В Financial Times вышла интересная колонка, посвящённая роли искусственного интеллекта в разрушении привычной системы образования и постепенной атрофии человеческого интеллекта.

Статья начинается с любопытного кейса в одной из французских школ, где ученик использовал ChatGPT во время выпускного экзамена, несмотря на запрет. У него был второй телефон, и, по утверждению, учителя позволили продолжить работу с ИИ. Формально это нарушение исключает возможность получения диплома, но школа предпочла не применять санкции. Причиной стало то, что если выявлять использование языковых моделей при работе, то придется отчислять половину школы.

В университетах же признается, что студенты массово используют языковые модели для написания эссе, составления списков литературы и анализа текстов. Преподаватели сетуют, что раньше они могли задавать чтение целых романов, теперь с трудом добиваются прочтения пяти страниц. Чтением и письмом занимается не человек, а машина.
Вместо того чтобы бороться с этим, университеты сдаются и заключают партнёрства с разработчиками ИИ, отходя от старой концепции формирования мышления. Теперь они учат обращению с ИИ.

“Это приводит к атрофии нашего мозга. Даже учёные из Microsoft Research, работающие в компании, ведущем игроке в гонке за искусственный интеллект в бизнесе, обнаружили, что переход сотрудников от выполнения задач к контролю за результатами работы ИИ приводит к двоякому эффекту: повышение эффективности и риск снижения критического мышления”

Как нам сохранить свой интеллект? Ответ может быть таким: “А какой в этом смысл?” Люди, которые защищают свой разум, ограничивая использование ИИ, могут стать менее эффективными работниками, поскольку большие языковые модели, даже с их ошибками и галлюцинациями, уже умнее нас. Люди утратили навыки фехтования и ткачества, когда машины взяли на себя большую часть боевых и ткацких операций. С мышлением и письмом может произойти то же самое. Всем, кто думает, что мы ограничим ИИ ради блага человечества: мы не сделали этого с социальными сетями.

Искусственный интеллект это лишь последнее звено в длинной цепочке технологий, которые постепенно отнимали у человека ключевые когнитивные навыки. Мы утратили способность считать без калькулятора, ориентироваться без GPS, вспоминать без Google, читать на иностранных языках без переводчика. Теперь мы передаём машинам мышление.

При этом защита собственного интеллекта оборачивается проигрышем. Человек, сознательно отказывающийся от помощи ИИ, становится менее конкурентоспособным. Поэтому сопротивление может казаться морально правильным, но практического смысла в нём всё меньше.

Даже профессии, которые ранее казались эмпатичными и которые точно не заменит ИИ – сиделка, тренер, собеседник начинают вытесняться ИИ-компаньонами. Они адаптируются под личность пользователя, подстраиваются под эмоции и желания. Одна из таких платформ, Character.AI, заявляет, что получает 20 000 запросов в секунду, что составляет примерно пятую часть предполагаемого объёма поиска Google, сообщает MIT Technology Review.

Как будут формироваться элиты в эпоху ИИ?

В романе Джорджа Стюарта Earth Abides разыгрывается любопытный мысленный эксперимент о деградации цивилизации. После гибели почти всего человечества от эпидемии главный герой, учёный, пытается сохранить остатки культуры, науки и рационального мышления. Однако с течением лет становится очевидно: его собственные дети и внуки не проявляют интереса к абстрактному знанию, предпочитая практичные навыки – охоту, ориентирование, ремёсла. Постепенно остатки цивилизованного порядка растворяются, уступая место племенному образу жизни.

Сейчас же искусственный интеллект, как и в романе, не столько уничтожает человечество, а делает мышление избыточным. Все, что было раньше интеллектуальной привилегией – анализ, чтение, мышление – теперь делегируется машине. Отсюда возникает логичный вопрос – как будет комплектоваться элита в такую эпоху?

Раньше было предельно понятно: круче всех машешь дубиной – ты вождь, имеешь больше всего земли – феодал, имеешь больше всего капитала и тд. В какой-то момент общество попыталось перейти к эгалитарной модели, где верх берёт самый компетентный.

В контексте нашей страны этот вопрос особенно любопытен. Ведь мы страна догоняющей модернизации. Несмотря на все наши финтех и егов сервисы это не те бюджеты, которые выделяет США и Китай в ядерной гонке ИИ.

И это может быть достаточно проблематично. ИИ не просто отвечает на вопросы, он задает рамку, стиль, подбирает аргументы и расставляет акценты. Когда человек начинает мыслить через ИИ, он теряет способность распознать манипуляцию. Если раньше повестку формировали элиты через СМИ, книги и идеологию, то теперь она может быть встроена прямо в помощника, который и рецепт подскажет и ответит на вопрос “Бул шын ма?”.

