Важно и другое наблюдение Г. Х. Самигулова: иногда хозяева имитировали наличие фундамента. То есть дом технически еще стоит «по-старому», но подрублен, под него подведен высокий цоколь или облицовка, чтобы с улицы он смотрелся «как у людей». Это уже прямое следствие превращения уездного Челябинска в торговый центр на Транссибе: статус обязывал, и владельцы подтягивали внешний вид своих домов под сложившуюся городскую линию. Тем более, что в целом «большинство челябинских домов все же было возведено на бутовых фундаментах и немалое их количество имело глубокие подполья», подсказывает М. П. Мочалова. Глубокое подполье — признак не только удобства (хранение, теплота), но и того, что дом уже поднят над «грязным» двором и не боится сырости.
На рубеже XIX – XX веков в Челябинске появляются и дома на высоком фундаменте — это уже добротная, иногда почти купеческая застройка. Краевед Ю. В. Латышев, описывая исторический центр, упоминает, что некоторые деревянные дома рубежа XIX–XX веков были поставлены на заметный каменный цоколь. К таким относился, например, дом № 114 по улице Красноармейской, стоявший в начале 1990-х годов еще в перечне выявленных объектов культурного наследия, пока его не снесли — там был высокий фундамент, формировавший уличный фронт (см. фото 3). Это показывает, что к началу XX века челябинский деревянный дом — это уже не «поселковая» изба на пнях, а вполне себе городской дом, почти всегда с камнем под ним.
Да, к революции подавляющее большинство домов стояло на каменном фундаменте. И все же исключения оставались. Например, дом врача С. Е. Мазина, сейчас здесь стоит здание под N 6 по ул. Цвиллинга. Здание состояло из основного объема на каменном фундаменте и более позднего пристроя на деревянных столбах. При этом дом С. Е. Мазина располагался в самом центре Челябинска, имел дорогую железную крышу и даже водопровод.
Эволюция фундамента в Челябинске шла от простого к сложному: столбы — бут — высокий каменный цоколь. И когда мы видим на старых фотографиях уверенные деревянные дома с подпольем, нужно помнить, что так выглядел уже модернизированный город. Самые ранние его постройки, стоявшие прямо на земле, растворились в этой перестройке.
На фото фундаменты старинных домов, из группы ОК «Челябинская старина»:
1. ул. Володарского,
2-3. ул. Красноармейская,
4. ул. Миасская,
5. ул. Российская,
6. ул. Свободы,
7. ул. Труда.
По материалам В. С. Боже, А. Б. Гуськовой, И. В. Дегтярева, В. Г. Демакова, Ю. В. Латышева, Т. Марьиной, М. П. Мочаловой, Н. В. Овчинниковой, А. А. Рыбалко, Г. Х. Самигулова, А. Д. Таирова.
На рубеже XIX – XX веков в Челябинске появляются и дома на высоком фундаменте — это уже добротная, иногда почти купеческая застройка. Краевед Ю. В. Латышев, описывая исторический центр, упоминает, что некоторые деревянные дома рубежа XIX–XX веков были поставлены на заметный каменный цоколь. К таким относился, например, дом № 114 по улице Красноармейской, стоявший в начале 1990-х годов еще в перечне выявленных объектов культурного наследия, пока его не снесли — там был высокий фундамент, формировавший уличный фронт (см. фото 3). Это показывает, что к началу XX века челябинский деревянный дом — это уже не «поселковая» изба на пнях, а вполне себе городской дом, почти всегда с камнем под ним.
Да, к революции подавляющее большинство домов стояло на каменном фундаменте. И все же исключения оставались. Например, дом врача С. Е. Мазина, сейчас здесь стоит здание под N 6 по ул. Цвиллинга. Здание состояло из основного объема на каменном фундаменте и более позднего пристроя на деревянных столбах. При этом дом С. Е. Мазина располагался в самом центре Челябинска, имел дорогую железную крышу и даже водопровод.
Эволюция фундамента в Челябинске шла от простого к сложному: столбы — бут — высокий каменный цоколь. И когда мы видим на старых фотографиях уверенные деревянные дома с подпольем, нужно помнить, что так выглядел уже модернизированный город. Самые ранние его постройки, стоявшие прямо на земле, растворились в этой перестройке.
На фото фундаменты старинных домов, из группы ОК «Челябинская старина»:
1. ул. Володарского,
2-3. ул. Красноармейская,
4. ул. Миасская,
5. ул. Российская,
6. ул. Свободы,
7. ул. Труда.
По материалам В. С. Боже, А. Б. Гуськовой, И. В. Дегтярева, В. Г. Демакова, Ю. В. Латышева, Т. Марьиной, М. П. Мочаловой, Н. В. Овчинниковой, А. А. Рыбалко, Г. Х. Самигулова, А. Д. Таирова.
👍13
«Ялта»: ресторан, на месте которого построили цирк.
Здание на углу улиц Кирова и Заречной, где сегодня проходят мимо зрители современного цирка, когда-то было одним из самых заметных домов старого Заречья. В конце XIX века здесь, примерно там, где сейчас стоит кинотеатр «Родина», располагался главный склад акционерного общества «Аксай» — известной сельскохозяйственной фирмы из Нахичевани-на-Дону.
В 1899 году компания открыла в Челябинске свой главный склад для Сибири. Изделия «Аксая» пользовались огромным спросом и отличались добротностью. В 1900–1901 годах напротив прежнего склада фирма возвела запасной кирпичный корпус. Именно он и стал впоследствии домом, в котором поселилась легендарная «Ялта».
