Спелое яблоко выпило лето,
стало тяжелое, тянет к планете,
где поджидает плоды божество.

Дай продержаться хотя бы сегодня,
Древо Господне на Ветви Господней.
Пусть не случится со мной ничего.

Долго румянилось теплыми днями,
долго дрожало под всеми дождями,
стойко встречая утрату родных.

Сколько их падало в черную бездну,
сколько осталось, а сколько исчезнет
сильных и смелых, созревших и злых.

Дай посмотреть на последние листья,
дай почернеть поздней осенью лисьей,
встретив суровой зимы торжество.

Пусть мне откроется страшная тайна,
что всё случайно и всё неслучайно.
Пусть не случится со мной ничего.

***

Алексею Колесникову

Послушай, брат, такие теперь времена:
наш плотский мир скребёт по самому дну
в поисках нефти.
Всё зашло так далеко, что уже не страшно,
и мы просто сидим по своим холодным квартирам,
всматриваясь в голливудские тени на экранах,
пока в пустых кинозалах крутят сказки,
в которые уже никто не верит.
Наверное, поэтому мы и придумываем слова,
собираем их как обломки и сшиваем грубыми нитками,
натягиваем на себя, как последний камуфляж,
чтобы спрятать разочарование и растерянность
здесь, в этих придуманных земных пейзажах,
посреди промёрзлых полей Русской равнины,
где небо долго хмурится над землёй,
а снег никак не приходит,
и вокруг всё становится похожим
на вокзал после ухода последнего поезда.
Но если наши слова выживут,
если пройдут сквозь страшный суд времени,
сквозь всю эту жесть, усталость и глухоту, —
тот, кто придёт после,
смахнёт с нас пыль,
включит старую кассету,
и мы зазвучим сквозь помехи.
Он услышит эту мелодию
и поймёт:
она дожидалась именно его.

#Стихи

Предчувствие долгой осени.
Дождь оседает на куртках серебряной пылью.
Смотри, как ржавеет водонапорная башня на окраине,
как вокзал глотает людей,
словно голодная тёмная рыба.
Это наше пространство —
густое, чёрное,
как уголь в заброшенной шахте.

Тяжело бьётся сердце товарных составов.
Мальчики с холодными пальцами
курят на пустых перронах.
Они всматриваются во мглу.
Они уже знают, что там
формируются их батальоны,
начинается взрослая жизнь ровесников века.
История снова пишет приказы
грязью по асфальту,
меняет расписания поездов,
оставляя нам только
тусклую подсветку терминалов пригородных касс.

А я смотрю на тебя.
Твоя нежность в этом климате —
почти контрабанда.
Её приходится беречь
от патрулей, сквозняков
и прочих обстоятельств.

Ты говоришь:
осень наступает.
Ты говоришь:
небо сегодня цвета мазута.
И мы стоим
под синим знаком с сигаретой —
чтобы не нарваться на штраф.
Два человека,
которым почему-то
ещё не холодно друг от друга.
Два свидетеля того,
как медленно остывает провинция.

Представь,
что эта вязкая мгла
никогда не рассеется,
что нам придётся учиться
дышать сыростью,
любить наощупь,
узнавать друг друга
по сбитому дыханию,
пока деревья сбрасывают листву,
словно стреляные гильзы,
пока река тяжело ворочается
в тесных берегах.
Но мы вместе и
есть ради чего просыпаться
в этой беспросветной темноте.

Любовь —
это светофор,
упрямо мигающий
на пустом переезде.
Так много серого.
Так много чёрной воды.
Так остро чувствуется
каждое твоё прикосновение.
Но вот представь —
каково это, отпустить твою руку.

#Стихи

Сегодня исполняется 18 лет со дня смерти Дэвида Фостера Уоллеса. В России его начали активно переводить сравнительно недавно, но в узком кругу читателей он быстро обрёл культовый статус. Во многом этому способствовала его мировая слава.

