Уважаемые Роман Юнеман и Павел Пряников обсуждают меры по повышению рождаемости. Подключусь к разговору как многодетный отец и дед, а заодно "ветеран русского движения" (с) (спасибо Владимиру Басманову за это почетное звание).

Прежде всего, да – "раздавать деньги простым людям это всегда хорошо". Но перед "раздавать" для начала неплохо бы просто перестать грабить. Про тройное налогообложение все знают. Самое сакраментальное это "денег нет, но вы держитесь", прозвучавшее перед тем, как эти деньги стали сжигать в промышленных масштабах.

Павел Пряников последовательно проводит у себя мысль: Россия охвачена коррупционной грибницей, которая высасывает из государства все ресурсы, обращая их в свой финансовый жир. Грибница превращает государство в зомби и вынуждает его наступать на пролов, отжимая у них всё, что можно отжать.

Грибница загоняет пролов в человейники, потому что с каждого квадратного метра девелопер хочет получить как можно больше прибыли. А человейники не располагают к многодетности. Пытаться компенсировать это деньгами – значит кормить девелоперов, которые просто поднимут свои ставки, как и случилось с ипотечными экспериментами.

И тут действительно "надо быть реалистами". И строже задуматься о вопросе "как нам поднять рождаемость". Во-первых, нет никакого "нам". Есть "мы и они" – вот эта грибница и захваченное ею государство. Падение рождаемости в России – естественная инстинктивная реакция угнетенного населения, у которого нет ни средств, ни мотивации рожать "вопреки". Уберите угнетение – тогда можно будет говорить о других методах повышения рождаемости. Иначе всё это похоже на высокие маниловские думы о том, как заставить пшеницу колоситься на бетонном поле.

Да, рождаемость почти невозможно поднять стимулирующими методами, потому что она прямо связана с массой нематериальных факторов – менталитет, мировоззрение, ценности. Сегодня в эпоху инфобума и гиперпотребления рождаемость может быть только осознанной. Но и осознанного деторождения достаточно для воспроизводства нации – клянусь вам, я знаю точно. Молодые здоровые люди хотят рожать, и рожают. Это основной инстинкт.

Павел прав – назревает новое общество одиночек. Инфобум выжирает ресурсы мозга на общение. С этим надо бороться социокультурными методами: самоограничение потребления информации, новая этика потребления информации, стигматизация перепотребления, культура самопринуждения к общению и еще много смешных новых терминов, но направление вы поняли.

"А нужно ли вообще принуждать людей к деторождению? Нужно научиться уважать выбор людей", пишет Павел. И сам отвечает: "Брак вообще является самым важным фактором, определяющим счастье".

Принуждать нельзя. Но убеждать – нужно. Наркомания тоже "выбор". Как и бездетность, и самоубийство. Но человек – это клеточка общества, счастье которой зависит от других клеточек. Нельзя был счастливым в вакууме, мы ответственны за тех, кто рядом, и за их выбор тоже.

Нельзя принуждать, как делает госуха и державники, тыкая нам "вы должны рожать". Мы должны только то, что одолжили. А наша держава пока что одолжила у нас больше, чем вернула, так что не надо. Но убеждать – можно и нужно. Лучше собственным примером, это работает сильнее всего.

Демография – это саморождение нации, для чего в нации должен быть живой и сильный Эрос – любовь к жизни, воля быть. Эрос есть ответ на вопрос "зачем" – "потому что хочу".

Русские хотят быть. Но им трудно. Они не всегда знают, как. Их сознание атаковано грибницей и ее зомбаками. Многие не выдержали, заблудились, запутались, пали. Это не вопрос только финансового стимулирования. Это вопрос ментального стимулирования, духовного. Осознанные, самоосвобожденные, сильные русские должны помочь остальным вырваться из паутины и встать на крыло. Ведь мы – и сильные, и слабые, и свободные, и несвободные – один народ.

