Продолжаем про узлы.
Последний «народный» узел — дубовый. Это внезапно, уже узел, а не недоразумение. Это когда два конца веревки складывают вместе и завязывают узелок на двух сразу. Он некрасивый и его практически невозможно развязать, но он хотя бы держит.
Прямой, про который было в первом посте, на самом деле очень ненадежный, чтобы его использовать для чего-то серьезного, надо обязательно еще стопорные узлы вязать и т.д.
Проблема с узлами в том, что для них нужна практика. Если ты увидел в тиктоке какой-то узел, его надо не просто завязать раз-другой. Его надо выучить — чтобы это делалось автоматически, на рефлексах. А потом поддерживать и освежать эти рефлексы.
В обычной жизни держать в голове десятки узлов сложно, да и не нужно, наверное. Но штук пять самых простых и полезных могут сильно улучшить качество вашей жизни.
Где почитать? (это же канал про книжки, все-таки) Есть несколько хороших русских книжек, например, Скрягин, «Морские узлы». Если вы погуглите что-то вроде «как вязать узел такой-то», скорее всего там будут картинки из нее. Есть еще несколько специально альпинистских книжек, тоже хороших. И много всяких подарочных энциклопедий, но там будет плюс-минус то же самое, что у Скрягина.
И есть еще узловая Библия. Окончательная книжка, броня! Она в принципе закрыла тему узлов, и после нее осталось либо делать вот такие выборки, как у Скрягина, либо раз лет в 20 изобретать хотя бы один новый узел, которого в этой книжке нет.
Называется «Книга узлов Эшли». На русский она почему-то не переведена. (Тю, зачем мы будем платить авторские, давайте просто украдем контент и сделаем 150-ю иллюстрированную энциклопедию узлов!)
Для понимания она немножко сложная, т.к. у того же Скрягина много всяких «лайфхаков», как завязать проще, как запомнить и т.д. А тут просто узел-узел-узел.
Но там есть всё — спрессованное в 700 страниц человеческое знание, от египтян до парусных фрегатов.
Последний «народный» узел — дубовый. Это внезапно, уже узел, а не недоразумение. Это когда два конца веревки складывают вместе и завязывают узелок на двух сразу. Он некрасивый и его практически невозможно развязать, но он хотя бы держит.
Прямой, про который было в первом посте, на самом деле очень ненадежный, чтобы его использовать для чего-то серьезного, надо обязательно еще стопорные узлы вязать и т.д.
Проблема с узлами в том, что для них нужна практика. Если ты увидел в тиктоке какой-то узел, его надо не просто завязать раз-другой. Его надо выучить — чтобы это делалось автоматически, на рефлексах. А потом поддерживать и освежать эти рефлексы.
В обычной жизни держать в голове десятки узлов сложно, да и не нужно, наверное. Но штук пять самых простых и полезных могут сильно улучшить качество вашей жизни.
Где почитать? (это же канал про книжки, все-таки) Есть несколько хороших русских книжек, например, Скрягин, «Морские узлы». Если вы погуглите что-то вроде «как вязать узел такой-то», скорее всего там будут картинки из нее. Есть еще несколько специально альпинистских книжек, тоже хороших. И много всяких подарочных энциклопедий, но там будет плюс-минус то же самое, что у Скрягина.
И есть еще узловая Библия. Окончательная книжка, броня! Она в принципе закрыла тему узлов, и после нее осталось либо делать вот такие выборки, как у Скрягина, либо раз лет в 20 изобретать хотя бы один новый узел, которого в этой книжке нет.
Называется «Книга узлов Эшли». На русский она почему-то не переведена. (Тю, зачем мы будем платить авторские, давайте просто украдем контент и сделаем 150-ю иллюстрированную энциклопедию узлов!)
Для понимания она немножко сложная, т.к. у того же Скрягина много всяких «лайфхаков», как завязать проще, как запомнить и т.д. А тут просто узел-узел-узел.
Но там есть всё — спрессованное в 700 страниц человеческое знание, от египтян до парусных фрегатов.
👍1
В комментариях проявили нездоровый интерес к затягивающимся узлам в целях аутоасфикции — не рекомендуем использовать для этого висельную петлю, т.к. ее сложно развязать. Как пишут знающие люди, надо использовать узлы саморазвязывающиеся, например, калмыцкий. Свободный конец крепится к руке, и после потери сознания упавшая рука развязывает узел.
👍2
И бонус! Самый полезный в жизни горожанина узел — Узел Продавщицы. Он же «бегущий развязывающийся простой узел», он же «удавка-штык».
1. Берешь мешок пряников. Вешаешь его именно так, мешком к себе, на большой и указательный палец. (фотографировал одной рукой, естественно, конец надо другой рукой держать).
2. Заводишь конец «под рукой» и цепляешь его пальцами левой руки (конец держишь правой).
3. Вытягиваешь петельку.
4. Затягиваешь, держа палец в петельке.
Готово, вы восхитительны! Узел прочный, все держит, затягивай хоть насмерть. Развязывается легким движением руки.
1. Берешь мешок пряников. Вешаешь его именно так, мешком к себе, на большой и указательный палец. (фотографировал одной рукой, естественно, конец надо другой рукой держать).
2. Заводишь конец «под рукой» и цепляешь его пальцами левой руки (конец держишь правой).