Элитой станут те, кто управляет алгоритмами, которые отвечают на все животрепещущие вопросы обывателей. Кто задаёт параметры модели тот задаёт и параметры реальности. Повестку будут формировать крупнейшие космополитические мировые компании через свои языковые модели – и будут настраивать в соответствии со своими желаниями.

Мы не создаём свои крупные модели, не управляем архитектурой генеративных систем и не контролируем потоки данных. Вся инфраструктура мышления находится за пределами страны. Мы не формируем ИИ – мы потребляем его. А значит в будущем, местные элиты всё чаще будут думать не своими словами, а в терминах, поставленных внешними структурами.

Вероятно, Казахстан явно займется контролем ИИ, так же как с соцсетями – не удаляешь противоправную информацию, будешь заблокирован. Оно и логично, ИИ мощнейший инструмент влияния, как и соцсети.

Будет ли китайский Deepseek более сговорчив, чем OpenAI? Заблокируют ли в конечном OpenAI в Казахстане? Сможет ли Казахстан влиять на крупнейшие ИИ компании, потреблящие огромное количество энергии через поставки энергоносителей? Это вопрос далекого будущего.

Критикуют так, по доброму что ли...

Перизат Кайрат – второй миллионер в мире после Папича, окончивший лишь 8 классов.

Демократия продавцов говна

Во время суда над Бишимбаевым, в ходу была шутка, что как только начинается трансляция продажи в бутиках ТЦ останавливаются. Суть шутки состояла в распространенной гипотезе, что контент и комментарии генерируют люди с кучей свободного времени. А где ты еще свободен, кроме как в торговом бутике в 202х году в эпоху ВБ и Озона?

Казахские соцсети погружаются в пучину безумия. И скорее не из-за того, что там работают ЦИПСО и прочие Лахта-центры – это очевидно, но недоказуемо, или же весь контент постепенно заменяется ИИ слопом. Но тем не менее, журналисты берут инфоповоды оттуда – чего стоит освещение попытки отмены “Магнума” и последующей тряски с примирением поссорившихся. Но что, если всё за громкими заявлениями в Тредсе, комментариями об “антинародности” правительства и их массовой поддержкой скрывается совсем не большинство, а узкая прослойка наиболее крикливых, эмоционально нестабильных и, что важно, таксистов и продавцов чехлов?

Авторы исследования “Quantifying Participation Biases on Social Media” вводят термин participation bias (смещение участия). Суть термина сводится к тому, что определённые темы подхватываются небольшими, но гиперактивными группами пользователей, в то время как большинство просто молчит.
В качестве примера исследователи взяли обсуждение контроля над оружием в X. Согласно демографическим данным Pew Research, в X доминируют демократы, а гендерный баланс примерно равный. Но в дискуссии о контроле оружия доминировали республиканцы и мужчины – потому что именно они сильнее всего вовлечены в эту тему. У них есть мотив и страсть, чтобы высказываться, спорить, постить и репостить.

Согласно математической модели, выявляющей демографические группы, участвующие в обсуждении, ученые пришли к одному выводу – есть структурные искажения видимой картины, иллюзия массовой поддержки возникает всякий раз, когда мы игнорируем, кто именно говорит.

Такой забавный феномен может создать ложную иллюзию у журналистов/политиков, что 3-5% крикливо настроенных пользователей за “голос народа”. Это особенно критично в странах, где демократические институты слабы, а репрезентативная статистика и социология мертва.

Вторая работа – свежее исследование Harvard Medical School, изучающее связь между раздражительностью и использованием соцсетей. Чем чаще человек использует соцсети, особенно в режиме постоянного постинга, тем выше его уровень раздражительности. Эффект сохраняется даже после учёта тревожности и депрессии. Причём TikTok и Facebook оказались самыми “раздражающими” платформами, а активное производство контента сильнее всего коррелирует с эмоциональной нестабильностью.

То есть те, кто чаще пишет, делится и комментирует более токсичны. А это значит, что в цифровых обсуждениях на первый план выходят не просто самые убеждённые, а самые эмоционально заряженные. И зачастую наименее обеспеченные и образованные. Чем менее обеспечен, образован или не имеющий устойчивой занятости персонаж – тем активнее он постит и комментирует в соцсетях.

