«— Мой покойный отец учил меня тому, что женщине позволено все. Есть лишь две вещи, которые ей непростительны. Первая — феминизм, а вторая — маргарин».

«Масло», Асако Юзуки

Главная героиня книги «Масло» Рика работает журналисткой в крупном серьезном журнале, живёт в маленькой квартирке с мини-холодильником и без духовки (скоро это станет для нее важно), трудится, как положено в Японии, не покладая рук и мечтает стать редактором («беготни меньше, а творчества больше»).

Решив написать статью про скандальную серийную убийцу мужчин Манако, которая сидит в тюрьме в ожидании апелляции, она, по совету подруги, пишет ей письмо, в котором просит дать рецепт говяжьего рагу, которое ел перед смертью последний из подозрительно погибших и предположительно убитых мужчин. Манако, которая известна тем, что любила есть и готовить – и кормить приготовленным своих мужчин, которые потом при подозрительных обстоятельствах умирали, и которая максимально далека от образа конвенциональной стройной красотки (чем удивляет публику - как же она соблазнила всех этих мужчин), на этот крючок попадается. Для начала она объясняет нашей героине, что это было не банальное рагу, а бёф бургиньон (да, прямо как в «Джули и Джулии», и да, это тоже во многом книга про еду).

Дальше она соглашается встречаться с Рикой, только если та будет с ней беседовать о том, что ей интересно, то есть о еде. И будет есть разные вкусные вещи, иначе о чем им разговаривать? Начать предлагает с того, чтобы купить сливочное масло определенного французского бренда (я посчитала, там 600 с чем-то в рублях за 100 грамм) и съесть с ним обычный рис с соевым соусом.

Дальше больше, и вот уже наша самоотверженно преданная работе героиня бронирует столик в фешенебельном ресторане, сама печет (в чужой кухне, как мы помним, духовки у нее нет) кекс на День Святого Валентина и неожиданно для себя начинает получать удовольствие от еды и поправляется до ЧУДОВИЩНЫХ 54 кг (при росте 166 см), о чем ей немедленно сообщают все обеспокоенные ее моральным падением окружающие («— Вы очень изменились… Вам стоит перестать общаться с Манако. Иначе как бы вы не прошли точку невозврата», – говорит ей начальник).

Параллельно Рика начинает подвергать сомнениям и другие свои привычные паттерны поведения и запросы общества («В последнее время ценится не сам результат, а степень приложенных усилий, то, насколько люди выкладываются. Успешность теперь ассоциируется с усталостью, и по нынешним меркам, чем больше человек страдает, отказываясь от всего, что за рамками работы, — тем больше он заслуживает уважения». Или «Старайся больше, еще больше, но так, чтобы не слишком выделяться».)

В целом книжка, конечно, очень феминистская, хотя слово «феминизм» звучит в ней, кажется, лишь однажды – в той самой цитате, которую я вынесла в эпиграф. Это говорит Манако, которая феминизм яростно не одобряет и считает, что от него женщинам один вред.

А в какой-то момент книга начинает напоминать «Молчание ягнят» – не кровавыми ужасами, их тут нет, а взаимными попытками героинь проникнуть друг другу в мозг и немного там покопаться. Но поскольку дело в Японии, делают они это обе довольно изящно. Палочками для еды. Как вот с рисом на обложке.

Кроме этого – и это мне в ней понравилось больше всего, — тут очень ярко присутствует тема женской и не только дружбы и обретенной семьи. Манако говорит, что друзья ей не нужны, а нужны только поклонники. Так ли это – одна из немногочисленных интриг этой книги, которые в целом все же позволяют считать ее триллером, хотя в основном это книга о том, как полезно делать то, что тебе на самом деле хочется, и при этом уметь дружить. А также о том, как и зачем готовить индейку, рис с маслом и бёф бургиньон.

@contheory

«Мне с детства было очевидно, что если я говорю на нескольких языках, то существует несколько версий меня. В большом мире школы и двора — русская, в маленьком мире семьи — азербайджанская».