3. Вытягиваешь петельку.
4. Затягиваешь, держа палец в петельке.
Готово, вы восхитительны! Узел прочный, все держит, затягивай хоть насмерть. Развязывается легким движением руки.
👍1
Прочитал воспоминания Тэффи.
Так и называется, «Воспоминания», 1930 год издания, Париж.
Если вы вдруг не знаете, кто такая Тэффи,то стыдно должно быть, вкратце расскажу.
В начале XX века Серебряный век был не только в поэзии, но и в области менее возвышенной — в юморе. Разве что не уверен, что перед ним был какой-то золотой — кто был перед Чеховым? Салтыков-Щедрин вспоминается, злоязычный вице-губернатор, но как-то рука не поднимается его в «золотой век» записывать.
В общем, вдруг внезапно расцвело, как вообще всё цвело в то время. Издавать юмористический журнал было как сейчас вести ютуб-канал — у любого дурака есть, пока полиция не прикроет.
Естественно, журналы были поменьше и побольше, а самым большим и важным был Сатирикон . Ну какой бы пример привести? Это как ЧБД год назад — все смотрят, обсуждают, эстеты воротят нос, а каждый участник рубит миллионы на концертах.
Главным там был Аверченко, но не меньшей звездой была Тэффи, Надежда Лóхвицкая. Как минимум потому что женщина — круто же, писательниЦА, буду ее фанатом. Слава была огромная — не такая, конечно, как у Северянина, которому поклонницы на гастролях выпрягали лошадей и сами тянули коляску до гостиницы. Но были, как минимум, конфеты «Тэффи»! Ни у кого не было своих конфет, даже у Айседоры Дункан!
Так и называется, «Воспоминания», 1930 год издания, Париж.
Если вы вдруг не знаете, кто такая Тэффи,
В начале XX века Серебряный век был не только в поэзии, но и в области менее возвышенной — в юморе. Разве что не уверен, что перед ним был какой-то золотой — кто был перед Чеховым? Салтыков-Щедрин вспоминается, злоязычный вице-губернатор, но как-то рука не поднимается его в «золотой век» записывать.
В общем, вдруг внезапно расцвело, как вообще всё цвело в то время. Издавать юмористический журнал было как сейчас вести ютуб-канал — у любого дурака есть, пока полиция не прикроет.
Естественно, журналы были поменьше и побольше, а самым большим и важным был Сатирикон . Ну какой бы пример привести? Это как ЧБД год назад — все смотрят, обсуждают, эстеты воротят нос, а каждый участник рубит миллионы на концертах.
Главным там был Аверченко, но не меньшей звездой была Тэффи, Надежда Лóхвицкая. Как минимум потому что женщина — круто же, писательниЦА, буду ее фанатом. Слава была огромная — не такая, конечно, как у Северянина, которому поклонницы на гастролях выпрягали лошадей и сами тянули коляску до гостиницы. Но были, как минимум, конфеты «Тэффи»! Ни у кого не было своих конфет, даже у Айседоры Дункан!
👍5
«Воспоминания» — про исход. Тэффи с Аверченко едут в Киев, как бы для концертов, но на самом деле — убежать от большевиков. Кровь, голод, холод, удары прикладов в двери — скоро все закончится. В Киеве, говорят, есть и цивилизация, и работающая полиция, и даже еда. Просто в магазинах лежит еда, платишь деньги и берешь ее! Ну может, привирают, конечно.
Я уже писал про это — бывают странные сближенья.
На Киев идет Петлюра — Тэффи едет в Одессу. Там встречает «диктатора Одессы», Гришина-Алмазова. До своего губернаторства он был первым главнокомандующим Сибирской армией, при нем был покорен Барнаул и расстреляны без суда на Горе большевики — Цаплин, Присягин, еще кто-то. Если ехать из Барнаула в Новосибирск на электричке, там будут и Цаплино, и Присягино — деревни, где красные с боями отступали. Последний бой был на Старом мосту, где красные разобрали два последних пролета и поставили пулемет. Белочехи обошли их через Гоньбу и Бобровку и сбросили в Обь. Странные сближенья, действительно.
Есть по-настоящему страшные страницы. По дороге в Киев их снимают с поезда большевики и заставляют Аверченко и Тэффи выступать с юмористическими рассказами перед осоловелой солдатней с заскорузлыми от крови руками. Главбольшевик, в шубе не по размеру, с кровавой дыркой на спине, после концерта милостиво отпускает их.
И как пробирает, когда вдруг во всем этом появляется смех. Например, антрепренёр Гуськин, который, как факир, забалтывает убийц своим вывернутым языком, и довозит живыми до Киева, через большевиков иковидные гриппозные карантины:
– Карантин? Какой там карантин, – бессвязно лепетал Гуськин. – Это же русские писатели! Они так здоровы, что не дай бог. Слышали вы, чтобы русский писатель хворал? Фа! Вы посмотрите на русского писателя!
Он с гордостью выставил Аверченко и даже обдернул на нем пальто.
– Похож он на больного? Так я вам скажу: нет.
...
– Главное дело, не забудьте сказать, что я прежде всех сидел в карантине, – внушительно сказал он мне. – Еще вздумают меня тут задерживать! Я свою мамашу уже пять месяцев не видал.
И, повернувшись к изумленным офицерам, заявил официальным тоном:
– Я нахожусь уже пять месяцев вне матери.
