What did they mean by this?

https://t.me/dashimbayev/10814

Культура дискуссий в Восточной Европе.

Накануне выборов 2020 года два ОСДПшника, один из которых депутат Бапи подрались.

Поводом для конфликта, судя по видео, послужил вопрос ведущего, который спросил у Ермурата Бапи о слухах по поводу продажи партии ОСДП за 200 тысяч долларов. В разговор вмешался Тазабек Самбетбай, заявив, что все эти слухи являются правдой, он также назвал Ермурата Бапи "торговцем" и обвинил его во лжи.

Надеюсь на предстоящих выборах тоже будут подобные лулзы.

А в пятницу, тем временем, состоится последнее заседание Сената и Мажилиса.

Насколько обновится Курултай?

Предстоящее объединение Аманата с Адилетом снова ставит вопрос о том, как такие партийные изменения отражаются на составе парламента. В казахстанской политической истории уже были похожие случаи, когда партии объединялись, присоединялись друг к другу, меняли названия, укрупнялись перед выборами или после них. Поэтому нынешний кейс можно рассматривать не изолированно, а в длинной цепочке партийных трансформаций.

Исходя из анализа состава Мажилиса, обновление между созывами почти всегда было высоким.

I → II созыв обновился на 76,2%.
II → III — 62,3%.
III → IV — 65,5%,
IV → V — 70,4%,
V → VI — 62,1%,
VI → VII — 72%,
VII → VIII — 71,7%.

Персональный состав парламента в Казахстане регулярно менялся более чем наполовину. Внутри самой партии большинства (Аманат/Нуротан) обновление тоже было значительным.

IV → V созыв обновление составило 61,9%,
V → VI — 63,4%,
VI → VII – 70,4%,
VII → VIII – 66,2%.

Кого поглощала партия власти

В 2002 году к Отану присоединились Народно-кооперативная партия Казахстана и Республиканская политическая партия труда. Ближайшие выборы после этого прошли в 2004 году и сформировали III созыв Мажилиса. Обновление по сравнению со II созывом составило 62,3%.

В 2006 году Асар, Гражданская партия и Аграрная партия влились в Нур Отан Ближайшие выборы прошли в 2007 году и сформировали IV созыв Мажилиса. Обновление составило 65,5%.

И в 2022 году Нур Отан переименовался в Аманат и слился с партией Адал. Ближайшие выборы прошли 19 марта 2023 года и сформировали VIII созыв Мажилиса. Общее обновление составило 71,7%:. Внутри самой партии обновление было ниже – 66,2%. В предыдущем созыве к этой линии относился 81 депутат, в новом 65. Из них 22 сохранились, 43 были новыми.

“Серийные депутаты”

В среднем один депутат встречается в 1,44 созыва. Если грубо переводить это в календарные периоды созывов, средний депутатский стаж составляет около 5-6 лет, с оговоркой, что внутри созывов были замены и неполные сроки.

При этом существует отдельная группа депутатов-”долгожителей”. К ней можно отнести тех, кто встречается минимум в 3 созывах. Таких в базе 53 человека, или около 9,9% от всех уникальных депутатов. Их средняя представленность значительно выше общей: 3,25 созыва на человека. Более узкая группа – депутаты с 4 и более созывами насчитывает всего 9 человек, то есть примерно 1,7% корпуса.

Больше всего долгожителей связано с партией Нур-Отан/Аманат – у них таких депутатов 41 из 53. Это около 77% всех депутатов-долгожителей. У КНПК / Народной партии 6 таких депутатов, у Ак жол – 3.

Среди наиболее заметных долгожителей – Сергей Дьяченко, Мухтар Тиникеев, Нуртай Сабильянов и Александр Милютин, каждый из которых встречается в 5 созывах. В VIII созыве особенно выделяются Нуртай Сабильянов с пятью созывами и Азат Перуашев с четырьмя созывами подряд.

Мифология уровня бэ

The Economist пишет, что каждый шестой единорог больше не может подтвердить прежнюю стоимость. Из 1900 стартапов-единорогов 332 уже привлекали деньги по оценке не выше своего пика.

Из них 212 компаний уже оценивались ниже $1 млрд и фактически потеряли статус единорога. Ещё 383 компании не раскрывали новых раундов финансирования за последние три года. Среди них 41 компания тоже уже перестала быть единорогом.

