Совершенно чудесное у Егора Фёдорова в канале «Расчитать»:

«Когда я составлял пост об Ирине Панкратовой и читал слова коллег о ней, я задумался о том, как важно быть благодарным. Даже так: вовремя благодарным».

(и дальше список тех, кому Егор хочет сказать «Спасибо»)

Хорошее. Я частенько думаю о людях, которым благодарна. Порой даже порываюсь им написать. Но пишу редко.

Так что пусть будет тут.

***
Все бы сложилась совершенно иначе, если бы главред пермского «Авторадио» Влад Германович Суслов не прочитал мои подростковые рассказики и не сказал: «Очень наивно, но что-то в этом есть».

Если бы журналист «Авто ТВ» Слава Суханов не сказал, что ему за лето осточертели стажёрки, и он будет учить меня по системе: «Кидаем за борт, выплывешь — хорошо».

Если бы монтажер «Авто ТВ» Сергей Самарин не учил меня уму-разуму за монтажом моих (по большей части проходных) сюжетиков.

Если бы учредитель «Пермского обозревателя» Игорь Гринберг не промывал мои раны на ладонях своим хеннеси и не поддерживал отвлеченные беседы за сигаретой.

Если бы редактор новостей пермского «Эха» Юля Гамарник не предложила с какого-то перепугу стать главредом радиостанции в мои 20 лет и не убедила шефа, что я справлюсь.

Если бы владельцы и руководители пермских медиа, в которых работала, не избаловали тем, что никогда не вмешивались в редакционную политику, не создавали стоп-листов, не просили лояльности для своих партнёров и даже для себя. Юрий Хомутов, Сергей Казаков, Никита Белых, Ксения Злобина.

Если бы главред «Эха» Ромка Попов не ходил со мной вокруг песочницы.

Если бы новый управленец «Эха», имени которого называть не буду, не сказал: «Или ты делаешь то, что я говорю, или уходишь».

Если бы ведущий «Эха» и мой нынешний муж Вова Соколов не провел со мной прямой эфир, в котором мы объявили слушателям, что уходим с радиостанции из-за цензуры (и если бы Юлька Балабанова не написала песню «А у нас будет всё окей», под которую мы вышли из родной студии навсегда).

Если бы основной состав «Эха» не ушел с радиостанции тоже.

Если бы Степа Хлопов и Надежда Агишева не дали отдышаться и прийти в себя в «Звезде».

Если бы руководитель Пермской гражданской палаты Игорь Аверкиев не предложил заняться расследовательским проектом (да и вообще: если бы разговоров и переписки с ним не было бы в моей жизни).

Если бы журналисты «Звезды» Миша Данилович и Вова Соколов не согласились на авантюру под названием «Четвертый сектор» (да, было время, когда моей семье пришлось проесть всю кредитку).

Если бы редактор Роман Анин не зарубил мой текст, потому что он плохо написан, а редактор Иван Колпаков не доверил текст про архитектора дворца Путина.

Если бы мы не рассорились с Мишей и не пошли бы каждый своей дорогой — той, которой каждому всегда хотелось идти.

Если бы самая рыжая мультимедийщица Оксана Силантьева не поддерживала в моменты сильнейших душевных терзаний и беспомощности.

Если бы Иван Жилин и Юля Счастливцева из «Кедра» не позвали поредачить тексты, а Сергей Пархоменко не позвал бы в «Редколлегию».

Если бы руководитель центра «ГРАНИ» Светлана Маковецкая не ответила на мой вопрос, что делать приличному человеку в тёмные времена.

Моя жизнь была бы совершенно другой.

Может, кстати, она была бы более счастливой, кто знает ))) Ведь 26 лет назад я уже почти устроилась гардеробщицей в школу, чёрт дёрнул пойти стажёркой на телевидение ))

А если серьёзно: с журналистикой и медиа у меня по всякому. И усталость дичайшая бывает, и чувство бессилия и бессмысленности, и любовь, и вдохновение, и страсть. Нормальная живая жизнь. Главное, что в ладах с совестью. Ни о чем не жалею, искренне благодарна.

