Когда мы с друзьями идём в новое китайское заведение, и думаем, не пронесёт ли нас, я всегда говорю волшебную фразу:

勇者先享受世界
Что значит, что "смелые первыми наслаждаются тем, что даёт этот мир"

Вот такая китайская мудрость...

Сегодня у Лэтяня лаоши проводила открытый мастер-класс по художественному переводу на китайский язык. Показывала примеры из своего перевода "Белых ночей" (обложка есть, мерч есть, все есть, ждём официального издания в Китае в ноябре).

Достоевского Китаю представил Лу Сюнь (который ещё много кого "привез" в Китай). Нет, Лу Сюнь не владел русским, но он знал японский. В начале 20 века молодые представители китайской интеллигенции устремились на учебу за границу - те, кто победнее, ехали в Японию, а те, кто побогаче, в Европу. Но и в Японии, и в Европе они, помимо университетских знаний, получали ещё и доступ к литературе - в том числе к переводной.

И Лу Сюнь, например, первое издание "Бедных людей" на китайском редактировал, сверяясь как раз с японским переводом. А брат его, Чжоу Цзожэнь, переводил статьи о Достоевском с английского.

У Достоевского с Лу Сюнем есть ещё кое-что общее: оба до сих пор активно участвуют в жизни молодежи. И оба являются источниками множества мемов. В китайских соцсетях давно уже завирусилось и "нытье в стиле Лу Сюня" 鲁迅式emo, и всякие крылатые фразы из его произведений, например, халат Кун Ицзи 脱下孔乙己的长袍. Достоевский, в свою очередь, развлекал китайцев в пандемию: тогда молодежь устраивала челлендж, в рамках которого надо было за десять дней прочитать Братьев Карамазовых. Если не успел, то гони денежки - скидывай в группу в вичате красный конверт.

Кстати, Федор Михайлович, наверное, оценил бы. Он и сам был... игрок.

Рассказывала про трудности перевода, их немало, но есть особо запоминающиеся. Например, у героя есть прислуга, Матрёна. Почему-то у всех героев того времени, даже страшно бедствующих, непременно была прислуга. Можно было жить в долг, но без Матрёны никуда. Это я, конечно, завидую сейчас пролетарской завистью. Мне бы Матрёна очень не помешала.

Вот читаем мы, как герой ругает Матрёну, и, хоть не видим ее, а по имени уже представляем какую-то деревенскую женщину. В 19 веке имена четко делились по сословному принципу, и Матрёна было самым распространенным именем для крестьянок. Даму из высшего общества Матрёной звать не могли...

Но как передать это ощущение китайскому читателю? Ему-то что Снежана, что Матрёна, одна петрушка. Я Матрёну затранскрибировала, потому что не подбирать же для нее китайское крестьянское имя. Не назвать ее ни 招弟，ни 盼弟. Но это потеря, которую надо было компенсировать чем-то другим - через речь героя, через ее речь. Показать между ними стилистическую разницу.

(Меж тем, в китайских именах тоже довольно много намеков - в том числе и на то, когда человек родился. Например, Жэньминь Жибао публиковала статистику, по которой в 2020 году 780 тыс.человек в Китае звали Цзяньго, и 300 тыс. из них родились в 50-х годах прошлого века).

Жизнь на краю мира: презентация «Моего Алтая» Ли Цзюань в Петербурге
Встреча, посвященная выходу автобиографической прозы Ли Цзюань

Алтай Ли Цзюань — не тот Алтай, который знаком российскому читателю. Это северная окраина Синьцзяна, где сходятся границы Китая, Казахстана, Монголии и России. Здесь, в отдаленных поселках, прошли детство и юность писательницы. Она работала в семейной лавке и швейной мастерской, ездила через пустыню Гоби, собирала древесные грибы и стирала белье в горной реке, а соседями ее семьи были казахи-кочевники.

О людях, которые живут «по краям», китайская литература писала и раньше, например в «литературе поиска корней» 1980-х. Но Ли Цзюань, обнаружившая, как память сама решает, что сохранить, а что оставить за пределами рассказа, не пытается восстановить события прошлого с документальной точностью — и именно поэтому горы, вода и пустыня в ее книге говорят о времени и одиночестве не менее убедительно, чем сама героиня.

Где в «Моем Алтае» заканчивается автобиография и начинается литература, как он соотносится с традицией автофикшна и что в нем от классической китайской поэзии, расскажет Татьяна Карпова — переводчик китайской художественной литературы, старший преподаватель ВШЭ и автор канала «Китайский Петербург».

→ 20 октября, 19:30, книжный магазин «Все свободны» (Санкт-Петербург, ул. Некрасова, 23). Вход свободный, регистрация не нужна.

В этом году к Хэллоуину я решила реализовать свою давнюю задумку: сделать серию шутливых, но практичных уроков по китайскому +18. И нет, это будет не про сиски-писки, это будут уроки для реально взрослых людей. "Ма Давэй идёт делать МРТ". "Губерт и Бланка берут ипотеку под 25% годовых". "У меня депрессивный эпизод".

И начну я с любимого, это будет урок под названием "Мне 40, но я выгляжу на 18 лет". Это будут полноценные уроки, с записанными прямо под них аудио с носителем, с текстами, блоками грамматики, упражнениями, культурными знаниями и так далее.

Скорее всего, пара-тройка таких уроков вообще будут в открытом доступе как подарок на этот ужжжжасный (как вся наша взрослая жизнь) праздник. А остальные можно будет купить в составе вебинаров "Учи как переводчик" для старших и младших уровней (то есть да, тем, кто в них участвовал, они достанутся бесплатно).