Так в венчурном мире появился термин “зомби-единороги” (оммаж на Досыма Сатпаева, я так понимаю). Это стартапы, которые когда-то стоили больше миллиарда, но теперь превратились в тень самих себя. На IPO выйти не получается, а продажа возможна только с понижением оценки, а инвесторы не хотят фиксировать убыток.

The Economist пишет, что значительная часть этих компаний родилась в эпоху дешёвых денег и венчурной эйфории. В 2022 году венчурные фонды привлекли $223 млрд. После роста ставок и охлаждения рынка уже $66 млрд в прошлом году. Почти в 3,4 раза меньше.

Cameo, сервис видеопоздравлений от знаменитостей, в 2021 году оценивали в миллиард. Сейчас его стоимость оценивается примерно в 82 млн долларов. SonderMind, платформа для поиска специалистов по ментальному здоровью упала с 1,1 млрд до 7 млн долларов.

В годы хайпа многие компании получили миллиардные оценки до того, как доказали устойчивость бизнес-модели. Обычно стартап должен за 5–10 лет вырасти, выйти на биржу или быть проданным. Но у зомби-единорогов проблема сразу с двумя выходами. IPO по старой оценке невозможно, потому что публичный рынок не готов покупать идею по цене 2021 года. Продажа тоже болезненна, потому что придётся признать, что компания стоит сильно дешевле, чем написано в отчётах фондов.

Теперь венчурный рынок ждёт большая переоценка. По оценкам PitchBook, снижение стоимости таких компаний может составить от 500 млрд до 1 трлн долларов. Для сравнения: общая стоимость всех единорогов, кроме десяти крупнейших, оценивается примерно в 5 трлн долларов.

Для самих фондов это тоже плохая новость. The Economist пишет, что новые венчурные фонды возвращают инвесторам заметно меньше денег, чем фонды старых поколений, и проигрывают индексу S&P 500, особенно если они не попали в узкий клуб победителей AI-бума. При этом всего 5% венчурных фирм обеспечивают около 90% прибыли отрасли.

У нас, к слову, слово единорог уже стало частью государственной технологической повестки. Главный нарратив – вырастить 5 стартапов-единорогов до 2030 года после истории с Хиггсфилдом.

Но нюанс в том, что оценка в миллиард не означает, что компания зарабатывает такие деньги. И тем более не означает, что у неё устойчивая прибыль. Это всего лишь цена, по которой инвесторы в конкретный момент согласились купить долю в компании. В период хайпа такая цена может быть сильно оторвана от реальности.

Насколько опасно превращать единорогов в главный KPI? И насколько эти компании будут способны давать профит, а не жить только за счёт инвестиций?

Инфляция, которую никто не заметил

У системы образования, как и у любой институции, есть общественный договор. Если человек получил высокую оценку, значит, он знает предмет лучше других. Если получил диплом с отличием, значит, он действительно выделяется. Если окончил вуз, значит, обладает навыками, которые заметно отличают его от человека без высшего образования. Он же работает, верно? Верно?...

По данным Бюро национальной статистики за 2025–2026 учебный год, итоговую государственную аттестацию прошли 152 834 выпускника вузов. Из них 12 852 получили диплом с отличием. Это 8,4%. Оценки «отлично» и «хорошо» по итоговой аттестации: 121 941 человек, или 79,8%. Но не обольщайтесь, слишком хорошие цифры у нас часто вызывают сомнения.

В презентации ENIC-Kazakhstan по контролю знаний и оценке результатов обучения есть любопытный блок об оценках. Там говорится, что статистика отличных оценок от 90% до 100% должна подвергаться критическому анализу, если такие оценки превышают 15% случаев. Отдельно статистика присуждения красного диплома должна критически анализироваться, если она превышает 5%.

Тем более что в том же документе ENIC приведён пример распределения оценок из неназванного казахского вуза. Всего – 58 681 оценка. Неудовлетворительных FX и F – 362, то есть 0,6%. Положительных оценок – 58 319. Из них A – 3,77%, A− – 15,29%.. B+ – ещё 17,1%, B —–36,16%, B– — 21,43%.

