❤️ 10 текстов в региональных медиа, которые зацепили нас в августе ❤️
1️⃣ «Мы ведь давно вымираем». Какой-то очень спокойный и тихий репортаж Дарьи Махониной из старинного уральского города, который пообещали стереть с карты страны. Вышел в свердловском E1.
2️⃣ «Без языка». Качественный разбор от Валерии Шимаковской в петербургском MR7 — про обязательное тестирование, которое с этого года должны сдавать дети мигрантов для зачисления в школу.
3️⃣ «Похоже, пропал Горпарк, все это будет разрушено». Как саратовские власти за несколько дней разрушили то, что создавалось годами. Текст Валерии Фляжниковой в «Глушь медиа».
4️⃣ «Ты будешь пить, как не в себя, и сдохнешь». Истории саратовских алкоголиков, которые смогли справиться с зависимостью, снова в «Глушь медиа». Текст Елены Ивановой. Рассказаны истории отлично, смутил только общий для всех историй финал, напоминающий рекламную листовку, и отсутствие обозначенных альтернатив: все же АА — не панацея и не единственный путь.
5️⃣ Сонник СВО. Текст Валерии Солошенко в «Фонаре» про то, какие сны видят белгородцы во время войны и что они означают. Много вопросов к реализации, но сама идея исследовать реальность через сны интересна.
6️⃣ «Родители отказываются от них пачками». Интервью с отцом, который воспитывает брошенных детей. В нем много чего не хватает, но портрет персонажа выписан здорово — не только и не столько через то, что он говорит, но и через передачу его манере говорит и в целом вести беседу. Текст Дарьи Александрович в свердловском 66.ру
7️⃣ «Я хочу кровь за кровь». Репортаж Анастасии Малышкиной в тюменском 72.ру — про то, как судили военного из Тюменской области, который вернулся с передовой и убил соседку. В этом тексте все «молодцы», включая свидетелей, которые оправдывали убийцу и обвиняли убитую.
8️⃣ «Он одной ногой на пороге вечности». Дикая история от Никиты Зырянова в краснодарском 93.ру: 90-летнему ветерану грозит срок из-за абсурдного обвинения в разврате. Пожилой мужчина пытался сходить в туалет, подростки сняли его на видео
9️⃣ Сладкая отрава. Журналисты нижегородской программы «Кстати» ловят камазы Сергачского сахарного завода, которые сваливают отходы в чистом поле.
🔟 Газовые войны. Нестандартный поворот, в котором с наскока не разобраться, но Ольга Саяпина из «Нового Калининграда», кажется, разобралась, к каким проблемам привела социальная программа догазификации СНТ.
#тхе_бест
1️⃣ «Мы ведь давно вымираем». Какой-то очень спокойный и тихий репортаж Дарьи Махониной из старинного уральского города, который пообещали стереть с карты страны. Вышел в свердловском E1.
2️⃣ «Без языка». Качественный разбор от Валерии Шимаковской в петербургском MR7 — про обязательное тестирование, которое с этого года должны сдавать дети мигрантов для зачисления в школу.
3️⃣ «Похоже, пропал Горпарк, все это будет разрушено». Как саратовские власти за несколько дней разрушили то, что создавалось годами. Текст Валерии Фляжниковой в «Глушь медиа».
4️⃣ «Ты будешь пить, как не в себя, и сдохнешь». Истории саратовских алкоголиков, которые смогли справиться с зависимостью, снова в «Глушь медиа». Текст Елены Ивановой. Рассказаны истории отлично, смутил только общий для всех историй финал, напоминающий рекламную листовку, и отсутствие обозначенных альтернатив: все же АА — не панацея и не единственный путь.
5️⃣ Сонник СВО. Текст Валерии Солошенко в «Фонаре» про то, какие сны видят белгородцы во время войны и что они означают. Много вопросов к реализации, но сама идея исследовать реальность через сны интересна.