На складе кипела жизнь не только торговая. В 1904–1905 годах здесь образовался кружок социал-демократической ученической молодежи под руководством Абрама Елькина — один из первых революционных кружков города.
К 1910 году склады «Аксая» переехали ближе к Христорождественскому собору, на улицу Большую. Освободившееся здание на Екатеринбургской (позднее – Кирова, 117) купил предприниматель Пётр Васильевич Антонов и переоборудовал под трактир. Так появился «На перепутье» — одно из первых заведений общепита в Заречье. Уже к 1911 году здесь открылся ресторан «Ялта», последний дореволюционный ресторан Челябинска.
Антонову П. В. также принадлежал буфет «с продажею крепких напитков при его цирке на Южной площади».
Подвальный этаж сдавался под «Булочную и хлебопекарню Т. Х. Власовой».
Ресторан быстро приобрёл известность. Его описывали как одно из самых фешенебельных заведений города. В нескольких комнатах могли обедать до двадцати человек, интерьер украшали пальмы, полы были застелены красными дорожками. При входе стоял сапожник, который вытирал обувь посетителям, а рядом — ваксовик, натиравший сапоги до блеска. Гардеробные разделялись на мужскую и женскую, дамская имела окно для естественного света и пудреницы. Для лёгких знакомств существовали отдельные комнаты, куда замужним дамам вход был запрещён.
Официанты были приезжие — для поддержания дисциплины. В ресторане стоял рояль, проводились музыкальные вечера, часто играли цыганские ансамбли. Газета «Голос Приуралья» от 05 мая 1913 года сообщала:
А год спустя, 19 января 1914 года, в той же газете появилось объявление:
Современники вспоминали, что в «Ялте» играл и женский духовой оркестр — явление для Челябинска редкое. Фирменным блюдом ресторана была уральская буженина. Здесь устраивали бильярдные, курительные комнаты, игры в фанты. Ходила шутка: «Если хочешь продать завод — иди в «Ялту»: там найдёшь и покупателя, и свидетельницу сделки».
Здание на углу улиц Кирова и Заречной, где сегодня проходят мимо зрители современного цирка, когда-то было одним из самых заметных домов старого Заречья. В конце XIX века здесь, примерно там, где сейчас стоит кинотеатр «Родина», располагался главный склад акционерного общества «Аксай» — известной сельскохозяйственной фирмы из Нахичевани-на-Дону.
В 1899 году компания открыла в Челябинске свой главный склад для Сибири. Изделия «Аксая» пользовались огромным спросом и отличались добротностью. В 1900–1901 годах напротив прежнего склада фирма возвела запасной кирпичный корпус. Именно он и стал впоследствии домом, в котором поселилась легендарная «Ялта».
На складе кипела жизнь не только торговая. В 1904–1905 годах здесь образовался кружок социал-демократической ученической молодежи под руководством Абрама Елькина — один из первых революционных кружков города.
К 1910 году склады «Аксая» переехали ближе к Христорождественскому собору, на улицу Большую. Освободившееся здание на Екатеринбургской (позднее – Кирова, 117) купил предприниматель Пётр Васильевич Антонов и переоборудовал под трактир. Так появился «На перепутье» — одно из первых заведений общепита в Заречье. Уже к 1911 году здесь открылся ресторан «Ялта», последний дореволюционный ресторан Челябинска.
Антонову П. В. также принадлежал буфет «с продажею крепких напитков при его цирке на Южной площади».
Подвальный этаж сдавался под «Булочную и хлебопекарню Т. Х. Власовой».
Ресторан быстро приобрёл известность. Его описывали как одно из самых фешенебельных заведений города. В нескольких комнатах могли обедать до двадцати человек, интерьер украшали пальмы, полы были застелены красными дорожками. При входе стоял сапожник, который вытирал обувь посетителям, а рядом — ваксовик, натиравший сапоги до блеска. Гардеробные разделялись на мужскую и женскую, дамская имела окно для естественного света и пудреницы. Для лёгких знакомств существовали отдельные комнаты, куда замужним дамам вход был запрещён.
Официанты были приезжие — для поддержания дисциплины. В ресторане стоял рояль, проводились музыкальные вечера, часто играли цыганские ансамбли. Газета «Голос Приуралья» от 05 мая 1913 года сообщала:
Ресторан «Ялта».
1-й дебют 10 мая 1913 года известного интернационального русско-цыганского ансамбля Н. В. Никифорова. Малороссийская капелла при участии солистов и солисток. Цены на напитки и кушанья значительно понижены.
А год спустя, 19 января 1914 года, в той же газете появилось объявление:
Ресторан «Ялта».
Ежедневно во время обедов с 2 до 4 часов дня и с 9 часов вечера до 2 часов ночи играет дамский смешанный оркестр из 20 персон под управлением дирижёра С. Н. Афеногенова. Буфет снабжён лучшими русскими и иностранными винами. Образцовая кухня под наблюдением опытного кулинара. С почтением, П. В. Антонов.
Современники вспоминали, что в «Ялте» играл и женский духовой оркестр — явление для Челябинска редкое. Фирменным блюдом ресторана была уральская буженина. Здесь устраивали бильярдные, курительные комнаты, игры в фанты. Ходила шутка: «Если хочешь продать завод — иди в «Ялту»: там найдёшь и покупателя, и свидетельницу сделки».
👍13❤1
Ресторан входил в число крупных налогоплательщиков: в 1912 году Антонов уплачивал 700 рублей трактирного сбора — довольно крупная статья расходов для заведения, где разрешалось отпускать посетителям крепкие алкогольные напитки.