Профессор Аузан, как всегда, о самом важном:

- человеческий капитал включает не только умения, но и желания, то есть ценности и поведенческие установки, которые являются важным экономическим фактором. Исследования последних десятилетий показывают, как эти ценности влияют на рост, способы хозяйствования и даже на успешность борьбы с пандемиями;

- идея поиска возможностей экономического развития в культуре возникла более 100 лет назад. Макс Вебер в книге «Протестантская этика и дух капитализма» статистически показал, что ценности людей влияют на их экономические результаты. За 100 лет до Вебера Андрей Шторх, первый экономист-член Императорской Российской академии наук, в своей книге «Политическая экономия» также отметил, что экономические схемы по-разному работают в разных культурах;

- правота Макса Вебера подтверждена тонкими исследованиями швейцарских референдумов, которые показали, что ценность труда и другие ценностные установки влияют на экономические результаты разных групп населения, например, в вопросах сокращения рабочего времени или перераспределения налогов;

- Рональд Инглхарт и его Всемирное исследование ценностей (World Values Survey), охватывающее более 100 стран за четверть века, создали «карту Инглхарта-Вельцеля». Эта карта показывает, как цивилизации складываются и какие ценности способствуют экономическому успеху, располагая страны с высоким качеством жизни в правом верхнем углу;

- страны с высоким качеством жизни на карте Инглхарта-Вельцеля характеризуются двумя группами ценностей: самореализации (вместо выживания) и секулярно-рациональными (вместо традиционных). Традиционные ценности, например, воспитание детей в послушании, противостоят модернистским ценностям, ориентированным на самостоятельность;

- наиболее мощным фактором, влияющим на экономический успех, оказалось обобщенное доверие - положительный ответ на вопрос, можно ли доверять большинству людей. Рост доверия предшествовал японскому и немецкому экономическим чудесам, что заметил еще Мансур Олсон, а доказательства огромного значения этого фактора получены в XXI веке;

- исследование французских экономистов Яна Алгана и Пьера Кайла, охватывающее период с 1930 по 2000 год, показало, что если бы уровень обобщенного доверия в России был как в Швеции (63%), то ВВП на душу населения был бы на 69% выше, а это указывает на огромный, нереализованный потенциал роста, который в 1,7 раза превышает текущие показатели;

- низкий уровень доверия приводит к высоким трансакционным издержкам, связанным с необходимостью дополнительных проверок, юридических услуг и даже коррупции. Эти издержки прямо обратно пропорциональны уровню обобщенного доверия, что объясняет, почему страны с высоким доверием более экономически эффективны;

Часть 1

Если разбирать устройство современной российской экономической модели как системы взаимосвязанных механизмов, обнаруживается не набор случайных решений, а целостная, внутренне непротиворечивая конструкция. Она не оформлена в виде доктринального документа, но проступает сквозь бюджетные росписи, законодательные акты, структуру расходов и административные практики. Ее можно описать как мобилизационную модель бюджетного стимулирования, где государство берет на себя функцию главного распределителя капитала, труда и потребления. Властная вертикаль описывает это как восстановление исторической справедливости и возвращение государства к своей подлинной сущности. Медиа транслируют тезис о том, что страна наконец перестала быть сырьевым придатком и обрела экономический суверенитет. В риторике закрепляется формула: «мы не просто тратим деньги, мы строим новую реальность». Законодательно это обеспечено поправками о приоритете национального права над международным, что создает юридическую рамку для любого административного решения.

Первый элемент механики - подмена ценовых сигналов административным распределением. В нормальной экономике цена складывается из соотношения спроса и предложения, отражая реальную редкость ресурса и предпочтения потребителей. В российской модели ключевые цены либо устанавливаются директивно, либо искажаются через субсидирование, квотирование и госзаказ. Процентная ставка определяется не рынком капитала, а решением регулятора, который балансирует между сдерживанием инфляции и необходимостью финансировать дефицит. Валютный курс управляется комбинацией бюджетного правила, обязательной продажи выручки экспортерами и административных ограничений на движение капитала. Тарифы на энергию, транспорт, ЖКХ устанавливаются не рынком, а решением ведомств. В результате цена перестает быть носителем информации о реальном положении дел и становится административным инструментом перераспределения. С точки зрения властной структуры, это не вынужденная мера, а сознательное восстановление суверенитета над экономикой: если рынок - это хаос частных воль, то административная цена - это воплощение общей воли, понятой как «воля государства». Медиа подают это как защиту от спекулянтов и внешнего давления. Риторически закрепляется тезис: «рынок не может быть умнее государства, потому что у государства есть стратегическое видение». Законодательно вводятся нормы о государственном регулировании цен на социально значимые товары, о праве правительства устанавливать предельные тарифы и о контроле за валютными операциями.

