Я как-то давно (еще в самом начале ведения канала) писала о том, что встав на магический путь, ты обрекаешь себя на максимальную несвободу. И да - и нет.
С одной стороны, всем этим - при правильной работе - ты приближаешься к себе, к своей сути, к своему ядру. Используем для этого стандартную терминологию - к САХ, собеседованию с Ангелом-хранителем. И если это происходит, ты получаешь бесконечную свободу менять Реальность под себя, потому что ты сам становишься Реальностью (или частью ее; вписанным в код Бытия, бесконечного, вечно изменяющегося и незыблимого).
С другой стороны, ты не можешь сойти с дороги бесконечно повторяющихся алхимических стадий, расходящихся концентрическими кругами. Нигредо-альбедо-цитринитас-рубедо; и каждый раз это все интенсивнее, все шире, все глубже, все больнее.
Господь хлестал Еноха огнем, чтобы выбить из него все человеческое. Это и есть экстаз неоплатоников. В итоге остается лишь основное: оголенный дух, пылающий любовью и Огнем.
Это и есть философский камень - настоящая взрослая эзотерика.
С одной стороны, всем этим - при правильной работе - ты приближаешься к себе, к своей сути, к своему ядру. Используем для этого стандартную терминологию - к САХ, собеседованию с Ангелом-хранителем. И если это происходит, ты получаешь бесконечную свободу менять Реальность под себя, потому что ты сам становишься Реальностью (или частью ее; вписанным в код Бытия, бесконечного, вечно изменяющегося и незыблимого).
С другой стороны, ты не можешь сойти с дороги бесконечно повторяющихся алхимических стадий, расходящихся концентрическими кругами. Нигредо-альбедо-цитринитас-рубедо; и каждый раз это все интенсивнее, все шире, все глубже, все больнее.
Господь хлестал Еноха огнем, чтобы выбить из него все человеческое. Это и есть экстаз неоплатоников. В итоге остается лишь основное: оголенный дух, пылающий любовью и Огнем.
Это и есть философский камень - настоящая взрослая эзотерика.
Итак, сегодня канун Самайна - главной точки года для каждого оккультиста.
Ночь на Самайн в ирландских сагах была самым напряженным и значимым временем в году, поскольку потусторонний мир был открыт и соприкасался с нашим, человеческим. Напомним, что древние ирландцы отмечали время не днями, а ночами, поскольку ночь была точкой пустоты, из которой все зарождается. А ночь Самайна - точкой изначальной пустоты, не принадлежащей ни уходящему году, ни еще зарождавшемуся. Она делила год на две половины, и год начинался с темной.
Эта ночь была временем прямого контакта между сидом, с его протяженным временем, его вечностью, и нашим миром. Можно назвать ночь Самайна периодом хаотического времени. Выход за пределы человеческого времени был также выходом из космического порядка в область хаоса, в состояние “еще-неразделенности”. Таким образом, время на ночь Самайна было конфликтным временем между безмерным временем в сиде, которое обладало качеством вечности, и человеческим временем (с)
В ночь на Самайн случались самые роковые события - нарушались гейсы, умирали герои, рушились миры, люди пропадали в сид и блуждали в переулках времени и пространств. Одной из самых интересных историй, случившихся в ночь на Самайн, считается “Разрушение дома Да Дерга”, что символически означает разрушение космологического старого миропорядка.
Писала ранее об этом здесь и здесь.
Другая жуткая история, происходящая в этой точке акаузальности, - это “Странствия Неры”. Эта сага посвященая приключениям воина Неры из Коннахта во время двух ночей Самайна с разницей в год. Как обычно накануне этого праздника, коннахты, забив скот, готовят пир. И король Айлиль вспоминает о двух пленниках, висящих где-то за пределами Круахана (королевского центра Коннахта) и ожидающих своего наказания. Король посылает Неру связать ноги одного из них, Нера выходит за пределы круга - а помним, что это Самайн, и выходить за очерченное и освещенное сакральное пространство в чистый хаос просто опасно - и оказывается в иномирье вместе с полутрупом пленника на спине. Пленник умирает, и Нера слоняется между мирами с трупом за плечами целый год до следующего Самайна.