А уже в ноябре 1914 года газета писала о громком инциденте:
Тем не менее, «Ялта» продолжала работать и в годы войны: по «Уральскому торгово-промышленному адрес-календарю» на 1915 год, ресторан входил в пятёрку действующих в Челябинске заведений.
Известно, что при ресторане действовали также мебелированные номера «Петроград».
После революции ресторан не закрыли сразу — он существовал ещё несколько лет. Позднее в бывшем доме Антонова разместилась артель инвалидов «ХХ лет РККА». В 1950–1960-е годы, по воспоминаниям современников, здесь работала стоматологическая клиника, а затем ателье по индивидуальному пошиву одежды № 3.
В середине прошлого столетия по воспоминаниям Б. В. Федорова, в районе бывшего ресторана «Ялта» и швейного цеха ассенизационные службы (тогда еще на лошадиной тяге) сливали нечистоты, но не в реку.
Здание простояло до 1970-х годов. Ради строительства нового цирка его снесли — в 1973–1979 годах на этом месте размещалась строительная площадка нынешнего здания цирка. Так исчезло одно из последних зданий дореволюционного Заречья, видевшее и «Аксай», и революцию, и роскошь «Ялты».
На фото:
1. нач. ХХ в., ЦИКНЧ (НВ 1479.3. А-1445),
2. нач. ХХ в., ГИМ ЮУ,
3. нач. ХХ в., стеклянный негатив, ГИМ ЮУ,
4. 1914 г., почтовая открытка,
5. 1920-е, из группы ОК «Челябинская старина»,
6. 1925 г., из архива Ю. В. Латышева,
7. 1937 г., оттуда же,
8. 1938 г., из группы ОК «Челябинская старина»,
9. 1946 г., оттуда же,
10. 1963 г., из архива Ю. В. Латышева,
11. 1969 г., из группы ОК «Челябинская старина»,
12. из группы ОК «Челябинская старина»,
13. до 1974 г., фото Б. Клипиницера.
По материалам Н. А. Антипина, В. С. Боже, Д. Г. Графова, Ю. В. Латышева, А. Мызгиной, И. С. Янгировой, а также ОГАЧО (Ф. И-1. Оп. 1. Д. 6954, Ф. Р-12. Оп. 1. Д. 198).
А уже в ноябре 1914 года газета писала о громком инциденте:
Склад вин.
6 ноября в 5 часов вечера полицейский урядник 1-й части Серёгин, получив сведение о производимой челябинским мещанином Петром Антоновым, бывшим содержателем ресторана «Ялта», тайной торговле винами, явился в помещение ресторана. Он обнаружил в нижнем этаже спрятанными вина, коньяк, мадеру, шампанское и др., всего около пяти вёдер. Во время отобрания ящиков с винами Антонов предлагал уряднику взятку в 10 рублей.
Газета «Голос Приуралья», 09.11.1914.
Тем не менее, «Ялта» продолжала работать и в годы войны: по «Уральскому торгово-промышленному адрес-календарю» на 1915 год, ресторан входил в пятёрку действующих в Челябинске заведений.
Известно, что при ресторане действовали также мебелированные номера «Петроград».
После революции ресторан не закрыли сразу — он существовал ещё несколько лет. Позднее в бывшем доме Антонова разместилась артель инвалидов «ХХ лет РККА». В 1950–1960-е годы, по воспоминаниям современников, здесь работала стоматологическая клиника, а затем ателье по индивидуальному пошиву одежды № 3.
В середине прошлого столетия по воспоминаниям Б. В. Федорова, в районе бывшего ресторана «Ялта» и швейного цеха ассенизационные службы (тогда еще на лошадиной тяге) сливали нечистоты, но не в реку.
Здание простояло до 1970-х годов. Ради строительства нового цирка его снесли — в 1973–1979 годах на этом месте размещалась строительная площадка нынешнего здания цирка. Так исчезло одно из последних зданий дореволюционного Заречья, видевшее и «Аксай», и революцию, и роскошь «Ялты».
На фото:
1. нач. ХХ в., ЦИКНЧ (НВ 1479.3. А-1445),
2. нач. ХХ в., ГИМ ЮУ,
3. нач. ХХ в., стеклянный негатив, ГИМ ЮУ,
4. 1914 г., почтовая открытка,
5. 1920-е, из группы ОК «Челябинская старина»,
6. 1925 г., из архива Ю. В. Латышева,
7. 1937 г., оттуда же,
8. 1938 г., из группы ОК «Челябинская старина»,
9. 1946 г., оттуда же,
10. 1963 г., из архива Ю. В. Латышева,
11. 1969 г., из группы ОК «Челябинская старина»,
12. из группы ОК «Челябинская старина»,
13. до 1974 г., фото Б. Клипиницера.
По материалам Н. А. Антипина, В. С. Боже, Д. Г. Графова, Ю. В. Латышева, А. Мызгиной, И. С. Янгировой, а также ОГАЧО (Ф. И-1. Оп. 1. Д. 6954, Ф. Р-12. Оп. 1. Д. 198).
👍15💔1
09 ноября. Большевики взяли власть в свои руки.
108 лет назад, 27.10 (09.11) 1917 года, в результате Октябрьского переворота власть Временного правительства в Челябинске была свергнута.