Нижняя часть шкалы почти не используется: D – 0,05%, D+ – 0,14%, C− – 0,67%, C – 1,19%. Основная масса оценок лежит в зоне “хорошо” и “отлично”.

В нашей системе “хорошо” это не только B+ или B, но B− и C+, то есть диапазон примерно от 70 до 89 баллов. Поэтому показатель оценки отлично и хорошо очень широкий.

Проблема инфляции оценок не казахстанская. Казахстан здесь скорее часть более широкой международной истории.

В октябре 2025 года Harvard College выпустил отчёт “Re-Centering Academics at Harvard College: Update on Grading and Workload”. В отчёте говорится: в 2005 году оценки A составляли 24% всех оценок в Harvard College, в 2015 уже 40,3%, в 2025 60,2%.

При этом академическая культура мутирует – выбор курса начинает зависеть не от интереса или интеллектуальной пользы, а от ожидаемой оценки. Студенты избегают сложных и требовательных курсов. А преподаватель находится в ловушке. Поставить низкую оценку – значит получить жалобу, испортить студенту GPA, снизить популярность курса и потерять набор на будущий семестр. Если соседние курсы мягче, строгий преподаватель выглядит не честным, а токсичным.

В Казахстане этот механизм может работать ещё сильнее. Наши вузы зависят от контингента, грантов, аккредитаций, отчетности и репутационных показателей. Массовые отчисления, низкие оценки и конфликты со студентами может стать причиной выезда комиссии Миннауки и гарантированной кары. Кейс с выпускником НИШа, которого отчислили за списывание, а потом оплатили год в частной школе – тому показательный пример. Да, это история минпросвещения, но управленческая логика всех министерств похожа. Это управленческая проблема и мягкое оценивание становится рациональным поведением.

А внешние измерители ослабевают. Если в системе нет сильного независимого экзамена, работодатель не умеет проверять навыки, а государственная статистика считает в основном охват и выпуск, то внутренняя оценка вуза становится главным сигналом. А если сам сигнал искажён, вся цепочка начинает принимать желаемое за действительное.

Кейс университета Сан Диего показывает, к чему это приводит на входе в университет. В отчёте рабочей группы по приёму студентов говорится, что с 2020 по 2025 год число первокурсников, чьи математические навыки не дотягивали до уровня старшей школы, выросло почти в 30 раз. В 2025 году это примерно каждый восьмой студент входящего набора. У более 70% из них оказались ниже уровня средней школы или примерно каждый двенадцатый первокурсник. При этом многие проходили школьные курсы, необходимые для поступления и были высокие школьные оценки.

Именно это делает кейс UCSD интересным. Университет не просто столкнулся с слабыми студентами, а скорее с искажёнными сигналами. Школа гарантировала, что студент готов и проходил эти курсы. Но при этом университетский тест показывает обратное.

Казахстанский контекст здесь особенно неприятен, потому что у нас есть ещё один слой данных – PIAAC, международное обследование навыков взрослого населения OЭСР. Оно тестировало взрослых 16–65 лет по грамотности чтения, математической грамотности и решению задач в цифровой среде. Казахстан участвовал в раунде 2017-2018 годов.

И главный вывод не в том, что Казахстанский уровень ниже среднего по странам ОЭСР. Этим нас не удивить. Вывод интересен другой – высшее образование в Казахстане даёт намного меньшую прибавку к измеримым навыкам.

В среднем по странам ОЭСР разрыв между людьми с высшим образованием и людьми ниже полного среднего образования составляет 61 балл по грамотности чтения и 70 баллов по математической грамотности. В Казахстане это 22 и 19 баллов.

Ещё интереснее поколенческий вывод. Молодые взрослые 25–34 лет в Казахстане не показывают более высоких результатов по грамотности чтения и матнавыкам, чем люди 55–65 лет, хотя высшее образование среди молодых распространено почти вдвое чаще.

На рынке труда такая система создаёт странный перекос. В Казахстане годы образования дают более высокую зарплатную премию, чем в среднем по ОЭСР, а измеримые навыки математической грамотности наоборот, меньшую. Проще говоря, рынок сильнее вознаграждает факт длительного обучения, чем проверяемые навыки.