...
– А вы, Гуськин, не женаты?
– Нет.
– Отчего?
– У меня слишком высокие требования от девушки.
– Какие же требования?
– Во-первых, дебелость.
И взбалмошный исход из Одессы:
Из парикмахерской выскочила знакомая дама.
– Безобразие! Жду три часа. Все парикмахерские битком набиты… Вы уже завились?
– Нет, – отвечаю я растерянно.
– Так о чем же вы думаете? Ведь большевики наступают, надо бежать. Что же вы так нечесаная и побежите? Зинаида Петровна молодец: «Я, говорит, еще вчера поняла, что положение тревожно, и сейчас же сделала маникюр и ондюлясион». Сегодня все парикмахерские битком набиты. Ну, я бегу…
Одоевцева пишет, что потом, в Париже, в вечной эмигрантской нищете, Тэффи было тяжелей других — безошибочно узнаваемое ОКР превращало её и так не простую жизнь в настоящий ад. Как выйти на улицу, когда там надо сосчитать все тротуарные плитки, окна в домах, машины.
Я уже писал про это — бывают странные сближенья.
На Киев идет Петлюра — Тэффи едет в Одессу. Там встречает «диктатора Одессы», Гришина-Алмазова. До своего губернаторства он был первым главнокомандующим Сибирской армией, при нем был покорен Барнаул и расстреляны без суда на Горе большевики — Цаплин, Присягин, еще кто-то. Если ехать из Барнаула в Новосибирск на электричке, там будут и Цаплино, и Присягино — деревни, где красные с боями отступали. Последний бой был на Старом мосту, где красные разобрали два последних пролета и поставили пулемет. Белочехи обошли их через Гоньбу и Бобровку и сбросили в Обь. Странные сближенья, действительно.
Есть по-настоящему страшные страницы. По дороге в Киев их снимают с поезда большевики и заставляют Аверченко и Тэффи выступать с юмористическими рассказами перед осоловелой солдатней с заскорузлыми от крови руками. Главбольшевик, в шубе не по размеру, с кровавой дыркой на спине, после концерта милостиво отпускает их.
И как пробирает, когда вдруг во всем этом появляется смех. Например, антрепренёр Гуськин, который, как факир, забалтывает убийц своим вывернутым языком, и довозит живыми до Киева, через большевиков и
– Карантин? Какой там карантин, – бессвязно лепетал Гуськин. – Это же русские писатели! Они так здоровы, что не дай бог. Слышали вы, чтобы русский писатель хворал? Фа! Вы посмотрите на русского писателя!
Он с гордостью выставил Аверченко и даже обдернул на нем пальто.
– Похож он на больного? Так я вам скажу: нет.
...
– Главное дело, не забудьте сказать, что я прежде всех сидел в карантине, – внушительно сказал он мне. – Еще вздумают меня тут задерживать! Я свою мамашу уже пять месяцев не видал.
И, повернувшись к изумленным офицерам, заявил официальным тоном:
– Я нахожусь уже пять месяцев вне матери.
...
– А вы, Гуськин, не женаты?
– Нет.
– Отчего?
– У меня слишком высокие требования от девушки.
– Какие же требования?
– Во-первых, дебелость.
И взбалмошный исход из Одессы:
Из парикмахерской выскочила знакомая дама.
– Безобразие! Жду три часа. Все парикмахерские битком набиты… Вы уже завились?
– Нет, – отвечаю я растерянно.
– Так о чем же вы думаете? Ведь большевики наступают, надо бежать. Что же вы так нечесаная и побежите? Зинаида Петровна молодец: «Я, говорит, еще вчера поняла, что положение тревожно, и сейчас же сделала маникюр и ондюлясион». Сегодня все парикмахерские битком набиты. Ну, я бегу…
Одоевцева пишет, что потом, в Париже, в вечной эмигрантской нищете, Тэффи было тяжелей других — безошибочно узнаваемое ОКР превращало её и так не простую жизнь в настоящий ад. Как выйти на улицу, когда там надо сосчитать все тротуарные плитки, окна в домах, машины.
👍10
Последнее — стихотворение, написанное на пароходе, увозящем Тэффи навсегда из России. Его пел Вертинский, и, как пишет Одоевцева (врет опять, наверное), пели идущие в атаку белые полки:
О ВСЕХ УСТАЛЫХ
К МЫСУ ЛЬ РАДОСТИ,
К СКАЛАМ ПЕЧАЛИ ЛИ,
К ОСТРОВАМ ЛИ СИРЕНЕВЫХ ПТИЦ —
ВСЕ РАВНО, ГДЕ БЫ МЫ НИ ПРИЧАЛИЛИ —
НЕ ПОДНЯТЬ НАМ УСТАЛЫХ РЕСНИЦ.
МИМО СТЁКЛЫШКА ИЛЛЮМИНАТОРА
ПРОПЛЫВУТ ЗОЛОТЫЕ САДЫ,
ПАЛЬМЫ ТРОПИКОВ, СОЛНЦЕ ЭКВАТОРА,
ГОЛУБЫЕ ПОЛЯРНЫЕ ЛЬДЫ...
