Как в России рожают глухие женщины

Стажёрки проекта «На земле» продолжают рассказывать про свои тексты. Ещё одна вышедшая публикация — текст Кристины Гоникер про то, что я уже написала в заголовке.

Кристина рассказала, как шла работа над текстом.

Решила писать про это, потому что уже давно в теме. В университете делала курсовые медиапроекты, а в выпускной год – дипломный журнал про культуру глухих и жестовый язык. Через героинь, с которыми общалась, нащупала и гендерную проблематику. Истории, которые я узнала тогда, еще не нашли своего воплощения, так что я напишу еще не один текст.

Самым сложным в работе был поиск героинь и экспертов. Мало кто готов был говорить или мог что-то рассказать в гендерном контексте. А те немногие, кто разбирался, редко выходили на связь, что затягивало процесс.

Самым кайфовым в работе было общение с героинями, которых я так долго искала — по видеосвязи, с помощью переводчика русского жестового языка.

Если отмотать время к началу стажировки, я бы обговорила все детали до основательной работы над текстом, сузила бы тему. Исходно она была широкой: гендерные проблемы в сообществе глухих.

Хотелось раскрыть понемногу три самых серьёзных вопроса: трудоустройство, насилие и оказание медпомощи. На последнем в итоге мы и остановились. Но текст всё равно вышел большим, и редактор подсказала, как его перестроить, чтобы он читался на одном дыхании.

После выхода публикации чувствую облегчение. Когда долго над чем-то работаешь, это уже тебе не принадлежит. Усталость от неудач затмевает былой азарт. Но я счастлива, что публикация случилась, и судя по комментариям под постом в соцсетях издания, читатели узнали больше о мире глухих.

👇🏻👇🏻
Текст Кристины по ссылке

Со стажёркой говорила Катерина, волонтёрка 4с

#на_земле #нежурфак

В этот раз равное количество голосов в рубрике #просто_пять набрали два текста, читаем оба. Первый — публикация Натальи Соколовой в карельской «Столице на Онего» про рыбацкие избушки, которым грозит снос.

Меня заголовок тоже зацепил. Захотелось узнать про явление, взглянуть на эти избушки. Но фиг.

Публикация оставила послевкусие, схожее с тем, что оставляют первые полосы районок, которые постоянно публикует «Скользкая собака». Ну вот когда газета рассказывает, например, про новый детсад, а на фотке — дядька-чиновник, который ленточку перерезает.

Какой шикарный мог бы получиться репортаж, если бы журналистка нашла историю. Хотя бы одну. Реальную избушку и её хозяина. Как бы изменился текст, если бы в нём появился живой человек, атмосферные фотографии, детали и эмоции.

Но вместо этого читателю зачем-то подробно пересказывают содержание заседания Заксобрания. Весь спектр мнений по поводу, с гигантскими пространными цитатами и фотографиями депутатов в галстуках и депутаток с модельными стрижками. Все это компактизируется до нескольких абзацев в рамках главки репортажа.

Подумала, может, подобный материал выходил раньше. Но нет, по ссылке на слове «напомним» — те же фоточки (некоторые буквально — те же самые) и пара фотографий из избушек, чёрт знает при каких обстоятельствах сделанных.

Понимаю, проблема ресурсов. Дойти до кабинета в Заксобрании куда проще и дешевле, чем найти владельцев избушек и уж тем более поехать на Белое море. Но стоит ли тогда играть в большую форму? Есть ли в ней смысл? Или более адекватным было бы уложить заседалово в расширенную заметку и на том успокоиться?

👇🏻👇🏻
Текст тут

#не_надо_так #карелия

Свежий выпуск рубрики #просто_пять, в которой каждую неделю публикуем подборку пяти зацепивших заголовков.

! На этой неделе подборка текстов про регионы в межрегиональных и федеральных медиа.

1️⃣ Без вести умершие. Исследование «7х7» о судьбе мирных жителей Курской области, погибших после вторжения ВСУ (текст в 7Х7).

2️⃣ Черное солнце, белая лошадь. Про лагерь для детей из зоны военных действий во Владимирской области (текст Наталии Нехлебовой в «Таких делах»).

3️⃣ Архитектурный набат: зачем сносить Цирк и здание СЭВ? (публикация в межрегиональном медиа о наследии «В лесах»).

4️⃣ «Удмуртскость — это острое, чуткое восприятие мира». Интервью с художницей Ульяной Константиновой об удмуртском в творчестве, языке и воспоминаниях (публикации в «Чернозёме», медиа о трансформации коренного мира).