Второй элемент - устройство денежного потока. Основной источник денежной массы в экономике сегодня - бюджетный импульс. Схема работает так: государство через дефицитное финансирование размещает оборонный заказ на предприятиях, платит зарплаты военнослужащим, компенсации семьям, выплаты раненым. Эти деньги немедленно попадают на потребительский рынок, разгоняя спрос. Предприятие, получившее заказ, нанимает работников и закупает сырье. Работники тратят зарплаты на товары и услуги, создавая выручку в рознице и сфере обслуживания. Сырьевики получают заказы от ВПК. Возникает классический мультипликатор: один рубль бюджетных расходов генерирует несколько рублей ВВП через цепочки потребления. Отличие от классического кейнсианства в том, что конечный продукт - военная техника и боеприпасы - либо уничтожается в процессе использования, либо складируется в резервах, не создавая будущей производительности. Это не инвестиции в основной капитал, а текущее потребление, оформленное как промышленный рост. Властная вертикаль интерпретирует это как исторический рывок: государство не просто тратит деньги, оно мобилизует нацию, превращая бюджетный дефицит в инструмент исторического действия. Медиа называют это «экономикой победы» и «структурной перестройкой». Риторика выстраивается вокруг тезиса: «мы не проедаем резервы, мы куем щит Родины, а щит не бывает бесплатным».

Часть 2

Законодательно это закреплено через секвестр социальных статей бюджета в пользу оборонных, через законы о гособоронзаказе с особым режимом отчетности и через снятие ограничений на дефицит при чрезвычайных обстоятельствах.

Третий элемент - механизм занятости и рынка труда. Мобилизационная модель создает искусственный перегрев рынка труда в отдельных секторах. Оборонные предприятия, испытывающие кадровый голод, поднимают зарплаты, перетягивая рабочих из гражданских отраслей. Это создает давление на издержки по всей экономике. Одновременно государство изымает часть рабочей силы напрямую - через мобилизацию и контрактную службу, что дополнительно сокращает предложение труда на гражданском рынке. Возникает парадокс: безработица рекордно низкая, но это не признак здоровой экономики, а следствие того, что значительная часть трудоспособного населения либо занята в производстве продукции, не выходящей на рынок, либо выведена из гражданского оборота. Рост зарплат обгоняет рост производительности, создавая инфляционное давление. Во властной логике это не диспропорция, а реализация гегельянского перехода от системы частных потребностей к нравственному целому: индивид, работающий на оборону, перестает быть наемным работником и становится частью исторического субъекта. Медиа оформляют это через репортажи о рекордных зарплатах на заводах, о том, как токари и сварщики становятся новым средним классом. Риторически закрепляется формула: «работа на оборонку - это не просто труд, это служение». Законодательно вводятся нормы о бронировании, об ограничении выезда для работников оборонных предприятий, об обязательном трудоустройстве по военно-учетным специальностям.

Четвертый элемент - подавление частного инвестиционного цикла. В нормальной экономике частный инвестор оценивает риски и ожидаемую доходность, сравнивая альтернативные возможности вложения капитала. Для этого ему нужны предсказуемые правила игры: защита собственности, независимый суд, стабильная валюта, открытые рынки. В российской модели весь этот набор институтов либо отсутствует, либо деградировал. Инвестор, особенно иностранный, выведен из игры санкциями и контрсанкциями. Внутренний частный инвестор сталкивается с высоким уровнем неопределенности: любой бизнес может быть объявлен вредным для обороноспособности, любой собственник - иноагентом, любой актив - подлежащим национализации. В этих условиях единственным предсказуемым источником капитала становится бюджет. Частные инвестиции заменяются государственным траншем, а предприниматель - освоенцем бюджета. Возникает класс лояльного рантье, чей доход зависит не от рыночной эффективности, а от доступа к административному ресурсу. Властная структура описывает это не как деградацию институтов, а как очищение экономики от паразитического капитала и восстановление примата общего над частным. Медиа транслируют кампании против «жадных дельцов» и «офшорной аристократии», противопоставляя им «патриотический бизнес». Риторика строится вокруг тезиса: «частный интерес, не подчиненный общей цели, есть форма предательства». Законодательно это обеспечено механизмами изъятия собственности через Генпрокуратуру, законами об иноагентах с экономическими последствиями, национализацией активов ушедших из страны компаний и уголовными статьями за нарушение условий гособоронзаказа.

