Я уже как-то просила нашу волонтёрку Наташу не включать в голосование #просто_пять тексты Ивана Козлова — они вечно набирают больше всего голосов ) Но Наташа не удержалась, поэтому читаем историю про Максин Перову. Она была Максом Перовым, который ушел воевать — потом взял отпуск, чтобы завершить трансгендерный переход — потом хотела вернуться на военную службу, но не взяли.

👍
Это портрет, где есть не только сама героиня, но и, что особенно ценно, её друзья и родные. Он прекрасно написан, его интересно читать, он цельный, в нём создается образ героини, у которой все «постиронично», даже война.

«Где ещё была группа армий Центр? Ну вот. Вообще, у нас многие вещи происходили как будто постиронично. У меня в части были люди, которые Максима Каца смотрели под прилётами снарядов».

🤔
Выбила из колеи концовка. Текст заканчивается фразой: «Блин, слушайте, некоторые вещи из того мира, в который мне пришлось погрузиться за последние полтора года, — это, по-моему, реально страшнее, чем война». И ты подвисаешь: э-э-э, а какие вещи-то? Вроде ничего «страшнее, чем война» в тексте не описывалось, о чём речь? Во что меня недопогрузили? Хотя, возможно, так и задумано — оставить недоумение в качестве послевкусия.

👎
Есть и более серьёзные вопросы.

Вообще, у портретов и личных историй всегда сложность с фактчекингом. Конечно, не будешь верифицировать каждый факт биографии (хотя выборочно это сделать стоит, коллеги, случалось, ловили героев на лжи, когда они буквально выдумали свои истории). Однако если рассказ затрагивает «третьих лиц» — это, по-моему, не может оставаться без проверки или хотя бы редакционного комментария.

Например, увольнение Максин из «родной части», которое, с её слов, сопровождалось комиссией в военном госпитале и тем, что героиню продержали в части «пару недель». Нереально рассчитывать на комментарий военного руководства, но, возможно, журналист видел какие-то документы, справки, которые позволяют верифицировать историю? Из текста не ясно. При этом прогнать журналисту пару выдумок было бы, кажется, вполне себе в духе героини — вышел бы знатный «постироничный рофл».

Или вот слова героини про нацистов, которые «реально существуют» и «системно поощряются» на стороне ВСУ. Заявление серьёзное, вряд ли героиня предоставила ему доказательства, и если редакция решает его оставить, то стоит хотя бы сопроводить комментарием. Как это делает ряд изданий, когда ставит «поясняшки» на чужие слова — мол, герой не смог объяснить, почему так считает, или слова героя противоречат фактам, которые были известны до сего момента, вот пруф. Жаль, что этого не было.

👇🏻👇🏻
Текст тут

А в продолжение этого мини-разбора хотим напомнить про замечательное интервью с Иваном Козловым, которое у нас выходило на «Грибнице». Иван там рассказывает, как и почему сделал себе имя на странных персонажах.

Нежно люблю этот разговор за отдельные фрагменты, вроде этого:

— Что сложнее всего даётся при написании таких текстов?

— Не скатываться в чистую антропологию и объективацию, мол, посмотрите, какой интересный кунсткамерный персонаж. Я стараюсь оставаться с ними на одной волне, на равных, выслушивать с максимальным уважением ко всему, что есть у них в голове. Честно говоря, я просто не представляю, как можно по-другому общаться с людьми.

📕 Читать интервью

🎶 Слушать

Нашли полезный в работе журналистов и медиа инструмент? Не держите при себе! Поделитесь с коллегами!

Для этого переходите на сайт Грибницы и нажимайте на кнопку «Добавить контент» в правом верхнем углу. Она всегда там! И она перенесёт вас на страницу добавления контента.

❤️Спасибо, что помогаете наполнять «Грибницу»

#Ilove4s