5️⃣ Зачем россиянки в «волшебные» кафе ходить стали. И как работают заведения, где главные позиции в меню — чашка кофе и расклад таролога (репортаж из Пензы в «Новой вкладке»).

👉🏻 Суть рубрики. Это случайная выборка из нашего списка региональных и межрегиональных медиа. В неё включаются публикации, которые зацепили заголовком. Подборка ни на что не претендует, но помогает ближе знакомиться с региональной журналистикой. После каждого выпуска мы также проводим голосование, а затем делаем мини-разбор публикации, которая получит больше всего голосов.

❤️🔥 Знаете хорошее региональное медиа? Познакомьте нас с ним — напишите в комментариях или пришлите ссылку боту «Четвёртого сектора».

Отличная идея у «Новой вкладки» — они запустили рубрику «Ретро-показ», где переопубликовывают материалы из уже закрытых региональных независимых изданий.

Первым текстом в рубрике стал материал Ивана Козлова, в котором он рассказал историю пермского медиа «Соль». Возглавлял его тогда, 15 лет назад, Иван Колпаков, который теперь рулит «Медузой».

С радостью делюсь этим ностальгическим чтением, потому что:

- я пермячка,
- люблю тексты Козлова,
- это воспоминание о времени, которое, чёрт возьми, у нас было (иногда стоит себе про это напоминать, а то ведь не верится),
- это наша тема — про нестыдную региональность.

«Колпаков и Давыдов придумали три принципа, которые легли в основу будущего СМИ. Во-первых, важно было позиционировать “Соль” как пермское издание “с пермским акцентом”, которое не стесняется своего местонахождения. Во-вторых, задать повестку, которая отличалась бы от повестки столичных изданий — оба верили, что "Соль" может по-новому взглянуть на Россию уже в силу того, что будет смотреть на неё не из Москвы.

— Тогда казалось, что вне Москвы ничего невозможно сделать, — вспоминает Колпаков, — и если ты читаешь московскую прессу, то видишь, что всё, что происходит в регионах, — это дичь. Либо что-то очень смешное, типа фекального сталагмита в Серове, либо что-то совсем трагическое, типа уральского города, который уходит под землю. А в промежутке между смешным и трагическим ничего нет, просто чернота, чернота русской жизни. И мы пафосно рассуждали, что можем придумать другую повестку — осмысленную, интересную, сложную».

Это был совершенно отвязный проект, в котором та самая «осмысленная» повестка сочеталась с шутками на грани и совершеннейшим абсурдом вроде игры «Склей своего Ленина с гробиком» и видеролика, на котором панды сжигают Сталина.

👇🏻👇🏻
Короче, прочитайте

#Пермь #медиаэксперименты

Заговорили про Пермь, и вспомнился наш цикл «Один месяц = один регион».

Мы запустили его в конце 2021 года. Планировали рандомно перемещаться по карте и делать четыре истории из каждого региона примерно по такой схеме:

- про действующее медиа из столицы региона.
- про действующее медиа из небольшого города в регионе,
- про местную легенду (было, но закрылось),
- и какой-то локальный медиапроект с оригинальной идеей.

Собственно, успели пройтись по двум краям — Алтайскому и Пермскому. Потом началась война, серия стала ощущаться как несвоевременная и неуместная, мы ее закрыли и стали делать «Живых». Возможно, еще вернёмся к ней, пока же просто вспомним, что тогда писали про Пермский край:

🔸«Мы сделали стабильным то, что должно оставаться стабильным, а гибким и меняющимся — то, что должно быть сиюминутным». Как и за счёт чего живёт «Текст» — пермское медиа для городского среднего класса.

🔸 «С точки зрения бизнеса — проще всё закрыть и сдавать в аренду офис». История кудымкарского медиа «Парма-Новости».

🔸 «Сомнения "так никто не делает" или "так не принято" мы отметали». Короткая, но яркая история «ТВ-6. Пермь».

🔸 «В региональном радиоэфире я ничего похожего не слышала». О «Городе П» — пермском радиопроекте, который не вписывался ни в один формат

#Пермь

Почему мы все ещё в журналистике?

Письмо Медиграча на эту тему читаю на фоне очередного задержания коллеги, журналистки из Якутии Саши Александровой.

Я знаю её как автора честного и принципиального, за то, что происходит с профессией, у нее болела душа.