Пятый элемент - управление потреблением через принуждение к долгу. Главный инструмент здесь - ипотека. Схема работает следующим образом: государство через субсидирование ставки направляет банковскую ликвидность в строительный сектор. Застройщик получает гарантированный спрос, банк - процентный доход, субсидируемый бюджетом, а домохозяйство - квартиру и долг на 20-30 лет. Это решает несколько задач одновременно: поддерживает строительную отрасль и смежные сектора, привязывает работника к рабочему месту, дисциплинирует его поведение. Человек с ипотекой менее склонен к смене работы, протестной активности или эмиграции.

Часть 3

Потребление дополнительно стимулируется через сворачивание сберегательных инструментов: высокие ставки по депозитам существуют, но инфляция и риск заморозки делают накопление бессмысленным, подталкивая к тратам. Во властной логике это не долговая кабала, а осуществление гегельянского идеала семьи как основы нравственности: ипотека - это не кредит, а форма участия в строительстве национального дома. Медиа подают жилищные программы как заботу государства о гражданах, избегая слова «долг» в пользу «инвестиций в будущее семьи». Риторически закрепляется тезис: «своя квартира - это не просто собственность, это укорененность в родной земле». Законодательно вводятся программы льготной ипотеки с бюджетным субсидированием, ужесточаются условия банкротства физических лиц, ограничивается выезд за рубеж для должников.

Шестой элемент - демографическая политика как управление будущими ресурсами. Внешне она оформлена как забота о семье: материнский капитал, льготная ипотека для многодетных, пособия. Но реальная механика устроена иначе. Задача государства не в том, чтобы обеспечить семье благополучие здесь и сейчас, а в том, чтобы с минимальными текущими вложениями получить максимальный объем будущих трудовых и военных ресурсов. Материнский капитал - это разовый платеж, который к тому же немедленно возвращается в экономику через покупку жилья, то есть мультиплицирует спрос, а не оседает в сбережениях семьи. Пособия привязаны к прожиточному минимуму и не растут пропорционально инфляции. Одновременно государство выстраивает систему раннего включения детей в мобилизационный контур: патриотические лагеря, уроки начальной военной подготовки, кадетские классы, перераспределение выпускников школ в колледжи и на оборонные специальности вместо вузов. С 14 лет законодательно разрешен детский труд в определенных секторах, что одновременно решает проблему нехватки рабочих рук и приучает к дисциплине производственного цикла. Риторика многодетности не сопровождается сопоставимыми расходами на медицину, образование и жилье - вложения минимальны, а будущая отдача в виде солдат и рабочих ожидается максимальной. Если рождаемость не реагирует на стимулы, система не повышает вложения, а ужесточает контроль: запрет чайлдфри, ограничение репродуктивных прав, давление абортами, пропаганда. Властная структура обосновывает это через метафизику: ребенок - не частная радость семьи, а будущий носитель народного духа, солдат, работник, продолжатель исторического бытия. Медиа подают многодетность как патриотический долг. Риторически закрепляется тезис: «дети - это не просто дети, это будущее армии и заводов». Законодательно вводятся запреты на пропаганду чайлдфри, обсуждаются налоги на бездетность, расширяется перечень работ, разрешенных для несовершеннолетних, закрепляется система распределения выпускников по целевым наборам.

Седьмой элемент - работа с внешним контуром через попытку создания альтернативной системы расчетов. Санкции закрыли доступ к долларовой и евровой инфраструктуре. Ответом становится попытка выстроить собственную: торговля в национальных валютах, создание расчетных платформ БРИКС, обсуждение единой расчетной единицы на корзине ресурсов. Механика здесь та же, что и внутри: замена рыночного ценового сигнала административно определяемыми пропорциями обмена. Но если внутри страны административная замена еще может работать за счет принуждения и бюджетного финансирования, то на международном уровне она сталкивается с тем, что партнеры тоже имеют свои интересы и не обязаны принимать российскую систему оценок. Поэтому расчеты в рупиях за поставленную нефть оборачиваются накоплением неконвертируемых остатков, а свопы и клиринговые схемы требуют постоянных политических согласований на высшем уровне. Властная структура представляет это не как вынужденный ответ на санкции, а как авангардную миссию: Россия не изолируется, а возглавляет строительство нового мирового порядка, где суверенный макрорегионализм придет на смену глобализации. Медиа говорят о «крахе долларовой гегемонии» и «новой эре справедливого мироустройства».

