Дорогие друзья! Мы сегодня отмечаем государственный праздник - День народного единства, посвященный подвигу народных ополченцев под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, освободивших в 1612 году Москву от польских интервентов. Именно с этого дня идет отсчет начала строительства российского государства и конца Великой смуты.

Но что означает этот день для нас с вами сегодня? Как откликается в душе, в сознании? Ведь в России проживает около 146 млн. человек, более 190 различных народов и этнических групп. Что нас, людей с разным менталитетом, традициями, вероисповеданием, объединяет, кроме территории?

Во-первых – общая большая история, и у каждого народа взаимоотношения с Россией складывались по своему, каждый прошел свой большой сложный путь сотрудничества, временами конфликтов, а затем содружества и единения, как, например, адыгский народ. Общие ратные победы, общее государственное и экономическое строительство.

Еще один важный объединяющий аспект – главные духовные ценности, близкие каждому россиянину: патриотизм по отношению к своей малой Родине и большой стране, справедливость, милосердие, гуманизм, крепкие семейные устои, коллективизм, защита жизни, прав и свобод человека, свобода вероисповедания, право на созидательный труд и творческое саморазвитие, историческую память...
У нас также сходные культурные коды, приобщение к великой русской культуре и литературе при системной государственной поддержке сохранения и развития уникальной культуры, самобытности, традиций и обычаев всех народов России.
Недавно перечитал статью нашего Президента Владимира Владимировича Путина «Россия: национальный вопрос», написанную 13 лет назад, и, на мой взгляд, актуальную и сейчас.

Он называет в ней 4 ноября – днем «победы над собой», над внутренней враждой и распрями, когда сословия, народности осознали себя единой общностью – одним народом. Мы по праву можем считать этот праздник днём рождения нашей гражданской нации… Россия возникла и веками развивалась как многонациональное государство. Государство, в котором постоянно шел процесс взаимного привыкания, взаимного проникновения, смешивания народов на семейном, на дружеском, на служебном уровне. Сотен этносов, живущих на своей земле вместе и рядом с русскими».

Владимир Владимирович говорит в ней о России, как о типе государства-цивилизации, где нет «нацменов, а принцип распознания «свой-чужой» определяется общей культурой и общими ценностями».
Мне очень откликается цитата из книги русского философа Ивана Ильина об особом характере русской государственности, которую он там приводит: «Не искоренить, не подавить, не поработить чужую кровь, не задушить иноплеменную и инославную жизнь, а дать всем дыхание и великую Родину… всех соблюсти, всех примирить, всем дать молиться по-своему, трудиться по-своему и лучших отовсюду вовлечь в государственное и культурное строительство». Ильин констатирует, что так для 170 миллионов людей, «то сосредоточенных, то рассеянных в степях, то затерянных в лесах и болотах, для всего этого разноголосого человеческого моря» создавалась духовная, культурная и правовая родина.

Когда я думаю о единстве народа, в памяти возникает детство в родной Шитхале, где одним из лучших моих друзей был немец; школа в Нарткале, где нас учили и воспитывали замечательные русские преподаватели. В Плехановском институте в Москве вообще был полный «интернационал», но при этом мы считали друг друга своими; стройотряд в Казахстане, служба в Иркутске, где общался с русскими, украинцами, чеченцами, ингушами, с татарином, которого, не задумываясь, как-то кинулся защищать в драке…

Меня всегда окружали люди разных национальностей, помогали, поддерживали, воодушевляли. Так было на всех этапах жизни, становления, в бизнесе, когда создавал «Синдику», на политическом поприще. И, абсолютно уверен, - если бы я жил в другой стране, другой среде, я бы не стал тем, кем стал, не добился своих целей и мечтаний.

Пока мы все в этом великом государстве живем и держимся вместе, созидаем, свободно дыша, защищаем его, трудимся, создаем новое, реализуем свои способности и таланты, мы непобедимы! В этом наша сила и залог нашего успешного будущего, будущего наших детей!

С праздником, друзья! Сердечно поздравляю всех с Днем народного единства! Желаю вам и вашим семьям здоровья и любви, оптимизма и удачи, счастья, радости, мира и процветания!