(конечно, назвала не всех, всех невозможно, но это в любом случае было целительное путешествие во времени, попробуйте тоже)

Привет! Это Рита, волонтерка 4с. И новый выпуск рубрики #материал_жизни! В ней журналисты рассказывают о своих любимых материалах в медиа и о том, почему они им дороги и важны.

В этот раз мы поговорили с журналисткой Машей Калинкиной. Она рассказала, как создавался материал «Обрести голос» для «Гласной». Сам текст — про икотку, некую мистическую сущность, которая овладевает женщинами в Пермском крае и разговаривает как бы «через» них.

Маша поделилась эмоциями от результата и впечатлениями от процесса создания материала. Получился разговор и про работу в поле, и про попытку понять других, и про поддержание контакта с героями после материала (и возникающие иногда претензии), и про этические принципы, а — главное! — про большое доверие и поддержку со всех сторон.

Материал можно прочитать на сайте Гласной, а послушать рассказ Маши — прямо тут👆

🧠 Чем интересуются будущие журналисты: топ профессиональных запросов

Проанализировали почти три сотни ответов от тех, кто подавал заявки в оба потока нашей стажёрской программы «На земле». Всех мы спрашивали: «В чём вы хотели бы разобраться лучше? Какие навыки развить?»

В итоге получилась картинка того, что болит и куда растёт молодая журналистика.

Вот топ тем, которые интересуют потенциальных журналистов больше всего (в порядке убывания):

1️⃣ Жанры и форматы — тут без сюрпризов: репортаж, интервью, аналитика. Лонгриды и сторителлинг. Почти каждый хочет научиться писать не просто «хорошо», а интересно и цепляюще.

2️⃣ Поиск информации и фактчекинг — людей хотят копать глубже, осваивать расследовательские методы, учиться верифицировать фактуру и работать с источниками.

3️⃣ Социальная тематика — ярко выраженный интерес к жизни уязвимых групп, проблемам в сферах образования и здравоохранения, теме прав женщин, . Это не просто интерес — это этическая позиция.

4️⃣ Мультимедиа и технологии — фото, видео, подкасты, дата-журналистика, визуализация и (правда, пока немного) AI.

5️⃣ Работа в редакции — навыки редактуры, командная динамика, генерация тем, заголовков, дистрибуция. Журналистика как система, а не индивидуальное вдохновение.

6️⃣ Кукуха, страхи и личная эффективность — выгорание, самооценка, тревожность, доверие героев, скорость письма.

🔍 Среди реже встречающихся — запросы о цифровой безопасности, фандрайзинге, научной журналистике, работе с травмированными героями.

📌 Таблица с деталями — по ссылке. Можно смотреть, сверяться, строить образовательные модули или просто понимать, куда дует ветер.

Начало в предыдущем посте 👆🏻

Кроме того:

▪️Главреда издания «Говорит НеМосква» Виктора Мучника оштрафовали по протоколу о связи с «нежелательной» организацией за интервью о Сибири.

▪️Корреспондента квир‑медиа Just Got Lucky и «Парни+» Ярослава Распутина оштрафовали на 200 тысяч рублей за пост о Дне видимости трансгендерных людей.

▪️По решению Генпрокуратуры заблокировали сайт проекта «Арктида», специализирующегося на расследованиях о российской Арктике.

▪️О своем закрытии спустя три недели после добавления в список иноагентов объявил журнал «Горби».

В июле Минюст внес в список иноагентов журналистов Валерия Поташова и Дарью Литвишко, журналистку и писательницу Ксению Кириллову, журналистку и радиоведущую Фелицату Ольшевец (Маша Майерс), блогеров Николая Росова, Дмитрия Великого и Дмитрия Храмцова, интернет-портал Activatica.

🔸 Список журналистов и блогеров, в отношении которых возбуждены уголовные дела после февраля 2022 года, смотрите в проекте Журналистика под следствием.

Почему я не люблю слово «огромный» 🐘 и стараюсь избавляться от него

(как и от многих других слов, конечно, но давайте разберемся с этим конкретным)

Размытость и неточность
Огромный — это сколько? Для одного человека «огромная сумма» — 100 тысяч, для другого — 10 миллионов. Слово не даёт факта, а только авторскую эмоцию.

