Про проект закона, который внес Госсовет Татарстана в Госдуму, вы уже, думаю, в курсе

Суть: запрет журналистам распространять «обвинительную информацию» в чей-либо адрес до окончательного решения суда.

Под «обвинительной информацией» авторы законопроекта имеют в виду «сведения в СМИ, которые прямо или косвенно формируют вывод о совершении физическим или юридическим лицом противоправных, недобросовестных либо наносящих вред действий независимо от использования оценочных, предположительных либо ссылочных формулировок».

За нарушения авторы законопроекта предлагают наказывать нехилыми административными штрафами (100 тысяч — минимальный порог). Против выступил даже пропагандист Евгений Попов, назвавший предложение «удручающим и печальным».

#остановите_землю

— В силу того, что наша страна находится в тяжелом положении, в ночь с 15-го на 16-е, где-то в районе полдвенадцатого, с одиннадцати до двенадцати ночи, произошел теракт

То есть теперь у нас теракты — это форма реагирования страны на стресс? Что-то вроде геополитической мигрени.

Отсюда

#остановите_землю #не_надо_так

Из субъекта в расходник

Еще недавно Алексей Костылев рассуждал о «новом мире», ходил на федеральные ток-шоу и встречи «военкоров» с Путиным, рекламировал патриотическую одежду в «традиционном русском стиле». Теперь он — фигурант уголовного дела, потерявший и свое издание, и свободу.

История основателя смоленского медиа Readovka, которое когда-то считалось оппозиционным, а в 2022 году превратилось в рупор войны.

«Если подойти к этому с легким людоедческим цинизмом — зато, как минимум, будет работа. Работа будет насыщенной и интересной. <…> Сегодня вы на передовой выполняете свой долг… так получилось, что именно вы оказались на этом месте. <….> Путин осознанно бросил вызов… Давайте честно — это не наш выбор, это выбор одного человека. И выбор этого человека обусловлен понятным образом: "Я право имею". И все <…> Для вас, как медиакорпорации, это глобальный стратегический шанс», --

объяснял Михаил Потепкин на редакционном банкете (он связан с структурами Пригожина и при этом участвовал в мероприятиях издания)

(ранее в посте эту цитату мы ошибочно приписали Костылеву, приносим извинения за этот проёб)

Так может выглядеть успех, построенный на предательстве профессии. Сначала ты на волне. Потом тебя смывают. Сначала кажется, что ты используешь систему. В итоге система использует тебя.

👇🏻👇🏻
Почитайте в «Астре»

#насамомделенесмешно

По просьбе автора разбираем текст «Надо не думать об этом и не умрешь». Про 12 часов работы красноярских полицейских рассказала Мария Зарукина в NGS24.

Текст опубликован 11 марта, я уже давно его прочитала. И прочитала с удовольствием — он очень живой, держит внимание. Однако закрыла я публикацию с ощущением незавершенности, которую не сразу смогла себе объяснить.

Хотелось бы знать, как журналистка для себя сформулировала ответ на вопрос, о чем этот текст. О перегруженности полиции? О том, что ей приходится разбираться с бытовым хламом, но перед реальным злом (история беременной Алины, которую избивает муж) она оказывается бессильна?

Про историю Алины хочется сказать отдельно. Она — кульминация текста. Публикация идет к этому пику, есть нарастание: мелкий абсурд, бытовой хаос, потом история Алины, за ним спад и рефлексия. Нормальная дуга, но композиционно она не достроена. Монтаж сцен ее не подсвечивает особо, история растворяется в других эпизодах, просто еще одна в общем ряду, текст идет дальше, как будто ничего не случилось.

Понятно, что выезд к Алине произошел в середине ночи, и не так просто выделить его в структуре, не ломая хронологию. В целом, хронология — не священная корова в журналистике, но в данном случае ломать ее было бы и правда неуместно. Однако выделения пика можно было добиться и другими способами. Например, возвратом к нему в финальном диалоге с полицейскими. Или перекалибровкой голоса, сейчас все случаи после Алины живут той же полнотой, а можно было дать им меньше веса, создав ощущение «выдыхающейся ночи».

Еще не хватило контекста. Есть ситуации, когда стоит помогать читателю понять, что с ним только что произошло, какой фрагмент реальности ему показали, и это — та самая ситуация. Текст всё время подталкивает к выводу: полиция перегружена, система не справляется с бытовым насилием, ППС — не про преступления, а про социальный распад. Но вывод не дожимается. Публикация как будто не сделала последний шаг от наблюдения к высказыванию.

Это не значит, что в нее надо было добавить аналитическую главу или экспертов, в этом тексте — нет. И никаких прямых авторских выводов и моралите, боже упаси. Но более четкой формулировки сути можно добиваться разными способами:

🔸монтаж сцен (про то, что кульминационный эпизод не стал ключом к тексту, мы уже сказали),
🔸вопросы героям (в этом случае полицейским) на тему, которая отражает генеральную идею (сложновато, да, потому что стержень мог сложится только после ночи),
🔸короткие справочные вставки, выделенные на верстке (регламент реагирования ППС, цифры по кадрам и проблеме их нехватки).

В целом, текст — классический иммерсивный репортаж с присутствием автора. Формат «смена с патрульными» не новый, но за счёт деталей и героев ощущается свежо и показывает: работа ППС сегодня в России — это не про борьбу с преступностью, а про бесконечное управление бытовым хаосом. Текст держится на наблюдениях, сценах, диалогах и героях. Диалоги отличные, эпизоды и герои сильные, ритм хороший, эффект присутствия создан. Этого достаточно для удержания внимания. Но — не для полного раскрытия темы, и от этого как раз возникает чувство недожатости. Публикация показывает, но не осмысливает. Вот мы увидели нечто — и?

👇🏻👇🏻
Читайте здесь

Хотите, чтобы мы разобрали какой-нибудь текст? Кидайте ссылку боту @the_4th_sector_bot

#разбор_текста #нормально_делай