После крушения самодержавия челябинцы довольно быстро убедились, что новая власть в Петрограде не спешит решать их повседневные проблемы. Уже в июне местные газеты писали, что нерешительность Временного правительства в вопросе земли вызывает тревогу у крестьян Челябинского уезда; сюда же добавлялась усталость от затянувшейся войны и непонимание, зачем продолжать её «до победного конца», если в столице уже прогнали царя. Цены на продукты и товары первой необходимости не остановили, наоборот — к осени 1917 года они в ряде случаев выросли в разы.
Экономика Челябинска при этом буквально трещала. Город уже был закредитован и не имел запаса, чтобы спокойно пережить ещё один политический кризис.
Параллельно росло политическое раздражение. После июльских событий в Петрограде в Челябинске началась открытая антиправительственная агитация, и 23 июля 1917 года полковой комитет 109-го запасного полка прямо потребовал арестовывать тех, кто выступает против Временного правительства.
Это настроение усиливалось за счёт забастовочной волны по Уралу: в сентябре по региону насчитали более 120 тысяч забастовщиков. В самом Челябинске осенью бастовали печатники.
Город в эти месяцы буквально перебирал органы власти. В конце августа появился Комитет спасения революции — он даже издал постановление, что принимает на себя всю полноту власти в Челябинске и уезде, запрещает демонстрации и подчиняет себе военные силы. Председателем там значился С. Цвиллинг. Но орган прожил недолго и, как справедливо отмечают исследователи, не сыграл крупной роли — скорее показал, насколько шаткой стала система: власть в городе можно было «объявить», но её нельзя было обеспечить ресурсами.
Положение усугубилось в начале сентября, когда в Челябинске ввели военное положение: военный совет под председательством того же Цвиллинга и начальника гарнизона запретил митинги и собрания, ввёл комендантский час и цензуру периодики. То есть уже за месяц до Октября город жил в режиме, когда гражданская власть не справлялась и её подменяли временные военные структуры.
Пока дума спорила с Советом о деньгах и полномочиях, партийная организация занялась самым важным — оружием и людьми. Сначала распались ранние красногвардейские группы, но в дни борьбы с корниловщиной их снова начали собирать — уже как полувоенную рабочую силу, которую можно будет пустить в ход при захвате власти. В сентябре в Челябинске прямо решают: власть — Совету, а при нём создаётся Красная гвардия. Первый отряд — на заводе «В. Г. Столль и Ко», дальше — на железнодорожном узле, в вагонных мастерских, на кожевенном заводе.
На таком фоне весть из Петрограда выглядела не просто новостью, а сигналом к действию.
26 октября (8 ноября) 1917 года Уральский областной Совет телеграфировал всем местным Советам: брать власть. В Челябинске телеграмму принёс в Совет С. Я. Елькин. Она обрывалась на полуслове — связь уже работала плохо, — но смысла было достаточно: «в Петрограде вспыхнула рабочая революция…». Елькин прибежал к члену Совета Морозову:
Исполком в тот же вечер собрался, председателем выбрали Елькина — то есть политическое решение было оформлено сразу.
Утром 27 октября (9 ноября по новому стилю) служащие почты, телеграфа и банка уже видели в зданиях вооружённых красногвардейцев. На улицах разбрасывали листовки и свежие «Известия Совета рабочих и солдатских депутатов», где прямо было сказано: в Челябинске установлена пролетарская власть. Совет направил комиссаров во все учреждения — модель, которую большевики отрабатывали и в столице, и в других городах.
108 лет назад, 27.10 (09.11) 1917 года, в результате Октябрьского переворота власть Временного правительства в Челябинске была свергнута.
После крушения самодержавия челябинцы довольно быстро убедились, что новая власть в Петрограде не спешит решать их повседневные проблемы. Уже в июне местные газеты писали, что нерешительность Временного правительства в вопросе земли вызывает тревогу у крестьян Челябинского уезда; сюда же добавлялась усталость от затянувшейся войны и непонимание, зачем продолжать её «до победного конца», если в столице уже прогнали царя. Цены на продукты и товары первой необходимости не остановили, наоборот — к осени 1917 года они в ряде случаев выросли в разы.
Экономика Челябинска при этом буквально трещала. Город уже был закредитован и не имел запаса, чтобы спокойно пережить ещё один политический кризис.
Параллельно росло политическое раздражение. После июльских событий в Петрограде в Челябинске началась открытая антиправительственная агитация, и 23 июля 1917 года полковой комитет 109-го запасного полка прямо потребовал арестовывать тех, кто выступает против Временного правительства.
Это настроение усиливалось за счёт забастовочной волны по Уралу: в сентябре по региону насчитали более 120 тысяч забастовщиков. В самом Челябинске осенью бастовали печатники.
Город в эти месяцы буквально перебирал органы власти. В конце августа появился Комитет спасения революции — он даже издал постановление, что принимает на себя всю полноту власти в Челябинске и уезде, запрещает демонстрации и подчиняет себе военные силы. Председателем там значился С. Цвиллинг. Но орган прожил недолго и, как справедливо отмечают исследователи, не сыграл крупной роли — скорее показал, насколько шаткой стала система: власть в городе можно было «объявить», но её нельзя было обеспечить ресурсами.
Положение усугубилось в начале сентября, когда в Челябинске ввели военное положение: военный совет под председательством того же Цвиллинга и начальника гарнизона запретил митинги и собрания, ввёл комендантский час и цензуру периодики. То есть уже за месяц до Октября город жил в режиме, когда гражданская власть не справлялась и её подменяли временные военные структуры.