6️⃣ «Родители отказываются от них пачками». Интервью с отцом, который воспитывает брошенных детей. В нем много чего не хватает, но портрет персонажа выписан здорово — не только и не столько через то, что он говорит, но и через передачу его манере говорит и в целом вести беседу. Текст Дарьи Александрович в свердловском 66.ру
7️⃣ «Я хочу кровь за кровь». Репортаж Анастасии Малышкиной в тюменском 72.ру — про то, как судили военного из Тюменской области, который вернулся с передовой и убил соседку. В этом тексте все «молодцы», включая свидетелей, которые оправдывали убийцу и обвиняли убитую.
8️⃣ «Он одной ногой на пороге вечности». Дикая история от Никиты Зырянова в краснодарском 93.ру: 90-летнему ветерану грозит срок из-за абсурдного обвинения в разврате. Пожилой мужчина пытался сходить в туалет, подростки сняли его на видео
9️⃣ Сладкая отрава. Журналисты нижегородской программы «Кстати» ловят камазы Сергачского сахарного завода, которые сваливают отходы в чистом поле.
🔟 Газовые войны. Нестандартный поворот, в котором с наскока не разобраться, но Ольга Саяпина из «Нового Калининграда», кажется, разобралась, к каким проблемам привела социальная программа догазификации СНТ.
#тхе_бест
❤3
Что не так с фразой?
1️⃣ Есть устойчивые выражения «разделить жизнь на до и после» и «перевернуть жизнь». В этом примере — какой-то фантастический песикот, составленный из двух устойчивых выражений.
2️⃣ Фраза перегружена уточнениями.
3️⃣ Она, вероятно, призвана добавить в текст драматизма, но драматизм через штампы и клише выглядит карикатурно. Если убрать его из текста, ничего не изменится. Строго говоря, там можно весь абзац убирать без утраты смысла:
«Все началось с телефонного звонка, который перевернул жизнь двух сестер-пенсионерок из Петрозаводска на до и после. Так обычно начинаются истории в известном телешоу. Но этот рассказ на шоу не тянет, перед нами полноценная драма с плохим финалом».
отсюда
#не_надо_так #редакторское
1️⃣ Есть устойчивые выражения «разделить жизнь на до и после» и «перевернуть жизнь». В этом примере — какой-то фантастический песикот, составленный из двух устойчивых выражений.
2️⃣ Фраза перегружена уточнениями.
3️⃣ Она, вероятно, призвана добавить в текст драматизма, но драматизм через штампы и клише выглядит карикатурно. Если убрать его из текста, ничего не изменится. Строго говоря, там можно весь абзац убирать без утраты смысла:
«Все началось с телефонного звонка, который перевернул жизнь двух сестер-пенсионерок из Петрозаводска на до и после. Так обычно начинаются истории в известном телешоу. Но этот рассказ на шоу не тянет, перед нами полноценная драма с плохим финалом».
отсюда
#не_надо_так #редакторское
❤6😢4😁1
К кому своей публикацией вы обращаетесь в первую очередь?
Мы уже писали про основные ошибки в питчах, сейчас отдельно остановимся на пункте про определение аудитории, потому что эта ошибка есть да практически во всех питчах, которые я видела.
Вопрос про аудиторию бесит авторов. Ну в смысле — аудитория?! Вот кто читает издание — тот и аудитория, че еще надо. Часто к этому пункту относятся как к необязательному, вписывая туда «максимально широкий круг читателей», «людей с активной гражданской позицией» или «жителей N-ской области». Либо, напротив, относятся максимально серьёзно, начиная перечислять всех: и мам, бабушек, педагогов, активистов, самих школьников, люди, интересующихся проблемами образования.
Вопрос про ЦА бесит, потому что ну правда: аудитория текста — аудитория издания, для которого я этот текст пишу. «Залет» публикации — во многом лотерея. Возможно, его правда прочитают люди с активной гражданской позицией и все перечисленные мамы, бабушки и прочие папы.
Но приведенные выше формулировки не помогают вам написать текст. А именно в этом их задача. Вам надо определиться, в кого вы целитесь. Потому и говорим — целевая аудитория.
Вопрос про ЦА можно заменить на другой: «К кому своей публикацией вы обращаетесь в первую очередь?»