Работодатель не видит (или ему не нужна) грамотность чтения, умение писать, считать, читать таблицы, понимать инструкции, строить аргументы. Он видит диплом. Поэтому молодому человеку рационально инвестировать не только и не столько в навык, сколько в знак навыка. И чем больше система вознаграждает знак, тем больше людей учатся производить знаки. Это влияет почти на всё.

Самое опасное в инфляции оценок то, что она выглядит гуманно. Не травмировать студента, учитывать обстоятельства и поддерживать мотивацию. Все эти аргументы по отдельности разумны. Но вместе они могут построить систему, где почти никто не получает честного сигнала о своём уровне. Я не раз слышал от знакомых преподавателей в университетах, как студенты буквально выпрашивают оценки. Приходят после экзаменов со слезливыми историями про сложную семейную ситуацию и угрозу потерять стипендию. Просьбы, которым отказать психологически тяжело. Но когда такие случаи становятся регулярными, оценка начинает зависеть не от качества работы, а от способности убедить, надавить на сочувствие или просто настоять. И тогда гуманность постепенно превращается в механизм размывания требований. Чёрт возьми – снова тот кейс с НИШевым школьником в пример!

Потому что студенту, который не умеет читать сложный текст, лучше узнать об этом на первом курсе, а не на работе в госоргане, редакции, банке, суде или инженерной компании. Студенту, который не понимает проценты, графики и таблицы, лучше столкнуться с этим на экзамене, а не при принятии финансового решения. Будущему врачу, учителю, юристу, архитектору, аналитику или госслужащему лучше получить неприятную оценку там, где ошибка ещё учебная, а не когда shit уже стал real.

Кстати говоря о навыках взрослого населения Казахстана. PIAAC – оценивает взрослых людей от 16 до 65 лет. Казахстан участвовал в этой программе в 2017/2018 годах.

Казахстан оказался страной со средне-низким уровнем базовых навыков и маленькой верхушкой высококвалифицированных.

При этом неравенство навыков внутри страны относительно небольшое. Распределение сжато на сравнительно низком уровне. И даже верхняя часть распределения не выглядит сильной по международным меркам.

Грамотность чтения

По грамотности чтения взрослые, как часто бывает, ниже среднего по ОЭСР. Менее четверти достигает 3 уровня.

Но около половины находятся на втором уровне. Для бытовых задач этого часто хватает, но для сложной аналитической работы или чтения сложной прозы уже ограничение.

И лишь 1 из 50 достигает 4 / 5 уровня. Именно эта группа формирует кадровый резерв для сложных науко- и интеллектуальноёмких профессий. В Казахстане она очень мала.

Математическая грамотность

По математической грамотности картина похожая, но местами не очень. Только каждый пятый взрослый в Казахстане достигает 3 уровня.

Около половины взрослых находятся на 2 уровне – то есть могут выполнять задачи с простыми измерениями и относительно простыми данными в таблицах или графиках.

На 4/ 5 уровни приходится только 1% взрослых в Казахстане. Для сравнения: среднее по ОЭСР – 11%.

Цифровые задачи

По цифровой грамотности Казахстан тоже ниже среднего по ОЭСР. Менее 1% взрослых достигают самого высокого уровня.

Около 15% взрослых в Казахстане находятся на 2 уровне, тогда как среднее по ОЭСР – 25%. Более половины взрослых (56%) находятся на 1 уровне или ниже, против 43% в среднем по ОЭСР.

Отдельно 15% указали, что не имели опыта работы с компьютером или не обладали базовыми компьютерными навыками. Ещё 4% не прошли простую ICT-проверку. Эти люди вообще не участвовали в цифровом тесте.

Интересные выводы

Один из интересных выводов отчёта: в Казахстане разрыв между наиболее и наименее сильными взрослыми меньше, чем в среднем по ОЭСР. В грамотности чтения разрыв 52 балла против 61 балла в среднем. В матграмотности разрыв 48 баллов, самый низкий среди всех стран.

Высшее образование не даёт ожидаемого прироста навыков. В среднем по странам ОЭСР разрыв составляет 61 балл по грамотности чтения и 70 баллов по матграмотности. В Казахстане этот разрыв 22 и 19.

Социальное происхождение влияет слабее, чем в ОЭСР. Связь между навыками и образованием родителей в Казахстане слабее, чем во многих других странах. Взрослые, у которых хотя бы один родитель имеет ВО, набирают по чтению на 20 баллов больше, чем взрослые из семей с неполным средним. Это примерно вдвое меньше среднего разрыва по ОЭСР.