Структура рекомендаций современных соцсетей это лишь информационный пузырь. И именно такие пузыри становятся экосистемами искаженной реальности, где гиперактивное меньшинство кажется большинством просто потому, что у него есть время и мотивация щитпостить. А если добавить сюда данные Гарвардского журнала., становится ясно, что скорее всего, это раздражённое, тревожное, эмоционально неустойчивое и зачастую бедное меньшинство, которое находит в интернете отдушину для социального крика.

Заходит работяга Айбек после тяжелой смены на заводе в соцсеть посмотреть котиков, а его там называют мамбетом/манкуртом, орыскулом/арабкулом и уже не хочется ничего делать. А кто стоит за этим мнением – действительно казахская нация или сотня другая таксистов?

Соцсети становятся более влиятельными, а в силу слабости институциональных каналов связи понимание механизмов искажения реальности становится любопытной академической темой. Ну или как минимум рефлексии для публицистов и интеллигенции, а то мы рискуем повторить западный сценарий с доминацией крикливого меньшинства.

Тряска 2.0

В Тредсе снова тряска и ущемление. На этот раз из-за названия кафе – “Ленина 36”. Очевидно, в честь бывшего названия улицы – у алматинцев всегда переименованные улицы носят старые названия (Фурманова – Назарбаева итд). И очевидно “Ленина 36” играет на ностальгических чувствах коренных алматинцев, где ещё не было РАМС-групп, пробок из разваливающихся тарантасов и бескультурья.

Но восточный менталитет все еще наследует мистические суфийские учения и везде ищет скрытый смысл. Восточный разум находил оскорбление казахской нации в жалобах на некачественное обслуживание от туристов, шовинизм в возмущениях бескультурьем. И вот снова нашелся скрытый смысл – колониальные силы хотят взять реванш открытием рыгаловки под названием “Ленина 36”. Проводились и параллели с кафе “Гитлер” в Тель-Авиве, кебабной “Бен-Ладен” в Нью-Йорке.

Вообще уже давно возникают подозрения, что подобную мобилизацию травли в казахской соцсети для безработных можно использовать против конкурентов. Ещё задолго до этого некоторые малые предприниматели делились историями, как конкуренты заказывают друг на друга проверки СЭС, административно давят на визави через родственников в акимате и прочие прелести недобросовестной конкуренции. Если некоторые предприниматели не гнушаются таких методов, то что им мешает вбросить подобное в Тредс?

С другой стороны, можно конечно объяснить это деколонизаторской русофобией, но как можно трястись из-за названия кафе в честь главного деколонизатора и русофоба в мировой истории?

От слов к действию

Нас ещё со школьной скамьи учили легенде о происхождении тюрков. Все тюрки ведут своё начало от серой волчицы Бозкурт, которая спасла мальчика – единственного выжившего после гибели его племени. Волчица выходила его, родила от него сыновей, и один из них стал родоначальником великого рода Ашина, из которого позже возник первый тюркский каганат.

И вот спустя тысячелетия, потомки волков и люди, ассоциирующие себя с тюрками, внезапно требуют травоядный социализм. Чтобы государство-пастух решало за них все проблемы, учило их жить и подтирало за них задницы, а ещё старательно ищет где бы ущемиться.

Вероятно одна из глубочайших проблем казахского национализма состоит в том, что она слепо копирует левых европейских мыслителей с их этническим понятием национализма. Это противоречит самой сути казахской нации и потому казахский национализм выглядит потешно – оно и неудивительно, с чего это потомка волка должны учить казахскости какие-то деспотичные сарты, которых твои предки вырезали тысячами, верно?

Казахская нация это суть американская нация еще задолго до ее появления. Плавильный котёл из абсолютно различных племен, которые восстали за свою свободу против узбека из Шейбанидов. Нация, склеенная одной идеей – отвоевать свое право на свободу.

500 лет существования казахской нации показало лишь то, что объединение племен способно выжить при любых условиях и сохранить лицо. Ни колонизация, ни космополитичные нацменьшинства из большевиков, ни сартская доминация не смогли сломить казахский дух. Казахи демонстрировали себя и при войнах, будь они за ханство, империю или СССР – воины Джунгарских войн, Губайдулла Чингисхан, участвующий в русско-турецкой войне, воины Туркестанских походов, Момышулы и еще тысячи людей. На поприще предпринимательства – Косшыгулов, Каукенов, Досанов. А также великие писатели, ученые и чиновники. Быть казахом это перенимать передовые практики и интегрировать их в свою суть. Быть казахом это быть новатором и лучшим из лучших. Быть казахом это прекрасно.

