Герои не ищутся, ресурсы тратятся, автор разочаровывается и хоронит тему. Знакомая ситуация?

На размышления натолкнул пост проекта «High Beam» с рекомендациями редактора Александра Горбачёва.

Жизнь научила нескольким вещам и, кажется, они вполне здесь применимы.

💦 Как-то я пошла на водопад. Но оценила свои силы неадекватно. И на полпути (смеркалось) поняла, что не дойду. Надо знать меня, чтобы понимать, насколько сложно было отказаться от задуманного. Ингуз — моя руна, завершение начинаний — мой крест. Однако в тот раз я поняла, что некоторые водопады существуют затем и только затем, чтобы на полпути к ним сказать: да ну нахрен.

Некоторые истории существуют затем и только затем, чтобы научить нас отказываться, смиряться и отпускать.

🐴 Как-то я упала с лошади, и инструктор дал один из лучших в жизни советов: садись в седло снова, немедленно, прямо сейчас, не откладывая и через страх. Если этого не сделать, то, возможно, не сядешь больше никогда.

Порой (часто) историю важно дожать любым путём. Не ради истории, ради себя. Пусть получится неидеально, главное, чтобы получилось хоть как-то, чтобы незавершенный текст не саднил, не повисал провалом и незакрытым гештальтом. Особенно если ты в самом начале журналистского пути.

Знаю одного редактора (правда, бывшего), у которого было правило: не зарубать первый текст новенького журналиста, каким бы косеньким и кривеньким он ни был. Потому что ощутить вкус публикации важно.

🚪Золотое правило по жизни: не стоит ломиться в закрытые двери. Если долго стучать в закрытую дверь, рано или поздно откроют, но мой опыт показывает, что ты этому будешь уже не рад. Лучше поискать другую дверь. Иногда чёрный ход.

Ситуацию «Герои не ищутся» воспринимаю как сигнал. Что я делаю не так? Возможно, путь к героям неверный. А, может, исходно фокус в истории взят не тот.

#правила_работы

Ищем редактора или редакторку статей в волонтёрскую редакцию «Четвёртого сектора»

Если хотите прокачать навыки, набраться опыта и получить приятную строку в портфолио — приходите.

Что нужно делать?
➖ Вести план публикаций.
➖ Сопровождать авторов от заявки до публикации.
➖ Редактировать, проверять и выкладывать тексты.
➖ Передавать опубликованные материалы в дистрибуцию.

⏳ Занятость: от 1 до 6 часов на текст (частота — не больше 1 текста в неделю).

Подробности о волонтёрстве в 4с — здесь.

Откликнуться можно в нашем боте.

#ilove4s

Когда редактор внес правки в текст, который ты дописал с трудом

#субботний_мем

«Речь о простом — радоваться каждому дню»

Вышел новый стажёрский текст второго потока «На земле». Валерия Шимаковская написала материал «Салон спасительной красоты» – про мастеров красоты, которые делают причёски, маникюр и макияж пациентам детских хосписов и их родителям.

Мы спросили Валерию, как шла работа над публикацией.

Впервые о салонах красоты в хосписах я услышала три года назад. Когда подавала заявку на стажировку во второй раз, решила взяться за этот материал. Попасть в программу и работать с педагогами «Четвёртого сектора» и редакцией «Таких дел» – большая радость и честь.

Сначала я хотела сделать портрет одной героини. Но поняла, что явление существует в разных городах, и решила показать галерею портретов. Фокус определить мне помогли редакторы, они посоветовали сконцентрироваться на забавных случаях и смешных историях с дней красоты.

Самыми сложными оказались беседы с мастерами. Мы часто прерывались – к горлу подступал ком. Некоторые впервые решились об этом говорить. Но при этом мы много смеялись! Мастера вспоминали, как пациенты примеряли образ Коко Шанель и пили просекко с профитролями, как бабушка наращивала ресницы, как папа выщипывал брови горячим воском.

Волнительно было и перед поездкой на день красоты. Один из наиболее запоминающихся моментов случился, когда меня попросили помочь подержать мальчику Ярику голову — чтобы его удобнее было стричь и чтобы на шее не сбивалась трахеостома. Я старалась не показывать эмоции. Только вечером, когда сотрудник подвёл к забору, по которому «плыли» струганные деревянные кораблики — ушедшие дети — стало трудно.

Если бы можно было отмотать время назад, наверное, ничего бы не стала менять. Разве что не торопилась бы. Я до сих пор не уверена, что доросла до этой темы профессионально и человечески, но рада, что могу о ней рассказать.

Сейчас, когда текст вышел, я чувствую радость. Мастера и пациенты говорили о том же. Речь о простом — радоваться каждому дню и не забывать ухаживать за собой, потому что красота всё-таки спасёт мир.

👇👇
Полный ответ Валерии читайте здесь. Её статья «Салон спасительной красоты» тут.

#нежурфак #на_земле

Достаточно ли просто дать слово сторонам конфликта?

