А. Л. Зиссерман, Двадцать пять лет на Кавказе, 1842—1867:

« Кабардинцы были в некотором роде кавказскими французами; оттуда распространялась мода на платье, на вооружение, на седловку, на манеру джигитовки».

Автор видео неизвестен

Эта песня посвящается всем Адыгам проживающим за пределами своей родины❤️🤠 и особенно моим друзьям Черкесам из Америки, которые приняли участие в этом клипе, и в клипе "у адыгов обычай такой". @tamer.ghesh @berzaj_ @yamiz_yemij @narzan.ghesh

Video by Murat Dzuev and Arsen Dyshekov

Слова - Валерий Апанасов
Музыка - Джон Денвер (Take me home, Country road)

Аранжировка, сведение и мастеринг - Роман Факов
Гитара - Кодзоков Олег
Скрипка - Павел Дедер
Гармошка - Аслан Дудар

Отдельная благодарность, идейному вдохновителю, человеку с прекрасным вкусом, и чувством юмора замечательному режиссеру Магомеду Кумыкову за то, что весь путь проделал с нами, был всегда рядом и поддерживал.

А так же нашему крутому другу Аслану Накову @nur_kabarda

Моему брату и коллеге Чариму Озрокову и ресторану "Нальчик" за патриотизм и самые вкусные лакумы в городе @restaurant_nalchik

Приятного просмотра, дорогие земляки❤️ ждём Вас всех на родине🤠🏔️

Япэм "адыгэр пхуэгъэшынэнкъым ауэ пхуэгъэукlытэнщ" жаlэт. Нобэщэ?

"Будет ли завтра история помнить о нас? Выйдем ли мы однажды из безымянных могил, перестанем ли быть "неизвестными солдатами"? Герой существует, если о нем знают потомки. Кому нужен воин, который героически гибнет в сражении, после которого нет выживших? Свидетельство творит героя. Кто выступит нашим свидетелем?".

"Но где бы черкесы не жили, в них всегда нуждались. ... бесподобны в войне.... Как только сообщается о появлении противника, пусть это болото, леса или крутые склоны, черкесы атакуют стремительно, во весь дух. Ничто их не останавливает: ни ружейные выстрелы, ни пушки. Они вступают врукопашную, в бою стреляют в упор, дерутся ножами и прикладами. И когда они оказываются в такой ситуации, ничто не может устоять перед ними."

"Адыги участвовали в освободительной борьбе народов Востока, в войнах конца XIX - первой половины XX века, против друзов, бедуинов, с голлистами и против вишистов, в соединении Свободной Франции, возглавляемом Колле, Катру, де Голлем. ... адыги воины по своей природе, и зов их крови позволяет детям и внукам беженцев занять наиболее достойное место в военных силах стран Востока. "Армия, - говорит Колле, - возвращает им вкус воинственности, задора, смелость, вкус чести!"

"А за спиной (де Голля) гарцевали на своих конях черкесские изгнанники, столь прекрасные в своих кавказских мундирах, что никто не мог удержаться от восхищения, глядя на них. На этих воинов, столь много претерпевших, столь настрадавшихся, но возвышенных, непоколебимых и несокрушимых. Генерал де Голль глубоко вздохнул. "Рядом с тем, что они пережили, все кажется легким" - подумал он".

"Всему есть конец. Нельзя провести всю жизнь, всю историю на поле боя..."

«Маржэ хъужыххэнхэ, зыхэвгъэлъ ди лIыгъэр!
Ауэ лIыгъэм япэ ирырещ Iущыгъэр!»

IутIыж Борис

"Нобэрей Iащэри нобэрей лIыгъэри еджэныр арщ. Нобэрей фащэри щIэныгъэр арщ".

Нало Заур

Еджэ, адыгэ!

"Большая чистая любовь была в наше время, а теперь в газетах, в книгах пишут, что мы, якобы, не знали и слыхом не слыхивали о любви; что, якобы, жениха своего в глаза видели впервые лишь в брачную ночь. О, Аллах, какая ложь! Обидно мне, когда так говорят или пишут. Неприлично говорить или писать о том, о чем не знаешь, не осведомлен. Сами подумайте, что могло Им двигать, когда целый год в каждый вторник Он приезжал на коне из Малой Кабарды в Хатуево, если бы между нами не было любви? Если вам и этого мало, то я расскажу еще одну маленькую историю.