Егана Джаббарова, «Руки женщин моей семьи были не для письма»

Мне вот тоже кажется, что существует несколько версий меня, и я-говорящая-на-английском от меня-говорящей-на-русском несколько отличаюсь. Не кардинально, ничего в стиле Билли Миллигана, но тем не менее.

У меня была знакомая билингвальная американка (ее отец был француз из Парижа), и когда она переходила на французский, у нее распрямлялись плечи и она чаще моргала ресницами. Серьезно, это было прямо видно невооружённым глазом.

А когда я писала про акценты, некоторые из моих респондентов рассказывали, что их лайфхак в обретении нужного (допустим, британского) акцента, это как будто бы начать «играть другого человека», то есть вот эту англоязычную версию себя. Кому-то это даже советовал языковой коуч. В целом, возможная стратегия, почему нет.

А вы замечали за собой такое? Чем ваши разные версии друг от друга отличаются? Скажем, моя англоговорящая версия меня, как мне кажется, чуть более эмоциональная – в смысле, во внешних проявлениях)

@contheory

«Космическая пастораль» про победу гуманизма над геополитикой на МКС, постколониальный ретеллинг Гекльберри Финна и книга о пробуждении сексуальности на фоне послевоенной Голландии — в шортлисте Букеровской премии.

Список еще интересен тем, что 5 книг из 6 в нем написаны женщинами (такого не было никогда за всю 55-летнюю историю одной из самых престижных литературных премий мира). Также впервые в истории в шортлист попала нидерландская писательница — авторша той самой книги о сексуальности в Голландии.

Собственно, шорт-лист:

«Джеймс», Персиваль Эверетт (James, Percival Everett) — единственный автор-мужчина в списке и по ряду признаков, он-то, скорее всего, и получит премию. Это взгляд на события из «Приключений Гекльберри Финна» глазами чернокожего раба Джима, только он тут значительно глубже и образованнее. Пишут, что это одновременно критика и апология классического романа Твена, одновременно смешная и глубокая.

Orbital, Samantha Harvey. У Саманты Харви в книге шесть человек — американец, японка, британка, итальянец и два русских — бороздят космические просторы в течение 24 часов и, преодолевая геополитические трения, являют собой, как написал один рецензент emblems of human cooperation. «А мы летим орбитами, путями неизбитыми»...

Creation Lake, Rachel Kushner — книга Рейчел Кушнер о том, как шпион проник в лагерь эко-активистов в сельской Франции, чтобы нарушить их планы, а потом все идет не по плану у него. У них, в общем, тоже.

Held, Anne Michaels — канадская поэтесса Анна Майкелз написала поэтическую, как это часто бывает у поэтов, прозу («лирический калейдоскоп», как написали авторы пресс-релиза премии), разворачивающуюся на фоне войн и семейных драм XX века.

Stone Yard Devotional, Charlotte Wood — первая за 10 лет австралийская писательница в шорт-листе, книга про то, как одна женщина с экологичным сознанием уехала из Сиднея в женский монастырь в дебрях (у них дебри? или это как-то иначе называется?) Австралии, а там выясняется, что монахини тоже люди, а еще монастырь из-за глобального потепления осаждают мыши!

The Safekeep, Yael Van der Wouden – а вот и первый голландский автор в истории Букера, книга при этом написана на английском. В коротком описании говорится, что это исследование жизни евреев в послевоенной Голландии через призму семейной драмы, но помимо этого это эротический квир-роман.

@contheory

10 книг, написанных женщинами, для тех, кто предпочитает мужчин.