Пока дума спорила с Советом о деньгах и полномочиях, партийная организация занялась самым важным — оружием и людьми. Сначала распались ранние красногвардейские группы, но в дни борьбы с корниловщиной их снова начали собирать — уже как полувоенную рабочую силу, которую можно будет пустить в ход при захвате власти. В сентябре в Челябинске прямо решают: власть — Совету, а при нём создаётся Красная гвардия. Первый отряд — на заводе «В. Г. Столль и Ко», дальше — на железнодорожном узле, в вагонных мастерских, на кожевенном заводе.
На таком фоне весть из Петрограда выглядела не просто новостью, а сигналом к действию.
26 октября (8 ноября) 1917 года Уральский областной Совет телеграфировал всем местным Советам: брать власть. В Челябинске телеграмму принёс в Совет С. Я. Елькин. Она обрывалась на полуслове — связь уже работала плохо, — но смысла было достаточно: «в Петрограде вспыхнула рабочая революция…». Елькин прибежал к члену Совета Морозову:
– Что делать?
– Ну, как что делать? Надо брать, значит надо! Две роты солдат без сомнения пойдут за нами. Во всяком случае нужно поговорить с М.Д. Голубых (председатель военной секции совета – прим.). Призвать роты, занять почту, телеграф, водокачку и электростанцию и через печать объявить, что власть принадлежит Совету.
Исполком в тот же вечер собрался, председателем выбрали Елькина — то есть политическое решение было оформлено сразу.
Утром 27 октября (9 ноября по новому стилю) служащие почты, телеграфа и банка уже видели в зданиях вооружённых красногвардейцев. На улицах разбрасывали листовки и свежие «Известия Совета рабочих и солдатских депутатов», где прямо было сказано: в Челябинске установлена пролетарская власть. Совет направил комиссаров во все учреждения — модель, которую большевики отрабатывали и в столице, и в других городах.
👍13
Формально всё выглядело быстро и почти без сопротивления: рабочих было достаточно, чтобы занять коммуникации, а армейская часть гарнизона в основном колебалась и не стала немедленно выступать против.
Но уже на следующий день выяснилось, что это не тот случай, как на заводах Симского или Усть-Катавского района, где Советы взяли власть мирно и их поддержали рабочие. Челябинск был другим. Здесь была сильная городская дума, которая 28 октября осудила переворот как незаконный; здесь находились государственные учреждения, ориентировавшиеся на Оренбург, а оренбургский губернский комиссар Архангельский разослал по подведомственным городам телеграмму с прямым призывом противопоставить выступлению большевиков «самое энергичное сопротивление». Здесь же сидели и те, кто не отождествлял Совет с большевиками и потому считал, что именно большевики захватили власть у Совета, а не наоборот. То есть сама по себе идея Советов в Челябинске к осени 1917 года была уже привычной, а вот насильственное установление однопартийного контроля — нет.
Это сопротивление быстро стало осязаемым.
28 октября почтово-телеграфные служащие на экстренном собрании осудили захват власти и решили: телеграф — с 8 вечера 29 октября остановить, почту — с 8 утра 30 октября. Банковские служащие и типографские рабочие присоединились: без почты, без кредита и без печати новая власть становилась глухой и немой. Председатель местного профсоюза связи эсер А. И. Смирнов заявил, что на телеграфе «не должен находиться ни один большевик» и что он должен служить всем.
Саботаж начали и чиновники: в кредитных отделениях, в типографиях, в почтовых и телеграфных конторах. Часть предпринимателей прямо обещала деньги тем, кто выйдет против новой власти, и увольнение — тем, кто её поддержит.
Как отмечают исследователи состоявшийся государственный переворот не выражал интересов большинства населения страны. Объявление советов о взятии власти в Челябинске вызвало резкое неприятие со стороны значительной части политического электората города. И к этому надо добавить ещё одно обстоятельство: в регионе было сильно казачество.
В итоге новой советской власти в Челябинске удалось удержаться менее недели.
На фото:
1. празднование 2-й годовщины Октябрьской революции в г. Челябинске, ОГАЧО (Ф. П-3298. Оп. 2. Д. 541),
2. митинг на Алом поле, посвященный 5-й годовщине Октябрьской революции, вдали быв. мельница А. В. Кузнецова, 1922 год, ОГАЧО (Ф. П-3298. Оп. 2. Д. 571).
По материалам А. А. Абрамовского, Н. А. Антипина, В. С. Боже, В. Борисова, О. А. Веденеева, А. Б. Гуськовой, Е. Ю. Захаровой, В. С. Кобзова, Е. Н. Кондрашовой, П. И. Костогрызова, А. Н. Лымарева, В. В. Московкина, Г. К. Павленко, Н. Я. Сайгушева, И. В. Сибирякова, Е. П. Туровой, М. А. Филимонова, Е. В. Шуляк, а также ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 344), ОГАЧО (Ф. Р-627. Оп. 3. Д. 75; Ф. И-11. Оп. 1. Д. 110).
Но уже на следующий день выяснилось, что это не тот случай, как на заводах Симского или Усть-Катавского района, где Советы взяли власть мирно и их поддержали рабочие. Челябинск был другим. Здесь была сильная городская дума, которая 28 октября осудила переворот как незаконный; здесь находились государственные учреждения, ориентировавшиеся на Оренбург, а оренбургский губернский комиссар Архангельский разослал по подведомственным городам телеграмму с прямым призывом противопоставить выступлению большевиков «самое энергичное сопротивление». Здесь же сидели и те, кто не отождествлял Совет с большевиками и потому считал, что именно большевики захватили власть у Совета, а не наоборот. То есть сама по себе идея Советов в Челябинске к осени 1917 года была уже привычной, а вот насильственное установление однопартийного контроля — нет.
