Я ведь уже говорила, что не из тех, кто никогда не разбирает папку «Посмореть позже»? Вот. Да. Я — тот самый чудак, который таки разбирает.

И вот я наконец посмотрела мартовский эфир с исследователем городских конфликтов Юрием Лобановым. Он рассказывал про новосибирскую карту городских конфликтов, созданную на базе Новосибирского государственного технического университета (радостно было увидеть, что руководитель проекта — социолог, конфликтолог и большого ума человек Ирина Скалабан, с которой мы познакомились несколько лет на проекте «Право на города»).

Сейчас в базе: 1103 события, 407 конфликтов и 66 сообществ. Создатели карты тренируют нейросеть — учат собирать информацию о конфликтах из публикаций. Даже заявляют о том, что, возможно, получится научить её предсказывать исход конфликтов.

На основе базы и карты исследователи делают выводы о различных закономерностях.

🔹Например: чем крупнее инвестиции, тем меньше шансы на успех у жителей, протестующих против какого-либо объекта.

🔹 Если на территории уже было сформированное сообщество, вероятность конфликта выше.

🔹Чем дороже недвижимость на территории, тем также вероятность конфликта выше.

🔹В Новосибирске основным триггером городских конфликтов выступает застройка (город застраивается даже более активно, чем Москва).

🔹Хотя, конечно, есть и другие триггеры. Например, конфликт вокруг «Тангейзера» исследователи тоже считают городским, хоть он и вокруг ценностей, потому что риторика тех, кто выступал против постановки — «not on my backyard».

Ну, короче.

Во-первых, всё это ужасно интересно просто для общего развития.

Во-вторых. Сейчас проект основан на публикациях в соцсетях и медиа, «питается» от них. А я подумала, что нечто подобное могло бы лечь как раз в основу городского медиа. Прям крутая тема, по-моему, м?

👇🏻👇🏻
Запись эфира тут

#медиаэксперименты #медиаидеи

На главного редактора «Вечерних ведомостей» завели дело из-за «неуважения к власти»

Поводом стал пост в телеграм-канале Владислава Постникова, пишет издание.

«Вечерние ведомости» уточняют, что их главному редактору позвонила сотрудница ОП №1 Ирина Осетрова и сообщила, что ему нужно явиться в отдел. Подробностей о деле пока нет, а с материалами Постников и его адвокат еще не ознакомились.

Примечательно, что Владислава вызывают именно в ОП №1 Кировского района Екатеринбурга, хотя его официальное и фактическое место жительства — в Верх-Исетском районе, а официальное и фактическое место работы — в Ленинском.

Журналисы предполагают — это может быть связано с тем, что в ОП №1 работают сотрудники, близко знакомые экс-начальнику ОИАЗ УВМД по Екатеринбургу, а ныне сотруднику областного главка МВД Антону Трошину. Ранее он был «крайне недоволен» публикацией в «Вечерних ведомостях» о злоупотреблении сотрудников полиции, в частности, его действий по отношению к прохожим во время разгона мирной акции в марте 2022 года в Екатеринбурге.

Почитайте или послушайте историю преследования «Вечерних ведомостей» и лично Владислава Постникова у нас на Грибнице.

Любопытное обсуждение в «Журналистах и медийщиках». Людей спросили, кто из какой сферы пришёл в журналистику и почему решили остаться.

Больше всего среди ответивших (5) бывших работников сферы образования (учителя и одна воспитательница). На втором месте (4) — бывшие юристы и те, кто пришёл сразу после школы. Пара психологов, пара переводчиков, а также — люди после выборов, Второй Чеченской, журфака, из ФНС, аваиации и микробиологии.

Один написал: «Приходят душевнобольные и потом выйти уже невозможно». Что ж, в этом тоже что-то есть. Как сказал на одной встрече главредов модератор: «Что такое редакция? Группа креативных людей на грани сумасшествия».

Я тоже из тех, кто «сразу после школы». В 8-м классе решила стать журналистом, потому что считала, что они много путешествуют (ха-ха). Поступала в Москву на журфак — тогда все ехали в столицы. Провалилась. Вернулась в родной город. Пыталась найти хоть какую-то работу (гардеробщицей в школе). Но попала стажёркой на телерадиокомпанию (по блату, через подругу мамы), и как-то быстро (кажется, буквально через неделю, нет, уже без блата) в день моего семнадцатилетия меня (внезапно) приняли в штат.

А вы откуда?

#вопрос4с

Погиб журналист Никита Цицаги.

Как сообщается — под обстрелом, в селе Никольское, в так называемой «ДНР».

Автор, которого многие из читателей этого канала, возможно, знают по прекрасному тексту о нашествии мух на Урал — он стал визитной карточкой «Новой вкладки». Или по репортажу из белгородского Шебекино, за который Никита получил «Редколлегию». А, может, вы читали его текст про нижегородскую пенсионерку, у которой чиновники стащили ёлку. Или историю пленного волгоградского солдата Дмитрия Науменко, опубликованную в «Холоде».