Спустя год он возвращается в человеческий мир и не находит там ничего приятного - лишь сожженную крепость и гору отрубленных человеческих голов. Радости мало, оно и понятно, поэтому Нера возвращается обратно в сид, находит там себе жену, потом еще долго слоняется туда-сюда между мирами.
Заканчивается все грустно - воин остается пленником в сиде.
Эта история хорошо иллюстрирует неоднородность времени и пространств в ночь на Самайн и опасность соприкосновения с хаотическим временем для обычного человека.
***
Завтра же - Дмитровская суббота и день поминовения мертвых.
Финны называют ноябрь marraskuu - месяцем смерти. Название месяца происходит от слов marras «смерть» + kuu «месяц». Обычно в финском смерть обозначается другим словом - kuolema; это окончательное и безысходное разложение. Marras же именно что смерть как хтонь, некий протяженный во времени кошмар, как англ слово Mare.
(с) @chaoss_flame
Ночь на Самайн в ирландских сагах была самым напряженным и значимым временем в году, поскольку потусторонний мир был открыт и соприкасался с нашим, человеческим. Напомним, что древние ирландцы отмечали время не днями, а ночами, поскольку ночь была точкой пустоты, из которой все зарождается. А ночь Самайна - точкой изначальной пустоты, не принадлежащей ни уходящему году, ни еще зарождавшемуся. Она делила год на две половины, и год начинался с темной.
Эта ночь была временем прямого контакта между сидом, с его протяженным временем, его вечностью, и нашим миром. Можно назвать ночь Самайна периодом хаотического времени. Выход за пределы человеческого времени был также выходом из космического порядка в область хаоса, в состояние “еще-неразделенности”. Таким образом, время на ночь Самайна было конфликтным временем между безмерным временем в сиде, которое обладало качеством вечности, и человеческим временем (с)
В ночь на Самайн случались самые роковые события - нарушались гейсы, умирали герои, рушились миры, люди пропадали в сид и блуждали в переулках времени и пространств. Одной из самых интересных историй, случившихся в ночь на Самайн, считается “Разрушение дома Да Дерга”, что символически означает разрушение космологического старого миропорядка.
Писала ранее об этом здесь и здесь.
Другая жуткая история, происходящая в этой точке акаузальности, - это “Странствия Неры”. Эта сага посвященая приключениям воина Неры из Коннахта во время двух ночей Самайна с разницей в год. Как обычно накануне этого праздника, коннахты, забив скот, готовят пир. И король Айлиль вспоминает о двух пленниках, висящих где-то за пределами Круахана (королевского центра Коннахта) и ожидающих своего наказания. Король посылает Неру связать ноги одного из них, Нера выходит за пределы круга - а помним, что это Самайн, и выходить за очерченное и освещенное сакральное пространство в чистый хаос просто опасно - и оказывается в иномирье вместе с полутрупом пленника на спине. Пленник умирает, и Нера слоняется между мирами с трупом за плечами целый год до следующего Самайна.
Спустя год он возвращается в человеческий мир и не находит там ничего приятного - лишь сожженную крепость и гору отрубленных человеческих голов. Радости мало, оно и понятно, поэтому Нера возвращается обратно в сид, находит там себе жену, потом еще долго слоняется туда-сюда между мирами.
Заканчивается все грустно - воин остается пленником в сиде.
Эта история хорошо иллюстрирует неоднородность времени и пространств в ночь на Самайн и опасность соприкосновения с хаотическим временем для обычного человека.
***
Завтра же - Дмитровская суббота и день поминовения мертвых.
Финны называют ноябрь marraskuu - месяцем смерти. Название месяца происходит от слов marras «смерть» + kuu «месяц». Обычно в финском смерть обозначается другим словом - kuolema; это окончательное и безысходное разложение. Marras же именно что смерть как хтонь, некий протяженный во времени кошмар, как англ слово Mare.
(с) @chaoss_flame
Telegram
Fire walks with me
Решила перечитать сагу “Разрушение дома Да Дерга”.