Подмена фактов оценкой
Слово — субъективное, а не фактологическое. В новостях и аналитике мы стремимся, чтобы вывод о масштабе читатель сделал сам на основе цифр и описаний, а не наших эмоций.

Штамп и выхолощенность
Слово встречается в пресс-релизах, рекламных текстах и слабых заметках настолько часто, что перестало что-то значить. Глаз его просто пропускает, сила текста падает.

Склонность к преувеличению
Часто автор пишет «огромный», чтобы усилить драму. Но если факт не подтверждает масштаба, это бьёт по доверию. А не подтвердить масштаб в глазах читателя легко, см. пункт 1.

Потеря образности
Вместо живого, точного описания — безликое прилагательное. Читателю проще представить, например, «здание выше десятиэтажки», чем абстрактную огромность.

💡 Если вам захотелось написать «огромный», подумайте, чем заменить. Что это в цифрах, в сравнении, в конкретном образе?

#не_надо_так #правила_работы

Хороший портрет карельского журналиста Валерия Поташова в одном из изданий*.

Силовики увезли его в наручниках на допрос по делу «Револьт-центра»**, но позже отпустили, и Поташов эвакуировался. В изгнание журналист отправился с единственным рюкзаком и статусом «иноагента», весть о котором настигла непосредственно на границе с Литвой.

***

«Когда на дачу, построенную руками отца, приехал спецназ ФСБ и защёлкнул наручники у меня на руках на веранде, где мы когда-то отмечали День рождения моей дочери, где мы пили чай с родителями… Когда у меня защёлкнулись наручники там, где я действительно был счастлив, я понял, что игры закончились. Они в прямом смысле вторглись в мой дом».

«Их очень интересовало, где у меня компьютер, на котором я пишу свои материалы. Я посоветовал им простучать стены – может, где-то есть тайник? И они начали стучать…»

«Мы тут как-то с друзьями смеялись, что можно создать религиозную организацию Свидетелей свободы слова».

«Свободы слова уменьшалась, уменьшалась и сократилась до размера поста. Тогда это был, я не знаю, Twitter. Ну а сейчас она уменьшилась до размера лайка. За которые тоже, видимо, скоро будут привлекать к ответственности».

«Если я и был когда-либо каким-то агентом, то только Карелии, где все мои корни».

#медиалюди #Карелия

* мы не можем дать ссылку и упомянуть название издания по соображением безопасности (издание признано в РФ нежелательным, поисковики вам в помощь)

** в июне 2026 года «Револьт-центр» признан в РФ экстремистской организацией

«“Поле” надо закрыть за собой так, чтобы оно осталось проницаемым для будущих исследователей»

Журналистка Маша Калинкина рассказывает про свой любимый материал — про пермскую икотку.

Аудиоверсия 👆🏻 в реплае. Текстовая 👇🏻 далее.

***
— Мой любимый текст вышел в медиа «Гласная», которое недавно признали «иноагентом». И он называется «Обрести голос». Текст посвящённый икотке, мистической сущности, которая периодически начинает разговаривать и проявляется в женщинах, которые живут в Пермском крае.

Текст дорог не только тем, каким он получился, но и тем, как шла работа над ним. В этой работе было очень много доверия с самых разных сторон.

Начнем с того, что саму задачу я выловила внутри проекта ГЛУШ. И в этом — много готовности положиться на человека, которого не знаешь, много риска для изданий. Потрясающе, что на этот риск они идут. Vне страшно повезло, что редакция «Гласной» доверилась мне и захотела отправить в эту командировку.

Работа состояла из двух частей. В кабинетном исследовании мне удалось поговорить с исследователями, в том числе со Светланой Королёвой, которая преподаёт в Пермском государственном университете. Она щедро поделилась и контактами, и материалами, и размышлениями — собственно, подготовила меня к «полю».

Во время командировки я оказалась сперва в Перми, потом в Кудымкаре, потом [поехала] по деревням вокруг Кудымкара. У меня было всего несколько дней, но их хватило, чтобы собрать уйму материала. И это тоже, конечно, вопрос везения и, опять же, доверия со стороны людей.