Ответ на этот вопрос идет в связке с ответом на вопрос «Зачем этот текст». Допустим, вы хотите рассказать про то, как релоканты в странах Южного Кавказа изучают местный язык. Зачем и кому? Может быть, вы хотите показать тем, кто не заморачивается изучением языка, что делать это всё-таки стоит. Может, вдохновить тех, кто хочет начать учить язык, но сомневается или не знает, с чего начать. Может, дать гайд и рекомендации тем, кто уже точно решил учить язык или учит. От формулировки зависит фокус текста и содержание.
Конечно, порой ответ будет очень простой: «Да я просто хочу зафиксировать всю эту долбанину для истории». Вариант «Я просто рассказываю интересные истории, которые развлекают людей / расширяют их представление о мире» тоже вполне легитимен (но до второго надо дорасти).
#правила_работы
Мы уже писали про основные ошибки в питчах, сейчас отдельно остановимся на пункте про определение аудитории, потому что эта ошибка есть да практически во всех питчах, которые я видела.
Вопрос про аудиторию бесит авторов. Ну в смысле — аудитория?! Вот кто читает издание — тот и аудитория, че еще надо. Часто к этому пункту относятся как к необязательному, вписывая туда «максимально широкий круг читателей», «людей с активной гражданской позицией» или «жителей N-ской области». Либо, напротив, относятся максимально серьёзно, начиная перечислять всех: и мам, бабушек, педагогов, активистов, самих школьников, люди, интересующихся проблемами образования.
Вопрос про ЦА бесит, потому что ну правда: аудитория текста — аудитория издания, для которого я этот текст пишу. «Залет» публикации — во многом лотерея. Возможно, его правда прочитают люди с активной гражданской позицией и все перечисленные мамы, бабушки и прочие папы.
Но приведенные выше формулировки не помогают вам написать текст. А именно в этом их задача. Вам надо определиться, в кого вы целитесь. Потому и говорим — целевая аудитория.
Вопрос про ЦА можно заменить на другой: «К кому своей публикацией вы обращаетесь в первую очередь?»
Ответ на этот вопрос идет в связке с ответом на вопрос «Зачем этот текст». Допустим, вы хотите рассказать про то, как релоканты в странах Южного Кавказа изучают местный язык. Зачем и кому? Может быть, вы хотите показать тем, кто не заморачивается изучением языка, что делать это всё-таки стоит. Может, вдохновить тех, кто хочет начать учить язык, но сомневается или не знает, с чего начать. Может, дать гайд и рекомендации тем, кто уже точно решил учить язык или учит. От формулировки зависит фокус текста и содержание.
Конечно, порой ответ будет очень простой: «Да я просто хочу зафиксировать всю эту долбанину для истории». Вариант «Я просто рассказываю интересные истории, которые развлекают людей / расширяют их представление о мире» тоже вполне легитимен (но до второго надо дорасти).
#правила_работы
👍5
«Журналистика на национальных языках либо умирает, либо переизобретает себя»
Башкортостанские «Пруфы» размышляют о журналистике на национальных языках и приходят к выводу: проблема не только и не столько в языке (носителей башкирского языка действительно не так много, но спрос на его изучение растет), а в общей отсталости сферы.
С начала 2010-х годов все госСМИ на башкирском языке были объединены в «Издательский дом Республика Башкортостан». Редакции утратили самостоятельность, финансовые потоки были централизованы, редполитика стала жестче. При этом руководство Дома печати получило высокие зарплаты, главреды — нет. Молодёжь в издания не шла.
Все это в совокупности — низкие зарплаты, отсутствие стимулов, подавление креатива — предсказуемо привело к деградации, когда большая часть подписок на издания — «добровольно-принудительные» (школы, детсады, библиотеки, администрации). Редакциям не хватает современного креативного подхода, они проигрывают в конкурентной борьбе блогерам. Например, у «Башкирской домохозяйки» во ВКонтакте — больше трехсот тысяч подписчиков.
При этом автор приводит в пример соседний Татарстан, где национальные медиа выглядят более современным и успешным.
#региональные_медиа #Башкортостан #Татарстан
Башкортостанские «Пруфы» размышляют о журналистике на национальных языках и приходят к выводу: проблема не только и не столько в языке (носителей башкирского языка действительно не так много, но спрос на его изучение растет), а в общей отсталости сферы.