Это сопротивление быстро стало осязаемым.
28 октября почтово-телеграфные служащие на экстренном собрании осудили захват власти и решили: телеграф — с 8 вечера 29 октября остановить, почту — с 8 утра 30 октября. Банковские служащие и типографские рабочие присоединились: без почты, без кредита и без печати новая власть становилась глухой и немой. Председатель местного профсоюза связи эсер А. И. Смирнов заявил, что на телеграфе «не должен находиться ни один большевик» и что он должен служить всем.
Саботаж начали и чиновники: в кредитных отделениях, в типографиях, в почтовых и телеграфных конторах. Часть предпринимателей прямо обещала деньги тем, кто выйдет против новой власти, и увольнение — тем, кто её поддержит.
Еще в ноябре в Челябинск начали просачиваться слухи, что в Петрограде происходят крупные события: Керенский куда-то исчез, его коллеги — тоже, власть захватили красные. В декабре слухов стало больше и больше: одним верили, к другим относились с сомнением. Говорили, что новая власть ведет переговоры с немцами о сепаратном мире; немцы уже отхватили порядочный кусок России, не думают его возвращать, но дальнейшее наступление прекратили и предъявили свои требования. Во всяком случае, видимо, война кончена: объявлена демобилизация — подтверждать ее не пришлось, с фронта началось массовое бегство, задерживательные центры исчезли. Объявлено об аннулировании всех государственных долгов — внешних и внутренних; внешние — забота государств, которые давали деньги, а внутренние «наказывают» уже своих. За прекращением войны аннулируются и все военные заказы Военно-промышленным комитетам. В какую форму отольется будущее — никто, понятно, не знал. Слухами интересовались все: некоторые волновались, но подавляющее большинство оставалось спокойным — вот будет Учредительное собрание, оно и решит, что и как.
Воспоминания К. Н. Теплоухова, 1917 год.
Как отмечают исследователи состоявшийся государственный переворот не выражал интересов большинства населения страны. Объявление советов о взятии власти в Челябинске вызвало резкое неприятие со стороны значительной части политического электората города. И к этому надо добавить ещё одно обстоятельство: в регионе было сильно казачество.
В итоге новой советской власти в Челябинске удалось удержаться менее недели.
На фото:
1. празднование 2-й годовщины Октябрьской революции в г. Челябинске, ОГАЧО (Ф. П-3298. Оп. 2. Д. 541),
2. митинг на Алом поле, посвященный 5-й годовщине Октябрьской революции, вдали быв. мельница А. В. Кузнецова, 1922 год, ОГАЧО (Ф. П-3298. Оп. 2. Д. 571).
По материалам А. А. Абрамовского, Н. А. Антипина, В. С. Боже, В. Борисова, О. А. Веденеева, А. Б. Гуськовой, Е. Ю. Захаровой, В. С. Кобзова, Е. Н. Кондрашовой, П. И. Костогрызова, А. Н. Лымарева, В. В. Московкина, Г. К. Павленко, Н. Я. Сайгушева, И. В. Сибирякова, Е. П. Туровой, М. А. Филимонова, Е. В. Шуляк, а также ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 344), ОГАЧО (Ф. Р-627. Оп. 3. Д. 75; Ф. И-11. Оп. 1. Д. 110).
👍19
Сколько стоила вода в дореволюционном Челябинске?
Сегодня за кубометр холодной воды челябинцы платят около сорока рублей. А сто лет назад город только осваивал чудо инженерии — водопровод, появившийся в 1912 году. Тогда каждая капля также имела цену, пусть и выраженную в копейках.
Тарифы выглядели так:
— в водоразборной будке, где воду забирал ты сам — 3 копейки за 15 вёдер (дек. 1914 года),
— доставка в дом водовозом — 10 копеек за 15 вёдер (дек. 1914 года),
— доставка в дом по водопроводу — 2 рубля за 1000 вёдер или те же 3 копейки за 15 вёдер (дек. 1916 года).
Одно ведро – это 12,3 литра, значит 15 вёдер — примерно 185 литров, то есть 0,185 кубометра. Таким образом, кубометр воды из будки или водопровода стоил около 16 копеек, а доставка на дом водовозом — 55 копеек.
Чтобы понять, насколько вода была доступной, стоит сравнить её стоимость с доходами. В январе 1914 года чернорабочий в Челябинске получал около 80 копеек в день, квалифицированный рабочий — 1 рубль 10 копеек. При шестидневной неделе это 20–27 рублей в месяц.
На такую месячную зарплату можно было купить:
— из будки или по домовому водопроводу — примерно 120–170 кубометров воды,
— с доставкой на дом — около 35–50 кубометров.
Для сравнения: сегодня при средней зарплате 80 000 рублей челябинец может позволить себе около 2 000 кубометров воды — то есть почти два миллиона литров.
Выходит, что за век вода стала во много раз доступнее: тогда месячный заработок позволял наполнить несколько десятков бочек, сегодня — целый квартал бассейнов.
Тем не менее, дореволюционный челябинец, платя несколько копеек за ведро, получал не просто воду, а результат сложной инженерной системы: фильтры, насосы, коагулянты, давление, круглосуточную работу сторожей и водовозов. Да и вода тогда в водопроводе была питьевой.
Впрочем пользовались водой в первую очередь учреждения и предприятия: переселенческий пункт, городская больница, бани Барского и Нестеровой, тюрьма, завод «В. Г. Столль и Ко». Для железной дороги тариф был льготным — 1 рубль 25 копеек за тысячу вёдер, т.е. около 10 копеек за кубометр.