Часть 4

Риторически закрепляется тезис: «мы не отрезаны от мира, мы создаем новый мир, в котором не будет места финансовому колониализму». Законодательно подписываются межправительственные соглашения о торговле в национальных валютах, создаются альтернативные платежные шлюзы, вводятся нормы об обязательной конвертации валютной выручки и ограничения на движение капитала.

Восьмой элемент - фигура экономического врага и механизм его выделения. Система маркирует как угрозу любое экономическое поведение, уклоняющееся от встраивания в мобилизационную модель. Человек, выбирающий самозанятость вместо работы на оборонном заводе, делает рациональный выбор: он избегает административного контроля, сохраняет мобильность, может получать доход в валюте и не привязан к месту ипотекой. С точки зрения системы он опасен именно этой неподконтрольностью. Сбережения в валюте - увод ликвидности из национального оборота. Релокация - прямой вычет из налогооблагаемой базы и трудовых ресурсов. Борьба с этими явлениями поэтому ведется не экономическими, а административными и правовыми методами: статус иноагента, налог на релокантов, ограничения на валютные операции. Это не полицейские меры, а способ принудительного возврата индивидов в мобилизационную модель. Властная вертикаль обосновывает это через гегельянскую диалектику свободы: есть негативная свобода - произвол частного лица, и есть позитивная свобода - добровольное вхождение в нравственное целое государства. Уклонист застревает на низшей стадии и потому подлежит снятию как дурная единичность. Медиа конструируют образ врага: релокант - предатель, валютный вкладчик - спекулянт, самозанятый вне оборонки - уклонист. Риторика выстраивается вокруг тезиса: «тот, кто не с нами в час испытаний, тот не просто против нас - он против истории». Законодательно вводятся законы об иноагентах с расширенным толкованием, об ограничении права на удаленную работу из-за рубежа, о налогообложении релокантов по повышенным ставкам, о контроле за валютными переводами и о праве государства признавать деятельность любой организации нежелательной.

Девятый элемент - временная структура модели. Она не предусматривает выхода в нормальное состояние. Чрезвычайное положение становится постоянным режимом функционирования. Бюджетный дефицит финансируется через расходование резервов, заимствования и скрытую эмиссию. Инфляционное давление сдерживается административными мерами и высокими ставками, которые одновременно душат частный сектор. Возникает замкнутый цикл: чем дольше работает модель, тем меньше в ней остается пространства для частной инициативы; чем меньше частного сектора, тем больше экономика зависит от бюджетного импульса; чем выше зависимость от бюджета, тем сильнее потребность в чрезвычайном положении как единственном легитимном основании для дефицитных расходов. Модель воспроизводит сама себя, но ценой постепенного проедания накопленных резервов, основного капитала и человеческого потенциала. Властная структура интерпретирует это не как ловушку, а как достижение конца истории в гегельянском смысле - состояние, в котором Дух познал себя и больше не нуждается в развитии. Медиа транслируют нарратив о том, что чрезвычайное положение - это и есть нормальное состояние суверенной державы, а разговоры о мирном времени - иллюзия обывателя. Риторика закрепляет формулу: «мы живем в эпоху исторического выбора, и этот выбор уже сделан, теперь его надо просто отстоять». Законодательно вводится режим чрезвычайного положения в отдельных сферах без формального его объявления, расширяются полномочия силовых ведомств в экономике, принимаются законы о мобилизационной подготовке экономики, засекречиваются ключевые статьи бюджета и данные статистики.