Казахстанцы мало используют числовые навыки в жизни и на работе. Казахстан показывает самый низкий индекс вовлечённости и на работе, и в повседневной жизни. Индекс использования математических навыков в повседневной жизни в Казахстане около 0,33 против примерно 0,51 по ОЭСР. На работе – около 0,40 против примерно 0,52. Это намекает на структуру экономики и рабочих мест.

Рынок труда больше платит за годы образования, чем за навыки. Рост математической грамотности на 1 пункт связан с увеличением почасовой зарплаты на 5,9%. В среднем по ОЭСР – 7,2%. А вот годы образования оплачиваются сильнее. Увеличение продолжительности образования на 1 стандартное отклонение (3,3 года) связано с ростом почасовой зарплаты на 21,5%, тогда как среднее по ОЭСР 17,8%.

Навыки почти не связаны с доверием и политической эффективностью В странах ОЭСР более высокий уровень грамотности обычно связан с большим доверием, лучшим самооценочным здоровьем, большей политической эффективностью и волонтёрством. В Казахстане эта связь почти не работает. В развитых странах навыки чаще дают человеку не только зарплатную премию, но и большую субъектность – участие в гражданской жизни и политических процессах.

А ниже вы можете видеть критерии оценивания навыков:

Недавно The Economist сравнил мировоззрение крупных AI-моделей с данными World Values Survey, одного из главных международных исследований ценностей. На культурной карте WVS страны располагаются по двум осям: от традиционных к секулярным ценностям и от ценностей коллективизма и индивидуализма.

И большинство моделей оказываются в зоне более богатых, секулярных и индивидуалистических обществ. Разные модели занимают разные позиции, но у моделей есть ценностный профиль, которые они почерпнули из обработанных датасетов, корпоративных инструкций и процедур настройки.

И особенно это интересная история для Казахстана (хоть и главный вывод статьи The Economist, как всегда, “Китай – плохо, пнятненько?”).

По World Values Survey наше общество находится в зоне осторожного баланса: сильная роль семьи, высокая ценность стабильности, недоверие к чужим, ориентация на безопасность, порядок и практическую пользу. Это общество, где семейные и ближние связи часто важнее институтов. Иными словами, по графику ближе к Латинской Америке.

И вот в это общество довольно быстро входит ChatGPT. По данным, представленным во время визита OpenAI, казахстанцы чаще всего используют нейросеть для практических руководств, написания и редактирования текстов, а также поиска информации. Более 42% сообщений формулируются как вопросы или запросы на предоставление информации. Около 32% направлены на выполнение конкретной задачи. Ещё 26% касаются самовыражения. Пользователи от 18 до 24 лет генерируют 36,2% сообщений, от 25 до 34 лет — ещё 35,8%.

В совокупности аудитория до 34 лет даёт 72% всех запросов. То есть именно те группы, у которых ещё формируется профессиональный язык, стиль аргументации, политическая интуиция и представление о нормальности, чаще всего общаются с моделью. А теперь сверху добавляется образовательный проект: 165 тысяч педагогов получают доступ к ChatGPT Edu. А это уже заход модели в систему образования.

Опасность не в том, что ChatGPT завтра убедит казахстанцев олевачиться и пустить к себе газиллионы мигрантов из стран третьего мира.. Так это не работает. Ценности не меняются от одного ответа, но они могут смещаться через тысячи мелких повторений. Через то, какие аргументы модель считает разумными.

Именно поэтому вопрос об AI alignment важнее, чем кажется. Alignment все же не только настройка того чтобы модель не давала инструкций по изготовлению бомбы и не писала откровенно вредные советы. Это ещё и то, какие ответы считаются предпочтительными в морально неоднозначных ситуациях.

Исследование Джиллиан Фишер и её коллег из Вашингтонского университета хорошо показывает механизм. Участники эксперимента общались с языковыми моделями, которые были настроены в сторону определённого политического уклона. После такого взаимодействия люди чаще меняли мнение и решения в сторону позиции модели. Демократы сдвигались к более республиканским позициям после общения с соответствующим образом настроенной моделью, а республиканцы к демократическим. Интерактивная модель чатботов может влиять на решения и мировоззрение не хуже, чем медиа.