Там много того, что мне кажется - не побоюсь этого слова, - прелестным: непререкаемый фатализм, сотканный из бесчисленного количества случайностей. Каждая из них почти ничего не значит, но вместе они сплетаются…
Там много того, что мне кажется - не побоюсь этого слова, - прелестным: непререкаемый фатализм, сотканный из бесчисленного количества случайностей. Каждая из них почти ничего не значит, но вместе они сплетаются…
Forwarded from Fire walks with me
Forwarded from Fire walks with me
На картине “Ноябрь”, которую повесила выше, девушка рвет желтые ирисы.
Я не просто так ее повесила: во-первых, это ноябрь - тот самый “месяц мертвых”, и картина хорошо передает странную ноябрьскую атмосферу - голые ветви, пылающее, но холодное солнце, желтые ирисы то ли на кладбище, то ли на болоте… Во-вторых, это такая живописная связка между предыдущим постом и нынешним.
Предыстория “Разрушения дома Да Дерга” начинается с истории про Этайн - прекрасную женщину из сидов (про нее еще напишу, там - опять же - дофига интересного, копать не перекопать).
Вот, например, интересное - о желтых ирисах.
***
Волосы Этайн сравниваются с ярко–жёлтым цветком (ирл. ailestar ’гиацинт? ирис ?), и при этом говорится, что они сверкали на зелёном шелке плаща, подобно золоту, так что на них было трудно смотреть (букв. forderg — «сверх-красные», т.е. «сверх–яркие»). Всё вместе — зелёный плащ, ярко–жёлтые пряди волнистых волос и стояние у воды — создает образ цветка, а точнее — болотного ириса, который в поздней фольклорной традиции считался цветком смерти.
В Ирландии вплоть до XVII в. практически не было распространено цветоводство, цветы не культивировали и, более того, они считались чем–то не только не нужным, но и опасным. Особенно это касалось цветов, растущих у воды, — лилий, кувшинок, ирисов и проч., поскольку своим видом эти цветы привлекали внимание детей, которые, пытаясь дотянуться до красивого яркого цветка, могли упасть и погибнуть в болоте или в омуте. Видимо, по этой причине детям было принято рассказывать страшные истории о цветах, которые, якобы, сажает водяной, сурово наказывающий того, кто решится сорвать его посадки.
(с)
Я не просто так ее повесила: во-первых, это ноябрь - тот самый “месяц мертвых”, и картина хорошо передает странную ноябрьскую атмосферу - голые ветви, пылающее, но холодное солнце, желтые ирисы то ли на кладбище, то ли на болоте… Во-вторых, это такая живописная связка между предыдущим постом и нынешним.
Предыстория “Разрушения дома Да Дерга” начинается с истории про Этайн - прекрасную женщину из сидов (про нее еще напишу, там - опять же - дофига интересного, копать не перекопать).
Вот, например, интересное - о желтых ирисах.
***
Волосы Этайн сравниваются с ярко–жёлтым цветком (ирл. ailestar ’гиацинт? ирис ?), и при этом говорится, что они сверкали на зелёном шелке плаща, подобно золоту, так что на них было трудно смотреть (букв. forderg — «сверх-красные», т.е. «сверх–яркие»). Всё вместе — зелёный плащ, ярко–жёлтые пряди волнистых волос и стояние у воды — создает образ цветка, а точнее — болотного ириса, который в поздней фольклорной традиции считался цветком смерти.
В Ирландии вплоть до XVII в. практически не было распространено цветоводство, цветы не культивировали и, более того, они считались чем–то не только не нужным, но и опасным. Особенно это касалось цветов, растущих у воды, — лилий, кувшинок, ирисов и проч., поскольку своим видом эти цветы привлекали внимание детей, которые, пытаясь дотянуться до красивого яркого цветка, могли упасть и погибнуть в болоте или в омуте. Видимо, по этой причине детям было принято рассказывать страшные истории о цветах, которые, якобы, сажает водяной, сурово наказывающий того, кто решится сорвать его посадки.
(с)
Сегодня день поминовения мертвых
Aladár Körösfői-Kriesch
All Souls' Day, 1910
oil on canvas
Hungarian National Gallery
#art
Aladár Körösfői-Kriesch
All Souls' Day, 1910
oil on canvas
Hungarian National Gallery
#art