Но давайте про сюжет.
После космического кораблекрушения группа выживших остается на негостеприимной планете. Робинзоны строят поселок и в нем живут. Год, два, десять лет. Помощи ждать неоткуда, планета чуть ли не затерянная, никто не знает, что они там. Подрастает первое поколение детей. Они знают цивилизацию только по рассказам взрослых, и вражеская планета для них — просто привычный фон детства, а детство у всех счастливое.
Даже если деревья в ближайшем лесу хотят тебя убить.
В поселке приходится придумывать названия всей этот окружающей нечисти, и они берут привычные — грибы, шакалы, одуванчики. И поначалу даже не понимаешь, что вообще происходит, когда рассыпанные грибы с писком пытаются забраться под землю, а одуванчик взрывается и выкалывает людям глаза. Все гнилое, скользкое, постоянно идет дождь, плесень (или что у них сходит за плесень) затягивает стены.
Это как с нейрорецептами, про которые я говорил в начале. ИТЬ ЛУКОВЫЙ и СУПАРЬ — что-то чужое, богохульно неправильное.
Переключение между точками зрения мастерское: вот ты видишь убогие покосившиеся хижины — это точка зрения взрослых, а для детей это родной поселок, дом. Ты видишь мерзкого ксеноморфома, нападающего на рахитичных детей, — а это ты после школы пошел с пацанами поиграть с козой.
Их общество больно, заражено плесенью и отчаяньем. Кто-то еще надеется, кто-то гордо взял на себя «бремя белого человека», но большинство и раньше-то не были эталоном осознанности, и просто доживают, в вечных дрязгах и обывательской грязи. Это у взрослых.
А у детей — да, конечно, взрослые говорят, что надо ходить в школу, надо учить это вот про Землю. Но кто ее видел, эту Землю? А вот бить шакала с одного удара — это круто. Круто быть охотником, круто иметь уважение и ловить восхищенные взгляды девушек. Скоро же жениться надо будет. Сохранять племя.
Это в Поселке главное — как люди ведут себя, когда произошел пиздец. Полный, тотальный, навсегда.
После космического кораблекрушения группа выживших остается на негостеприимной планете. Робинзоны строят поселок и в нем живут. Год, два, десять лет. Помощи ждать неоткуда, планета чуть ли не затерянная, никто не знает, что они там. Подрастает первое поколение детей. Они знают цивилизацию только по рассказам взрослых, и вражеская планета для них — просто привычный фон детства, а детство у всех счастливое.
Даже если деревья в ближайшем лесу хотят тебя убить.
В поселке приходится придумывать названия всей этот окружающей нечисти, и они берут привычные — грибы, шакалы, одуванчики. И поначалу даже не понимаешь, что вообще происходит, когда рассыпанные грибы с писком пытаются забраться под землю, а одуванчик взрывается и выкалывает людям глаза. Все гнилое, скользкое, постоянно идет дождь, плесень (или что у них сходит за плесень) затягивает стены.
Это как с нейрорецептами, про которые я говорил в начале. ИТЬ ЛУКОВЫЙ и СУПАРЬ — что-то чужое, богохульно неправильное.
Переключение между точками зрения мастерское: вот ты видишь убогие покосившиеся хижины — это точка зрения взрослых, а для детей это родной поселок, дом. Ты видишь мерзкого ксеноморфома, нападающего на рахитичных детей, — а это ты после школы пошел с пацанами поиграть с козой.
Их общество больно, заражено плесенью и отчаяньем. Кто-то еще надеется, кто-то гордо взял на себя «бремя белого человека», но большинство и раньше-то не были эталоном осознанности, и просто доживают, в вечных дрязгах и обывательской грязи. Это у взрослых.
А у детей — да, конечно, взрослые говорят, что надо ходить в школу, надо учить это вот про Землю. Но кто ее видел, эту Землю? А вот бить шакала с одного удара — это круто. Круто быть охотником, круто иметь уважение и ловить восхищенные взгляды девушек. Скоро же жениться надо будет. Сохранять племя.
Это в Поселке главное — как люди ведут себя, когда произошел пиздец. Полный, тотальный, навсегда.
👍9
Про бизнесмена Фому
Так мужики говорят есть два выхода! Один фантастический, другой реалистический. Реалистический это дождаться, когда прилетят к нам гуменоиды и поднимут нас на ноги. А фантастический это самим вставать на ноги, под вашим руководством.
Так мужики говорят есть два выхода! Один фантастический, другой реалистический. Реалистический это дождаться, когда прилетят к нам гуменоиды и поднимут нас на ноги. А фантастический это самим вставать на ноги, под вашим руководством.
Первая часть, 80-го года — путь фантастический. Самых крепких подростков отправляют через перевал к разбитому кораблю, подать сигнал о помощи. Перевал — это смерть. От холода, голода, чужих, от чего угодно. Но они пробиваются, хотя и не все. Дети-маугли попадают в корабль высшей цивилизации, цивилизации отцов. По рассказам взрослых они примерно знают, что там должно быть, но очень приблизительно. Объедаются консервами, берут оружие и идут назад. Передатчик сломан.
Вторая часть, написанная в 1988 году — путь реалистический. Прилетают гуменоиды. Исследовательский корабль из полудня, с Павлышем. Он судовой врач, попал случайно в новый экипаж, полностью женский. Дрязги, капитан_ка его не любит, шу-шу-шу. Ну бабы! В коммунизме живут, а как были бабы, так и остались.
Сразу бьет по мозгам несопоставимый масштаб проблем — смерть, кровь, размножение VS кто на кого как посмотрел, кто что подумал. Дальше это только нарастает — робинзоны снова отправляют подростков, теперь две группы: искать корабль спасителей и снова на перевал, ведь на корабле работает радио, которое может дать сигнал в пределах планеты. Почему подростков? Взрослые кто ослеп, кто без руки, кто без ноги. В ближнем лесу они еще выживут пару часов, но не более того.
Мастерят воздушный шар.
А спасители исследуют планету по инструкции, ругаются, развлекаются, находят даже первый корабль, удивляются, что за звери устроили такой срач внутри. По инструкции его надо уничтожить.
В финале это всё спутывается в жуткий захватывающий клубок, читаешь, лихорадочно перелистывая страницы и сжимая кулаки. Цивилизованная, мытая капитан_ка даже не узнает человека в пробившемся к кораблю ребенке. Какая-то грязная обезьяна дерется с другими мерзкими тварями, фуй. Что за мерзкая планета.
А для нас это Казик, вундеркинд, гений, постигший к своим восьми годам не только все земные науки, но и как в Аватаре, сроднившийся с планетой. Человек.
Кончается всё хорошо, всех спасают, происходит воскресение мертвых и жизнь будущего века.
В самом конце снова мастерская смена фокуса: вот ты смотришь глазами Салли, радист_ки корабля, и видишь толпу оборванцев, окруженную кучей чумазых детей. «Они что… Плодятся? Здесь, в этой грязной пропасти?»
Но зрение опять переключается и: «Ну, разумеется, — вдруг поняла Салли, — если они живут, живут трудно, но остаются людьми, они должны приручать животных, ходить в лес, вскапывать огород. А чего же я ждала?»
Поселок — отличная, великая книга. Про человека, про достоинство, про подвиг. Но все-таки, мне кажется, она еще и немножко про СССР.