Особенно важно, что модель влияет не обязательно через прямое убеждение. В эксперименте участники часто использовали ИИ почти как поисковик: спрашивали, что означает та или иная тема, какие есть плюсы и минусы, как это устроено. Но даже в таком режиме ответы меняли итоговую позицию.

Думайте. Подписаться.

Дореволюционная добыча меди

В 1910 году на казахские степи приходилось 10% всей выплавки меди в империи. Исходя из сборника статистических сведений о горнозаводской промышленности за 1910 год, в степях ещё тогда Акмолинской области (ныне на территориях Карагандинской) было добыто 35 тысяч тонн медной руды.

Что же касается выплавки, то её число росло ежегодно:

1910 – выплавлено 2,5 тысячи тонн меди.
1909 – 1,8 тыс тонн
1905 – 994 тонны.

Крупнейшим медным игроков в области была британская компания – акционерное общество Спасских медных руд. На шахтах компании работало около 500 человек и на их долю приходилось почти три четверти добычи медной руды в регионе.

Остальные компании занимавшиеся добычей – АО “Атбасарских медных копей” (тоже британская компания), “Товарищество медных руд Каракулук Карла Кана и ко”, “К.Л. Вахтер”, “Товарищество Порфильева и фон-Рибен”.

“Медное дело в Киргизских степях возникло в 30-х годах XIX века — по инициативе С. Попова, получившего от Правительства ряд концессий на разработку руд и выплавку из них разных металлов. К середине 60-х годов Попов построил несколько медеплавильных заводов, дававших в общей сложности около 30 тыс. пудов меди в год. В 70-х годах, однако, дела Попова пошатнулись, и выплавка стала быстро падать, к концу же прошлого столетия почти совершенно прекратилась. Только после 1905 года, с появлением в Киргизской степи нового английского предприятия, «Акционерного Общества Спасских медных руд», приобретшего медное дело наследников Рязановых в Акмолинском уезде, киргизское медное дело вновь начинает развиваться. Указанным Обществом разрабатывается Успенский рудник, который до глубины 90 саженей почти выработан, и в настоящее время здесь ведутся энергичные разведки на глубину”, – сборника статистических сведений о горнозаводской промышленности за 1910 год.

Что касается обработки меди, то на 1910 в регионе работало 2 медеплавильных завода:

- Медеплавильный завод АО “Спасских медных руд” – завод имел 3 двойных шахтных печи для выплавки штейна, 4 печи и 2 конвертера для переплавки штейна на черную медь и 3 шплейзофена для рафинирования меди. Среднее содержание меди в руде, пускаемой в плавку, в 1914 году, было – 21%. В 1910 году на этот завод пришлась почти вся выплавленная медь в регионе. На заводе работало почти 500 человек. Завод также закупал уголь у Карагандинских добывающих компаний для отопления печей и отопление заводских зданий – 39 тыс тонн ежегодно.

- Медеплавильный завод компании “К.Л.Вахтер” располагался в Каркаралинском уезде и имел 3 плавильные печи, 2 конвертера и 2 шплейзофена. Завод рассчитан на годовую производительность. Месторождения Атбасарского О-ва содержат руды с содержанием от 3% до 31% меди. Особенностью завода было то, что он имел оборудование для получения меди из руд электролитическим способом.

В середине десятых годов прошлого века британская компания АО “Атбасарских медных копей” начала строительство завода на котором планировалась установить 3 плавильные печи, 2 конвертера и 2 шплейзофена. Завод рассчитан на годовую производительность в 5 тысяч тонн.

С обработкой металлов обходилось не без эксцессов. Как следует из очерка “Исследования восточной части Киргизской степи Западной Сибири в геологическом и горнопромышленном отношениях с 1816 года по 1893 год”, ещё до начала разработки угольных месторождений для отопления печей использовались кустарники и растения. Однако из-за их массового истребления правительству пришлось наложить запрет на их использование для отопления печей.