И ВСЕ РАВНО, ГДЕ БЫ МЫ НИ ПРИЧАЛИЛИ:
К ОСТРОВАМ ЛИ СИРЕНЕВЫХ ПТИЦ,
К МЫСУ ЛЬ РАДОСТИ,
К СКАЛАМ ПЕЧАЛИ ЛИ —
НЕ ПОДНЯТЬ НАМ УСТАЛЫХ РЕСНИЦ.
НЕ ПОДНЯТЬ НАМ УСТАЛЫХ РЕСНИЦ.
О ВСЕХ УСТАЛЫХ
К МЫСУ ЛЬ РАДОСТИ,
К СКАЛАМ ПЕЧАЛИ ЛИ,
К ОСТРОВАМ ЛИ СИРЕНЕВЫХ ПТИЦ —
ВСЕ РАВНО, ГДЕ БЫ МЫ НИ ПРИЧАЛИЛИ —
НЕ ПОДНЯТЬ НАМ УСТАЛЫХ РЕСНИЦ.
МИМО СТЁКЛЫШКА ИЛЛЮМИНАТОРА
ПРОПЛЫВУТ ЗОЛОТЫЕ САДЫ,
ПАЛЬМЫ ТРОПИКОВ, СОЛНЦЕ ЭКВАТОРА,
ГОЛУБЫЕ ПОЛЯРНЫЕ ЛЬДЫ...
И ВСЕ РАВНО, ГДЕ БЫ МЫ НИ ПРИЧАЛИЛИ:
К ОСТРОВАМ ЛИ СИРЕНЕВЫХ ПТИЦ,
К МЫСУ ЛЬ РАДОСТИ,
К СКАЛАМ ПЕЧАЛИ ЛИ —
НЕ ПОДНЯТЬ НАМ УСТАЛЫХ РЕСНИЦ.
НЕ ПОДНЯТЬ НАМ УСТАЛЫХ РЕСНИЦ.
👍8
Прочитал Криптономикон Нила Стивенсона.
Оказалась вообще не та книжка, которую ожидал.
Я Стивенсона люблю, хотя читал очень выборочно, Анафем вот не читал. Но кое-что читал, и у меня в голове сложились две его взаимоисключающих грани.
Первая — это ПИЗДЕЦ-ПИЗДЕЦ. Максимальный пафос, ужас и превозмогание. Как в Семиевии, где закрытое в единственном корабле умирающее человечество жрет друг друга, а бывших президентов водят на цепи, вставив в нос болты, как цак из Кин-дза-дзы.
И вторая грань — юмористическая. Как во Взлет и падение ДОДО — ржешь до слез, читая про внедрение кипиай для ведьм, перебрасывающих людей во времени.
Криптономикон у меня четко проходил по первой категории. Страшное название, на обложке пафосный знак, ого, Криптономикон! Видимо, какие-то страшные ужасы.
Оказалось что-то среднее, тепл, а не горяч и не холоден. Вялое повествование перемежается юмористическими вставками и вставками пиздеца-пиздеца.
Коротенькие смешные эссе действительно смешные, как про зубы (в комментах покажу). Вставки пафосные достаточно пафосны — про морпеха на фронтах 2МВ, про бои с японцами и т.д.
А все остальное — какая-то муть. Несколько сюжетных линий, две военных (одна про морпеха, другая про расшифровщика немецких кодов), одна современная (про криптостартап). Я так понимаю, кому-то отдельно будет интересно читать про то, как люди представляли себе криптостартап в 2000 году. Много про математику и программирование, какая-то программа на Pearl даже в приложениях. Это круто, конечно, но немножко скучно.
Оказалась вообще не та книжка, которую ожидал.
Я Стивенсона люблю, хотя читал очень выборочно, Анафем вот не читал. Но кое-что читал, и у меня в голове сложились две его взаимоисключающих грани.
Первая — это ПИЗДЕЦ-ПИЗДЕЦ. Максимальный пафос, ужас и превозмогание. Как в Семиевии, где закрытое в единственном корабле умирающее человечество жрет друг друга, а бывших президентов водят на цепи, вставив в нос болты, как цак из Кин-дза-дзы.
И вторая грань — юмористическая. Как во Взлет и падение ДОДО — ржешь до слез, читая про внедрение кипиай для ведьм, перебрасывающих людей во времени.
Криптономикон у меня четко проходил по первой категории. Страшное название, на обложке пафосный знак, ого, Криптономикон! Видимо, какие-то страшные ужасы.
Оказалось что-то среднее, тепл, а не горяч и не холоден. Вялое повествование перемежается юмористическими вставками и вставками пиздеца-пиздеца.
Коротенькие смешные эссе действительно смешные, как про зубы (в комментах покажу). Вставки пафосные достаточно пафосны — про морпеха на фронтах 2МВ, про бои с японцами и т.д.
А все остальное — какая-то муть. Несколько сюжетных линий, две военных (одна про морпеха, другая про расшифровщика немецких кодов), одна современная (про криптостартап). Я так понимаю, кому-то отдельно будет интересно читать про то, как люди представляли себе криптостартап в 2000 году. Много про математику и программирование, какая-то программа на Pearl даже в приложениях. Это круто, конечно, но немножко скучно.
👍2
Что делать, если нет времени на чтение?