С начала 2010-х годов все госСМИ на башкирском языке были объединены в «Издательский дом Республика Башкортостан». Редакции утратили самостоятельность, финансовые потоки были централизованы, редполитика стала жестче. При этом руководство Дома печати получило высокие зарплаты, главреды — нет. Молодёжь в издания не шла.
Все это в совокупности — низкие зарплаты, отсутствие стимулов, подавление креатива — предсказуемо привело к деградации, когда большая часть подписок на издания — «добровольно-принудительные» (школы, детсады, библиотеки, администрации). Редакциям не хватает современного креативного подхода, они проигрывают в конкурентной борьбе блогерам. Например, у «Башкирской домохозяйки» во ВКонтакте — больше трехсот тысяч подписчиков.
При этом автор приводит в пример соседний Татарстан, где национальные медиа выглядят более современным и успешным.
#региональные_медиа #Башкортостан #Татарстан
❤2
Мы ехали-ехали, ехали-ехали, ехали-ехали…
Журналисты нередко в репортажах увлекаются путевыми заметками, рассказывая свои наблюдения по пути к месту, которое является целью путешествия. Порой это уместно и работает на историю, чаще — нет.
Как, например, в этом репортаже красноярского NGS24: «"Варя, цветы отдавай, отдавай цветы!" Как в умирающей деревне единственная первоклассница в школу пошла».
У текста есть сильные стороны: кинематографичность через живых персонажей и микросцены, хороший фоторяд, ясный конфликт (школа на «дожитии»), читаемость (короткие абзацы, смена планов), встроенность локальных примет времени и пространства.
Но вот структура… Заголовок задает тему и персонажа, а дальше мы попадаем в тягучую дорожную зарисовку, которая тянет темп и задерживает вход в историю невероятно.
17 (!) абзацев мы едем до места назначения.
Определиться бы, это путевой дневник или репортаж из школы в умирающей деревне? Если второе, то сквозной хребет надо строить вокруг школы, путевые зарисовки сократить до 2-3 сильных деталей, весь остальной контекст (мост, подтопление, льготы, проблема с дровами, муниципальная реформа и проч.) нанизывать на хребет.
Ну и, блин, избавиться бы от публицистических излишеств — про умытую осень, про тайгу, стирающую время и «стекающую в поселок дождями». Пожалуйста, не несите в журналистику Льва Толстого, оставьте все эти красивости школьным сочинениям.
#не_надо_так #чур_не_обижаться
А текст вот
Журналисты нередко в репортажах увлекаются путевыми заметками, рассказывая свои наблюдения по пути к месту, которое является целью путешествия. Порой это уместно и работает на историю, чаще — нет.
Как, например, в этом репортаже красноярского NGS24: «"Варя, цветы отдавай, отдавай цветы!" Как в умирающей деревне единственная первоклассница в школу пошла».
У текста есть сильные стороны: кинематографичность через живых персонажей и микросцены, хороший фоторяд, ясный конфликт (школа на «дожитии»), читаемость (короткие абзацы, смена планов), встроенность локальных примет времени и пространства.
Но вот структура… Заголовок задает тему и персонажа, а дальше мы попадаем в тягучую дорожную зарисовку, которая тянет темп и задерживает вход в историю невероятно.
«С утра не выспавшийся, из-за дождя серый — как в черно-белом телевизоре — город провожает нас мутными потоками в окна из-под колес проезжающих машин. Водители особенно нервно сигналят, выскакивают на перекрестках. Будто это они сегодня, 1-го сентября, опаздывают на свою первую линейку в школе».
17 (!) абзацев мы едем до места назначения.
Определиться бы, это путевой дневник или репортаж из школы в умирающей деревне? Если второе, то сквозной хребет надо строить вокруг школы, путевые зарисовки сократить до 2-3 сильных деталей, весь остальной контекст (мост, подтопление, льготы, проблема с дровами, муниципальная реформа и проч.) нанизывать на хребет.
Ну и, блин, избавиться бы от публицистических излишеств — про умытую осень, про тайгу, стирающую время и «стекающую в поселок дождями». Пожалуйста, не несите в журналистику Льва Толстого, оставьте все эти красивости школьным сочинениям.