“Несомненно, в будущем медное дело в Киргизских степях (Семипалатинская и Акмолинская области) должно получить широкое развитие, в виду обилия в этом крае медных месторождений, вполне доступных для промышленной разработки. Но современные экономические условия рассматриваемого района, при отсутствии надлежащих путей сообщения, удаленности медных месторождений от хороших источников минерального топлива, сильно затрудняют здесь организацию крупных промышленных предприятий”

В начале года мы уже проводили небольшой опрос аудитории канала. Тогда делали это в общих чертах.

Сейчас решили сделать это более системно.

Запустили новый анонимный опрос: про вас, про канал, про темы, которые вам интересны, про то, чего не хватает, что раздражает, что стоит сохранить.

А ещё мне интересны ваши медиапривычки. Где вы читаете новости, каким источникам доверяете, что пересылаете другим и как вообще потребляете общественно-политическую повестку.

Зачем это нужно? хочется не просто смотреть на цифру подписчиков, а понимать реальный портрет аудитории. Кто читает канал, зачем читает, что считает полезным, а что лишним.

Опрос займет несколько минут.

Буду благодарен, если пройдете.

Ссылка на опрос: https://forms.gle/TmV9XKwHpSF4PYAV7

Сегодня последний день старого парламента.

В 11:00 пройдёт последнее совместное заседание палат парламента совместно с президентом. Завершается история нынешней конструкции с сенатом и мажилисом, а вместе с ней и короткий эксперимент с возвращением одномандатников.

В 2023 году Казахстан впервые за долгий перерыв снова избрал часть депутатов мажилиса по одномандатным округам. До этого последний раз такая система работала в 2004 году. Тогда часть депутатов проходила по одномандатным округам, а часть по партийным спискам. Уже после этого страну перевели на выборы в мажилис по партийным спискам, а одномандатники исчезли почти на два десятилетия.

Теперь круг снова замыкается. Мажилис VIII созыва стал первым после долгого перерыва с одномандатниками и, похоже, последним. Дальше Казахстан возвращается к парламенту, который будет формироваться через партийные списки.

Поэтому сегодня будет день парламентских итогов. Я готовился всю ночь и в течение дня буду вспоминать самые одиозные и уморительные перлы депутатов этого созыва, их странные инициативы и законы, которые они успели принять и которые влияют на нас уже сегодня.

Провожаем Мажилис, который ненадолго вернул в политику одномандатников и сам стал переходным созывом между старой и новой конструкцией власти.

В сентябре 2024 года депутат от партии Акжол Аскар Садыков лишился мандата после скандала с харрасментом. Азат Перуашев (тогдашний глава партии) объяснил это обращениями, которые касались домогательств, превышения полномочий и нарушения этических норм.

“В отношении Аскара Садыкова поступил ряд обращений, которые были рассмотрены и нашли подтверждение на пленуме. Обращения касались его действий, в том числе связанных с превышением должностных полномочий и нарушением этических норм. По каждой из претензий можно изложить отдельные факты, но, думаю, будет достаточно одного примера”, - сказал Перуашев.

“Судя по заявлению, такие домогательства совершались Садыковым регулярно. Проблема в том, что жертва его харрасмента не могла обратиться за правовой защитой ввиду неприкосновенности А. Садыкова как депутата”, - объяснил Перуашев.

Экс-депутат отверг все обвинения и обвинил Перуашева в манипуляциях ради собственной выгоды.

"Скорее всего, он решил таким образом перенести информационный поток от новостей о даче взятки своим заместителем генералу Нацгвардии. Прошу не вовлекать меня в свои грязные игры и манипуляции. Я больше не буду молчать. Подобное заявление не соответствует уровню лидера партии, хотя, конечно, Азат Перуашев неоднократно вводил свой народ в заблуждение," – заявил Садыков.

“У любого биологического существа основная цель — это размножаться. И я хочу тоже размножаться, все хотят размножаться. И микробы, и все хотят размножаться. Правильно?”.

Если вы думали, что это обсуждение закона о назначенных государством женах для борьбы с экстремизмом среди инцелов, то нет. 21 ноября 2024 года в Мажилисе обсуждали законопроект “Об ответственном обращении с животными”. Депуатат Анас Баккожаев усомнился в гуманности стерилизации домашних животных и выдал этот перл.

Юрист и зоозащитница Ольга Ченцова объясняла, что без контроля размножения собак и кошек их станет “миллионы, миллиарды”, а кастрация не означает страдания животных. Затем Едил Жанбыршин добавил: “Кроме мужчин, остальных всех можно стерилизовать, получается?”

