Сегодня в рамках работы культурно- просветительского лагеря для соотечествеников прошла встреча с директором КБРОО «Черкесский ренессанс» -Желигаштовым Хачимом Анатольевичем , IT-специалистом Мамхеговым Алимом которые рассказали и презентовали участникам лагеря проекты направленные на сохранение национальных языков.

Кабардино-Балкарская региональная общественная организация «Черкесский Ренессанс» реализовала проекты: «Кабардинский язык для «Яндекс. Переводчика» и «Нейросеть как инструмент межнационального общения».

Указанные проекты включают корпуса предложений на кабардинском и балкарском языках в соответствии с техническим заданием компании Яндекс, для использования в сервисе «Яндекс. Переводчик». Каждый корпус содержит по 100 тысяч фраз.

Эти проекты имеют огромное значение для молодежи, так как они не просто сохраняют родные языки, но и превращают их в современный, технологичный и востребованный инструмент. Так же участникам был показан видео-ролик с субтитрами на трех языках о вкладе выходцев Кабардино-Балкарской Республики в освоение космоса.

На видео иорданская черкешенка Синамис Наджи - психолог, социальный работник, консультант по развитию человека, сертифицированный тренер (коуч).

Лианна Алакулова (российская черкешенка)- кардиолог, аритмолог, работает в Москве.

Казалось бы, два разных мира, но как они похожи👆

Абдурахман Сэин - черкес из Иордании.

"Лъэпкъым и псэр и бзэщ. Бзэр лъэпкъым и гъуджэщ."

Друзья, приглашаем вас на наш канал МАКС. Вряд ли там будет что-то такое, чего не будет здесь, но вдруг вам так будет удобнее)

Фыкъеблагъэ)

https://max.ru/join/R9s0RZLc1_gX2i9KXPBUQ4CgnuZ05eeYrE6dH0cAyLA

«Если черкесы забудут адыгство, они не станут турками. Они станут универсальными — частью культуры “Макдоналдса”».

Давно хотелось записать большой и честный разговор с представителем черкесской диаспоры — не только о танцах, мероприятиях и красивых встречах, но и о том, как на самом деле сегодня живут черкесы за пределами исторической Родины.

Наш гость — Мамреш Омар, юрист, помощник руководителя КАФФЕД — Федерации кавказских организаций, объединяющей 50 черкесских хасэ.

Получился почти полуторачасовой, местами непростой, но важный разговор.

Почему в Турции молодёжь всё чаще не знает родного языка? Можно ли сохранить адыгство, утратив язык? Как меняются черкесские сёла, свадьбы, джэгу и хабзэ? Почему нельзя исключать из числа черкесов тех, кто не говорит по-черкесски? И как сегодня должны выстраиваться отношения между диаспорой и исторической Родиной?

Мы поговорили о работе КАФФЕД, ассимиляции, молодёжи, образовании, взаимопомощи и о том, можно ли остаться черкесом в современном мире, который становится всё более однообразным.

Наши проблемы по обе стороны Чёрного моря во многом похожи. И решить их не сможет ни один человек и ни одна отдельно взятая хасэ.

Нам необходимо лучше знать друг друга, сотрудничать, помогать друг другу и сохранять живую связь между диаспорой и Родиной.

Подкаст доступен на VK и YouTube с русскими, турецкими, английскими и арабскими субтитрами.

🎥 Смотреть:

✅VK — https://vkvideo.ru/video-59736841_456242822?list=ff16aa1d0648f73023&t=3m35s

✅YouTube —https://www.youtube.com/watch?v=PWgfWJJBdZk

"Постмодерн и Хабзэ".

В XIX и XX (преимущественно) веке, если ты вырос в черкесском селе, вероятность не стать частью черкесской культуры была невелика.
Сегодня ребёнок физически может находиться в черкесском селе, но по факту проводить: 6 часов — в русском интернете, 2 часа — в американском YouTube, час — в турецких сериалах, час — в международных играх.