Меня совершенно запросто пускали домой, совершенно запросто говорили со мной о разных довольно интимных вещах. И это был опыт, который не только для материала пригодился, но сильно на меня саму повлиял. Страшно познавательно в плане того, как живут люди в той же стране, в которой живу и я. Как много в нас, на самом деле, архаики, магического мышления, веры в свои чувства и ощущения. В этом смысле мне было важно показать, что если человек верит во что-то, что удивляет нас, стоит копнуть поглубже и понять, сколько есть в этом рационального, для чего люди выбирают во что-то верить и есть ли у них выбор, верить или нет.

После выхода статьи я получила несколько довольно тяжёлых откликов от тех людей, которые, собственно, меня пускали. Далеко не все остались материалом довольны. Поначалу это было чудовищно для меня. Это была пощёчина. Я чувствовала себя страшно виноватой. Я обидела людей. Мне было сложно понять, чем именно. У меня до сих пор много вопросов, и, в основном, они этические. Я страшно признательна тексту за то, что эти вопросы вообще появились у меня в голове.

Очень важно оказалось сохранить в силе те принципы, которые мы ещё на факультете антропологии усваивали — про то, что «поле» надо закрыть за собой таким образом, чтобы оно осталось проницаемым для будущих исследователей. Мне кажется, что, несмотря на всю сложность этой работы, оно осталось проницаемым. Мы остались со всеми в приятных отношениях. Продолжаем друг друга поздравлять с праздниками. Так что в целом никакой катастрофы и беды не произошло, но произошёл диалог. Возможность этого диалога не менее важна, чем тот материал, который удалось собрать.

У меня были очень классные редакторы. [Было здорово] работать с человеком, который редактирует не из соображений собственного вкуса, а из искреннего интереса, и задаёт тебе те вопросы, которые помогают текст развить.

Очень ценные разговоры были с фотографом — о том, какое место в материале занимает фотография. Для меня было открытием и уроком, что — вообще-то, не меньше, чем текст. Это было ударом по самолюбию, но в конечном счёте перепрошило мне мозги.

Фотограф сказал важную вещь: я не иллюстрирую мысли журналиста, а делаю отдельный набор визуальных образов, которые раскрывают заданную тему. И именно так всё и получилось. Так что, да, получилось здорово.

#материал_жизни

Вчера мы закрыли Клуб нормальных.

Если вы вдруг в нем были и с утра не нашли барную стойку — знайте это. Конечно, все объяснения мы размещали в Клубе, но не все их прочитали.

Причин несколько: не хватает сил и рук, Клуб очень медленно прирастает новыми участниками и участницами (не ощущается потребность в нем), а «нормальность» как общий базис оказался не самой удачной идеей. Не потому что понятие «нормальности» у нас различается, с этим как раз было интересно иметь дело, а потому что приходят слишком разные люди — от студентов журафака до издателей. Понятно, что боли и потребности у них сильно отличаются.

Но была еще одна причина, о которой расскажу чуть подробней, это полезно для понимания ситуации. Безопасность.

Мы говорили о ней многократно, принимали разные решения, постоянно призывали «следить за собой». Но выхолащивание разговора до предельно вегетарианского обесценивало саму идею клуба, и держать границы не получалось.

Между тем, за время существования нашей небольшой группы (к закрытию в ней было чуть меньше четырех десятков человек) один человек из Клуба оказался в СИЗО, другого задерживала полиция, к родственнику третьего приходили с обысками. Конечно, это риски: изъятие гаджета, доступ к переписке, список имен, а дальше — вопрос интерпретации.

Более того (пожалуй, теперь могу рассказать и об этом). В какой-то момент в Клуб попытался вступить полицейский. Попытка была неплохая — он даже прислал ссылку на локальное экологическое медиа, в котором якобы работает. И это медиа было даже со свидетельством о регистрации. Но состряпано оно было явно на коленке: тексты — длиной буквально в несколько предложений — в разных разделах дублировали друг друга.

Потом я начала изучать человека, подавшего заявку, и учредителя медиа сначала по соцсетям, там были интересные моменты. Но главное выяснилось, когда я начала задавать вопросы людям в той же локации. «А, так это же мент, который нас по митинговым делам принимал», — сказал один из моих собеседников.