В смысле — предпочитает как авторов. Бывает. Ноль осуждения. В целом можно продолжать и так, но если вдруг кому-то из таких людей нужен список книг авторов-женщин, которые могли бы им (по моей оценке) понравиться, то вот он:

1) Айрис Мердок, «Черный принц». Айрис Мердок мы очень много читали в университете, но не в курсе английской литературы, а в рамках речевой практики. И не зря. Это очень важный писатель и философ (!) XX века. В большинстве подборок лучших книг века, лучших книг ever или — вот тоже — лучших книг, написанных женщинами, будет получившая премию Букера «Море, море» — про модного режиссера, который поселился на берегу моря и начал режиссировать жизнь вокруг себя. Ее тоже можно. Любую на самом деле можно, просто «Черный принц» нравится мне больше других обилием аллюзий на «Гамлета» и ненадежными рассказчиками.

Фан фэкт: ирландка Айрис Мердок получила стипендию на обучение в американском колледже Вассар, но не смогла туда поехать, потому что оказалась коммунисткой. Потом перестала ей быть, но коммунистическим идеям равенства сочувствовать не перестала (не спроста же ее книг было так много в постсоветских университетских библиотеках, что не умаляет их достоинств). Фан фэкт 2: ей страшно завидовала Оливия Мэннинг, авторша довольно популярной сейчас «Балканской трилогии». Вроде как соперничала с ней и считала, что Мердок незаслуженно овеяна такой прижизненной славой. Мое мнение — все там справедливо ) Но книги Мэннинг тоже чудесные, хотя в этот список я их включать не буду.

2) Ширли Джексон «Мы всегда жили в замке» или «Лотерея и другие рассказы». Бешеной энергетики писательница, из которой, по большому счету, вырос весь американский — и не только – психологический хоррор в лучшем его изводе. Просто чувствуешь, как тебе в грудь засовывают руку и сжимают там сердце. Заманчиво? Вооот. Но вам понравится! Читая «Мы всегда жили в замке», можно очень отчетливо понять, каково быть человеком с агорафобией (боязнью открытых пространств), даже если никогда ничего подобного не испытывал. Ширли Джексон испытывала. И это заметно.

Если вы смотрели сериал «Призраки дома на холме» и вам понравилось, то вы, наверное, знаете, что он основан на одноименной книге Джексон. Книга при этом не то что отличается, она вообще про другое. Сходство там только в том, что и там, и там есть дом на холме, а в нем призраки. Но главное там не они, а то страшное, что у человека внутри. Именно поэтому это не чисто жанровая проза, а прямо литература. Очень крутая и важная.

продолжение ⬇

@contheory

10 книг, написанных женщинами, для тех, кто предпочитает мужчин. Окончание

⬆Начало выше

3) Сильвия Платт, «Под стеклянным колпаком». Триггер-уорнинг: депрессия. Книга великой американской поэтессы Сильвии Платт — не автобиография, героиню зовут иначе. Но она, как и Платт — юная литературно одаренная стипендиатка, начинающая творческий путь. И впадающая в депрессию. Описано это так убедительно, что даже не зная трагической биографии автора, можно предположить, что она знает, о чем пишет. Чтение не из веселых (особенно, если знать биографию), но очень обогащающее эмоционально, ментально, психологически. Культурно. Это, конечно, современная американская классика, которую проходят в школах и отсылки к которой можно встретить везде — от «Симпсонов» до «Девочек Гилмор» и «10 причин моей ненависти». Обычно она фигурирует как такой атрибут гиперрефлексирующей юной девицы. Что, имхо, очень сужает и уплощает эту нетолстую, но глубокую книгу.

4) Саяка Мурата, «Человек-комбини». Интересным образом в этом списке явно преобладают авторши... с особенностями. Саяка Мурата (как и ее героиня) отличилась тем, что много лет работала в магазине-комбини (маленький сетевой магазинчик в шаговой доступности от всего). Сомнительная карьера для человека с образованием и амбициями. Но в книге очень доступно и внятно показано, почему это нормально. Диалоги героини с ВНЕЗАПНО врывающимся в сюжет мужчиной-инцелом абсолютно угарные. А мир, который она создает, довольно сложный, но жить в нем можно.