Его физическая география — черкесское село, его фактическая география (где находится его сознание\внимание) — интернет.

И поэтому цифровизация языка становится настолько важной. Потому что язык — не просто один из элементов культуры наряду с кухней, танцами и одеждой. Язык является сегодня интерфейсом реальности. (что есть реальность?)

Народ может сохраняться как идентичность, но уже не сохраняться как полноценная культура.

Живая культура — это не простой набор символов. Это система, которая реально организует жизнь человека: на каком языке он думает и говорит дома, как строит отношения со старшими и младшими, как выбирает супруга, как воспитывает детей, что считает стыдным и достойным, как разрешает конфликты, как понимает успех, долг, достоинство, семью, смерть, гостеприимство, власть, религию.
Пока культура отвечает на эти вопросы практически, она жива.

Когда она перестаёт это делать, но сохраняются название народа, происхождение, символика, музыка, танец, кухня, историческая память и эмоциональная привязанность, мы имеем уже скорее этничность.
Человек может совершенно искренне считать себя черкесом, любить свой народ, переживать за его будущее — и при этом жить по культурной логике современного российского, турецкого, французского или глобального городского общества.
Здесь нет противоречия. Это очень распространённая современная форма существования народа.

Дальше возможна ещё одна стадия — субкультура. Это происходит, когда этническая культура перестаёт быть окружающей человека системой жизни и превращается в отдельный сектор его жизни.
Условно: понедельник–пятница — обычный городской профессионал; вечером — Кинопоиск, VK, спортзал; в субботу — свадьба или джэгу; иногда — национальное мероприятие (выставки, концерты); в соцсетях — этнический контент; раз в год — памятная дата (21 мая).

Человек не перестаёт быть черкесом. Но черкесскость занимает уже определённую нишу внутри более широкой личности, а не структурирует всю личность. И это принципиальная трансформация. У традиционного черкеса было примерно: «Я живу как черкес, поэтому я черкес». (условно, поскольку традиционный черкес вряд ли задавался такими вопросами). У современного: «Я считаю себя черкесом, поэтому иногда (поскольку среда не условно черкесская) совершаю черкесские практики». Причина и следствие меняются местами.

А затем появляется ещё одна стадия — культура как бренд. И здесь начинается действительно бодрийяровская (Жан Бодрийяр – один из теоретиков постмодерна) история.

У бренда должны быть визуальные маркеры. Он должен быть узнаваемым, эффектным, легко воспроизводимым. Поэтому из огромной, сложной культуры начинают отбираться элементы, которые хорошо работают в медиасреде: красивый костюм работает, танец работает, конь работает, горы работают, старинная фотография работает, гордая цитата работает, история о воине работает; НО сложная система родственных обязательств — плохо, тонкости речевого этикета — плохо, ответственность перед родственниками — ещё хуже.
Язык требует многолетнего труда. А красивый Reels занимает двадцать секунд.
В итоге рынок внимания начинает сам редактировать культуру.
Не потому, что кто-то сознательно решил её уничтожить. Просто цифровая среда вознаграждает одни элементы и делает невидимыми другие.

И постепенно может возникнуть странный результат:
самые видимые элементы культуры оказываются не самыми важными для её воспроизводства. Например, народ может иметь великолепную национальную символику, популярные танцевальные коллективы, десятки тысяч публикаций, известные свадьбы, огромное количество исторического контента — и одновременно каждый год терять язык. Внешняя интенсивность культуры растёт. Внутренняя плотность культуры падает. Это очень важное различие.

Простая модель из четырёх уровней:
Культура — «так мы живём».
Этничность — «так мы себя определяем».
Субкультура — «так мы выражаем часть своей идентичности».
Бренд — «так мы показываем себя другим и самим себе».

Проблема не в переходе от первого к остальным как таковом. Современный человек неизбежно имеет сложную идентичность. Он может одновременно быть профессионалом, гражданином государства, мусульманином, черкесом, горожанином и участником глобальной культуры. Опасность возникает, когда четвёртый уровень начинает маскироваться под первый. То есть кажется, что культура чрезвычайно сильна, потому что её много видно.