Пара-пара-пам.

Зачем полиции потребовался наш крошечный и безобидный Клуб? Затем, что в любом закрытом собрании больше двух человек можно выловить что-то на квартальную премию. И это новая реальность.

Возможно, когда-нибудь, наш онлайн-бар после смены снова откроет свои двери. Возможно, когда-нибудь.

Размытый фокус, слабое обоснование уникальности, нечёткое определение аудитории

Устроили разбор питчей, которые не прошли в стажерские группы проекта На земле.

Рассказываю про ключевые ошибки. Возможно, будет полезно.

1⃣ Размытый или двойной фокус

В одном питче заявлено сразу несколько направлений (например: «механизм использования» + «жизнь после лечения»; «наблюдение изнутри» + «портрет героя»; «судьба фресок» + «портрет волонтёров» и т.д.).

Совет: фокус должен быть один, всё остальное — фон и контекст.

2⃣ Слишком общая формулировка темы

Охват нередко слишком общий, не хватает рамки (например, обозначения типа учреждений, временной отсечки). Когда невозможно понять масштаб и границы материала, задача выглядит невыполнимой, и редактор не рискует начинать работу с темой.

Совет: сужайтесь, конкретизируйте.

3⃣ Слабое или отсутствующее обоснование уникальности

Не продемонстрирован предварительный ресёрч, а поверхностный гуглеж показывает уже много материалов по теме.

Совет: показать, чем публикация будет отличаться — жанрово, по источникам, по документам, по героям. Обязательно продемонстрировать проведенный ресёрч и знакомство с публикациями издания, в которое питчите тему.

4⃣ Неточности в формулировке задачи («Зачем писать»)

Нередко хочется спросить: «И что? Показать проблему, чтобы что?».

Совет: не ограничиваться лозунгами (привлечь внимание, дать огласку), формулировать задачу более конкретно (изменить отношение, дать алгоритм действия, вдохновить на изменение).

5⃣ Нечёткое определение аудитории

Описывается очень широко, упоминаются слишком разные ЦА, нет приоритета ядра. Аудитория формулируется списком всех возможных читателей, но без понимания, кто именно в фокусе.

Совет: выделите ядро. Это не значит, что публикацию прочтут только представители ядра, но вам будет проще понимать структуру текста и ее элементы, если для себя вы решили, к кому именно обращаетесь (родители, собаковладельцы, туристы, активисты-градозащитники).

6⃣ Недостаточно проработанные герои

Состав героев не привязан к локации, слишком звездный. Либо до героев / экспертов будет очевидно сложно добраться, а путь не обозначен, подтверждения доступа к героям нет. Либо состав однобок (заявлены только виновники или только активисты).

Совет: обеспечивайте баланс сторон, старайтесь вводить новые, не затертые лица.

7⃣ Неадекватная оценка рисков

Нередко тема высокорисковая, но оценивается неадекватно. Или прописанных рисков и способов их минимизации нет вообще.

Совет: продумывайте ключевые риски и сценарии их минимизации. Продемонстрируйте редакции, что вы понимаете, с чем можете столкнуться и как будете разгуливать.

👇🏻👇🏻
И почитайте наш замечательный гайд Рецепт хорошего питча.

#правила_работы

У каждого своё «Это же очевидно!»

За последнее время на глаза попались два относительно больших материала про «Антилирику» — это ингушское движение, которое взяло на себя функцию, с которой не справляется полиция: борьбу с с распространением наркотиков.

Первый текст — на «Кавказском узле», второй — видео в проекте «Свобода (не) за горами». Вообще, очень хотелось бы прочитать, посмотреть, послушать хороший, взвешенный материал про «Антилирку», но упомянутые публикации желание не удовлетворяют.

Материал в «Кавказском узле» однобок в одну сторону (голоса оппонентов «Антилирики», обвинения в самосуде даны вскользь, не развиты, текст идет по грани, почти оправдывая насилие). Материал в «Свободе» однобок в другую сторону (голоса тех, кто поддерживает «Антилирку» звучат, но автор держит ироничную дистанцию и проявляет отношение настолько очевидно, что видео тонет в комментариях в поддержку активистов).