Разбираемся на конкретном примере — текст «Били жёстко» Елены Панкратьевой в свердловском E1, где обитатель т.н. рабочего дома рассказывает об изнанке «благотворительного бизнеса». В статье излагается история Андрея Щукина, который оказался в так называемом рабочем доме, а в итоге лишился и документов, и своего единственного жилья.

У истории есть плюсы: сильный герой с драматичной историей, красноречивые детали. И — соблюдение «канона» в виде обязательного голоса второй стороны. Это правильно. Но конкретно здесь голос не помогает. Читатель тонет в противоречиях, потому что журналист просто свёл две версии в лоб. В итоге: эмоциональная человеческая история + комментарий «второй стороны», без журналистской работы между ними. Закрываешь текст с ощущением: «Ну… как бы что-то произошло… но что именно?».

Ключевая лакуна: журналист не поговорил с другими постояльцами. Без них версия героя остаётся одинокой и шаткой.

Кроме того, голос второй стороны в этом тексте подаётся как равнозначная версия. Но в подобных сюжетах сторона, обвиняемая в эксплуатации уязвимых людей, должна быть проверена, сопоставлена с фактами и, прости господи, оконтекстована (как вообще устроены рабочие дома в Екатеринбурге как рынок — с фактами, схемами, экспертами, цифрами).

Наконец, стёрта граница между фактами и утверждениями собеседников. Обоих.

Всё же журналист — не диктофон на ножках, который всем даёт слово и на этом успокаивается. Его задача — разобраться, а потом провести читателя за собой за руку, объясняя.

Текст тут

#не_надо_так

Служба поиска медиалюдей ГЛУШ ищет проектного сотрудника для межрегионального медиа, развивающего сеть тематических площадок.

💻 Что надо делать: взять на себя развитие инста-медиа.

🌳 Суть площадки: «природное» медиа, говорящее о России через ландшафт. Проект о связи человека и земли через мифы, культуру, историю.

🔎 Ищут: человека, у которого откликнулась идея и который знаком с инстаграмом* и его алгоритмами, имеет опыт работы с этой соцсетью и опыт продвижения пабликов.

Задачи:
🔹Вести площадку (придумывать и наполнять рубрики, поддерживать ритм обновлений, формировать аудиторию, придумывать формы ее вовлечения, работать с фотографами, исследователями, локальными медиа).
🔹Развивать площадку (анализировать отклик аудитории, предлагать новые форматы и гипотезы).

Условия:
🔸Работа удаленная.
🔸Будет тестовое задание и собеседование.
🔸Детали — откликнувшимся.

✅ Чтобы откликнуться, напишите слово «ландшафт» нашему боту.

#глуш

* продукт компании Meta, признанной в России экстремистской организацией

О том, как любимый текст может оказаться непопулярными, но станет важным лично журналисту.

Наша волонтёрка Рита в рамках рубрики #материал_жизни поговорила с Иваном Козловым из «Новой Вкладки» про его любимый написанный текст — «Гуси апокалипсиса». Расшифровали монолог, некоторые выдержки ниже. А полная аудиоверсия тут 👆

Что за текст?

В 2024 году СМИ растиражировали новость о судебном споре между участниками сообщества, которые готовились в Костромской области к апокалипсису. Якобы живущий в Кологриве писатель-фантаст Александр Доставалов, занимающийся разведением гусей, собрал с людей деньги на запасы продуктов, чтобы пережить конец света. В итоге те не увидели ни апокалипсиса, ни продуктов. Текст собрал все интересы журналиста, но аудитории не зашёл.

Особенность текста

Особенность этого текста в том, что он не особо взлетел, хотя обычно бывает наоборот. Мне интересно заниматься темами не столько касающимися всех и каждого, сколько странными, нишевыми, неочевидными, и раньше это срабатывало.

О командировке

Город Кологрив – это усредненная маленькая исчезающая двухэтажная российская провинция, находящийся вдали от больших дорог. Застрявший во времени, очень уютный и со своей мистикой. У меня есть привычка в каждом новом городе заходить в краеведческие музеи. И в Кологриве я сделал для себя огромное открытие — музей с коллекцией картин Ефима Чеснякова. Это поразительный человек, живший примерно век назад: художник, театральный деятель, писатель, сказочник, публицист, просветитель. Такой локальный человек эпохи Возрождения — только не европейского, а поздней царской и раннесоветской России.
И в какой-то момент у меня возникло это золотое чувство совпадения – всё сошлось. Ты будто случайно оказываешься в нужном городе, в нужное время и в нужном месте, где сходятся все твои интересы. Я ни о чём не жалею.

Как происходила редактура?

Мне пришлось изрядно повоевать с редактором, чтобы всё это в текст уместить. Мне казалось важным показать интегральный портрет места и обстоятельств. Это вообще текст, который многое говорит о провинциальной России и людях, которые в ней живут. Конечно, объём фактуры и весь, извините, вайб подобных мест, локаций, характеров и нарративов — то, что умещается в одну ссылку — был для меня большой удачей.

Про Кологрив от Ивана Козлова можно прочитать тут.

#материал_жизни