Часть 5

Итоговая конструкция выглядит так: это система, в которой административное распределение капитала заменило рыночный расчет, бюджетный импульс заменил частные инвестиции, управляемый долг заменил сбережения, мобилизационная занятость заменила рост производительности, а гегельянская риторика о нравственном государстве прикрыла демонтаж всех институтов обратной связи. Система обладает внутренней логикой и способна функционировать длительное время, но ее ключевая уязвимость в том, что она уничтожила механизм, способный зафиксировать момент, когда чистый результат ее деятельности становится отрицательным. Власть, медиа, закон и риторика замкнулись в единый контур, внутри которого любое отклонение описывается как метафизическое преступление, любая цена - как административная истина, а бесконечное воспроизводство мобилизации - как высшая форма исторического бытия.

Нам нужно максимально тихо и спокойно выйти из блудняка, сохранив:
а) государственность
б) армию

 
https://t.me/thulenkov2026/1904
 
То есть то, что завело в блудняк. Чтобы потом получить новый.

Кстати, наглядная иллюстрация, как работают суды в РФ: прокуратура уже 4 раз отменяет решение суда присяжных об оправдательном вердикте для мужчины, который в ходе защиты себя и своих близких смертельно ранил сотрудника правоохранительных органов при не исполнении, находящихся под воздействием алкогольных веществ и являющимися инициаторами конфликта. Силовые органы действуют в своих корпоративных интересах.

Второе предпочтительнее с точки зрения общей безопасности, потому что на сам факт не применения оружия массового поражения (смерть западной цивилизации) влияет не физическая невозможность (тогда это не снимает стремления к его восстановлению и не гарантирует отсутствия ядерной войны вообще), а полностью осознанное решение, принятое на основе общего понимания масштаба последствий от такого конфликта.

Но ведь то, что мы сегодня видим - система центральной власти и концепт «русский мир» (Кордонский, Павловский и Щедровицкий) - и есть продукт «умных евреев при губернаторах». Давайте обойдемся без таких очередных «смелых и амбициозных экспериментов»?

Рекомендую послушать судью в отставке Сергея Пашина, который в 90-х приложил усилия по внедрению судов присяжных в российскую судебную систему:

- в российской судебной системе понятие справедливости обычно не является предметом обсуждения на судейских совещаниях, в уголовном праве она понимается как соразмерность наказания, а в гражданском - как разумность компенсаций, но не как человеческое ожидание справедливого решения (что и есть главное);

- судебное производство в РФ - это конвейер, где судьи должны работать быстро, избегать отмен и изменений решений, чтобы выполнять KPI, поэтому отмененные решения негативно влияют на карьеру судей, затрудняя их продвижение наверх;

- судебная реформа, направленная на превращение судебной системы в судебную власть, захлебнулась в начале 00-х, в период так называемой «реформы Козака», система окостенела в чинопочитании, став вертикальной, что противопоказано судебной власти;

- в уголовных делах судебная система превратилась в придаток правоохранительных и карательных органов, конституционный суд и суды общей юрисдикции в основном занимаются легитимацией решений властей, а не защитой прав человека;

- суды должны быть частью гражданского общества, а не государства, и ориентироваться на право, которое выше государственной воли, если суды штампуют приговоры по заказу, они становятся «карательным органом», а не защитником человека;

- в 90-е были прогрессивные преобразования: расширение компетенции судов в гражданском праве, судебный контроль за арестами вместо прокурорской санкции, введение суда присяжных и гарантии независимости, неприкосновенности и несменяемости судей, но эти достижения были поглощены вертикалью власти, которая не терпит независимого мнения;

- в РФ 99,64% приговоров являются обвинительными, судьи боятся отмен своих решений вышестоящими инстанциями больше, чем осуждения невиновных - они не хотят ссориться с прокурорами и следователями, часто являющимися их приятелями (корпоративные интересы);

- вместо оправдательных приговоров, которых почти нет, система использует эвфемизмы: условные наказания, приговоры в пределах отбытого в СИЗО или судебные штрафы - это позволяет сохранить лицо прокурорам и создать иллюзию работы правосудия, не признавая невиновность;

- комиссия при президенте, которая отбирает кандидатов в судьи, пропускает очень мало адвокатов (2-3 человека в год), основной способ пополнения судейского корпуса - это мелкие судебные чиновники (секретари, консультанты), а также бывшие сотрудники карательных органов, что формирует лояльность системе и обвинительный уклон;