Это уже второй подход к теме, первый был в посте про Хованского. Напомню, что мой ТЕЙК состоял в том, что книжка — это сразу много контента, который ни в один сериал не влезет. В чатике после поста было довольно интересное обсуждение, где эту мысль дополнили: писатель перекладывает рендер на читателя, и, соответственно, у всех рендер разный. У кого-то будет трассировка лучей и 4К, а кто-то будет ехать на пердящих минималках в 15 FPS.
Вопрос действительно сложный и очень уж субъективный. Как ты объяснишь человеку, что это хорошая книжка (люби песню.жпг), если он засыпает через 15 страниц? Никак.
Нужно себя заставлять читать? Внезапно, да. Как бы это не противоречило всему вышесказанному.
Я прекрасно знаю, как чтение может быть трудом. Как рассказывала Дина Ивановна, мой достославный преподаватель зарубежной литературы, в юности, когда она только начала преподавать на филфаке, она жила в общежитии и читала «Историю Тома Джонса, найденыша». И когда, наконец, дочитала, ее маленькая дочка выбежала в коридор и кричала, прыгая на одной ножке: «Мама дочитала! Мама дочитала!»
Мне самому однажды перед экзаменом пришлось прочитать «Петербург» Белого за 12 часов. Это было, мягко говоря, испытание.
Нужно ли читать «Тома Джонса, найденыша»? Это даже не кирпич, это пеноблок из бумаги, удивительно занудно описывающий половые приключения Тома Джонса (найденыша) в 1749 году. Да боже упаси. Петербург вот стоит прочитать, но точно не за 12 часов.
Но всё это «разгоняет видеокарту», то есть позволяет потом видеть в книжке то, за что ее можно полюбить. Как и в любом хорошем развлечении, читатель во многом развлекает себя сам — чем больше у него «начитанности» (не в прямом значении, а по аналогии с «насмотренностью» в кино), тем ему интереснее.
Есть вообще жуткие книги, которые, как какой-то артефакт из Гарри Поттера, сначала высасывают твою энергию, а потом возвращают ее, но больше, чем взяли. Там чтение превращается в работу, но работа вознаграждается.
Лично у меня давно выработался своеобразный режим: я долго читаю всякое очень приятное — фэнтези, сайфай, детективы янг адалт и прочее. Ну вы и сами поняли по этому каналу уже. Чувствую себя примерно как робот-гедонист из Футурамы — сладкий виноград запихивают в рот.
Но я не просто развлекаюсь! Я коплю ресурс. Когда сласти надоедят до ужаса, я уже могу обратиться к чему-то сложному (снимаю с полки Улисса, читаю 5 страниц и ставлю обратно).
Выводы и практические советы: не читайте книжки, которые жрут ваш ресурс, если его мало. Читайте аддиктивную, развлекательную, мусорную литературу. Это база! На которой и вырастет то, что научит вас читать Улисса и не морщиться.
Внезапно окажется, что и время есть на какое-нибудь дженерик-фэнтези или что вам там нравится, а потом и не на дженерик, а потом и не на фэнтези.
И да, читайте во время еды и в ванной, а то когда еще, действительно.
Это уже второй подход к теме, первый был в посте про Хованского. Напомню, что мой ТЕЙК состоял в том, что книжка — это сразу много контента, который ни в один сериал не влезет. В чатике после поста было довольно интересное обсуждение, где эту мысль дополнили: писатель перекладывает рендер на читателя, и, соответственно, у всех рендер разный. У кого-то будет трассировка лучей и 4К, а кто-то будет ехать на пердящих минималках в 15 FPS.
Вопрос действительно сложный и очень уж субъективный. Как ты объяснишь человеку, что это хорошая книжка (люби песню.жпг), если он засыпает через 15 страниц? Никак.
Нужно себя заставлять читать? Внезапно, да. Как бы это не противоречило всему вышесказанному.
Я прекрасно знаю, как чтение может быть трудом. Как рассказывала Дина Ивановна, мой достославный преподаватель зарубежной литературы, в юности, когда она только начала преподавать на филфаке, она жила в общежитии и читала «Историю Тома Джонса, найденыша». И когда, наконец, дочитала, ее маленькая дочка выбежала в коридор и кричала, прыгая на одной ножке: «Мама дочитала! Мама дочитала!»
Мне самому однажды перед экзаменом пришлось прочитать «Петербург» Белого за 12 часов. Это было, мягко говоря, испытание.
Нужно ли читать «Тома Джонса, найденыша»? Это даже не кирпич, это пеноблок из бумаги, удивительно занудно описывающий половые приключения Тома Джонса (найденыша) в 1749 году. Да боже упаси. Петербург вот стоит прочитать, но точно не за 12 часов.
Но всё это «разгоняет видеокарту», то есть позволяет потом видеть в книжке то, за что ее можно полюбить. Как и в любом хорошем развлечении, читатель во многом развлекает себя сам — чем больше у него «начитанности» (не в прямом значении, а по аналогии с «насмотренностью» в кино), тем ему интереснее.
Есть вообще жуткие книги, которые, как какой-то артефакт из Гарри Поттера, сначала высасывают твою энергию, а потом возвращают ее, но больше, чем взяли. Там чтение превращается в работу, но работа вознаграждается.
Лично у меня давно выработался своеобразный режим: я долго читаю всякое очень приятное — фэнтези, сайфай, детективы янг адалт и прочее. Ну вы и сами поняли по этому каналу уже. Чувствую себя примерно как робот-гедонист из Футурамы — сладкий виноград запихивают в рот.