К сожалению, была у Никиты и вторая, параллельная журналистская жизнь. Вспомнила о ней, прочитав сегодня новость о гибели. Потому что Никита регистрировался в нашей службе ГЛУШ, но верификацию не прошёл. Мы тогда прочитали не только его текст в «Холоде» (во «Вкладке» ещё не вышли), но и публикации в пропагандистском News.ru. И первым о его смерти сообщили тоже пропагандисты.

Не знаю, как всё это сочеталось в голове и душе человека, но считаю важным и честным отразить двойственность и контекст, который сопутствовал смерти, безусловно, талантливого автора. В любом случае соболезную всем, кто знал и любил Никиту. Он не должен был погибнуть на этой войне, потому что этой войны не должно было быть.

Источник фото: страница Цицаги с соцсети

«Новая вкладка», созданная сразу после начала войны, заняла своеобразную нишу в медийной экосистеме.

С одной стороны, это сообщество региональных журналистов-фрилансеров. С другой — агентство по связи фрилансеров и редакций, снимающее головные боли тех и других. С третьей стороны, поставщик сложных документальных историй из регионов России в другие медиа. И с четвёртой — самостоятельный и самобытный онлайн-журнал.

Про эту модель — и про то, где здесь деньги — говорили с Михаилом Даниловичем, издателем «Новой вкладки» и журналистом-фрилансером из Перми в прошлом.

🎧 Слушайте прямо 👆🏻 в телеграме или на любой удобной платформе (там же можно подписаться).

💬 Читайте текстовую версию здесь.

#грибница_плюс #межрегиональные_медиа #наставничество #подкаст4с

Этот текст Марины Беклемишевой в «Первом байкальском» получил больше всего голосов в рубрике #просто_пять, поэтому читаем.

Это интервью с документальным фотографом Антоном Климовым, он снимал для Forbes, Spiegel, Le Parisien, «Таких дел», «Заповедника» и других медиа. В Иркутске открылась его выставка «Глубокая вода», где Антон, как он сам говорит, «исследует коммуникацию между человеком и местом на примере конкретной территории».

Знаю, многие не согласятся с тем, что я скажу дальше, но для меня этот текст — пример того, как делать не нужно. Нет, материал нормальный, просто у меня особые отношения с интервью как жанром.

Я стою на том, что эта форма может использоваться только при совпадении трёх условий:

1️⃣ Интервьюируемый — человек довольно известный (по крайней мере, для аудитории вашего издания).

2️⃣ Разговор с ним идет не о конкретном событии (например, о выставке), сообществе, организации, явлении и пр., а «про большие смыслы». Тест: если то, что говорит собеседник, можно легко пересказать своими словами или перевести в косвенную речь без использования цитат — форма интервью неуместна.

3️⃣ Сам журналист при этом выступает не машинкой по задаванию приготовленных заранее вопросов, он тоже является действующим лицом, актором, чьи вопросы также интересны, как ответы. При этом интервьюер не перетягивает одеяло на себя, но он — вовлечённый слушатель, чьи включения не рубят полотно беседы, а, напротив, продолжают его плести. Это требует таланта и очень глубокой подготовки к разговору.

Возможно, Антон действительно хорошо известен иркутянам. И разговор вышел (правда, лишь отчасти) про «большие смыслы» — как раз эти фрагменты я прочитала с интересом, даже мурашками. Но с третьим пунктом всё же не вышло. В этом конкретном случае присутствие журналистки только мешало, воспринималось как вторжение. Если бы я была редактором текста, я бы вынесла в авторский текст всё, что можно пересказать своими словами, остальное оформила бы монологом.

Но, повторюсь, у меня особое отношение к жанром, и многие его не разделяют.

👇🏻👇🏻
А текст вот

#Иркутск

Свежий выпуск рубрики #просто_пять, в которой каждую неделю публикуем подборку пяти зацепивших заголовков.

1️⃣ Курский рилзмейкер из Нигерии. Можно ли зарабатывать на коротких видео? (текст Маргариты Шамриной в курском «МОРСе») >>

2️⃣ «Мы, как блохи, жить мешаем». В Петрозаводске отчаявшиеся пенсионеры несколько лет выживают в бане из-за пожара, который устроили соседи  (текст в «Daily Карелия» )>>

3️⃣ Демон на службе у государства. История программы, чей создатель хотел очистить Рунет от насилия, но стал пособником репрессий (текст межрегионального медиа «7Х7» и сервиса «Тендерскоп») >>

4️⃣ «Меня откачали, я пришел в чувство. Еще раз туда залез». Как в Петербурге водолазы помогают доставать утопленное (текст Фёдора Данилова в ленинградской «Фонтанке. ру») >>

5️⃣ Кудепстинский дендропарк и потерянная пробковая промышленность (текст Даниила Набокова в сочинском «SCAPP») >>

👉🏻 Суть рубрики. Это случайная выборка из нашего списка региональных и межрегиональных медиа. В неё включаются публикации, которые зацепили заголовком. Подборка ни на что не претендует, но помогает ближе знакомиться с региональными медиа. После каждого выпуска мы также публикуем голосование, а затем делаем мини-разбор той публикации, которая получит больше всего голосов.

❤️‍🔥 Знаете хорошее региональное медиа? Познакомьте нас с ним — напишите в комментариях или пришлите ссылку боту «Четвёртого сектора».