Многие считают роман «Бесконечная шутка» невероятно сложным, но на деле он читается легко. В нём нет запутанных головоломок, которые невозможно распутать. Зато есть юмор, яркий стиль, наблюдательность и глубокий драматизм. Главный минус для меня в том, что любой текст Уоллеса написан для американского читателя, и из‑за этого часть культурных отсылок остаётся далёкой и не до конца понятной. Но общечеловеческие смыслы, которые лежат в основе его историй, будут близки каждому. Опыт чтения так называемых сложных книг показал мне одну простую вещь: по своей сути они вовсе не так недоступны, как кажется. Не стоит пугаться громких имён, нужно просто открыть страницу и начать читать. Это справедливо и для «Улисса», и для «Радуги тяготения», и для многих других произведений, в том числе и для «Бесконечной шутки». Да, в любой книге найдутся непростые места, но если что-то останется непонятным, то в этом нет ничего страшного.

Он сумел выйти за пределы парадигмы постмодернизма и обратиться к опыту «Другого», к искренней эмпатии и уязвимости. Его главная тема — человеческие зависимости и сложность обыденной жизни. Для меня Уоллес из тех писателей, которые меняют взгляд, и неважно, что он пишет: рассказ, эссе, роман. Каждое его произведение — это работа с жанром, оптикой, стилем. Это не будет просто классический текст. Он наглядный пример того, как можно работать с литературным каноном.

Я давно собираюсь перечитать «Бесконечную шутку» и надеюсь, что в этом году наконец смогу это сделать. Правда, последние полгода я много пишу сам, и на перечитывание чего-то остаётся не так много времени, но обязательно займусь этим.

У меня написано про него два материала, предлагаю их перечитать:

«Бледный король»: роман о бесконечной скуке, от которого невозможно оторваться (портал Год литературы): https://godliteratury.ru/articles/2025/07/11/blednyj-korol-roman-o-beskonechnoj-skuke-ot-kotorogo-nevozmozhno-otorvatsia

О том, зачем нам Дэвид Фостер Уоллес (Легкая кавалерия журнала Вопросы литературы): https://voplit.ru/column-post/o-tom-zachem-nam-devid-foster-uolles/

Елка Няголова

ПОДСОЛНУХ

Я сейчас — сентябрьский подсолнух.
Моя голова тяжела на плечах,
и капают мысли — верю, что созрели...
И только ночью продолжаю видеть сны —
своё зелёное платье на стебле
и золото укатившихся дней...
Воробьи клюют капающие слова,
а после повторяют их по слогам,
заикаются, мелькают на фоне солнца,
рассказывают о чужой жизни — с безразличием...

Перевод с болгарского Денис Балин

Оригинал:

СЛЪНЧОГЛЕД

Сега съм точно септемврийски слънчоглед.
Главата ми тежи на раменете
и капят мисли – вярвам, че узрели...
И само нощем продължавам да сънувам
зелената си рокля на стеблото
и златното на дните изтъркулнати...
Врабци кълват от капещите думи,
а после преповтарят ги на срички,
заекват срещу слънцето, разказват
за чуждия живот – със безразличие...

Осень —
умелый редактор.

Сначала правит
зелёные краски,
оставляя
жёлтые поля,
сухую траву.

Потом приглушает
яркие оттенки,

потом — голоса
дачников
и соседских детей.

И вдруг
на странице
остаётся
несколько слов,
которые
уже не хочется
исправлять.

#Стихи

Внуки победителей.
Дети проигравших.
Родители выживших.

(из цикла «Prodigy»)

#Миниатюры

«Век литературы: Голоса Ладоги» в Тосненском районе

15 октября в Тосненском районе пройдут две встречи цикла «Век литературы: Голоса Ладоги» в рамках проекта Ленинградской областной универсальной научной библиотеки «Писатель встречается с читателем».

В программе — чтение стихов. Свои произведения представят:

Денис Балин — лауреат премии «Ладога», Кировский район
Светлана Конева — лауреат премии «Ладога», Кировский район
Ольга Кузьмишина — Тосненский район
Константин Ополченов — Межмуниципальная студия «Область слова», Всеволожский район

📍 Фёдоровская поселковая библиотека
15 октября, 12:00
Тосненский район, г. п. Фёдоровское, ул. Шоссейная, д. 7

📍 Тосненская центральная районная библиотека
15 октября, 15:00
г. Тосно, пр. Ленина, д. 27

Вход свободный. Ждём вас на встречах «Век литературы: Голоса Ладоги»!

7 октября

Эпоха-Пелевин.
Время-Прилепин.

#Миниатюры

Из цикла «Prodigy»

#Стихи

Давно не писал ничего в рубрику #ДорогойДневник, поэтому решил рассказать, чем занимался в первые недели унылого октября.