- суд присяжных, введенный в 1993 году, является редким явлением, он позволяет представителям гражданского общества решать вопрос виновности, и доля оправданий в нем значительно выше (каждый третий), но законодатель ограничивает круг дел, подсудных присяжным, и многие адвокаты не имеют опыта работы с ними;

- в судебной системе присутствует коррупция, особенно среди высокопоставленных судей, о чем свидетельствуют данные о миллиардных активах, президент отмечает «ритмичность» работы системы, что означает ее слаженную работу по вынесению обвинительных приговоров, а не по осуществлению правосудия;

- большие сроки за экономические преступления часто используются как средство запугивания для тех, кто не хочет «идти под красную крышу» и отчислять долю своих доходов чиновникам, уголовный кодекс содержит много деяний, которые не являются преступлениями, но позволяют преследовать людей, разоряя их бизнес;

Смотрю, что в тг-сегменте активно начинают вести дискуссии устройства РФ после «известных событий». С одной стороны тревожный сигнал для общества: активные думающие люди все больше склоняются к периоду распада привычной системы. С другой сигнал позитивный: активные думающие люди пытаются найти «рецепт» идеального экономического и политического устройства. Набор этих представлений ограничен, но все же, что не может не радовать - это не только реставрация сталинщины и царизма.

Насколько инновационна страна, можно судить по такому показателю, как плата за использование патентов компаниями из других стран.
Лидером являются США (около $130 млрд в год в 2021 году), за ними следуют Германия и Япония. Китай находится значительно ниже – примерно на уровне Южной Кореи, чья экономика в десять раз меньше китайской.
Получается, китайских современных технологий, за использование которых другие страны готовы платить, совсем немного. А вот США остаются безусловным мировым лидером в области технологий, причём с большим отрывом от других стран.

Также в дискуссиях о международной торговле основное внимание уделяется импорту и экспорту товаров или товаров и услуг в совокупности, но при этом часто упускаются из виду финансовые потоки, такие как роялти - а это, безусловно, один из способов, с помощью которого американские фирмы получают выгоду от своих научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ.

Вообще, каждый раз, читая французского социалиста, нужно стряхивать лапшу и изучать материал. Потому что все перевирают) Это было бы милой особенностью, если бы с их пламенных прокламаций не начинались волны резни, войн и мировых потрясений (дада не могу не потыкать палочкой в их блестящий сорбоннский спин-офф - Пол Пота).

И каждый раз французская школа ищет для "погрязщей в пороке Европы" "заморский идеал". Сначала это были "благородные дикари", придуманные католическими миссионерами и воспетые Вольтером и Руссо. Потом китайский коммунизм (показательно, что события 1968 года трактуются исключительно романтически, хотя были всего лишь маоистским путчем). Сегодня на их повестке - индийская кастовая система.

Вообще говоря, сложно предстаивть более несправедливую систему, да еще и делающую все неравенства "вечными". Несмотря на прямой конституционный закон о запрете дискриминации "неприкасаемых" (которых 2/3 населения) - система каст (сейчас уже это не 4 касты, а 3000+ джати) прочно удерживает привелегии внутри определенных групп. Фактически, Индия - это яркий пример демократии, которая фактически консервирует архаичные правила - фактически, успехи политиков прямо зависят от того, насколько они договорились с лидерами джати и заручились их поддержкой.

Яркий пример, как пропаганда и пиар расходятся с релаьность: несмотря на то, что индийцы везде кричат о "низком влияния кастовой системы", именно она определяет 95% всех браков в Индии. А браки в традиционном общества - это и имущество, и деловые и политические связи, и устройство на работу родственников и друзей - в общем, фундамент общества. Обратите внимания, что в социологии этовыглядит куда мягче - в исследовании Pew жесткий запрет межкастовых браков поддерживате только 80%. Соответственно, можно делать поправки и на дугие данные опроса. Единственные, кто смотрит на это либеральнее - это христианское меньшинство.

Каста сопровождает индийца на всех этапах: школа, университет, рынок труда, бизнес, старость, доступ к государственным ресурсам. Например, в найме, почти 2/3 найма идет по сетям джати.