Вторая часть, написанная в 1988 году — путь реалистический. Прилетают гуменоиды. Исследовательский корабль из полудня, с Павлышем. Он судовой врач, попал случайно в новый экипаж, полностью женский. Дрязги, капитан_ка его не любит, шу-шу-шу. Ну бабы! В коммунизме живут, а как были бабы, так и остались.
Сразу бьет по мозгам несопоставимый масштаб проблем — смерть, кровь, размножение VS кто на кого как посмотрел, кто что подумал. Дальше это только нарастает — робинзоны снова отправляют подростков, теперь две группы: искать корабль спасителей и снова на перевал, ведь на корабле работает радио, которое может дать сигнал в пределах планеты. Почему подростков? Взрослые кто ослеп, кто без руки, кто без ноги. В ближнем лесу они еще выживут пару часов, но не более того.
Мастерят воздушный шар.
А спасители исследуют планету по инструкции, ругаются, развлекаются, находят даже первый корабль, удивляются, что за звери устроили такой срач внутри. По инструкции его надо уничтожить.
В финале это всё спутывается в жуткий захватывающий клубок, читаешь, лихорадочно перелистывая страницы и сжимая кулаки. Цивилизованная, мытая капитан_ка даже не узнает человека в пробившемся к кораблю ребенке. Какая-то грязная обезьяна дерется с другими мерзкими тварями, фуй. Что за мерзкая планета.
А для нас это Казик, вундеркинд, гений, постигший к своим восьми годам не только все земные науки, но и как в Аватаре, сроднившийся с планетой. Человек.
Кончается всё хорошо, всех спасают, происходит воскресение мертвых и жизнь будущего века.
В самом конце снова мастерская смена фокуса: вот ты смотришь глазами Салли, радист_ки корабля, и видишь толпу оборванцев, окруженную кучей чумазых детей. «Они что… Плодятся? Здесь, в этой грязной пропасти?»
Но зрение опять переключается и: «Ну, разумеется, — вдруг поняла Салли, — если они живут, живут трудно, но остаются людьми, они должны приручать животных, ходить в лес, вскапывать огород. А чего же я ждала?»
Поселок — отличная, великая книга. Про человека, про достоинство, про подвиг. Но все-таки, мне кажется, она еще и немножко про СССР.
👍12
Добавился тут в чат корректоров. Я, как вы можете догадаться, далеко не корректор, но очень интересно разбирать всякие сложные штуки, вроде того, с большой буквы писать названия племен в фэнтези или с маленькой.
Как раз на днях дочитал «В лаборатории редактора» Лидии Чуковской, дочери Корнея Ивановича.
Жили же люди! Какая работа ума, какой безупречный вкус, какое точное зрение.
Это ведь не просто прочитать книжку и сказать «плохо» или «хорошо», или там ошибки выправить. Это прочитать и сказать «сейчас плохо, а сделай ты, братец, вот это и вот это, и будет хорошо». А там, может, бурят какой-нибудь сидит, а надо, кто еще про бурятов напишет, кроме него.
И очень хорошо и понятно написано, доходчиво, с примерами, читаешь и такой «Ну да, это очевидно же! Как можно по-другому?»
Вот, например самое фальшивое в мире объяснение в любви:
– Оба мы работящие. Трудодней у нас много. Эх, Зоя, – говорю в отчаянии. – Как жили бы мы! Я же тебя люблю!
И замер: что-то она скажет? Но только она ни капельки не смутилась.
– Успокойся, – сказала, – Григорий. Давай поговорим о другом… Хороша ли, плоха ли, а все же я секретарь комсомольской организации. И тебе, комсомольцу, дается важное поручение. Ты убрал уже сто шестьдесят гектаров. Это, конечно, очень хорошо! А рядом с тобой Яков никак не может дотянуть до ста пятидесяти. Надо бы ему помочь! Ты подумай об этом, а завтра скажешь. Ладно?
Совет редактора: попробовать хоть раз признаться кому-то в любви и записать, что ответят.
1960-го года книжка, как вы понимаете. Сейчас эти Григории уже давно сгнили по помойкам, а вот тут — остались, зайцами проехали в вечность. Интересно!
И у Чуковского в «Высоком искусстве» тоже много таких «зайцев» — про переводы всяких бурятов да коряков. Где сейчас те коряки? А у Чуковского остались.
Читал я ее читал, и как-то свербела мысль в голове: ну вот же целая книжка вам, как хорошо писать, а как плохо не писать, почему же эту галиматью про Григориев с колосьями вы еще 30 лет жевали?
Про Лидию Чуковскую я только слышал, что она про Ахматову писала, да еще написала книжку «СофьяВласьевна Петровна», антисоветскую, которая в «тамиздате» печаталась.
Полез читать про нее.
Ууу. Братцы, очень повезло мне, что я эту «Лабораторию редактора» чистым листом, на голубом глазу прочитал. Там такая СУДЬБА, что теперь уже всё, по-старому, наивно, не прочитаешь.
Большая часть примеров в книжке — из работы с Маршаком в Детиздате, где она с 28-го года работала. И про Маршака там есть, какой он был чудесный редактор и как выуживал буквально свежие имена из гущи народной. Знаете, до какого года эта супер-редакция проработала? До 37-го.
Потом «что-то случилось». Почему-то всех посадили. У самой Лидии Корнеевны мужа расстреляли. Террорист оказался. Был физик, квантовую механику читал и писал популярные книжки, а оказался террорист, еще и Бронштейн.
А я только что про него читал в этой «Лаборатории редактора», как он с Маршаком переделывал по десять раз свою первую книжку, как не получалось сначала, а потом нашли верный тон, общую идею, главную метафору — и получилось, отличная вышла научно-популярная книжка, «Солнечное вещество» называется, про гелий. Даже и сейчас его печатают, два года назад вон издали «Занимательную квантовую физику».
В общем, «В лаборатории редактора оказалась «политической». Вышло два издания, а потом угадайте что? Сама оказалась врагом. Печатать ее запретили, нечего тут. Только уже в перестройку начали снова издавать.
В общем, пошел читать ее записки про Ахматову, первый том уже прочитал, там еще мощнее.
Как раз на днях дочитал «В лаборатории редактора» Лидии Чуковской, дочери Корнея Ивановича.
Жили же люди! Какая работа ума, какой безупречный вкус, какое точное зрение.
Это ведь не просто прочитать книжку и сказать «плохо» или «хорошо», или там ошибки выправить. Это прочитать и сказать «сейчас плохо, а сделай ты, братец, вот это и вот это, и будет хорошо». А там, может, бурят какой-нибудь сидит, а надо, кто еще про бурятов напишет, кроме него.
И очень хорошо и понятно написано, доходчиво, с примерами, читаешь и такой «Ну да, это очевидно же! Как можно по-другому?»
Вот, например самое фальшивое в мире объяснение в любви:
– Оба мы работящие. Трудодней у нас много. Эх, Зоя, – говорю в отчаянии. – Как жили бы мы! Я же тебя люблю!
И замер: что-то она скажет? Но только она ни капельки не смутилась.
– Успокойся, – сказала, – Григорий. Давай поговорим о другом… Хороша ли, плоха ли, а все же я секретарь комсомольской организации. И тебе, комсомольцу, дается важное поручение. Ты убрал уже сто шестьдесят гектаров. Это, конечно, очень хорошо! А рядом с тобой Яков никак не может дотянуть до ста пятидесяти. Надо бы ему помочь! Ты подумай об этом, а завтра скажешь. Ладно?