Читал «Дневники» Александра Блока, в очередной раз удивляясь тому, насколько он всё-таки рефлексирующий человек, внимательно прислушивающийся к собственным состояниям и постоянно пытающийся осмыслить происходящее вокруг себя(«Все будет хорошо, Россия будет великой. Но как долго ждать и как трудно дождаться»). Ещё почитал некоторые работы Андрея Белого, например, его рассуждения о культуре, символизме и литературе начала прошлого века. Я уже его читал не раз, но обнаружил на Яндекс Книгах случайно сборник и меня почему-то к нему потянуло. Было интересно погрузиться в литературный процесс начала века.

Немного почитал и Гаспарова. Поймал себя на мысле, что его статьи по стиховедению вряд ли вызовут большой интерес у человека, не занимающегося стихами и не испытывающего особой любви к поэзии. Меня восхищает скрупулёзность, с которой он находит, разбирает, подсчитывает метрические и ритмические закономерности, сопоставляет числовые данные.

Почитал исследование С. Е. Ляпина «„Сегментный“ дольник: к описанию метрических новаций Иосифа Бродского» (пдф в комментах). Автор предлагает выделить в поэзии Бродского особый метрический тип, построенный из двух сегментов, каждый из которых соответствует трёхиктному дольнику, причём расстояние между ними может варьироваться, из чего выводится формула Дк3 + Дк3 . Ляпин находит тут вполне определённый принцип организации стихотворной строки и называет его новым стихотворным размером (интересно, что об этом думает Плунгян). Получается, что перед нами не просто очередная разновидность шестииктного дольника, а конструкция, которую исследователь рассматривает как самостоятельное метрическое нововведение поэта. Интересная теория, но проверять мы это не будем (если кто-то помнит еще этот мем).

Хотя я продолжил читать Ляпина (в этот раз в соавторстве с Левашовым) о шестииктном дольнике Бродского (пдф в комментах), его метрической модели и связи с античным гекзаметром. Исследователи рассматривают шестииктный стих через концепцию деривации от гекзаметра, позволяющую увидеть за необычной ритмической организацией не только формальный эксперимент, но и отсылку к более древней стиховой традиции. В результате Бродский предстаёт одновременно новатором, создающим собственную метрическую конструкцию, и наследником архаического стихового опыта. Такой вот «архаист-новатор».

Ещё прочитал статью Антона Азаренкова «Фоника „верлибров“ Бродского», которую тоже рекомендую. Исследователь рассматривает звуковую организацию верлибров Бродского, фактическую встречаемость фонем в них, прослеживая тем самым закономерности, которые не всегда улавливаются при обычном чтении. Это позволяет исследовать еще одну возможную звуковую связность верлибра даже там, где отсутствуют привычные опоры типа рифмы и метра.

Параллельно закончил поэтический цикл «Prodigy» (хотя это не точно), и написал черновик рифмованного стихотворения, что в последнее время случается не так часто, поскольку в последние месяцы совершенно не тянет писать силлабо-тоникой, и в рифму. Впрочем, такое бывает. В общем, первые недели октября прошли в компании русских символистов, стиховедов, фонем и собственных стихотворений. Не все перечислил, пост и так большой, не буду вас грузить. Гулять я тоже ходил, не переживайте. Смотрел фильмы, сериалы и ютуб (например, переслушал лекцию Аствацатурова про Хемингуэя и Апдайка, не знаю зачем) Всем хорошей рабочей недели)

Читаю роман Дарьи Промч «Мга». Понимаю, что автору понравилось название моего посёлка, но зря (ой, зря). Мне нравится сеттинг произведения, живой протагонист, но сама проза избыточная. Такое ощущение, что автор не доверяет читателю и хочет всё объяснить. Приём с авторскими отступлениями раздражает и добавляет к этой избыточности ещё одну надстройку. Надо, наверное, написать рецензию, но не уверен, что найду в себе силы.

В целом текст работает на актуалочке: реликанты, изоляция России, российская провинция и беспросветная мгла. Пинать Россию все горазды. Пока прочитана треть книги, и делать выводы рано, посмотрим, как автор реализует заявленные темы. Надеюсь, что это не просто литературный маркетинг, а осмысление. Иначе зачем?

Сейчас по моей внутренней шкале — 7 из 10.