Дерьмово и муторно, так что открыла это письмо и читаю, чтобы вспомнить, зачем.

Коллеги пишут.

Потому что пожар. Пожарные не увольняются, когда пожар. Они его тушат. У них есть для этого навыки.

Потому что вижу запрос аудитории на то, что делаю.

Больше ничего не умею.

Люблю рассказывать истории.

Считаю своим долгом и радостной возможностью работать с авторами, которые горят профессией.

По нашим материалам будут восстанавливать историю современной России.

Мои тексты на что-то влияют.

Зачем вы до сих пор в журналистике, друзья?

«Папа, где же ты пропадал?»

Про эту публикацию в шестом выпуске рубрики #материал_жизни рассказывает журналистка из Республики Коми Наталия Бешкарева. Сам материал можно прочитать в газете «Трибуна», видео встречи героев посмотреть — в проекте «Север неизвестный» на Дзене.

⬆️ Если предпочитаете слушать, слушайте аудиорассказ Наталии в реплае.

⬇️ Если предпочитает читать — расшифровка ниже.

***
— Материал, который мне больше всего нравится и помнится за мою карьеру — про встречу людей, которые не виделись практически 25 лет и уже не верили в то, что они когда-то встретятся.

Статья «Папа, где же ты пропадал?» вышла в 2020 году. Тогда была пандемия, многие сидели по домам, кто-то волонтёрил, и с волонтёров вся история и началась. В Сыктывкаре есть проект «Сытый гражданин», который помогает бездомным. И однажды его волонтёры заметили, что в подвале за решёткой спит человек. Они разговорились, узнали, как его зовут, узнали, что у него есть родственники в деревне Ляли. Пост с этой информацией вышел в группе помощи бездомным. Были реакции, репосты, но не было никаких действий. Люди не знали, чем помочь.

Я тоже обратила внимание на публикацию и подумала, что могу поучаствовать в судьбе этого человека. В деревни Ляли у меня были контакты, я туда ездила несколько несколько раз, делала публикацию о местном батюшке, который решил восстановить храм. Поинтересовалась у батюшки, нет ли у него знакомых с такой-то фамилией.

Буквально через 20 минут отец Владимир написал, что родные этого бездомного человека нашлись. Правда, они уже давно считали его мёртвым.

Мы с координатором проекта «Сытый гражданин» связались с супругой и с дочерью бездомного. Дочь Анастасия много лет разыскивала отца, отправляла запрос разные учреждения, на телевидение, но всё было безрезультатно. Наш звонок дал ей шанс найти отца, которого она не видела практически всю свою сознательную жизнь.

Дочь захотела тут же, не откладывая, поехать к этому подвалу. Мы тоже рванули к этому месту. Главная удача (а может быть, навык) — то, что я решила снять сцену их встречи, потому что это всё-таки уникальный случай. Включила телефон, позвала бездомного по имени, подвела девушку. Естественно, они сначала осторожно смотрели друг на друга, потом признали, были слёзы, объятия, тёплые разговоры, воспоминания.

Всё удалось заснять на видео, это была совершенно реальная ситуация, не смоделированная, снятая одним дублем. История получилась прямо как из индийского фильма. Такое не каждый день увидишь.

Дочь, у которой была своя семья, конечно, позвала отца жить с ними, он переехал жить к дочери, они по вечерам вместе дружно выгуливают собаку… Собственно, на этой счастливой ноте заканчивается публикация. Уже за рамками статьи история получила своё продолжение, события пошли непредсказуемым путем. Пожив какое-то время вместе с родными, мужчина понял, что ему в тягость жить в каких-то рамках и ушёл. Вернулся жить в подвал. Только сейчас, спустя несколько лет, он всё-таки нашёл более-менее достойное жильё, живёт с со знакомыми в квартире.

Дело тут не только в том, что история получилась резонансной и разошлась по разным изданиям. Меня тронула сама ситуация, когда, благодаря разным людям — волонтёрам, которые заглянули в подвал, проекту «Сытый гражданин», который попросил о помощи, батюшке — благодаря этой цепочке рукопожатий, знакомств, связей, семья встретилась.

Видео, которое тогда получилось, вышло очень добрым. Были и злобные комментарии тех, кто не верил, что это реальная ситуация, но больше было комментариев трогательных. Получается, событие тронуло многих. Кстати, видео тогда посмотрели более 3 млн человек.

Рубрику ведёт Рита, волонтёрка 4с.