Совет редактора: попробовать хоть раз признаться кому-то в любви и записать, что ответят.
1960-го года книжка, как вы понимаете. Сейчас эти Григории уже давно сгнили по помойкам, а вот тут — остались, зайцами проехали в вечность. Интересно!
И у Чуковского в «Высоком искусстве» тоже много таких «зайцев» — про переводы всяких бурятов да коряков. Где сейчас те коряки? А у Чуковского остались.
Читал я ее читал, и как-то свербела мысль в голове: ну вот же целая книжка вам, как хорошо писать, а как плохо не писать, почему же эту галиматью про Григориев с колосьями вы еще 30 лет жевали?
Про Лидию Чуковскую я только слышал, что она про Ахматову писала, да еще написала книжку «Софья
Полез читать про нее.
Ууу. Братцы, очень повезло мне, что я эту «Лабораторию редактора» чистым листом, на голубом глазу прочитал. Там такая СУДЬБА, что теперь уже всё, по-старому, наивно, не прочитаешь.
Большая часть примеров в книжке — из работы с Маршаком в Детиздате, где она с 28-го года работала. И про Маршака там есть, какой он был чудесный редактор и как выуживал буквально свежие имена из гущи народной. Знаете, до какого года эта супер-редакция проработала? До 37-го.
Потом «что-то случилось». Почему-то всех посадили. У самой Лидии Корнеевны мужа расстреляли. Террорист оказался. Был физик, квантовую механику читал и писал популярные книжки, а оказался террорист, еще и Бронштейн.
А я только что про него читал в этой «Лаборатории редактора», как он с Маршаком переделывал по десять раз свою первую книжку, как не получалось сначала, а потом нашли верный тон, общую идею, главную метафору — и получилось, отличная вышла научно-популярная книжка, «Солнечное вещество» называется, про гелий. Даже и сейчас его печатают, два года назад вон издали «Занимательную квантовую физику».
В общем, «В лаборатории редактора оказалась «политической». Вышло два издания, а потом угадайте что? Сама оказалась врагом. Печатать ее запретили, нечего тут. Только уже в перестройку начали снова издавать.
В общем, пошел читать ее записки про Ахматову, первый том уже прочитал, там еще мощнее.
👍7
Про корректоров забыл! Очень там она их пинает, это, видимо, такой естественный враг редактора, корректор.
Там вообще много интересного про редакторскую кухню, я так понимаю, очень теперь изменившуюся: корректорские знаки, «держать корректуру», первая корректура, вторая, сколько раз по закону можно ее держать. Был специальный закон про «держание корректуры»!
«Язык у Гоголя не отличается мертвою правильностью, и на него легко нападать грамотеям и корректорам», – писал Белинский...
...встречаются в наших издательствах корректоры, неправильно понимающие свое назначение. Это люди в своей области грамотные, но литературно невоспитанные. Под стать упростителю-редактору они тоже сильно упрощают свою задачу. Вместо того чтобы сочетать строгое исполнение правил грамматики со вниманием к индивидуальному стилю писателя, они в ущерб стилю – уже определившемуся, выработанному или только-только еще намечающемуся – исполняют требования орфографических словарей с механической педантичностью, для стиля убийственной. ...
«Мы на это не согласные», – говорит в повести пожилая крестьянка. Корректор не удостаивает автора вопроса на полях. Речевая характеристика не занимает его; ему известно, что «мы не согласны» – правильно, а «мы несогласные» – неправильно. И все тут. «Не согласны», – исправляет, то есть жестоко искажает, он. Он столь же враждебен разговорным оборотам речи, столь же предан арифметике, как самый заядлый из редакторов-упростителей. «Костя заглянул в трактир и хватил малость для храбрости», – пишет автор исторического романа. Корректор подчеркивает «малость».
«Что спотыкаешься, раззява?» – шпыняет один пьяный другого. Корректор подчеркивает «раззяву». Конечно, вместо «раззявы» «милостивый государь» звучало бы гораздо изящнее. До художественной же задачи – характеристики героя, места, времени – ему и дела нет.
Орфографический словарь и какая-нибудь очередная издательская инструкция превращаются в руках у такого корректора в инструмент для искажения текста, любого – классического и современного.
Ох я бы был автором, которому по инструкции правят «раззяву», да я бы окна пошел ночью побил в этой шарашкиной конторе! Но, конечно, расстреляли бы.
Даже вот книжка про редактуру — а все равно про «стилистические разногласия с советской властью». Все хорошее почему-то оказывается против власти, а вся дрянь — за, ну что же такое!
Там вообще много интересного про редакторскую кухню, я так понимаю, очень теперь изменившуюся: корректорские знаки, «держать корректуру», первая корректура, вторая, сколько раз по закону можно ее держать. Был специальный закон про «держание корректуры»!
«Язык у Гоголя не отличается мертвою правильностью, и на него легко нападать грамотеям и корректорам», – писал Белинский...
...встречаются в наших издательствах корректоры, неправильно понимающие свое назначение. Это люди в своей области грамотные, но литературно невоспитанные. Под стать упростителю-редактору они тоже сильно упрощают свою задачу. Вместо того чтобы сочетать строгое исполнение правил грамматики со вниманием к индивидуальному стилю писателя, они в ущерб стилю – уже определившемуся, выработанному или только-только еще намечающемуся – исполняют требования орфографических словарей с механической педантичностью, для стиля убийственной. ...
«Мы на это не согласные», – говорит в повести пожилая крестьянка. Корректор не удостаивает автора вопроса на полях. Речевая характеристика не занимает его; ему известно, что «мы не согласны» – правильно, а «мы несогласные» – неправильно. И все тут. «Не согласны», – исправляет, то есть жестоко искажает, он. Он столь же враждебен разговорным оборотам речи, столь же предан арифметике, как самый заядлый из редакторов-упростителей. «Костя заглянул в трактир и хватил малость для храбрости», – пишет автор исторического романа. Корректор подчеркивает «малость».
«Что спотыкаешься, раззява?» – шпыняет один пьяный другого. Корректор подчеркивает «раззяву». Конечно, вместо «раззявы» «милостивый государь» звучало бы гораздо изящнее. До художественной же задачи – характеристики героя, места, времени – ему и дела нет.
Орфографический словарь и какая-нибудь очередная издательская инструкция превращаются в руках у такого корректора в инструмент для искажения текста, любого – классического и современного.
Ох я бы был автором, которому по инструкции правят «раззяву», да я бы окна пошел ночью побил в этой шарашкиной конторе! Но, конечно, расстреляли бы.
Даже вот книжка про редактуру — а все равно про «стилистические разногласия с советской властью». Все хорошее почему-то оказывается против власти, а вся дрянь — за, ну что же такое!
👍13❤1
А вы думали, я не напишу про нее?
Я напишу.
«Лето в пионерском галстуке»
Для тех, кто лето провел в бункере: скандальный хит, безумные тиражи, школотроны сметают с прилавков. Книжка про мальчика и... тоже мальчика. Два мальчика. В пионерском лагере «Совёнок» «Ласточка».