Стоит ли говорить, что убивать животных в итоге оказалось гуманнее, чем кастрировать.

Никто никогда не вернется в 2007 год

Если вы подписаны достаточно долго, то явно видели посты из серии Can’t have shit in Kazakhstan. Последний как раз был про то, что правительство разработало поправки в законодательство о матах в соцсетях. Ну то есть интернет приравнивается к общественному месту, ага.

На первый взгляд, это можно списать на очередную кампанию за “культуру речи”. Но на самом деле это часть более крупного процесса. Интернет перестал быть территорией, где человек сам выбирает, что читать, смотреть и обсуждать. Интернет стал сервисом. И именно это, возможно, окончательно похоронило старое представление об интернете как о свободном пространстве.

Раньше интернет был устроен иначе. Пользователь заходил на форум, открывал сайт, подписывался на блог, искал тему в поисковике. Это тоже не был рай свободы, но в нем сохранялась важная вещь – намерение. Человек сам шел за контентом. Даже грубая шутка или резкий комментарий чаще жили внутри пространства, куда люди пришли сами.

Современная лента работает как слоп-машина. Пользователь уже не столько ищет контент, сколько получает его. Рекомендательная система сама решает, что показать, кому показать и в какой момент. Она вырывает фразу из исходного круга, несет ее к другой аудитории, проверяет реакцию и масштабирует то, на что реагируют сильнее. Пост, написанный для своих, может через несколько часов попасть к тем, кто его не искал, не понимает контекста и видит в нем не шутку, а повод для доноса.

Ну то есть конвейер сам определяет какой слоп вам скормить. И исследования сами показывают, что эмоциональный и враждебный к чужой группе контент вызывает больший отклик, а значит удерживает юзера.

Для государства это меняет саму природу угрозы. Раньше оно контролировало источники контента, а теперь массовым вещателем на несколько часов может стать любой человек. Причем это может сделать совершенно случайно – потому что алгоритм решил, что это повысит вовлечение.

Держите ещё в голове перманентную тряску. Бывает и такое, что шутка, рассчитанная на одну аудиторию, внезапно улетает в другую – более взрослую, более консервативную, более обидчивую, более готовую читать иронию как прямое утверждение. Там она теряет комический эффект и превращается в “аморальщину” и прочее. Дальше появляется резонанс и государство получает удобный повод вмешаться. Кейсы со стендаперами у нас тому пример.

Так возникает новая модель цензуры, когда власть не обязательно сама первой ищет крамолу. Ей достаточно дождаться, пока алгоритм принесет шутку в аудиторию, которая ее не терпит. После этого наказание выглядит уже не как давление на свободу слова, а как ответ на “общественное возмущение”.

И это происходит не только в Казахстане. Freedom House в отчете Freedom on the Net 2025 пишет, что глобальная свобода интернета снижается уже 15-й год подряд. В 28 из 72 исследованных стран ситуация ухудшилась. В 57 из 72 стран людей арестовывали или лишали свободы за онлайн-высказывания – это рекордный показатель за весь период наблюдений.

Мы наблюдаем как меняется весь режим управления интернетом. Каждый делает это по разному, но общий вектор один. Старый интернет с его презумпцией открытости больше не воспринимается как естественная норма.

Именно поэтому интернет уже вряд ли вернется к прежней свободе. Не потому что люди внезапно стали ущемляться или государства стали репрессивнее. А потому что сам интернет перестал быть пространством выбора и стал пространством распределения. Раньше пользователь шел к контенту, а теперь контент идет к пользователю. Раньше публичность чаще была результатом намерения. Теперь она может быть результатом алгоритмического сбоя, коммерческой оптимизации или удачно пойманной волны возмущения.

Старый интернет был хаотичным, неудобным, но в нем еще оставалась иллюзия самостоятельного маршрута. Новый интернет устроен как лента, которая сама решает, что станет темой дня. И пока эта лента живет на конфликте, раздражении и вовлеченности, государства будут расширять контроль. Они будут называть это борьбой с фейками, защитой детей или общественного порядка.

А “Есьже, Я приезжий” никогда не вернется.

Выборы в Курултай пройдут 23 августа.