«Старый дуб, весь преображенный, раскинувшись шатром сочной, темной зелени, млел, чуть колыхаясь в лучах вечернего солнца. Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого недоверия и горя, — ничего не было видно. Сквозь жесткую, столетнюю кору пробились без сучков сочные, молодые листья, так что верить нельзя было, что этот старик произвел их» (размышления князя Андрея о жизни, «Война и мир»)
#не_надо_так #чур_не_обижаться
А текст вот
👍11🔥3😁3
Пересказываем подкаст 👆🏻 про децентрализацию в журналистике.
Не то чтобы разговоры в пользу бедных получились, но как будто и четкого сценария, что с этим делать, не вырисовывается.
Ответ призрачно маячит где-то на восьмом слайде, по-моему. Посмотреть на региональные телеграм-чатики, подслушки все эти, популярных региональных блогеров. Понять, чем же они, чертяки, берут (а мы же итак интуитивно понимаем, правда же?). Что возможно — освоить, присвоить, переосмыслить, перепридумать. И соединить с журналистским профессионализмом.
Да, еще думается, что профессиональной ассоциации региональных «нормальных» очень не хватает. Что было — развалилось (не без внешних усилий со стороны властей), создавать новое — опасно (больше двух — уже сеть или группировка).
#региональные_медиа
Не то чтобы разговоры в пользу бедных получились, но как будто и четкого сценария, что с этим делать, не вырисовывается.
Ответ призрачно маячит где-то на восьмом слайде, по-моему. Посмотреть на региональные телеграм-чатики, подслушки все эти, популярных региональных блогеров. Понять, чем же они, чертяки, берут (а мы же итак интуитивно понимаем, правда же?). Что возможно — освоить, присвоить, переосмыслить, перепридумать. И соединить с журналистским профессионализмом.
Да, еще думается, что профессиональной ассоциации региональных «нормальных» очень не хватает. Что было — развалилось (не без внешних усилий со стороны властей), создавать новое — опасно (больше двух — уже сеть или группировка).
#региональные_медиа
😢2
Такие дела
«Инвалид» нашего времени
Сегодня в России более 11 миллионов человек с инвалидностью — 7,5% процента населения страны. Это число продолжает расти, в том числе из-за последствий войны. В то же время людям с особенностями здоровья ежедневно приходится отстаивать свое право на человеческое…
«Самым сложным для меня было, как ни странно, заставить себя сесть и написать текст».
Вышел первый стажёрский текст второго потока «На земле». Ася Горецкая написала текст «Инвалиды нашего времени» – про то, как общество стигматизирует инвалидность, пряча проблему за неудобной инфраструктурой. Мы спросили, как шла работа над материалом.
Я выбрала именно такую тему, поскольку это одна из моих давних заготовок, которая ждала подходящего момента. Это моя вторая тема из анкеты, расширенный питч я писала по другой – она сейчас в работе. Данные, которые я использовала, – результаты моего дипломного бакалаврского исследования трёхлетней давности. Для меня самое интересное в профессиональном образовании – этика. Пока училась в университете, работала редактором издания «Развилка», мы писали про социальную сферу.
Ресёрч стал сначала курсовой, потом лексика расширилась до освещения инвалидности вообще и превратилась в диплом. Я училась журналистике на филфаке, где социальной и практикоориентированной темой особенно никто не интересовался, так что этот материал не получил никакой научной формы. И вот я его достала из коллекции – обрадовалась, когда шеф-редактор «ТД», с которым я работаю, попросил меня оформить его в публицистический текст.
Самым сложным для меня было, как ни странно, заставить себя сесть и написать текст. Проблема не столько в стилистике (мои научные работы всегда ругали академики за излишнюю публицистичность), сколько в когнитивном свойстве – очень сложно заставить мозг написать ещё раз то, что ты, как будто бы, уже писал. «А чего вот теперь опять напрягаться по этому поводу? Мы же уже об этом говорили». Помог созвон с редактором, на котором я словами ещё раз проговорила всё, пока мы определялись с акцентами.
Ещё в процессе было сложно по содержанию абстрагироваться от профессионально-методологического крена материала, который проявлялся не только в выборе лексики, но и в композиции.