Книжка эта, как вы понимаете, плохая. Ну а чего вы ждали? Что фанфик будет блистать литературным мастерством? Будто продолжаю читать книжку про редактуру, только в примерах плохих текстов вместо Григориев — пионеры.
Я напишу.
«Лето в пионерском галстуке»
Для тех, кто лето провел в бункере: скандальный хит, безумные тиражи, школотроны сметают с прилавков. Книжка про мальчика и
Книжка эта, как вы понимаете, плохая. Ну а чего вы ждали? Что фанфик будет блистать литературным мастерством? Будто продолжаю читать книжку про редактуру, только в примерах плохих текстов вместо Григориев — пионеры.
Один абзац! Всего один абзац разберу (в нем, как в единственной капле океан, можно представить всю книжку).
Но сначала процитирую Лидию Корнеевну:
Нехотя угадываешь за первой фразой вторую, точно в какой-то игре. Читаешь: «Лицо ее было без кровинки» – и сам себе подсказываешь: «Выражение безнадежной тоски… лежало в ее глазах». Читаешь: «Зина стояла у подоконника, плотно стиснув зубы», а неведомый голос диктует: «Лицо ее, искаженное страданием, искривилось». Читаешь: «Зина… почувствовала, как ослабевшие ноги подгибаются под тяжестью тела». А шпаргалка подсказывает: «Она только сейчас дала волю слезам». Невидимая шпаргалка – это десятки и сотни подобных ситуаций, подобных душевных состояний, которые были уже описаны в литературе и притом теми же общими словами, в тех же лишенных всякого своеобразия выражениях. «Радость заполнила все существо девушки». «… На его лице заиграла недоверчивая счастливая улыбка». Это не обобщение чувств, наблюдений, мыслей, а попросту общее место. Это – не Зина и Николай, не их горе и радость, а вообще девушка, вообще юноша, вообще горе и радость. «Ужасное, пагубное для театра слово – "вообще"!» – говорил Станиславский. Пагубное оно не только для театра – для всякого искусства. Автор в данном случае писал, не совершая никакой умственной и душевной работы – чисто механически, точно продавец, который быстро выдает покупателям заранее упакованные в картонные пачки, расфасованные продукты. «Лицо, искаженное страданием, искривилось» – одна пачка. «Радость заполнила все существо девушки» – другая. Дело идет легко, без запинки: покупатель протягивает чек, продавец выдает ему готовый пакет с сахаром или крупой… Автору надо изобразить волнение: «Плечи ее вздрагивали от сдерживаемых рыданий». Разумеется, сдерживаемых. В таких случаях так пишут всегда. Следующая трафаретная фраза сама тянется за предыдущей. Без запинки. «Операция длилась всего двадцать минут, но для Зины… эти двадцать минут казались вечностью». Ну конечно же, вечностью! До чего же легко дело идет, когда фразы расфасованы заранее. Но наше сравнение не совсем правомерно. Покупатель возвращается из магазина не с пустыми руками. Придя домой и развернув картонный пакет, он действительно находит в нем содержимое: крупу или сахар. Читатель же отрывается от этих страниц с пустой душой. Он не получил ничего. Общие места не только общи, но и пусты, бессодержательны: им нечем обогатить читателя. И если писатель орудует заготовленными на все случаи картонными пакетами, то и люди гуляют по его повести неживые, картонные.
Но сначала процитирую Лидию Корнеевну:
Нехотя угадываешь за первой фразой вторую, точно в какой-то игре. Читаешь: «Лицо ее было без кровинки» – и сам себе подсказываешь: «Выражение безнадежной тоски… лежало в ее глазах». Читаешь: «Зина стояла у подоконника, плотно стиснув зубы», а неведомый голос диктует: «Лицо ее, искаженное страданием, искривилось». Читаешь: «Зина… почувствовала, как ослабевшие ноги подгибаются под тяжестью тела». А шпаргалка подсказывает: «Она только сейчас дала волю слезам». Невидимая шпаргалка – это десятки и сотни подобных ситуаций, подобных душевных состояний, которые были уже описаны в литературе и притом теми же общими словами, в тех же лишенных всякого своеобразия выражениях. «Радость заполнила все существо девушки». «… На его лице заиграла недоверчивая счастливая улыбка». Это не обобщение чувств, наблюдений, мыслей, а попросту общее место. Это – не Зина и Николай, не их горе и радость, а вообще девушка, вообще юноша, вообще горе и радость. «Ужасное, пагубное для театра слово – "вообще"!» – говорил Станиславский. Пагубное оно не только для театра – для всякого искусства. Автор в данном случае писал, не совершая никакой умственной и душевной работы – чисто механически, точно продавец, который быстро выдает покупателям заранее упакованные в картонные пачки, расфасованные продукты. «Лицо, искаженное страданием, искривилось» – одна пачка. «Радость заполнила все существо девушки» – другая. Дело идет легко, без запинки: покупатель протягивает чек, продавец выдает ему готовый пакет с сахаром или крупой… Автору надо изобразить волнение: «Плечи ее вздрагивали от сдерживаемых рыданий». Разумеется, сдерживаемых. В таких случаях так пишут всегда. Следующая трафаретная фраза сама тянется за предыдущей. Без запинки. «Операция длилась всего двадцать минут, но для Зины… эти двадцать минут казались вечностью». Ну конечно же, вечностью! До чего же легко дело идет, когда фразы расфасованы заранее. Но наше сравнение не совсем правомерно. Покупатель возвращается из магазина не с пустыми руками. Придя домой и развернув картонный пакет, он действительно находит в нем содержимое: крупу или сахар. Читатель же отрывается от этих страниц с пустой душой. Он не получил ничего. Общие места не только общи, но и пусты, бессодержательны: им нечем обогатить читателя. И если писатель орудует заготовленными на все случаи картонными пакетами, то и люди гуляют по его повести неживые, картонные.
👍6
Что же наш Юрка? Шиповник — цветущий, лавочка — уютная, воздух — свежий, благоухающий цветами.
Действительно, картонные пакеты, а не слова. И всё ложь, в каждом слове! Почему лавочка уютная? Потому что в зарослях шиповника стоит? Вы вообще видели заросли шиповника? Это такие невысокие кусты. Поставь в них лавочку — ну просто лавочка и лавочка, никакого уюта кусты рядом не дают, тени от них нет. К тому же в пионерском лагере если где-то и есть заросли шиповника, то уж точно не возле крыльца кинотеатра, где кусты будут аккуратно подстрижены.
Лег, уставился в небо и понял, как хорошо после душного кинозала. Вы когда-нибудь выходили из душного помещения на улицу? В какой момент вам стало хорошо, вы вдохнули «полной грудью»? Сразу как вышли. А картонный Юрка перся до лавочки, укладывался и потом только начал дышать. Странные обычаи картонных людей.
Было душно в кинозале — днем в пустом кинозале, где было всего 10-15 детей на репетиции? Надышали?
Воздух он вдыхает «свежий, благоухающий цветами». Чей это голос? Юрки? Откуда у него в словаре есть слово «благоухающий»,он что, пидор? Говорит всезнающий творец-автор, который свободен от речевых характеристик и может оправданно использовать слова возвышенные?
А всезнающий автор шиповник видел хоть раз? Он вообще-то если и пахнет, то не сильно, никаких «благоуханий» не издает. Может, там другие какие-то неназванные цветы рядом есть? Да нет, шиповник цветет в июне, что там еще цветет, ничего особо пахучего.