Да. Когда-то каждая капля стоила усилий — и уважения к воде было, пожалуй, больше.
На фото: водопроводная башня.
По материалам Н. А. Алексеева, Н. А. Антипина, Д. Г. Графова, В. Г. Демакова, Ю. В. Латышева, Г. Х. Самигулова, А. И. Скорикова, Е. П. Туровой, а также ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 344), ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1170, 1239).
Сегодня за кубометр холодной воды челябинцы платят около сорока рублей. А сто лет назад город только осваивал чудо инженерии — водопровод, появившийся в 1912 году. Тогда каждая капля также имела цену, пусть и выраженную в копейках.
Тарифы выглядели так:
— в водоразборной будке, где воду забирал ты сам — 3 копейки за 15 вёдер (дек. 1914 года),
— доставка в дом водовозом — 10 копеек за 15 вёдер (дек. 1914 года),
— доставка в дом по водопроводу — 2 рубля за 1000 вёдер или те же 3 копейки за 15 вёдер (дек. 1916 года).
Одно ведро – это 12,3 литра, значит 15 вёдер — примерно 185 литров, то есть 0,185 кубометра. Таким образом, кубометр воды из будки или водопровода стоил около 16 копеек, а доставка на дом водовозом — 55 копеек.
Чтобы понять, насколько вода была доступной, стоит сравнить её стоимость с доходами. В январе 1914 года чернорабочий в Челябинске получал около 80 копеек в день, квалифицированный рабочий — 1 рубль 10 копеек. При шестидневной неделе это 20–27 рублей в месяц.
На такую месячную зарплату можно было купить:
— из будки или по домовому водопроводу — примерно 120–170 кубометров воды,
— с доставкой на дом — около 35–50 кубометров.
Для сравнения: сегодня при средней зарплате 80 000 рублей челябинец может позволить себе около 2 000 кубометров воды — то есть почти два миллиона литров.
Выходит, что за век вода стала во много раз доступнее: тогда месячный заработок позволял наполнить несколько десятков бочек, сегодня — целый квартал бассейнов.
Тем не менее, дореволюционный челябинец, платя несколько копеек за ведро, получал не просто воду, а результат сложной инженерной системы: фильтры, насосы, коагулянты, давление, круглосуточную работу сторожей и водовозов. Да и вода тогда в водопроводе была питьевой.
Впрочем пользовались водой в первую очередь учреждения и предприятия: переселенческий пункт, городская больница, бани Барского и Нестеровой, тюрьма, завод «В. Г. Столль и Ко». Для железной дороги тариф был льготным — 1 рубль 25 копеек за тысячу вёдер, т.е. около 10 копеек за кубометр.
Да. Когда-то каждая капля стоила усилий — и уважения к воде было, пожалуй, больше.
На фото: водопроводная башня.
По материалам Н. А. Алексеева, Н. А. Антипина, Д. Г. Графова, В. Г. Демакова, Ю. В. Латышева, Г. Х. Самигулова, А. И. Скорикова, Е. П. Туровой, а также ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 344), ОГАЧО (Ф. И-3. Оп. 1. Д. 1170, 1239).
👍19
10 ноября. День сотрудника органов внутренних дел.
В 1917 году в этот день в молодом советском государстве была создана рабочая милиция, призванная заменить старую царскую полицию и народные формирования Временного правительства.
По всей стране прежняя полиция уже фактически перестала существовать. Где-то — разоружена и распущена, где-то — просто разбежалась. На Урале и в Сибири к этому времени обстановка была особенно нервной: заводы, железнодорожные узлы, скопления беженцев, массовая безработица, рост преступности. Всё это требовало хотя бы минимального контроля за улицами.
В Челябинске ещё весной 1917 года вместо полиции создали Городскую общественную милицию. Её начальником стал бывший помощник акцизного надзирателя Василий Лисовский. Милиционеры, как вспоминали современники, часто работали без формы, вооружались наспех, иногда даже собственным оружием.
Рабочий Совет требовал, чтобы в новую милицию не брали бывших полицейских. Однако Оренбургский губернский комиссар Холодковский в телеграмме от 24 марта 1917 года постановил: принимать можно всех, кроме уездной стражи — по усмотрению местных комитетов.
Весной и летом ситуация только ухудшалась. Преступность росла, в полицейских зданиях проходили стихийные погромы. «Вся милиция, а в особенности милиционеры, оборвались до последней крайности», — писала местная пресса. За первые двадцать дней после создания новой милиции при населении под сто тысяч человек зарегистрировали 147 преступлений — налёты, грабежи, разбои.
Когда 28 октября (10 ноября) в Петрограде подписали постановление о рабочей милиции, для Челябинска это стало символом — наконец появилось понимание, какой орган должен отвечать за порядок. Но на деле «новая милиция» здесь формировалась в тяжёлых условиях, фактически с нуля.
Город оказался в ситуации двоевластия: с одной стороны, действовала муниципальная милиция, подчинённая городской думе, с другой — штаб охраны города, созданный при революционных органах. После Октябрьской революции в Петрограде именно такие штабы стали опорой советской власти.