День языков народов России и День коренных малочисленных народов учредил президент

Сегодня Владимир Путин учредил два новых праздника. Указы опубликованы на сайте Кремля. Теперь 8 сентября мы будем отмечать День языков народов России.

Еще одна дата — 30 апреля. День коренных малочисленных народов. Праздник призван сохранить их традиционный образ жизни, промыслы и самобытную культуру, говорится в документе. 

Только собирался закрывать проект, а тут такие интересные новости одна за другой... Можно было бы актуализировать тему про Черкасских, а там по цепочке целый пласт истории адыгов, в том числе и о Кабарде....

Кабарда - военно-политический и культурный центр Северного Кавказа XVI-н.XXвв. .

"Черкесский Ренессанс" - Наша цель - возрождение культуры!

Подписывайтесь|Фыкъеблагъэ|Шъукъеблагъ

" Род Черкасских - княжеский род из Кабарды, прочно вписавшийся в историю России и в российскую генеалогию, - берет свое начало, как и все остальные княжеские фамилии Кабарды, от легендарного прародителя Инала..."

"Средневековая Кабарда", Б.Мальбахов, А.Эльмесов

Кабардино-черкесские воины армии Ивана Грозного

Анализ источников — русских летописей, и критическое рассмотрение
основывающихся на них работ дореволюционных историков, показали, что из-за путаницы в этнонимах летописцы, а вслед за ними некоторые исследователи,
приписали кабардинцам подвиги западночеркесских всадников.
О присутствии же собственно кабардинской конницы в русском войске можно говорить
начиная с зимнего похода 1559 г., когда в Москву на службу приезжают братья
будущей жены царя. Позднее, в Полоцкой кампании 1563 г., они уже находятся
в составе полка правой руки и непосредственно при особе Ивана Грозного.

Следует учитывать, что кабардинские всадники, несмотря на ряд отличий, в целом не сильно выделялись из общей массы черкесского воинства того времени. Многочисленное и сложноструктурированное воинское сословие, существовавшее на землях Центрального Предкавказья, практически не отразилось в материальной культуре кабардинцев XV–XVI вв., для которой
характерна удивительная гомогенность и однотипность погребального инвентаря и предметов вооружения. Выделяемая археологами кабардино-пятигорская группа курганов в целом очень близка к так называемой белореченской группе курганов западных черкесов.

Современники высоко оценивали боевые качества конницы черкесов, в том числе и кабардинцев. В начале XVI столетия, то есть примерно за полвека до интересующих нас событий, Дж. Интериано писал, что «горстка черкесов обращает в бегство целую толпу скифов, так как черкесы гораздо проворнее и лучше вооружены, лошади у них лучше, да и сами они выказывают больше храбрости». Уже после Ливонской войны царь Федор, сын Ивана Грозного, заключая соглашение о присылке черкесами отряда на службу, скрупулезно торговался из-за каждого всадника. Спустя столетие, судя по всему, ситуация мало изменилась, и губернатор Астрахани Артемий Волынский в 1721 г. доносил Петру I, что «только одно могу похвалить, что все такие воины — каких в здешних краях не обретается, ибо, что татар или кумыков тысяча, тут черкесов довольно двухсот».

Война у черкесов, а особенно у кабардинцев, была прерогативой знатного сословия. Военная аристократия всю свою жизнь проводила в бесконечных столкновениях, «князя и уздени, одетые в панцири, с ближними людьми составляют отборную конницу наездников», — отмечал С. М. Броневский, сравнивая при этом кабардинскую конницу с парфянской.

Дело не столько в исключительных индивидуальных качествах кабардинских и черкесских воинов−всадников — выдающихся богатырей и воителей хватало у всех народов, — сколько в особенностях социальной и военной организации, вследствие чего сложился специфический комплекс вооружения, который, несмотря на ряд сходств с кочевническими элементами, ярко выделялся на фоне других восточных иррегулярных формирований Российского царства. Кабардинские всадники удачно совмещали различные свойства и качества иррегулярной кавалерии. Несмотря на наличие доспехов, черкесская конница не уступала в быстроте татарской. Доспехи у кабардинцев были непременной частью защитного вооружения знати. Интериано писал, что их знать никогда не расстается со своими панцирями и кольчугами: «Они спят с так называемым ими панцирем, то есть кольчужной рубахой под головой, вместо подушки, и с оружием наготове и, пробудившись внезапно, тотчас надевают на себя этот панцирь и оказываются сразу же вооруженными».