Может, мне всезнающий автор что-нибудь еще про этот шиповник расскажет? Как-то попытается передать запах, ощущения? Или деталь какую-то, верно подмеченную? Что кусты, например, недавно подстриг садовник перед началом сезона, или об этот шиповник постоянно драла штаны малышня, толкаясь перед кино?
Что-нибудь дайте мне, чтобы я понял, что оно не картонное!
И это один абзац. Всё выдумано, все неправда, всё штамп.
Мне даже не хочется ее ругать, есть кому. Прилепин вон, как огнетушитель, пеной исходит, на издательство идет толпа с вилами и факелами.
И книжка, докуда я дочитал, да, плохая, но не мерзкая — там персонажи, там смешной пионерлагерь, как его воображает человек, ни разу не бывший в пионерлагере, даже весело орать на каждой странице «ну не так это, не так! какая стенгазета в день заезда!». Это грех простительный («благоухающий воздух» — в сто раз хуже).
Кажется мне, что были бы живы вот такие редакторы, как Маршак, была бы хорошая книжка.
Действительно, картонные пакеты, а не слова. И всё ложь, в каждом слове! Почему лавочка уютная? Потому что в зарослях шиповника стоит? Вы вообще видели заросли шиповника? Это такие невысокие кусты. Поставь в них лавочку — ну просто лавочка и лавочка, никакого уюта кусты рядом не дают, тени от них нет. К тому же в пионерском лагере если где-то и есть заросли шиповника, то уж точно не возле крыльца кинотеатра, где кусты будут аккуратно подстрижены.
Лег, уставился в небо и понял, как хорошо после душного кинозала. Вы когда-нибудь выходили из душного помещения на улицу? В какой момент вам стало хорошо, вы вдохнули «полной грудью»? Сразу как вышли. А картонный Юрка перся до лавочки, укладывался и потом только начал дышать. Странные обычаи картонных людей.
Было душно в кинозале — днем в пустом кинозале, где было всего 10-15 детей на репетиции? Надышали?
Воздух он вдыхает «свежий, благоухающий цветами». Чей это голос? Юрки? Откуда у него в словаре есть слово «благоухающий»,
А всезнающий автор шиповник видел хоть раз? Он вообще-то если и пахнет, то не сильно, никаких «благоуханий» не издает. Может, там другие какие-то неназванные цветы рядом есть? Да нет, шиповник цветет в июне, что там еще цветет, ничего особо пахучего.
Может, мне всезнающий автор что-нибудь еще про этот шиповник расскажет? Как-то попытается передать запах, ощущения? Или деталь какую-то, верно подмеченную? Что кусты, например, недавно подстриг садовник перед началом сезона, или об этот шиповник постоянно драла штаны малышня, толкаясь перед кино?
Что-нибудь дайте мне, чтобы я понял, что оно не картонное!
И это один абзац. Всё выдумано, все неправда, всё штамп.
Мне даже не хочется ее ругать, есть кому. Прилепин вон, как огнетушитель, пеной исходит, на издательство идет толпа с вилами и факелами.
И книжка, докуда я дочитал, да, плохая, но не мерзкая — там персонажи, там смешной пионерлагерь, как его воображает человек, ни разу не бывший в пионерлагере, даже весело орать на каждой странице «ну не так это, не так! какая стенгазета в день заезда!». Это грех простительный («благоухающий воздух» — в сто раз хуже).
Кажется мне, что были бы живы вот такие редакторы, как Маршак, была бы хорошая книжка.
👍12
Безвозмездная (!) реклама. Просто слушал тут на выходных, понравилось, хочу поделиться.
Ютуб/подкаст Армен и Фёдор, про литературу.
Армен рассказывает про книжки, кто такой Федор, мне пока неизвестно.
Что очень понравилось: говорит про интересное. Есть и ликбез, есть и собственные мысли, довольно толковые. Послушал про переводы Гоголя, потом про Гоголя отдельно, про перевод Лолиты Набоковым. Всё очень хорошее и достойно просмотра.
Что не понравилось: очень уж вычурно говорит товарищ, красивости ради красивостей. Это, конечно, кто-то любит арбуз, а кто-то свиной хрящик. Кто-то любит попа, а кто-то — попадью. Кто любит ситец полосатый, а кто — народ носатый. От ядущего ядомое изыде и от крепкого сладкое. За вкус не берусь, а горяченько да мокренько будет. Гладок, мягок, да на вкус гадок.
Я так понимаю, что большинство его за эти красивости и слушает — ух, как заворачивает! Сразу видать — филолог.
Может, вам как раз эти красивости понравятся, тогда вообще будет отлично. Витиеват да умен, два угодья в нем!
Ютуб/подкаст Армен и Фёдор, про литературу.
Армен рассказывает про книжки, кто такой Федор, мне пока неизвестно.
Что очень понравилось: говорит про интересное. Есть и ликбез, есть и собственные мысли, довольно толковые. Послушал про переводы Гоголя, потом про Гоголя отдельно, про перевод Лолиты Набоковым. Всё очень хорошее и достойно просмотра.
Что не понравилось: очень уж вычурно говорит товарищ, красивости ради красивостей. Это, конечно, кто-то любит арбуз, а кто-то свиной хрящик. Кто-то любит попа, а кто-то — попадью. Кто любит ситец полосатый, а кто — народ носатый. От ядущего ядомое изыде и от крепкого сладкое. За вкус не берусь, а горяченько да мокренько будет. Гладок, мягок, да на вкус гадок.
Я так понимаю, что большинство его за эти красивости и слушает — ух, как заворачивает! Сразу видать — филолог.
Может, вам как раз эти красивости понравятся, тогда вообще будет отлично. Витиеват да умен, два угодья в нем!
👍8
https://t.me/nudevoice/1207
Это я добрался до тгстат, а там можно посмотреть, где тебя цитировали.
Фидбэк! Очень приятно такое читать, тем более оказался хороший канал, с кулсториями про заграничную жизнь. Горек хлеб и круты ступени земли чужой!
Это я добрался до тгстат, а там можно посмотреть, где тебя цитировали.
Фидбэк! Очень приятно такое читать, тем более оказался хороший канал, с кулсториями про заграничную жизнь. Горек хлеб и круты ступени земли чужой!
Telegram
Паспорт и телефон
Мне нравятся такие ребята. Они как правило как я, только лучше. Хуже мне не нравятся. Не бесконечный репост мемов, а свои мысли с редкими опечатками.
https://t.me/knstntnvktrch1
https://t.me/knstntnvktrch1
👍2
Ширли-Мырли
С удивлением услышал точку зрения, мол, Ширли-мырли это какой-то смешной трэш из 90-х, типа Даун Хауса или Зеленого слоника.
Почему-то мои посты крутятся вокруг одной темы — как тексты (в широком смысле) меняют свой смысл со временем. Благо, тема эта бесконечная.
У Ширли-Мырли был один смысл, когда фильм вышел, сейчас другой, и никто так и не понял правильный.
Итак, правильный смысл, только на этом канале.