А наша историческая наука, к сожалению до сих пор, является наследием школы Михаила Покровского. Там, в рамках коммунистической идеологии, выстроилась такая ничтожная мотня по истории казахов – все нас били, все обижали, мы такие бедные и гонимые. А условные тёрки между султанами за сферы влияния это чуть ли не национально-освободительная борьба казахской нации против классового угнетения. На деле же мы были совершенно обычной нацией со своими плюсами и минусами, которые пора бы уже признать.

Со временем в казахскую нацию интегрировались не только кочевые племена, но и другие нации – славяне, корейцы, немцы и прочие. И в этом нет ничего плохого, поскольку сама суть казахской нации это плавильный котёл из тех, кто разделяет главную ценность этнонима слова казах – свободу. Свободу воли, свободу предпринимательства, свободу слова. Казах это свободный хищник, который готов бороться за свое место под солнцем, а не травоядый баран – суть которого лежать и пердеть на лужайке – “давайте жить социально-ответственно”. Уверен многие знают достойных по духу казахов (от новиопского понятия казахстанец уже давно пора отказываться) из числа русских, корейцев, немцев и прочих.

Разумеется после голода, устроенного большевиками, казахов осталось мало. Вследствии чего большевики вписывали в казахи всех подряд на юге, преимущественно сартов, чтобы хоть как-то приуменьшить последствия классового фанатизма красных. А теперь они учат вас как жить и как строить казахский национализм. Вот и думайте.

Люди восхищаются наебщиками, носят деньги в финансовые пирамиды несмотря на громкие кейсы начала 20-х, мечтают быстро заработать и ничего не делать.

Форс Алдар-Косе был величайшей ошибкой казахского нацбилдинга

История с “Ленина 36” закончилась – хозяева кафе, как они говорят, услышав пожелания аудитории решили сменить название. Воля хозяев – они могли оставить название, настояв на своем, или же сменить. Выбрали второе.

Оно в общем и неудивительно – когда вам угрожают разбить витрины кафе, насрать на барную стойку, а потом и вовсе звонят с угрозами, то немногие не испугаются. Это очень странно, что когда тебя, как предпринимателя, и так топят новым налоговым кодексом, проверками и философией “всегда виноват предприниматель”, так тебе еще и родные соотечественники угрожают.

Но если рассуждать с точки зрения эволюции общества это опасный прецедент, который потенциально может развязать руки крикливому меньшинству курьеров и продавцов говна. Иронично как под соусом отмены тоталитарного лидера, люди скатились в тоталитаризм. Цифровой, но все же они почувствовали вкус крови.

Причём у этого тоталитаризма нет лица, его выстраивают ноунейм юзеры, не имеющие ни лица, ни ответственности. Когда меньшинство диктует большинству, как правильно чувствовать, думать и говорить, возникает парадокс свободы: ради защиты одних свобод другие урезаются до молчания. Однажды ты можешь проснуться и обнаружить, что твоя шутка оказывается оскорбительна, позиция – шовинистическая, а бизнес недостаточно инклюзивен.

И тут самое страшное – этот тоталитаризм приходит не против воли большинства, а от его имени. Он не ломает общественный консенсус, а его имитирует. Потому что именно крикливое меньшинство через цепочки медиа, активизм, и алгоритмическую поддержку формирует впечатление, будто говорит всё общество. И большинство, не желая быть неправильным, просто соглашается. Или молчит.

Так маленькая группа курьеров и таксистов может диктовать повестку стране, бизнесу, культуре. Именно потому, что бояться быть отменённым стало важнее, чем право быть собой. И здесь всё куда страшнее, чем разбитая витрина, ее хотя бы можно заменить, а вот сломанное общественное доверие, страх говорить и отсутствие права на ошибку починить куда сложнее.

Конечно “Ленина 36” это лишь сраная забегаловка, но это уже нездоровый прецедент.

Строим тоталитаризм силами сартов

За шесть месяцев 2025 года Telegram передал IP-адреса и/или номера телефонов по делам, связанным с 1 161 пользователем из Казахстана.

В течение всего 2024 года Telegram удовлетворил лишь 74 официальных запроса от казахстанских органов, передав данные о 496 пользователях.

С прошлого года в Telegram заработал официальный бот Transparency Reports, публикующий отчёты о прозрачности – данные о запросах от правоохранительных органов и случаях передачи пользовательской информации. Согласно внутренней политике конфиденциальности Telegram (пункт 8.3), при получении официального запроса от компетентных судебных органов, если пользователь подозревается в противоправной деятельности, компания может предоставить IP-адрес и номер телефона соответствующим структурам.

Информация предоставляется только по тем странам, с которыми связаны номера телефонов.