5) Хилари Мантел, «Вулф Холл» («Волчий зал»). Для разнообразия Мантел, судя по всему, ни от каких психологических сложностей или особенностей не страдала. И книги ее от этого хуже не стали. Это классная насыщенная историческая проза про Томаса Кромвеля (не Оливера!), его жизнь, его мысли и его политические решения.

Еще пять книг через запятую без подробностей, а то и так очень длинный пост. 6) Маржана Сатрапи «Персеполис» — комикс про то, как Иран стал тем, чем стал; 7) Фланнери О'Коннер «Хорошего человека найти нелегко» — американская «южная готика», 8) Элизабет Страут, «Оливия Киттеридж» — жизнь взрослого и трезво взирающего на все это безобразие человека, как она есть; 9) Ханья Янагихара «Маленькая жизнь» — все чего вы никогда не хотели знать о травме и любви, но вам пришлось; 10) Ребекка Маккай «Мы умели верить» — душераздирающая книга о дружбе и любви на фоне эпидемии СПИДа в Чикаго 80-х.

P.S.: Если у вас есть замечания, дополнения и предложения к этому списку, напишите о них в комментариях.

P.S. 2: Этот список я написала, потому что ко мне поступил такой запрос. Если у вас есть другие такие же определенные запросы, тоже напишите о них в комментариях, обязательно рассмотрю. 🙂

@contheory

В Великобритании умерла британская актриса Мэгги Смит, известная ролям в кинофраншизе «Гарри Поттер», ленте «Расцвет мисс Джин Броди» и сериале «Аббатство Даунтон». Ей было 89 лет.

📸: DR

Мэгги Смит еще кстати была в экранизации детектива Агаты Кристи «Зло под солнцем» 1982 года, которую я смотрела в детстве и недавно пересматривала. Там вообще, надо сказать, буйство звезд первой величины — Джейн Биркин, которая играет дурнушку (что? да! ))), Диана Ригг (многим полюбившаяся в роли бабушки в «Игре престолов»), которая играет наоборот роковую красотку.

И в целом как-то видно, что все эти собравшиеся вместе прекрасные люди непрерывно угорали во время съемок и классно провели время.

@contheory

Много ли вы покупаете книг, которые не читаете? А добавляете к другим таким же, которые ждут своей очереди?

И еще одна книга все из того же списка «для богатых». Интересная. Вот тут по ссылке особенно интересная глава из самого начала по то, как правильная подстройка под собеседника помогает вербовать шпионов. Может быть полезна не только для того, чтобы вербовать шпионов, но и на случай, если вы не хотите, чтобы вас вербовали, вооружившись несложными коммуникативными инструментами.
👇

Чтобы быть эффективным собеседником (и успешно вербовать тайных агентов), не нужно быть особенным, утверждает лауреат Пулитцеровской премии журналист Чарлз Дахигг. Это не суперспособность, а определенный набор навыков и техник, которые может освоить каждый, даже интроверт. В своей книге «Виртуозы общения: секрет успешного взаимодействия с людьми» он рассказывает, как научиться быть «суперсобеседником».

«Чтобы лучше понять, как действуют суперсобеседники, следует рассмотреть, что происходит в нашем мозге, когда мы участвуем в разговоре», — пишет Дахигг, поясняя, что в подавляющем большинстве обсуждений преобладают три модели мышления и разговоров.

Первая модель — мышление для принятия решения. Оно связано с разговором «О чем идет речь?» и возникает, когда мы думаем о практических вопросах вроде правильного выбора или плана. Нам нужно принять ряд решений, часто подсознательных, чтобы оценить услышанные слова и рассмотреть, какие мотивы или желания могут за ними скрываться.

Вторая модель — эмоциональное мышление. Оно возникает, когда мы обсуждаем вопрос «Что мы чувствуем?». Если мы рассказываем забавную историю, ссоримся с мужем или женой, испытываем прилив гордости или печали, то настраиваемся на эмоциональную беседу. 