Сначала про «трэш из 90-х». Да, параллели можно найти. Да, после отмены цензуры кино пустилось во все тяжкие, в фан и отрыв. Что было запретно или невидимо — все стало можно и зримо. ДМБ вытащил пласт армейского фольклора, Даун Хаус занялся деконструкция Достоевского, Зеленый слоник с опозданием на 30 лет побежал за ушедшим паровозом венского акционизма и восточноевропейского авангарда (см. Сладкий фильм).
А Ширли-мырли занялся деконструкцией кино советского.
Меньшов к 1995 году молчал уже больше 10 лет, Любовь и голуби вышла в 1984. Если кто не знает, Меньшова очень не любила советская киноинтеллигенция. Мы тут, понимаешь, не покладая рук боремся с советской властью методом сворачивания фиг в карманах, а он! Сволочь! Баба директор завода! Что еще, может она вскочит и Интернационал запоет, во славу «савецкой родины»? И ему, этому червяку, Оскара? Да я всю жизнь потратил на антисоветчину (за гос. деньги, конечно), у меня фильмов на полке лежит больше, чем он в жизни видел! Я антисоветских анекдотов только рассказал шепотом 1000 штук! А ему Оскара! А мне шиш с маслом.
Не любили Меньшова, пламенно ненавидели.
В 90-е эти киномэтры начали снимать какую-то сивую бредятину, которую даже немножко стыдно сейчас смотреть.
А Меньшов снял комедию. Собрал «плеяду звезд», вытащил на главную роль малоизвестного Гаркалина, взял дурацкий сценарий с близнецами и снял.
Фильм получил «смешанные рецензии». Ну то есть его смешали с говном.
Визг стоял до небес: ну знаете что? Этот пидорасПискунов Меньшов совсем выжил из ума! Снял такую невообразимую дрянь, что удивительно. Все-таки не зря мы его поливали столько лет. Полезло мурло.
Я помню, как в 95 году смотрел по телеку какой-то кинофестиваль, и там было два номинанта на главный приз — Ширли-Мырли и Барышня-крестьянка. Просто других фильмов в 95 году не было, поэтому и выбирали из двух. Приз дали Барышне-крестьянке, кто сейчас и помнит-то его? Даже кто-то в интервью говорил, мол, ну что вы, у нас и выбора не было, какое-то мырли, глупости. В жюри, как вы понимаете, сидели как раз те самые киномэтры.
Даже плеяда звезд на Меньшова обиделась, мол, ты во что нас втянул? Мы думали нормальное что-то, а тут вон чуть ли не плюют в нас.
Что же так выбесило киномэтров?
А то же самое, что и с Москва слезам не верит — Меньшов снял шедевр на века, а они продолжили есть говно. Пусть даже не сразу это поняли.
Я хочу предложить немного необычную точку зрения, но мне она кажется как минимум достойной обсуждения.
Что сделал Меньшов? Он собрал топовых звезд советского кино и начал плясать на могиле этого самого советского кино. Потом обоссал ее, снял штаны и навалил кучу сверху.
Санаев, секретарь парткома Мосфильма? Сидит в зале и слушает, как симфонический оркестр наяривает цыганочку. Рядом Нина Алисова, две Сталинских премии.
Ефремов, Чурикова, Табаков — спившиеся алкаши, потерявшие человеческий облик.
В конце драка тортами, как в американских комедиях 40-х.
Да, мы все, все, обманывали вас! Мы играли в ваших любимых фильмах, выходили на подмостки МХАТа и Современника, а знаете, что мы все это время хотели делать? Шутить про хуи и кидаться тортами. Напиздели вам, наебунькали, мы говорили вам неправду.
И это стоило в сто раз больше, чем все фиги «мэтров», вдруг перекрасившихся из антисоветчиков в «хранителей великой российской культуры».
С удивлением услышал точку зрения, мол, Ширли-мырли это какой-то смешной трэш из 90-х, типа Даун Хауса или Зеленого слоника.
Почему-то мои посты крутятся вокруг одной темы — как тексты (в широком смысле) меняют свой смысл со временем. Благо, тема эта бесконечная.
У Ширли-Мырли был один смысл, когда фильм вышел, сейчас другой, и никто так и не понял правильный.
Итак, правильный смысл, только на этом канале.
Сначала про «трэш из 90-х». Да, параллели можно найти. Да, после отмены цензуры кино пустилось во все тяжкие, в фан и отрыв. Что было запретно или невидимо — все стало можно и зримо. ДМБ вытащил пласт армейского фольклора, Даун Хаус занялся деконструкция Достоевского, Зеленый слоник с опозданием на 30 лет побежал за ушедшим паровозом венского акционизма и восточноевропейского авангарда (см. Сладкий фильм).
А Ширли-мырли занялся деконструкцией кино советского.
Меньшов к 1995 году молчал уже больше 10 лет, Любовь и голуби вышла в 1984. Если кто не знает, Меньшова очень не любила советская киноинтеллигенция. Мы тут, понимаешь, не покладая рук боремся с советской властью методом сворачивания фиг в карманах, а он! Сволочь! Баба директор завода! Что еще, может она вскочит и Интернационал запоет, во славу «савецкой родины»? И ему, этому червяку, Оскара? Да я всю жизнь потратил на антисоветчину (за гос. деньги, конечно), у меня фильмов на полке лежит больше, чем он в жизни видел! Я антисоветских анекдотов только рассказал шепотом 1000 штук! А ему Оскара! А мне шиш с маслом.
Не любили Меньшова, пламенно ненавидели.
В 90-е эти киномэтры начали снимать какую-то сивую бредятину, которую даже немножко стыдно сейчас смотреть.
А Меньшов снял комедию. Собрал «плеяду звезд», вытащил на главную роль малоизвестного Гаркалина, взял дурацкий сценарий с близнецами и снял.
Фильм получил «смешанные рецензии». Ну то есть его смешали с говном.
Визг стоял до небес: ну знаете что? Этот пидорас
Я помню, как в 95 году смотрел по телеку какой-то кинофестиваль, и там было два номинанта на главный приз — Ширли-Мырли и Барышня-крестьянка. Просто других фильмов в 95 году не было, поэтому и выбирали из двух. Приз дали Барышне-крестьянке, кто сейчас и помнит-то его? Даже кто-то в интервью говорил, мол, ну что вы, у нас и выбора не было, какое-то мырли, глупости. В жюри, как вы понимаете, сидели как раз те самые киномэтры.
Даже плеяда звезд на Меньшова обиделась, мол, ты во что нас втянул? Мы думали нормальное что-то, а тут вон чуть ли не плюют в нас.
Что же так выбесило киномэтров?
А то же самое, что и с Москва слезам не верит — Меньшов снял шедевр на века, а они продолжили есть говно. Пусть даже не сразу это поняли.
Я хочу предложить немного необычную точку зрения, но мне она кажется как минимум достойной обсуждения.
Что сделал Меньшов? Он собрал топовых звезд советского кино и начал плясать на могиле этого самого советского кино. Потом обоссал ее, снял штаны и навалил кучу сверху.
Санаев, секретарь парткома Мосфильма? Сидит в зале и слушает, как симфонический оркестр наяривает цыганочку. Рядом Нина Алисова, две Сталинских премии.
Ефремов, Чурикова, Табаков — спившиеся алкаши, потерявшие человеческий облик.
В конце драка тортами, как в американских комедиях 40-х.