Но я не просто развлекаюсь! Я коплю ресурс. Когда сласти надоедят до ужаса, я уже могу обратиться к чему-то сложному (снимаю с полки Улисса, читаю 5 страниц и ставлю обратно).
Выводы и практические советы: не читайте книжки, которые жрут ваш ресурс, если его мало. Читайте аддиктивную, развлекательную, мусорную литературу. Это база! На которой и вырастет то, что научит вас читать Улисса и не морщиться.
Внезапно окажется, что и время есть на какое-нибудь дженерик-фэнтези или что вам там нравится, а потом и не на дженерик, а потом и не на фэнтези.
И да, читайте во время еды и в ванной, а то когда еще, действительно.
👍19
Про давленину и Салтыкова-Щедрина
Всплывал тут где-то в постах Салтыков-Щедрин. Вспомнил одну шутку из него, очень смешную.
(дальше будет 20-минутное объяснение шутки)
Сначала сама шутка:
«В 1815 году приехал на смену Иванову виконт дю Шарио, французский выходец. ... Ел сначала все, что попало, но когда отъелся, то стал употреблять преимущественно так называемую нечисть, между которой отдавал предпочтение давленине и лягушкам».
История одного города, глава «Поклонение мамоне и покаяние».
Не смешно? Не поняли?Это Россия!
Сначала чуть-чуть про Салтыкова-Щедрина. Была уже эта мысль в посте про Ильфа и Петрова, что если держишь в голове контекст, начинаешь читать сатириков совсем по-другому. В школе все читали про мужика и двух генералов: ну чето так, смеяться после слова лопата.
А все безумие и ад жопы, в который проваливаешься, когда читаешь Щедрина уже с бэкграундом, как-то проходят мимо. Не хватает контекста.
История одного города — сборник безумных историй, пародийная летопись города Глупова, где губернаторы сменяют один другого. Там вообще много ада, но сейчас нас интересует виконт дю Шарио, Ангел Дорофеевич.
Всплывал тут где-то в постах Салтыков-Щедрин. Вспомнил одну шутку из него, очень смешную.
(дальше будет 20-минутное объяснение шутки)
Сначала сама шутка:
«В 1815 году приехал на смену Иванову виконт дю Шарио, французский выходец. ... Ел сначала все, что попало, но когда отъелся, то стал употреблять преимущественно так называемую нечисть, между которой отдавал предпочтение давленине и лягушкам».
История одного города, глава «Поклонение мамоне и покаяние».
Не смешно? Не поняли?
А все безумие и ад жопы, в который проваливаешься, когда читаешь Щедрина уже с бэкграундом, как-то проходят мимо. Не хватает контекста.
История одного города — сборник безумных историй, пародийная летопись города Глупова, где губернаторы сменяют один другого. Там вообще много ада, но сейчас нас интересует виконт дю Шарио, Ангел Дорофеевич.
👍3
Первый контекст — француз в России. Их было много, бежали в основном от разных революций, увековечены Пушкиным в Евгении Онегине («Monsieur l'Abbe, француз убогой») и на Черной речке. Тут довольно просто, ну француз и француз, комичный дурачок, глупый, но важный, с претензией на высокое, а на самом деле вертлявый распутник.
Второй контекст — давленина. Тут очень издалека надо зайти, приготовьтесь.
Во всех человеческих обществах есть пищевые запреты. Почему-то людям обязательно надо придумывать какие-то штуки с едой, эту еду есть, а эту наоборот, не есть никогда. Может, они в каменном веке так своих отличали: Мы клан медевядя, мы не едим, соответственно, медведя! Мы клан свиней, не едим свиней! Пшеница, добрый вечер, едим безглютеновые маффины. Мы клан молочный, латте пьем на кокосовом!
Евреи не едят свинину и рыбу без чешуи, мусульманам запрещена свинина и алкоголь.
Даже у твоей мамаши в голове железно вбиты списки «полезной» и «вредной» пищи. Пища «полезная» угодна богам/партии/тетке из телевизора. Чаще всего это хлеб (блюдо из зерновых в виде губки для посуды) и подозрительный на вид непрозрачный суп.
В список «вредной» попадают слишком тонко нарезанная жареная картошка, котлета в булке, курица с салатом в лаваше, лимонад определенных марок.
Корни!
Христиане стали новым игроком на этом поле и решили перевернуть игру: взяли популярный пищевой запрет — на мясо, и сказали: «Короче так, мясо мы не едим. Но! Внимание! Иногда едим! Один день едим, другой не едим, потом долго-долго не едим, потом опять едим, хоба!»
Новаторство и свежесть идеи (временной запрет вместо постоянного) быстро оценили, и христианство начало завоевывать планету.
Все было хорошо до Великой схизмы 1054 года, когда вдрызг разругались православные и католики. Один из пунктов ругани был как раз пищевой запрет — запрет на кровь. Католики настаивали, что че такого, отменили же уже всё, у нас новые порядки! Опять же польские товарищи очень кровяную колбасу уважают. Православные плевались и воздевали руки, пиздец, уже кровь едят, совсем совести нет у людей.
Так и пошло, остался у православных один запрет — не есть кровь. А это значит, что кровь с туши надо обязательно спускать. Не совсем как у евреев, где есть целая куча правил, кто, как, каким ножом должен это делать, но вроде того.