Третья модель — социальное мышление. Оно включается, когда мы обсуждаем свои взаимоотношения, то, как нас видят другие, как мы видим самих себя и свою социальную идентичность. Это разговоры на тему «Кто мы?» 

Одни люди, по мнению Дахигга, вообще не способны синхронизироваться с окружающими, даже с близкими людьми, а другие без малейших усилий синхронизируются практически с кем угодно — их-то автор и называет суперсобеседниками. Большинство из нас находится где-то посередине этих двух полюсов. Если вы научитесь определять, какой тип мышления преобладает в разговоре, распознавать, как происходит взаимодействие, и настраиваться с визави на одну волну, то у вас получится стать суперсобеседником. 

Отрывок из книги Чарлза Дахигг читайте на сайте Forbes

#цитаты #книжнаяполка @forbes_young

Чей Rhabarberbar или Битва за чистоту языка.

Не только русский язык (а особенно языковые пуристы) страдают от влияния английского языка и проникновения англицизмов. В Германии например началось наступление апострофа, при помощи которого в английском образуется притяжательный падеж — вот это вот Tom's Dinner, Ocean’s Eleven, Rosemary’s Baby.

В немецком, который в отличие от английского флективный и синтетический — это значит, что грамматические значения выражаются внутри слова с помощью флексий (окончаний и суффиксов) а не снаружи с помощью порядка слов, предлогов и т.п., аналогичное значение выражается окончанием -s, которое никакими апострофами не отделяется. Например есть такая немецкая песня и скороговорка Barbaras Rhabarberbar — "Ревеневый бар Барбары"). Соответственно типичные названия всяких БАРОВ и вообще заведений общепита в стиле Bob's Burgers по-немецки - если Боб немец, а заведение, допустим, в Германии, должны выглядеть как Bobs Burger.

Но поскольку доминирование английского языка вездесуще, а немецкий язык ему, прямо скажем, родственный, Deppenapostroph («апостроф дурака») все больше осваивает немецкую территорию — если вы погуглите все тот же Rhabarberbar Барбары, то вы увидите разные вариенты, и Barbaras, и Barbara's. И кафе и рестораны в Германии запросто называются Anna's Сafe или Daniel’s Bistro (если вы немецкое кафе, в этом месте могла бы быть ваша реклама!)

Ну и что же. Наконец настал в Германии (а также Австрии и частично Швейцарии) момент сопоставимый с тем, когда в русском языке *разрешили кофе в среднем роде* (на самом деле нет, но об этом не в этот раз)). Регулирующий стандарты литературного немецкого языка орган официально объявил, что «апостроф дурака» с именами собственными теперь использовать можно, наряду с традиционной и классической формой Genetiv (родительного падежа) — то есть окончанием -(e)s без апострофов, пробелов и регистраций.

Предсказуемо, по всей Германии стон (ну, так пишет Guardian, возможно, преувеличивает). Немцы жалуются, что от вида названий типа Harald’s Eck («Угол Гаральда») у них «волосы дыбом», а колумнист Frankfurter Allgemeine Zeitung пишет, что весь этот вопиющий беспредел знаменует «победный марш» английского.

В то же время некоторые лингвисты робко замечают, что МОЖЕТ БЫТЬ, дело вовсе не во влиянии английского, МОЖЕТ БЫТЬ, это естественный языковой процесс — примерно такой же, как тот, из-за которого, собственно, этот апостроф появился в английском, у которого с немецким, напоминаю, есть кое-что общее, а именно происхождение.