Да, мы все, все, обманывали вас! Мы играли в ваших любимых фильмах, выходили на подмостки МХАТа и Современника, а знаете, что мы все это время хотели делать? Шутить про хуи и кидаться тортами. Напиздели вам, наебунькали, мы говорили вам неправду.
И это стоило в сто раз больше, чем все фиги «мэтров», вдруг перекрасившихся из антисоветчиков в «хранителей великой российской культуры».
👍1
Еще о проблеме деревянных членов.
Есть такая фанатская теория, мол, деревянные члены, которыми торгуют в Химках — это некие матрешки членов КПСС, которые продают иностранным туристам.
Насколько наше общество должно поглупеть, чтобы родить к концу нулевых эту жалкую, беззубую интерпретацию!
Дудь делает спецвыпуск про Ширли-Мырли, у него сценарист сидит, ну спроси у него — нет! Он выносит эту охуительную теорию в интервью с каким-то рандомом — А ВЫ ЗНАЛИ? Нет, блядь, мы не знали, мы не идиоты. В фильме шутки про хуи идут нон-стопом, а тут вдруг «деревянный член» это внезапно не шутка про хуи, а какой-то намек на КПСС.
Вот насколько надо не понимать сути фильма, чтобы не видеть, что шутка про хуи — это не советская фига в кармане, какашка, стыдливо прикрытая от цензуры тряпочкой. Это честный и открытый харчок в гроб — Искремас и кот Матроскин выдает гэг про деревянные хуи.
Балабанов на показе Груза 200 по Первому каналу пришел на ток-шоу (были времена!) Один из участников там сказал (а может и Балабанов сам), что ему стыдно, что Груз 200 снят только сейчас. Его надо было снимать 20 лет назад, сразу сказать, какой гнусной дрянью была эта страна — СССР.
Но он ошибся. Груз 200 сняли в 1995 — это был Ширли-Мырли.
В одном интервью Меньшов рассказывал, как на него после фильма очень обиделся Джигарханян. Перестал разговаривать, мол, втянул в блудняк, пятно на репутации. А через 10 лет позвонил: «Слушай, я тут пересмотрел Ширли-Мырли, по телевизору показывали. Какое же великое кино мы сделали».
Есть такая фанатская теория, мол, деревянные члены, которыми торгуют в Химках — это некие матрешки членов КПСС, которые продают иностранным туристам.
Насколько наше общество должно поглупеть, чтобы родить к концу нулевых эту жалкую, беззубую интерпретацию!
Дудь делает спецвыпуск про Ширли-Мырли, у него сценарист сидит, ну спроси у него — нет! Он выносит эту охуительную теорию в интервью с каким-то рандомом — А ВЫ ЗНАЛИ? Нет, блядь, мы не знали, мы не идиоты. В фильме шутки про хуи идут нон-стопом, а тут вдруг «деревянный член» это внезапно не шутка про хуи, а какой-то намек на КПСС.
Вот насколько надо не понимать сути фильма, чтобы не видеть, что шутка про хуи — это не советская фига в кармане, какашка, стыдливо прикрытая от цензуры тряпочкой. Это честный и открытый харчок в гроб — Искремас и кот Матроскин выдает гэг про деревянные хуи.
Балабанов на показе Груза 200 по Первому каналу пришел на ток-шоу (были времена!) Один из участников там сказал (а может и Балабанов сам), что ему стыдно, что Груз 200 снят только сейчас. Его надо было снимать 20 лет назад, сразу сказать, какой гнусной дрянью была эта страна — СССР.
Но он ошибся. Груз 200 сняли в 1995 — это был Ширли-Мырли.
В одном интервью Меньшов рассказывал, как на него после фильма очень обиделся Джигарханян. Перестал разговаривать, мол, втянул в блудняк, пятно на репутации. А через 10 лет позвонил: «Слушай, я тут пересмотрел Ширли-Мырли, по телевизору показывали. Какое же великое кино мы сделали».
👍12
Читательский дневник:
Чуковская про Ахматову: второй том из трех, на паузе на 22%
Лето в пионерском галстуке: остановлен на 19% (но я дочитаю!)
Территория Куваева: перечитана раз на третий.
Еще всякие мелкие рассказы Куваева: прочитаны после Территории, не понравилось, то же самое, но слабее. Правила бегства, второй его роман, начал и сразу бросил.
Унесенные ветром: перечитан первый том. Чет накатило.
Долгий путь к маленькой сердитой планете, Бекии Чамберс: перечитан, вот пост.
A closed and common orbit, Бекки Чамберс: продолжение предыдущей, новые герои, ИИ в человеческом теле и девочка-рабыня на планете генетических фашистов. Читаю сейчас, про девочку очень нравится, про ИИ меньше. А когда начинал, думал, что будет наоборот.
Хочу прочитать:
16 деревьев Соммы, Ларс Миттинг. Вроде хвалят, но боюсь скучно будет.
Дом на набережной, Юрий Трифонов. И вообще Трифонова хочу почитать, как-то мало я с ним знаком, читал только Обмен, тоже пост есть про него, давнишний.
Чуковская про Ахматову: второй том из трех, на паузе на 22%
Лето в пионерском галстуке: остановлен на 19% (но я дочитаю!)
Территория Куваева: перечитана раз на третий.
Еще всякие мелкие рассказы Куваева: прочитаны после Территории, не понравилось, то же самое, но слабее. Правила бегства, второй его роман, начал и сразу бросил.
Унесенные ветром: перечитан первый том. Чет накатило.
Долгий путь к маленькой сердитой планете, Бекии Чамберс: перечитан, вот пост.
A closed and common orbit, Бекки Чамберс: продолжение предыдущей, новые герои, ИИ в человеческом теле и девочка-рабыня на планете генетических фашистов. Читаю сейчас, про девочку очень нравится, про ИИ меньше. А когда начинал, думал, что будет наоборот.
Хочу прочитать:
16 деревьев Соммы, Ларс Миттинг. Вроде хвалят, но боюсь скучно будет.
Дом на набережной, Юрий Трифонов. И вообще Трифонова хочу почитать, как-то мало я с ним знаком, читал только Обмен, тоже пост есть про него, давнишний.
Дочитал A closed and common orbit, Бекки Чамберс.
Не знаю, почему ее не стали переводить, она, конечно, немного скучнее первой, всего два персонажа вместо панорамы сексов в галактике, но в целом хорошая, крепкая книжка.
Первая героиня: новорожденный ИИ, которого по стечению обстоятельств запихали в искусственное тело (а это преступление).
И вот настолько Чамберс в каждую деталь входит! А ИИ будет новое тело называть тело или kit (экипировка, комплект, не знаю, как и перевести)? А он же привык с разных камер следить за кораблем, а тут только 120° обзора из глаз, ему поди понравится в углу стоять. А если он татуировку сделает, это что будет значить для него? А если он выпьет? Он же просто программа, как программе объяснить, что вот щас было приятно?
И все это детально, достоверно, убедительно. Немного скучно, но как мысленный эксперимент — очень хорошо.
Вторая героиня: 10-летняя генно-модифицированна рабыня на фабрике ремонта компьютерного мусора. Мы ее встречаем уже взрослой, у нее магазинчик запчастей, она лучший на свете ремонтник.
Половина книжки ее флешбэки. Фабрика, роботы-надзиратели, вечное ковыряние в запчастях, соседка по койке Джейн 64, она Джейн 23, девочки на год старше — Сары. Побег, встреча с ИИ космического корабля, который заменил ей мать, охота на помойных собак для пропитания.