Как только я нашла нужный, как мне показалось, поворот, стало очень кайфово – хотелось «докрутить» все те публицистические и этические выводы, которые не удавалось развить в научном формате. В итоге текст всё же не стал слишком эмоциональным и сохранил логическую адекватность причинно-следственных связей.
Что бы сделала иначе, если отмотать на несколько месяцев назад? Сложно ответить, потому что совокупно работа над материалом во время стажировки заняла не так много времени. Изначально, как я уже сказала, он был научным исследованием. Если посмотреть на материал так, то, конечно, хотелось бы овладеть базовыми навыками парсинга и автоматизированного сбора открытых данных – в своё время делала это почти вручную. Хоть часть аналитики мы и делали в паре с другом-айтишником – он сделал кастомную ML-модель для сентимент-анализа по моему проекту. Ещё себе бы посоветовала сразу делать нормальные, читаемые базы данных всех источников – некоторые приходилось приводить в порядок в последний момент, чтобы более корректно посчитать итоговые значения.
После выхода текста, несмотря на то что я довольно много разного уже делала, у меня, по разным причинам, до момента выхода материала не было публикаций в СМИ, что называется, первого эшелона. Это очень греет душу.
***
Читайте текст Аси по ссылке.
#нежурфак #на_земле
Вышел первый стажёрский текст второго потока «На земле». Ася Горецкая написала текст «Инвалиды нашего времени» – про то, как общество стигматизирует инвалидность, пряча проблему за неудобной инфраструктурой. Мы спросили, как шла работа над материалом.
Я выбрала именно такую тему, поскольку это одна из моих давних заготовок, которая ждала подходящего момента. Это моя вторая тема из анкеты, расширенный питч я писала по другой – она сейчас в работе. Данные, которые я использовала, – результаты моего дипломного бакалаврского исследования трёхлетней давности. Для меня самое интересное в профессиональном образовании – этика. Пока училась в университете, работала редактором издания «Развилка», мы писали про социальную сферу.
Я как редактор часто сталкивалась с тем, что у экспертов нет однозначного мнения о том, какую лексику использовать в контексте ОВЗ. По крайней мере, в русскоязычном контексте в открытом доступе. Тогда сами «Такие Дела» только начали системно работать с этой темой – сейчас у них есть целая рубрика и отдельный словарь, на который в тексте, в том числе, ссылку даю. Но тогда я подумала, что будет круто провести свой ресёрч.
Ресёрч стал сначала курсовой, потом лексика расширилась до освещения инвалидности вообще и превратилась в диплом. Я училась журналистике на филфаке, где социальной и практикоориентированной темой особенно никто не интересовался, так что этот материал не получил никакой научной формы. И вот я его достала из коллекции – обрадовалась, когда шеф-редактор «ТД», с которым я работаю, попросил меня оформить его в публицистический текст.
Самым сложным для меня было, как ни странно, заставить себя сесть и написать текст. Проблема не столько в стилистике (мои научные работы всегда ругали академики за излишнюю публицистичность), сколько в когнитивном свойстве – очень сложно заставить мозг написать ещё раз то, что ты, как будто бы, уже писал. «А чего вот теперь опять напрягаться по этому поводу? Мы же уже об этом говорили». Помог созвон с редактором, на котором я словами ещё раз проговорила всё, пока мы определялись с акцентами.
Ещё в процессе было сложно по содержанию абстрагироваться от профессионально-методологического крена материала, который проявлялся не только в выборе лексики, но и в композиции.
Как только я нашла нужный, как мне показалось, поворот, стало очень кайфово – хотелось «докрутить» все те публицистические и этические выводы, которые не удавалось развить в научном формате. В итоге текст всё же не стал слишком эмоциональным и сохранил логическую адекватность причинно-следственных связей.
Что бы сделала иначе, если отмотать на несколько месяцев назад? Сложно ответить, потому что совокупно работа над материалом во время стажировки заняла не так много времени. Изначально, как я уже сказала, он был научным исследованием. Если посмотреть на материал так, то, конечно, хотелось бы овладеть базовыми навыками парсинга и автоматизированного сбора открытых данных – в своё время делала это почти вручную. Хоть часть аналитики мы и делали в паре с другом-айтишником – он сделал кастомную ML-модель для сентимент-анализа по моему проекту. Ещё себе бы посоветовала сразу делать нормальные, читаемые базы данных всех источников – некоторые приходилось приводить в порядок в последний момент, чтобы более корректно посчитать итоговые значения.