С радостью прочту материал, где будет:
🔸Что такое «Антилирика», когда и где появилось движение. В чём уникальность.
🔸Методы. Взаимодействие с полицией. Конфликты и жертвы. Аресты и обвинения.
🔸 Реакция общества: 1) поддержка тейпов, обращение старейшин, позиция духовенства, 2) противоположная реакция: обвинения в самосуде, опасность подмены полиции.
🔸! Контекст (ситуация с наркотиками в регионе, с цифрами и комментариями).
🔸Экспертный комментарий (в каких случаях общественные движения берут на себя функции полиции и к чему это приводит, «Антилирика» как симптом).

Будет супер, если при этом:
👉🏻 будет баланс голосов: официальные ведомства, сами активисты, их сторонники, их противники, независимые эксперты,
👉🏻 интонация останется нейтральной,
👉🏻 будут учтены и разъяснены особенности устройства ингушского общества, важные для цельного понимания картинки.

#чур_не_обижаться

❓ Почему мы так часто боимся обратной связи?
Потому что часто получаем её неправильно.

Обратная связь — это не про «разнести» человека, а про помощь. Она ценна, когда:
— даётся по запросу, а не «на всякий случай»;
— содержит конкретику и факты, а не «мне не понравилось»;
— уравновешивает минусы и плюсы.

В онлайне всё осложняется: анонимность снижает эмпатию. А в в постсоветской культуре пока не сформировались устойчивые нормы обратной связи.

Что делать авторам?
👉 Запрашивать фидбэк у тех, кому доверяете, и сразу обозначать формат (чего именно вы ждёте — оценки, совета, разбора).
👉 Фильтровать услышанное: если вы не просили обратной связи — можете её просто не принимать.
👉 Помнить, что критикуют проект, а не вас лично.

Главное — относиться к обратной связи как к ресурсу, который помогает «докрутить» идею, а не как к суду над вами.

Больше — в публикации на Френдли.

#правила_работы

🐟 Роскошь вцепиться и не отпускать

Егор Федоров в «Расчитать» недавно рассказывал, по чему он скучает в региональных медиа. А я скучаю вот по этому. Когда можешь выпустить 28 материалов на одну и ту же локальную тему, и главред не скажет: «Да хватит уже, сколько можно». Если подобная история попадет в большое медиа, она выйдет новостью — другой. Ну, большой историей. Но именно локальная редакция может позволить себе роскошь вцепиться и не отпускать.

Хорошая статья в тему вышла в «Соли».

Там про «синдром сиротливого контента» — когда редакция публикует заметку и забывает о ней. «Сиротливый контент» обрывает интерес, не даёт читателям нужных апдейтов и ослабляет связь аудитории с изданием.

Автор статьи считает: если материал достоин публикации, он почти всегда достоин продолжения.

Апдейт важен, когда:
👉🏻 История вызывает много комментариев, вопросов, эмоций.
👉🏻 Текст оставляет больше загадок, чем ответов.
👉🏻 Аудитория сама подсказывает направления: «а почему так?», «а что дальше?»

Что делать редакции?
💡 Перехватывать вопросы читателей и превращать их в новые материалы.
💡 Встраивать историю в разные потребности аудитории («Разъясните мне» → экспертиза, объяснения, «Помогите мне» → практическая польза, «Вовлекайте меня» → интерактив, «Просветите меня» → контекст, культура, смыслы).

Думается, именно на цепкости базируется доверие аудитории к нижегородской программе «Кстати». Ее репутация неоднозначна и не безупречна, но глядя их сюжеты, я порой балдею от того, насколько настойчиво они всегда стараются дотянуться до всех сторон истории. Судя по всему, зрители — постоянные поставщики информации для программы, а большинство ее материалов — сюжеты с предысторией, которые редакция канала отслеживает.

Посмотрите, например, как в сюжет про собаку, которая нападает на детей, встроен коммент хозяйки пса годичной давности — и какой разворот это дает истории, и как работает на доверие.

#нормально_делай