Наверное самый показательный момент - что в первые с 1931 года в Индии будет проводитсья перепись с указанием джати. То етсь за столетие проблема не "рассосалась", а стала куда более острой. неравенство проявляетс буквально во всем - к доступе к образованию, труду, капиталу, интернету, и даже как выясниось - к ИИ, ть есть фактически, цифровая революция только еще жестче фиксирует пропасть между джати за счет цифрового барьера.

В общем, индийское общество - мечта социалиста. Есть 2/3 населения угнетенных, которым можно перераспределять ресурс (покупая их голоса), отнимая у привелегированных, содавая бюрократам и профессуре теплые рабочие места. В элите самая влиятельная "классово близкая" группа - умники (браманы), то есть дговорятся и схемы комления близкие. А вот устранять это "неравенство" - дело пустое и не-мультикультуральное. Наоборот, надо в Европе ввести официальное брахманство, потребовать конституционной власти над кшатриями, и начать перераспределять рксурс, чтобы "снижать неравенство" (до уровня Индии, видимо). Блестящий план, и в чем подвох?)))

Евгений Минченко: Трамп в плюсе, несмотря на унизительность того, что США вынуждены были пойти на часть иранских условий

В эфире «Изолента Live» (Пётр Лидов и Трофим Татаренков) - Евгений Минченко, президент РАСО, президент «Минченко консалтинг».

Часть 1

✔️Мужик оттягивается, как может
▫️Контекст. Президент США Дональд Трамп отпраздновал своё 80-летие турниром UFC Freedom 250 на Южной лужайке Белого дома. Мероприятие разделило страну на два лагеря. Одни увидели в нём триумф мужества и национальной гордости, другие сочли происходящее деградацией и «авторитарным спектаклем».

Недавно я получил официальное подтверждение от администрации президента и от Росконгресса, что являюсь творческой интеллигенцией. На пленарном заседании на ПМЭФ меня уже второй раз усадили рядом с директором Эрмитажа Михаилом Пиотровским. Я считаю, это явно меня относит к творческой интеллигенции. Это я к чему?

Я, как творческая интеллигенция, полностью поддерживаю проведение турнира UFC в Белом доме. Я получил большое удовольствие. Не досмотрел ещё, посмотрел только до боя Алекс Перейра/Сирил Ган. Молодцы, очень круто, динамично сделали. По крайней мере, до момента, до которого я досмотрел, все бои заканчивались нокаутами.

У меня как-то было прекрасное событие. Я зашёл в наш сельский клуб, а там играет моя любимая группа Dire Straits. У Дональда Трампа примерно так же получилось: он себе на 80 лет сделал любимое развлечение. Мужик оттягивается, как может.

Мне ещё понравилось: когда они с Даной Уайтом шли по коридорам Белого дома, там крупно показали стену, на которой висят портреты предыдущих президентов. И там действительно вместо портрета Джо Байдена висит фото его авторучки.

Я считаю, что у Трампа всё хорошо.

✔️Израиль получил щелчок по носу
По поводу Ирана Трампу переживать особо, на мой взгляд, нечего.

Потому что тут Израиль получил щелчок по носу, а Трамп сделал ещё один шаг для перераспределения нефтяных потоков в пользу Соединённых Штатов Америки.

Он создал дополнительные проблемы, причём длящиеся (это же бомба с часовым механизмом, там всё, что угодно может произойти в любой момент). Это проблемы с энергообеспечением Евросоюза, то есть «подопустили» конкурента. Не будет ощущения тихой гавани в монархиях Персидского залива. Так что, на мой взгляд, в итоге Трамп в плюсе, несмотря на унизительность того, что они вынуждены были пойти на часть иранских условий.

Плюс США отработали технологию использования искусственного интеллекта при нанесении ударов; слаживание различных родов войск. В общем, получили бесценный опыт войны.

❗️А также:

Часть 2. Медийность тоже важна

Часть 3. Ждёт ли наш народ Третью мировую?

@mcrepostworld

Все эти три «запроса» разных социальных групп упираются в одно политическое решение, собственно, и симптоматика, которая породила эти «запросы» - это следствие отсутствия этого политического решения - окончание конфликта. Окончание конфликта будет отвечать и запросу на безопасность, и устойчивость, и отсутствие ограничений, и перераспределение финансовых средств в сторону социальных направлений, и инфляцию с ценами, и даже ключевую ставку.