К концу 1917 года в Челябинске фактически начали перестраивать структуру милиции под новый порядок. Начальство и старые кадры постепенно уходили, вместо них приходили бывшие рабочие, солдаты, активисты. Организационно милиция подчинялась уже комиссару внутренних дел Е. Л. Васенко. При нём создали штаб охраны города с пешими и конными дружинами, бюро уголовного сыска, патрульную команду из 120 человек
В те месяцы рабочая милиция в Челябинске сочетала в себе функции и полиции, и армии: задерживала преступников, дежурила на вокзале, охраняла склады, участвовала в арестах контрреволюционеров. Но профессионального опыта у людей не было. Местное население и милиционеры специально не обучались, качество постовой службы было низким.
К началу 1918 года в городе сложилась парадоксальная ситуация: милиция существовала, но реально охрану порядка контролировал штаб охраны города — структура при Военно-революционном комитете. А уже 29 марта 1918 года милицию в Челябинске официально ликвидировали, передав её функции Красной гвардии.
Тем не менее именно ноябрь 1917 года считается началом милицейской истории — той точки, где власть впервые осознала необходимость создать свой, «рабоче-крестьянский» орган охраны правопорядка. На Южном Урале это оказалось особенно тяжёлым опытом: новые люди пришли на улицы, но работали без формы, без оружия, без законов, руководствуясь в основном убеждениями.
И всё же именно из этих первых, почти стихийных отрядов выросла будущая милиция, а потом — органы внутренних дел, которые сегодня отмечают свой профессиональный праздник.
На фото: сотрудники милиции, г. Челябинск, 1920-е гг., из книги «К 50-летию УМВД по г. Челябинску».
По материалам А. А. Абрамовского, Д. В. Калинкина, А. В. Петрова, В. И. Романова, А. И. Семёнова, Е. П. Сичинского, а также ЦИКНЧ, ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 344), ОГАЧО (Ф. 596. Оп. 1. Д. 129).
В 1917 году в этот день в молодом советском государстве была создана рабочая милиция, призванная заменить старую царскую полицию и народные формирования Временного правительства.
По всей стране прежняя полиция уже фактически перестала существовать. Где-то — разоружена и распущена, где-то — просто разбежалась. На Урале и в Сибири к этому времени обстановка была особенно нервной: заводы, железнодорожные узлы, скопления беженцев, массовая безработица, рост преступности. Всё это требовало хотя бы минимального контроля за улицами.
В Челябинске ещё весной 1917 года вместо полиции создали Городскую общественную милицию. Её начальником стал бывший помощник акцизного надзирателя Василий Лисовский. Милиционеры, как вспоминали современники, часто работали без формы, вооружались наспех, иногда даже собственным оружием.
Рабочий Совет требовал, чтобы в новую милицию не брали бывших полицейских. Однако Оренбургский губернский комиссар Холодковский в телеграмме от 24 марта 1917 года постановил: принимать можно всех, кроме уездной стражи — по усмотрению местных комитетов.
Весной и летом ситуация только ухудшалась. Преступность росла, в полицейских зданиях проходили стихийные погромы. «Вся милиция, а в особенности милиционеры, оборвались до последней крайности», — писала местная пресса. За первые двадцать дней после создания новой милиции при населении под сто тысяч человек зарегистрировали 147 преступлений — налёты, грабежи, разбои.
Когда 28 октября (10 ноября) в Петрограде подписали постановление о рабочей милиции, для Челябинска это стало символом — наконец появилось понимание, какой орган должен отвечать за порядок. Но на деле «новая милиция» здесь формировалась в тяжёлых условиях, фактически с нуля.
Город оказался в ситуации двоевластия: с одной стороны, действовала муниципальная милиция, подчинённая городской думе, с другой — штаб охраны города, созданный при революционных органах. После Октябрьской революции в Петрограде именно такие штабы стали опорой советской власти.
К концу 1917 года в Челябинске фактически начали перестраивать структуру милиции под новый порядок. Начальство и старые кадры постепенно уходили, вместо них приходили бывшие рабочие, солдаты, активисты. Организационно милиция подчинялась уже комиссару внутренних дел Е. Л. Васенко. При нём создали штаб охраны города с пешими и конными дружинами, бюро уголовного сыска, патрульную команду из 120 человек
В те месяцы рабочая милиция в Челябинске сочетала в себе функции и полиции, и армии: задерживала преступников, дежурила на вокзале, охраняла склады, участвовала в арестах контрреволюционеров. Но профессионального опыта у людей не было. Местное население и милиционеры специально не обучались, качество постовой службы было низким.
К началу 1918 года в городе сложилась парадоксальная ситуация: милиция существовала, но реально охрану порядка контролировал штаб охраны города — структура при Военно-революционном комитете. А уже 29 марта 1918 года милицию в Челябинске официально ликвидировали, передав её функции Красной гвардии.
Тем не менее именно ноябрь 1917 года считается началом милицейской истории — той точки, где власть впервые осознала необходимость создать свой, «рабоче-крестьянский» орган охраны правопорядка. На Южном Урале это оказалось особенно тяжёлым опытом: новые люди пришли на улицы, но работали без формы, без оружия, без законов, руководствуясь в основном убеждениями.
И всё же именно из этих первых, почти стихийных отрядов выросла будущая милиция, а потом — органы внутренних дел, которые сегодня отмечают свой профессиональный праздник.
На фото: сотрудники милиции, г. Челябинск, 1920-е гг., из книги «К 50-летию УМВД по г. Челябинску».
По материалам А. А. Абрамовского, Д. В. Калинкина, А. В. Петрова, В. И. Романова, А. И. Семёнова, Е. П. Сичинского, а также ЦИКНЧ, ОГАОО (Ф. 15. Оп. 1. Д. 344), ОГАЧО (Ф. 596. Оп. 1. Д. 129).
👍8