Высокая медиавидимость вообще не гарантирует высокую культурную жизнеспособность. Это можно сравнить с религией.
Можно иметь огромное количество исламских цитат в Telegram, красивую каллиграфию, исламскую одежду и религиозный контент — но если этика, отношения с деньгами, родителями, супругом и людьми никак не меняются, религия становится прежде всего идентификационным знаком. С культурой происходит примерно то же.

#постмодерн_и_хабзэ

Черкесы Сирии: язык, Хабзэ, Родина и будущее

Наш новый разговор — с Кат Хишамом, председателем Хасэ Сирии.

Это подкаст не только о том, как сегодня живут черкесы в Сирии. Мы постарались поговорить о конкретных проблемах, с которыми сталкивается община, и о том, что можно делать дальше.

Как сохраняется черкесский язык в условиях, когда черкесы живут рассеянно? Какую работу проводят Хасэ с детьми и молодёжью? Какая помощь сегодня действительно нужна черкесам Сирии?

Отдельно поговорили о взаимодействии черкесской молодёжи из разных стран.

По мысли Хишама, молодые черкесы Сирии, России, Турции и других стран должны больше общаться, знакомиться друг с другом и создавать совместные проекты. В разговоре возникла и конкретная идея — собрать молодых людей из разных стран в одном лагере, где они могли бы познакомиться, общаться на черкесском языке и вместе работать над общими проектами.

Получился открытый разговор — о языке, Хабзэ, экономических трудностях, образовании, репатриации, Родине и о том, как современные технологии могут помочь сохранить связи между черкесами, живущими в разных странах.

Смотрите полный выпуск:

VK: https://vkvideo.ru/video-59736841_456242823

YouTube: https://youtu.be/jTrksX2r-wA?si=b8b0Ug8GsNNO3IDa

Один из комментаторов под данной публикацией в ВК сделал замечание:

уважаемый паблик, тут - "Живая культура — это не простой набор символов-симулякров." - опечатка или логическая ошибка. Живая культура никак не может представлять набор символов - симулякров. Она для этого должна погибнуть и стать исключительно образом.

Хорошее замечание. Тут некорректная формулировка. Суть именно в том, что живая культура - набор ЖИВЫХ символов, а не симулякров. Текст отредактирован, чтобы не было трактовки, на которую обратил внимание подписчик.

Хочу также отметить, что ЧР - это не блог профессионального историка, социолога, этнографа и т.д. Это просто блог, в котором автор делится своими мыслями на уровне тех фактов, терминологий, знаний (практических и теоретических), навыков, которыми владеет.

Данному комментатору и ему подобным хочется выразить благодарность за корректное правильное замечание. Такие комментарии важны и мне, как автору, и подписчикам, которые следят за комментариями. Они дают возможность посмотреть на описываемый вопрос с другой точки зрения, понять свои ошибки и упущения, по-другому осмыслить некоторые вещи.

Всем спасибо и добра🤝

https://t.me/circassianren/10330

Друзья, хочу поделиться одной мыслью и заодно спросить у вас.

Какие места, локации, здания или архитектурные объекты у вас ассоциируются с черкесами — в России и в диаспоре?

Например, у меня первая ассоциация с черкесами в Москве — Красная площадь. Первая речь, которую я услышал на Красной площади, когда впервые там оказался, была кабардинской. И это не выдуманная история, это реально так и было.

А с чем у вас ассоциируются черкесы в Турции, Сирии, Иордании, Израиле, США?

В Иордании, наверное, сразу приходит в голову Амман. В Израиле — Кфар-Кама. В США — возможно, Нью-Джерси и Таймс-сквер.

Но мне интересны не только города. Может быть, у вас есть конкретная улица, площадь, здание, памятник, кафе или другое место, которое лично у вас связано с черкесами.

Пишите свои варианты. Интересно посмотреть, какая география получится.