Но кто их, лингвистов, будет слушать, когда язык в опасности. В общем, с вами был вестник языковых ужасов, подписывайтесь на мой канал, ждите новых ))

@contheory

«После февраля 2022 года телеграм-каналов или сообществ «ВКонтакте», где переводят и выкладывают зарубежные книги, стало очень много, причем в ряде случаев переводы просто делаются с помощью искусственного интеллекта. «Это стало какой-то эпидемией, — комментирует юрист по авторскому праву Наталья Левених, — почему-то люди считают, что если зарубежной книги нет на российском рынке, можно ее перевести, самостоятельно или тем же искусственным интеллектом, и дальше распространять в сети. Мотивируют это обычно тем, что от такого просветительского подхода никому не плохо. Мол, если книга официально выйдет на русском — мы все уберем».

У такой позиции даже есть определенная логика, соглашается юрист. Более того, она была заложена еще в Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений, принятой в конце XIX века. «Это называется принудительная лицензия, — поясняет Левених, — но в России она предоставляется только по решению суда и только в отношении изобретений, полезных моделей, промышленных образцов и селекционных достижений».

При этом в Бернской конвенции принудительная лицензия на перевод прописана, однако ее идея в том, чтобы сделать доступными литературу, кино, пьесы для развивающихся стран. В ситуации с переводами Стивена Кинга и прочих это не работает по двум причинам, объясняет юрист: во-первых, Россия не относится к развивающимся странам, во-вторых, принудительные лицензии на перевод можно получать только официально. «Просто взять и решить самому, что российскому народу нужен Стивен Кинг, таких полномочий ни у кого из людей нет. Это все незаконно», — говорит Левених»

Наталья Ломыкина написала для Forbes опус магнум про современный самиздат в России, там интересно.

@contheory

Нобелевскую премию по литературе получила южно-корейская писательница Хан Ган, с формулировкой за «насыщенную поэтическую прозу, которая работает с исторической травмой и выявляет хрупкость человеческой жизни» (intense poetic prose that confronts historical traumas and exposes the fragility of human life).

Хан Ган еще раньше получила Букеровскую премию за «Вегетарианку», а еще у нее есть тоже переведенная на русский книга «Человеческие поступки» — вот там как раз про историческую травму и хрупкость человеческой жизни — ключевое событие в книге это студенческие восстания в Кванджу 1890 года, которые были жестко подавлены.

@contheory

#сериалы #культурология #шокирующаяазия

Неожиданно для себя посмотрела несколько серий корейского комедийного детектива (Queen of Mystery) и он прям нормально вступил в дуэт с книгами нобелевской лауреатки - тема женской доли в Южной Корее в полный рост, хотя вообще это довольно легкомысленный и поверхностный сериал со всеми стандартными атрибутами к-дорамы или как там они называются.
Главная героиня - домохозяйка и жена прокурора, которая по совместительству криминалист-любитель. Огромное количество сил и времени жизни у нее уходит на то, чтобы скрыть свое увлечение от свекрови, которая вьет из нее веревки и всячески третирует и помыкает.

Мужа-прокурора мы при этом вообще не видим, я его даже в касте на imdb не нашла.

По сюжету она бросила учебу, чтобы выйти за него замуж и до сих пор жалеет. Мечтает однажды продолжить учебу, но все никак.
Также у нее есть лучшая подруга-владелица кафе в разводе. То, что она в разводе, явно кардинально влияет на ее социальный статус. Типа свекровь главной героини с подругами в первой серии приходят в ее кафе и такие с порога: «А, вы разведены... 😕»
Подруга постоянно говорит героине за рюмкой соджу, которую они заливают в себя как не в себя: «Мой тебе совет: не разводись!»
К третьей серии выясняется, что у подруги есть сын, которого она видит только по выходным, и которого родственники настраивают против нее. Она снова повторяет: «Главное, не разводись!»
А, и подруга как раз училась в университете, но не особо довольна учебой, говорит: «Была я в этих ваших институтах, там один английский. Английский язык, английская литература на английском, французская литература на английском. А мне этот английский не даётся!»

Короче, вывод: если вы хотели побольше узнать об особенностях жизни в Южной Корее, а книги Хан Ган (или Ланькова) читать не готовы, можно в принципе посмотреть корейский сериал. Почти любой.

@contheory