Доспехи у кабардинцев и черкесов подразделялись на два типа — панцирь (афэ) и кольчуга (афэ джанэ). Базовым отличием кольчуги от панциря было в сечении колец (у кольчуги в сечении круглые, у панциря — плоские) и креплением колец (у кольчуги — «на гвоздь», у панциря — «на шип»).
Несмотря на использование черкесами большого количества доспехов иноземного производства, кабардинские панцири пользовались большой популярностью и известностью. Главным достоинством была необычайная легкость (от 3,390 до 4,920 кг), компактность и в то же время прочность.
Черкасские панцири высоко ценились современниками не только в России, но и в Персии, в Османской империи, которые закупали и брали дань этим защитным вооружением. В 1595 г. шах Аббас, показывая русскому послу разное оружие, сказал: «булат хороший красной выходит к нам из Индейскаго государства, а пансыри добрые из Черкас». Для бесперебойного производства ценных доспехов Русское государство пригласило часть черкесских оружейников к себе в Астрахань, а затем и в Москву.

Тем не менее, достоинства черкесских панцирей оплачивались высокой трудоемкостью в производстве. Возможно, именно поэтому в погребениях адыгов кабардино-пятигорской группы доспехи практически не встречаются.

Однако защищенность и быстрота кабардинской конницы не являлась бы сама по себе столь ценимой русскими воеводами и эффективной без рукопашного боя, который считался непременным атрибутом схватки, наряду с лучной стрельбой. Главным наступательным оружием кабардинцев в XV−XVI веках была сабля, которую спустя столетия стала заменять шашка. В условиях постоянных походов, перманентных боевых действий, истребительных междоусобных феодальных войн, произошла адаптация кочевнической сабли и в комплексе вооружения черкесов появилось компактное универсальное наступательное оружие.

В XIV в. на территории расселения адыгов возникла сабля-гибрид — оружие, способное равноценно эффективно наносить и рубящие, и колющие удары, — сабля со штыковым концом. На территории Русского государства этот тип сабель стал известен как «сабли черкасские».
Турецкий путешественник XVII века писал, что «острия их мечей похожи на острия четырехгранных и трехгранных копий. Вначале они останавливают врага мечами, потом мечами же рубят». Археологические материалы подтверждают эти сведения, из погребального инвентаря курганов кабардино-пятигорской группы мы имеем широкую выборку этих сабель.

Учитывая популярность и универсальность этого вида оружия, спустя некоторые время на Руси было уже полноценно освоено изготовление черкесских сабель. О наличии целой «черкасской» традиции в русском клинковом производстве свидетельствует тот факт, что в документах XVII в. клинки, изготовленные «на черкасское дело», иногда с прямым указанием на русское происхождение, фигурируют чаще, чем собственно «черкасские».

Таким образом, можно констатировать, что кабардинцы довольно сильно отличались внешне и по своим боевым качествам, отчего выделялись современниками на фоне иноязычных формирований русской армии периода Ливонской войны.

Кабардино-черкесские всадники по своим основным признакам могли относиться к типу конницы, сочетающей признаки как легкой, так и тяжелой, однако небольшая численность этих отрядов фактически свела их использование к разведке, эскорту, охране и исполнению особых поручений царя.

Кармов Т. М. "Кабардино-черкесские воины армии Ивана Грозного."

"Безумно нравился казакам этот костюм (черкеска), потому что он украшал мужчину..."

Михаил Алегукович Черкасский (1641 — 1712 или 30 ноября (11 декабря) 1721) — князь, боярин времён Петра I. Сын кабардинского князя Алегуко Сунчалеевича Черкасского и внук служилого князя Сунчалея Канклычевича Черкасского. Стольник (1668), воевода в Великом Новгороде (1674—1675), боярин (1678), воевода в Казани (1681), наместник Казанский и Ярославский (1682).

Адыгэу ущытыным къикlыр...

Пасэрей адыгэхэр зыщытхъужыртэкъым. Иджы: я щхьэми щотхъури, я быни, я фызи уэрэд хуаус. Ди усакlуэхэр зыхуэусэн ягъуэтыжыркъым…