Ну тоже неплохо!
В конце у всех все хорошо. Девочка чинит корабль и улетает с планеты, прихватив генно-модифицированного на карьеру политика пацана, который вместо этого хочет рисовать. ИИ наконец обживается в теле, все радуются и пьют мек (это как кофе, только не бодрит, а успокаивает).
Не знаю, почему ее не стали переводить, она, конечно, немного скучнее первой, всего два персонажа вместо панорамы сексов в галактике, но в целом хорошая, крепкая книжка.
Первая героиня: новорожденный ИИ, которого по стечению обстоятельств запихали в искусственное тело (а это преступление).
И вот настолько Чамберс в каждую деталь входит! А ИИ будет новое тело называть тело или kit (экипировка, комплект, не знаю, как и перевести)? А он же привык с разных камер следить за кораблем, а тут только 120° обзора из глаз, ему поди понравится в углу стоять. А если он татуировку сделает, это что будет значить для него? А если он выпьет? Он же просто программа, как программе объяснить, что вот щас было приятно?
И все это детально, достоверно, убедительно. Немного скучно, но как мысленный эксперимент — очень хорошо.
Вторая героиня: 10-летняя генно-модифицированна рабыня на фабрике ремонта компьютерного мусора. Мы ее встречаем уже взрослой, у нее магазинчик запчастей, она лучший на свете ремонтник.
Половина книжки ее флешбэки. Фабрика, роботы-надзиратели, вечное ковыряние в запчастях, соседка по койке Джейн 64, она Джейн 23, девочки на год старше — Сары. Побег, встреча с ИИ космического корабля, который заменил ей мать, охота на помойных собак для пропитания.
Ну тоже неплохо!
В конце у всех все хорошо. Девочка чинит корабль и улетает с планеты, прихватив генно-модифицированного на карьеру политика пацана, который вместо этого хочет рисовать. ИИ наконец обживается в теле, все радуются и пьют мек (это как кофе, только не бодрит, а успокаивает).
Читаю по чуть-чуть нового Страйка, медленно.
И время сейчас такое, что писать приходится больше, чем читать, и пишет Роулинг, видимо, хорошо. Для меня, впрочем, это значит, что приходится в два раза чаще тыкать в киндловский словарь. О, снова непонятное слово, наверно, красивое.
Из интересного (постараюсь не спойлерить):
В начале книжки половина действия разворачивается в чатике.
Мне так вообще давно кажется, что настанет время, и появится жанр романа в чатах/тредах, как были же эпистолярные романы. Этот прием давно используют, но как-то так, больше для галочки, и Роулинг вот тоже попробовала.
Она по-моему в этом Cтрайке собирает детективную энциклопедию, мол, я и так, могу, и так, и вот держите детектив про КИБЕРПРОСТРАНСТВО.
В киберпространстве, естественно, живут тролли, которые травят художника. Роулинг ли не знать, как оно бывает! С нетерпением жду развития событий.
И время сейчас такое, что писать приходится больше, чем читать, и пишет Роулинг, видимо, хорошо. Для меня, впрочем, это значит, что приходится в два раза чаще тыкать в киндловский словарь. О, снова непонятное слово, наверно, красивое.
Из интересного (постараюсь не спойлерить):
В начале книжки половина действия разворачивается в чатике.
Мне так вообще давно кажется, что настанет время, и появится жанр романа в чатах/тредах, как были же эпистолярные романы. Этот прием давно используют, но как-то так, больше для галочки, и Роулинг вот тоже попробовала.
Она по-моему в этом Cтрайке собирает детективную энциклопедию, мол, я и так, могу, и так, и вот держите детектив про КИБЕРПРОСТРАНСТВО.
В киберпространстве, естественно, живут тролли, которые травят художника. Роулинг ли не знать, как оно бывает! С нетерпением жду развития событий.
Forwarded from speculative_fiction | Василий Владимирский
О Пелевине Викторе Олеговиче хорошие новости. Сегодня, видимо, во всех книжных телеграмм-каналах планеты Земля, но пока публикаций не вижу – так что процитирую официальный пресс-релиз издательства целиком:
«Новая книга Виктора Пелевина будет называться «KGBT+», и появится в продаже 29 сентября. Роман будет доступен для покупки, начиная с 20:22 во всех книжных магазинах страны.
Новинка одновременно выйдет в издательстве "Эксмо" и крупнейшем сервисе цифровых книг ЛитРес. Электронная и аудиокнига в озвучке российских звезд, в том числе актера Максима Суханова, будет эксклюзивно доступна по клубной модели ЛитРес: Абонемент.
Аннотация к роману:
Вбойщик KGBT+ (автор классических стримов «Катастрофа», «Летитбизм» и других) известен всей планете как титан перформанса и духа. Если вы не слышали его имени, значит, эпоха green power для вас еще не наступила и завоевавшее планету искусство B2B (brain-to-brain streaming) каким-то чудом обошло вас стороной.
Но эта книга — не просто очередное жизнеописание звезды шоу-биза. Это учебник успеха. Великий вбойщик дает множество мемо-советов нацеленному на победу молодому исполнителю. KGBT+ подробно рассказывает историю создания своих шедевров и комментирует сложные факты своей биографии, включая убийства, покушения и почти вековую отсидку в баночной тюрьме, а также опровергает многочисленные слухи о своей личной жизни. Настоящее издание впервые включает повесть «Дом Бахии» о прошлой (предположительно) жизни легендарного вбойщика в Японии и Бирме.
Книга не только подарит вам несколько интересных вечеров, но и познакомит с аутентичными древними психотехниками, применение которых позволит пережить нашу великую эпоху с минимальным вредом для здоровья и психики».
«Новая книга Виктора Пелевина будет называться «KGBT+», и появится в продаже 29 сентября. Роман будет доступен для покупки, начиная с 20:22 во всех книжных магазинах страны.
Новинка одновременно выйдет в издательстве "Эксмо" и крупнейшем сервисе цифровых книг ЛитРес. Электронная и аудиокнига в озвучке российских звезд, в том числе актера Максима Суханова, будет эксклюзивно доступна по клубной модели ЛитРес: Абонемент.
Аннотация к роману:
Вбойщик KGBT+ (автор классических стримов «Катастрофа», «Летитбизм» и других) известен всей планете как титан перформанса и духа. Если вы не слышали его имени, значит, эпоха green power для вас еще не наступила и завоевавшее планету искусство B2B (brain-to-brain streaming) каким-то чудом обошло вас стороной.
Но эта книга — не просто очередное жизнеописание звезды шоу-биза. Это учебник успеха. Великий вбойщик дает множество мемо-советов нацеленному на победу молодому исполнителю. KGBT+ подробно рассказывает историю создания своих шедевров и комментирует сложные факты своей биографии, включая убийства, покушения и почти вековую отсидку в баночной тюрьме, а также опровергает многочисленные слухи о своей личной жизни. Настоящее издание впервые включает повесть «Дом Бахии» о прошлой (предположительно) жизни легендарного вбойщика в Японии и Бирме.
Книга не только подарит вам несколько интересных вечеров, но и познакомит с аутентичными древними психотехниками, применение которых позволит пережить нашу великую эпоху с минимальным вредом для здоровья и психики».
🤡1