То есть если ты, например, оленя сбил машиной, то есть его нельзя — это давленина.
«Иже яст мертвечину, или зверохищное ... или кровь, или удавленину ... священник убо извергается, мирский отлучается».
Отлучение от церкви на два года, большое дело.
Второй контекст — давленина. Тут очень издалека надо зайти, приготовьтесь.
Во всех человеческих обществах есть пищевые запреты. Почему-то людям обязательно надо придумывать какие-то штуки с едой, эту еду есть, а эту наоборот, не есть никогда. Может, они в каменном веке так своих отличали: Мы клан медевядя, мы не едим, соответственно, медведя! Мы клан свиней, не едим свиней! Пшеница, добрый вечер, едим безглютеновые маффины. Мы клан молочный, латте пьем на кокосовом!
Евреи не едят свинину и рыбу без чешуи, мусульманам запрещена свинина и алкоголь.
Даже у твоей мамаши в голове железно вбиты списки «полезной» и «вредной» пищи. Пища «полезная» угодна богам/партии/тетке из телевизора. Чаще всего это хлеб (блюдо из зерновых в виде губки для посуды) и подозрительный на вид непрозрачный суп.
В список «вредной» попадают слишком тонко нарезанная жареная картошка, котлета в булке, курица с салатом в лаваше, лимонад определенных марок.
Корни!
Христиане стали новым игроком на этом поле и решили перевернуть игру: взяли популярный пищевой запрет — на мясо, и сказали: «Короче так, мясо мы не едим. Но! Внимание! Иногда едим! Один день едим, другой не едим, потом долго-долго не едим, потом опять едим, хоба!»
Новаторство и свежесть идеи (временной запрет вместо постоянного) быстро оценили, и христианство начало завоевывать планету.
Все было хорошо до Великой схизмы 1054 года, когда вдрызг разругались православные и католики. Один из пунктов ругани был как раз пищевой запрет — запрет на кровь. Католики настаивали, что че такого, отменили же уже всё, у нас новые порядки! Опять же польские товарищи очень кровяную колбасу уважают. Православные плевались и воздевали руки, пиздец, уже кровь едят, совсем совести нет у людей.
Так и пошло, остался у православных один запрет — не есть кровь. А это значит, что кровь с туши надо обязательно спускать. Не совсем как у евреев, где есть целая куча правил, кто, как, каким ножом должен это делать, но вроде того.
То есть если ты, например, оленя сбил машиной, то есть его нельзя — это давленина.
«Иже яст мертвечину, или зверохищное ... или кровь, или удавленину ... священник убо извергается, мирский отлучается».
Отлучение от церкви на два года, большое дело.
👍8
Уфф. Возвращаемся к Салтыкову-Щедрину.
Его француз, «по рассмотрении оказавшейся девицею», был настолько экстравагантен, что не просто ел лягушек, как любой «француз убогой», но и дошел до вершин вычурности — ел «давленину».
Насколько это идиотская, наглая, мрачная и тупая шутка! «Французы конченые, хуйню всякую едят, лягушек, трупы. Эстеты, хули, нам не понять».
Да это практически анекдот «Аристократы»!
Салтыков-Щедрин — это жуткое, страшное, бесстыдное мурло, которое если и представлять где-то, то только на современной стендап-сцене, что-то вроде Дага Стенхоупа.
Его француз, «по рассмотрении оказавшейся девицею», был настолько экстравагантен, что не просто ел лягушек, как любой «француз убогой», но и дошел до вершин вычурности — ел «давленину».
Насколько это идиотская, наглая, мрачная и тупая шутка! «Французы конченые, хуйню всякую едят, лягушек, трупы. Эстеты, хули, нам не понять».
Да это практически анекдот «Аристократы»!
Салтыков-Щедрин — это жуткое, страшное, бесстыдное мурло, которое если и представлять где-то, то только на современной стендап-сцене, что-то вроде Дага Стенхоупа.
👍10
Про «Поселок» Булычева
Недавно ржали тут над нейрорецептами:
Оцените только названия:
КРЕВЕТКИ ИЗ ГУСЕЙ ЦЫГАНСКИЕ
СУПАРЬ
ИТЬ ЛУКОВЫЙ
И блюдо дня:
ГРИБНОЙ ШОВИНИЗМ (18+)
Гриб?
емкость для отвара,
17 больших свиных фаршей
2–3 картофелины,
2 стакана воды улучшенной жирности
украсть перец
1 свиной жир
ИТЬ ЛУКОВЫЙ и СУПАРЬ — это же точно что-то из русской фантастики, не то Стругацкие, не то Кысь, не то Поселок Булычева.
Вот про Поселок и расскажу.
Лично я его считаю лучшей книжкой в русской фантастике. Я не один такой: почитайте хоть рецензии на фантлабе. Их много, и почти все похожи: кто-то пишет обстоятельно, с аргументами, кто-то эмоционально (Люблю! Люблю!), но все сходятся — это великая книжка.
Есть у меня одна мысль, попытаюсь ее объяснить.
Кир Булычев — это Алиса, в первую очередь. Потный вал народной любви, мультики, фильмы, все их смотрели в детстве и теперь любят хотя бы за это. Еще есть Гусляр — сборники смешных фантастических рассказов, про обывателей советского городка Гусляра, раз за разом натягивающие свою обывательскую советскую мерку на всякое волшебное.