Вот этим селом правили князья Абаевы, поэтому его и называют – Абаево. Как рассказывают, люди они были весьма благородными и приятными, строго придерживались вековых адыгских обычаев и традиций.

Старшим рода был Хакяша. У Хакяши было четверо детей – три сына и дочь: Эльбаздуко, Бора, Хабиж и Нагуреш. Нагуреш, говорят, была красиво необычайно, все женихи из знатных фамилий Малой Кабарды каждый вечер на своих скакунах собирались у ворот Хакяши, с надеждой хотя бы глазком взглянуть на красавицу. Много перебывало сватов в доме у отца девушки, однако никто из них не получал положительного ответа. Самому Хакяше по душе был Шужей, сын его доброго друга Анзора Азапшева, который действительно отличался и мужеством, и воспитанностью. И когда он сообщил дочери, что желает отдать ее за Шужея, девушка передала отцу ответ: «Если я надумаю выйти замуж, то вскоре назову имя своего избранника». Подобный ответ привел Хакяшу в негодование: «Как смеет эта бесстыдница перечить отцу? Этого еще не хватало, чтобы дети не слушались родителей! – Он выхватил из ножен кинжал и передал своему слуге. – На, возьми, отдай ей это и скажи: если ты не выйдешь замуж за сына Азапшева, можешь делать с собой что хочешь, но чтобы утром живой не показывалась!»

Но и этому Нагуреш нашла ответ: «Отнеси кинжал назад, – сказала слуге. – Я не собираюсь позорить отца... Если мне вздумается покончить собой, то я не допущу, чтобы все говорили о том, что, мол, отец довел меня до этого. Если все же до этого дойдет, то у меня есть ножницы».

Нагуреш любила своего соседа Ислама Догужаева, с которым встречалась уже больше года. Они дали друг другу слово – и как бы там обстоятельства ни развернулись, их могла разлучить только смерть. Догужаевых было всего три-четыре семьи, и в село они переехали лет десять тому назад, – до этого были в эмиграции на Ближнем Востоке. Рассказывают, что в эмиграции они жили в селе деспотичного князя Догужа Куйцукокова. Совершив там какие-то преступления, трое братьев вернулись на родину. А когда приехали сюда, назвали себя Догужаевыми, в честь села, в котором жили. Прежде, говорят, они были Хурзовыми...

В общем, любовь победила, – Нагуреш стала снохой Догужаевых. Но не это интересно в этом деле. Когда Хабиж Абаев, младший сын Хакяши, перед революцией – в 1916 году – со своей семьей уехал в Турцию, там у него дела пошли плохо, и он переехал жить в Сирию... Хабиж так горячо любил свою единственную сестру Нагуреш – вышедшую замуж не послушав отца, ни братьев, – что вернулся на родину с единственной целью – забрать ее у Ислама Догужаева и увезти с
собой. Однако она решительно отказалась. «Я, – сказала Нагуреш, – не для того выходила замуж, чтобы вот так вот, когда вздумается родичам, убежать к ним. Не обижайся, Хабиж, я в этой семье родила наследника и не могу так опозориться, сделав такой опрометчивый шаг. И как я могу отречься от нашей любви, от чистейших, как родник, наших помыслов, наших чувств, разгорающихся с каждым днем все сильнее?! Кто это испытал, только тот поймет меня...»

Ничего не ответил Хабиж, оседлал коня и вернулся в Сирию.

Это все я вам рассказываю ради любви... И она была только в наше время. А сейчас что? Встретятся в автобусе, не успев как следует познакомиться, тут же бегут в ЗАГС, а то и вовсе без всякой любви выскакивают за богатенького и существуют без жизни, без счастья...

Там, где нет любви, счастья не ищут, а начнешь искать – не найдешь".

"Ночь неокисления молока, или Крик одиночества"

Хамиша Шекихачев