгга, а потом вздохнул и принялся за историю о том, как пятеро шестеро детей нашли чудище выводок волчат. Снова.

Раз уж я тут часто писал про переводы, и тут добавлю: читаю новое издание, где поправлены два жутких переводческих залета.

По драме они сопоставимы с какой-нибудь Красной свадьбой: ты вроде бы совершаешь небольшую ошибку, за которую ну кто тебе всерьез может винить, все ж мы люди. Но почему-то жестокая жизнь приводит тебя к кошмару, а ты ведь все чуть-чуть отклонился..

Первый «Коли острым концом». Джон прощается со сводной сестрой Арьей и дарит ей меч, Иглу. Та говорит, что не умеет им пользоваться, и Джон говорит, мол, главное — коли острым концом.

Переводчика почему-то угораздило перевести это как «Протыкай их насквозь». Ну и, конечно, эта фраза, как назло, постоянно сопровождает и Джона, и Арью, они ее вспоминают в подходящих случаях, меняют по обстоятельствам, повторяют. И чаще всего протыкать каких-то «их» не приходится, ну и выходит какая-то невнятная дичь.

вношу важную поправку: пишут тут, что Джон и Арья не сводные, а единокровные (это важно)

Второй залет: «чур-чура». Тут уже даже жалко переводчика — она ведь совсем немножко включила креативность, самую чуточку! И вроде бы обошлось, прокатило, все довольны.

Но мельницы Господа мелют медленно, но верно. И вот ты уже жалкий Теон Переметчивый, Вонючка, плачущий над ободранной с мизинца кожей. Как ты оказался здесь? Ты ведь все делал правильно! Не мог же ты просто брать и переводить как написано! Тебя бы перестали уважать. Но почему же так больно!

В первой книжке Бран и Рикон играют с Фреями на ручье. Фреи — лорды Переправы, на гербе у них две башни, соединенные мостом. Они показывают Старкам новую игру, в которую играют дети Переправы.

Правила такие: водящий — лорд Переправы, охраняет ручей. Другие должны попросить у него разрешения, и если у них получится вплести в свою речь слово «mayhaps» — они могут пройти и столкнуть водящего в ручей. Если он заметил — может столкнуть их сам.

Слово, как я понял, не самое общеупотребимое, и вроде как устаревшее, но переводится однозначно как «может быть». Ну и даж интересная игра получается — это может быть и веселая игра с толканием, и чуть ли не диспут, где будущие лорды будут оттачивать красноречие, кто как может. Быть лордом это вам не только мечом махать!

Переводчик перевел «может быть» как «чур-чура». Типа а, чето про игру, ну чур меня, чур-чура. Как-то так, ну чето играли они там, похуй.

Обидно, конечно, но казалось бы, они постоянно так делают, кто там разбирается в таких деталях.

Шли годы.

А в третьей книжке Робб Старк приехал в эту самую Переправу, к старому лорду Фрею. Робб очень обидел честолюбивого Фрея: пообещал жениться на его дочери/внучке/правнучке в обмен на то, что Фрей пропустит его армию, а сам женился на другой. Старый Фрей в ярости, и Роббу снова нужно провести армию через Переправу. Он соглашается выдать внучку за одно из старковских лордов, и встречает Робба, приехавшего на свадьбу:

— Вы хотели пройти и я пропустил вас, и вы даже ни разу не сказали «может быть»

А когда мать Робба просит у него еды, чтобы вкусить угощение под его крышей и защитить себя древним законом гостеприимства, задумавший недоброе Фрей отвечает:

— Каравай хлеба, кусок сыра, может быть колбасу?

Предатель Фрей выкрутился, как он думал, и отвел от себя гнев богов за вероломное убийство гостя — и заодно заставил переводчицу облиться холодным потом. Возмездие пришло.

Впрочем, и она выкрутилась — думаете, как-то вкорячила свою «чур-чуру»? Лол, нет. Просто «Хлеба-сыра-колбасы?» И никаких может быть, что за глупости, в самом деле.

На самом деле это всё мелочи, и эти переводческие косяки — просто от фанатского безделья, когда всё обсудили на десять раз и разбирают уже всякую мелочь. На 7kingdoms есть длиннющий список выловленных читателями косяков самого Мартина, когда у героя то синяя полоса на гербе, то не синяя, то широкие бедра, то узкие. Мартин во всех покаялся и обещал исправить.

Ну и в русских переводах был не просто мелкий косяк, а прям косячище: Пир стервятников переводили по какой-то неутвержденной версии, которую Мартин судорожно дописывал, и в итоге так и напечатали — то ли без последней главы, то ли по черновику, где все не так, как на самом деле.

Но, повторю, — это все мелочи. Читаю уже, кажется, в четвертый раз, и каждый раз немного по-другому.

Сначала просто детективный интерес, а че там дальше, а вот этот герой мне нравится, можно про него побольше, а это скучно, че я бля, про Дорн сюда пришел читать. Первый раз быстрее всех и, глядя из сегодняшнего дня, хуже всех. Ну ниче так, неплохие книжки, затянутые, конечно.

Второй раз уже видишь пропущенные при первом чтении детали, замечаешь связи, вот всякие мелочи вроде «может быть», Дорн по-прежнему скучный, но уже проникаешься всей здоровенной махиной этих пяти огромных книжищ.

Третий раз — ты уже знаток всяких «может быть», правил, теорий, и особо не тратишь на них время. И, наконец, получается всё именно прочувствовать. В первый и второй раз я почти пролистал свадьбу Рамси — ну еще одна свадьба, Красная все равно круче. А оказалось, что страшнее нее нет ничего во всех пяти книжках — это какое-то сборище гнусности, мерзости и богохульства. Страшна!

Четвертый — уже чистый эскапизм и удовольствие. Ты полностью на стороне автора, уже знаешь, почему там должен быть Дорн (какой дурак может посчитать Дорн скучным?), почему здесь этот герой, а здесь — этот, ты знаешь их характеры и понимаешь, почему они поступают именно так, а не иначе. Ощущение что да, вот теперь я перечитываю, а до этого просто не с первого раза прочитал.

Вывод из этого можно сделать такой: вы очень много теряете, если не читали ПЛиО, но будьте готовы — это может быть больше, чем пять толстенных книг.