А роман у Булычева, по большому счету, один — Поселок. Да, формально есть еще парочка в 70-80-х гг., но они какие-то невнятные и в целом на фоне сотен повестей и рассказов полностью теряются. Еще есть конечно, 90-е, когда Булычев зачем-то стал писать именно романы, и написал аж 16 штук. Я их не читал, но там, кажется, произошло то же, что и с советскими режиссерами. Давит тебя злая цензура — снимаешь Иронию судьбы, перестала — снимаешь какой-то такой пахучий кал, что всем вокруг становится очень неловко.
Поселок!
Формально он входит в цикл о Павлыше, это такие повести про судового врача космофлота, вполне крепко сбитые и интересные. Будущее, полдень XXI век, все дела. Коммунисты очень переживают, как бы им применить способности на благо общества, а потребностей у них отродясь не было.
Первая часть Поселка была написана в 1980 году, и публиковалась как отдельная повесть, и только вторая, где появляется Павлыш, включила книжку в цикл и завершила историю. Год издания, таким образом, 1988.
Интересный год! Перестройка. Стабильности нет, террористы (семья Овечкиных) опять захватили самолет. Повесился Легасов, вывод войск из Афганистана, закон о кооперации. Рейган в Москве. Узников психбольниц выпускают из, соответственно, психбольниц, христиане открыто отправляют религиозную нужду на площадях, и это даже показывают по телевизору. Каждый месяц с неба валятся самолеты. Режут армян. Кончается год землетрясением.
На фантлабе много комментаторов ругают именно позднее дополнение, видят шов между первой и второй частью: «А вот вторая часть скорее разочаровывает. Такое ощущение, что автор просто решил поэксплуатировать успешное произведение, дописав к нему ненужный, наспех сделанный кусок».
Действительно, разница заметна: первая часть, Перевал, выверенная, точная, идеальная зарисовка жизни дикарей. Вторая — экшон и рояли из кустов.
Недавно ржали тут над нейрорецептами:
Оцените только названия:
КРЕВЕТКИ ИЗ ГУСЕЙ ЦЫГАНСКИЕ
СУПАРЬ
ИТЬ ЛУКОВЫЙ
И блюдо дня:
ГРИБНОЙ ШОВИНИЗМ (18+)
Гриб?
емкость для отвара,
17 больших свиных фаршей
2–3 картофелины,
2 стакана воды улучшенной жирности
украсть перец
1 свиной жир
ИТЬ ЛУКОВЫЙ и СУПАРЬ — это же точно что-то из русской фантастики, не то Стругацкие, не то Кысь, не то Поселок Булычева.
Вот про Поселок и расскажу.
Лично я его считаю лучшей книжкой в русской фантастике. Я не один такой: почитайте хоть рецензии на фантлабе. Их много, и почти все похожи: кто-то пишет обстоятельно, с аргументами, кто-то эмоционально (Люблю! Люблю!), но все сходятся — это великая книжка.
Есть у меня одна мысль, попытаюсь ее объяснить.
Кир Булычев — это Алиса, в первую очередь. Потный вал народной любви, мультики, фильмы, все их смотрели в детстве и теперь любят хотя бы за это. Еще есть Гусляр — сборники смешных фантастических рассказов, про обывателей советского городка Гусляра, раз за разом натягивающие свою обывательскую советскую мерку на всякое волшебное.
А роман у Булычева, по большому счету, один — Поселок. Да, формально есть еще парочка в 70-80-х гг., но они какие-то невнятные и в целом на фоне сотен повестей и рассказов полностью теряются. Еще есть конечно, 90-е, когда Булычев зачем-то стал писать именно романы, и написал аж 16 штук. Я их не читал, но там, кажется, произошло то же, что и с советскими режиссерами. Давит тебя злая цензура — снимаешь Иронию судьбы, перестала — снимаешь какой-то такой пахучий кал, что всем вокруг становится очень неловко.
Поселок!
Формально он входит в цикл о Павлыше, это такие повести про судового врача космофлота, вполне крепко сбитые и интересные. Будущее, полдень XXI век, все дела. Коммунисты очень переживают, как бы им применить способности на благо общества, а потребностей у них отродясь не было.
Первая часть Поселка была написана в 1980 году, и публиковалась как отдельная повесть, и только вторая, где появляется Павлыш, включила книжку в цикл и завершила историю. Год издания, таким образом, 1988.
Интересный год! Перестройка. Стабильности нет, террористы (семья Овечкиных) опять захватили самолет. Повесился Легасов, вывод войск из Афганистана, закон о кооперации. Рейган в Москве. Узников психбольниц выпускают из, соответственно, психбольниц, христиане открыто отправляют религиозную нужду на площадях, и это даже показывают по телевизору. Каждый месяц с неба валятся самолеты. Режут армян. Кончается год землетрясением.
На фантлабе много комментаторов ругают именно позднее дополнение, видят шов между первой и второй частью: «А вот вторая часть скорее разочаровывает. Такое ощущение, что автор просто решил поэксплуатировать успешное произведение, дописав к нему ненужный, наспех сделанный кусок».
Действительно, разница заметна: первая часть, Перевал, выверенная, точная, идеальная зарисовка жизни дикарей. Вторая — экшон и рояли из кустов.
👍4