Черкесский Ренессанс

Третья игра называется «агуау». Играющие становятся вдоль стены, а один, оставшийся посреди комнаты, по-своему выбору подходит к любому из играющих, берет его руку в свою расправляет ладонь партнера, хлопает своею так сильно, что у партнера выступают слезы, но он должен не подать вида, что он ощущает боль. После этого подвергавшийся удару заменяет ударившего и в свою очередь выбирает жертву и т. д. до тех пор, пока не надоест. Четвертая игра по своей «нежности» и оригинальности превосходит все предыдущие игры. Она называется — «игра в чувяк». Все играющие садятся посреди комнаты в кружок, по-турецки поджав под себя ноги. В тесный замкнутый круг садится кто-либо из играющих. К этому моменту приготовляется «жгут». Жгут этот — старый кожаный чувяк, намоченный так, что из него можно выкручивать воду. Чувяк прячут под согнутыми коленями, постоянно передавая из рук в руки, чтобы сидящий в центре не мог его найти. Стоит сидящему в центре повернуться спиною к тому, у которого в данный момент чувяк, как получает жестокий удар по спине. Сидящий в центре, как ужаленный вертится из стороны в сторону, торопится найти жгут, но безуспешно,— удары сыпятся на него градом. Все смеются, всем весело. Зато «центровику» далеко не весело, ему больно, но и он силится изобразить на своем лице приятную улыбку. Наконец кого-нибудь с чувяком, он выскакивает из круга так стремительно, что окружающие корчатся от смеха. Сев в круг на место изловленного, бывший центровик, вымещает несчастному, попавшему в центр, все свои обиды.
Во всех играх, за исключением последней, участвуют и девушки. В этой игре девушки участвовать не могут — они слишком стыдливы для таких «шуток». На дворе шум, крики, свист и гомерический хохот. Мы заинтересовались и выходим посмотреть на причины такого веселья. Гармонистка и трещотчики прекратили игру. Девушки стоят, стыдливо опустив взоры. Молодые парни тоже сохраняют вежливое молчание. Зато детишки в неописуемом восторге. Нам пока не понятно, почему они корчатся от захлебывающегося смеха. Ничего смешного не видя, мы силимся разгадать причину. Наконец, мой товарищ толчком в бок обращает мое внимание на самый центр танцевального круга. На нем валялись две несуразные фигуры в вывернутых овчинных тулупах, на их лицах были страшные размалеванные маски, с высунутыми языками, красными глазами, козьими бородами. Ряженые валялись на земле, играя «в мужчину и женщину» и проделывали все непристойные движения, свойственные действительной игре полов. При нашем появлении девушки смутились совершенно и постепенно по одной, по две, покинув свои места, ушли. Их примеру последовали и юноши. Дети же наоборот, свистели, плясали и швыряли в играющих комьями сухой земли.
— Хорошенькое развлечение, нечего сказать! — зло заметил мой приятель.
Мне стало стыдно. За всю свою жизнь я не видел такой игры в чапщах. Возмущенные, мы возвращаемся в комнату, где игры уже прекратились и снова начались песни. Рассчитывая на солидность, и несомненный авторитет лекаря Снахо, мы обращаемся за разъяснением только что виданной нами игры.
— Вот, как видите, играют. Играют себе и «подпихивают друг друга»,— сказал нам невозмутимый лекарь.
Пожелав больному скорейшего выздоровления, а присутствующим спокойной ночи, мы покинули «чапщ». Всю дорогу на обратном пути мой друг донимал меня вопросами: почему позволяют при больном петь, курить, производить такой неимоверный шум, тогда как больному нужен абсолютный покой; почему позволяют непристойные игры? Наконец, почти у самого дома нашего хозяина, мой друг, неожиданно для меня, остановился и воскликнул:
— Стой, понимаю! Удивительно, какая древность! - и, схватив меня за руку, добавил: — знаешь, я разгадал смысл этой, показавшейся нам непристойной, игры. Ты не можешь себе представить, что это значит. Ха, ха, ха...
— Да в чем дело? Расскажи толком!
— Голубчик! Это же остатки культа богини Астарты, древней богини Астарты. Пойми, какая древность! А козьи бороды на страшных масках... Это же фавны, сатиры... Тут братец мой, и не без античной культуры. Теперь все ясно.

❤7👍2

853 views16:11