После выхода текста, несмотря на то что я довольно много разного уже делала, у меня, по разным причинам, до момента выхода материала не было публикаций в СМИ, что называется, первого эшелона. Это очень греет душу.
***
Читайте текст Аси по ссылке.
#нежурфак #на_земле
🔥4❤3👍3
ГДЕ ТЕКСТ?
Игра «ГДЕ ТЕКСТ?» от Александра Амзина на быструю руку сделана безупречно бесяче. Сюжет простой: ты должен сдать текст вчера, но пока ещё всё можно спасти.
Конца у игры нет, пиши сколько можешь. Единственное: ты не можешь продолжить писать текст, пока не прощёлкаешь все кнопки с надписями. Лучше играть с компьютера.
Поиграть можно тут.
👇 Что обычно делаете во время прокрастинации на работе?
Игра «ГДЕ ТЕКСТ?» от Александра Амзина на быструю руку сделана безупречно бесяче. Сюжет простой: ты должен сдать текст вчера, но пока ещё всё можно спасти.
Конца у игры нет, пиши сколько можешь. Единственное: ты не можешь продолжить писать текст, пока не прощёлкаешь все кнопки с надписями. Лучше играть с компьютера.
Поиграть можно тут.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
😁7😢2❤1👍1
Сегодня из Союза журналистов исключили Дмитрия Голованова. Он возглавлял красноярское отделение СЖР с 2017 года.
В решении правления говорится, что на Голованова жаловались некие должностные лица. Что он пытался взять на себя «управленческие функции федерального СЖР». Что «утратил доверие». И вообще — невиданное дело! — выступал с резкой критикой закона об иноагентах.
«Фигасе», — подумала я. Как же умудрилась проглядеть такой кадр? Неужели кроме карельской профсоюзной аномалии, про которую мы когда-то писали, была еще и красноярская? Даже коммент взяли у коллеги, новость хотели написать...
А потом прочитали, что теперь уже бывший глава красноярского отделения СЖР сам пишет по поводу своей «резкой критики» закона об иноагентах:
«Я, всего лишь, предложил оградить патриотически настроенные издания от бездумных штрафов, за “забытые” звёздочки напротив фамилий иноагентов, которых они и без того критикуют в своих статьях».
Точно. Эту историю я помню. Тогда газету «Сибирский хлебороб» оштрафовали за то, что она написала про хряка, названного в честь «иноагента» Максима Галкина, а промаркировать Галкина забыла.
А потом ещё почитала прекрасного:
«Я уверен, что правда на нашей стороне, и мы победим. Мы не позволим превратить нашу организацию в "прачечную" для отмывания бюджетных средств. Деньги, предназначенные для поддержки СМИ, должны идти на поддержку журналистов-патриотов, которые честно выполняют свой долг. Что касается клеветы и предательства, с которыми я столкнулся, я вижу в этом испытание, посланное мне свыше. Возможно, это напоминание о моей миссии – быть журналистом-расследователем, защищать тех, кто страдает от несправедливости. Теперь я сам прохожу через то, что пережили герои моих публикаций. Это сделает меня сильнее и поможет еще лучше понимать их боль. Я не отступлю. Мое перо остается со мной, и оно станет еще острее и тверже. Мы победим. Россия победит. Настоящая, честная журналистика победит».
Какие у нас всё-таки разные представления о журналистском «долге», «справедливости» и «честной журналистике».
Строго говоря, что-то Голованов и правда делал по своему профсоюзному профилю — вот, например, защищал региональных журналистов, когда тех не пускали на Красноярский экономический форум, где был бывший губернатор края Александр Усс. И 105 членов Красноярского союза журналистов из 400 его членов подписали письмо в его защиту. Четверть, немало.
Но в любом случае — отбой тревоги, не проглядели мы никого...
#остановите_землю
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
😱6🔥4🤬2