Жидкий выпук байкотов

На Улыс медиа вышла статья о скандале с Шоканом. А точнее чем он закончился – как ожидаемо, ничем.

В разгар скандала могло показаться, что бренд переживает полноценную общественную “отмену” – вся лента была в призывах к байкоту, игнорированию продукции (даже врача из клиники уволили за поддержку), а об отмене писали республиканские СМИ (Threads factory). Но когда эмоции улеглись, масштаб катастрофы оказался несколько скромнее.

По подсчётам Ulysmedia, аккаунт SHOQAN за месяц потерял 1,5 тыс. подписчиков, большая часть которых ушла уже после начала скандала. Аккаунт Улугбека Шарипова — около 3 тыс. В обоих случаях речь идёт примерно о 0,7% аудитории.

Причём сама “отмена” выдохлась буквально за пару недель. Если 29 июля бренд терял почти 400 подписчиков в сутки, то к 11 августа всего пять. У Шарипова суточная убыль за тот же период сократилась с 454 до 54 человек.

И это, пожалуй, лучший показатель реального веса всех этих сетевых бойкотов. В моменте кажется, будто возмущена половина страны. Когда об этом даже пишут СМИ, то у любого нейтрального наблюдателя возникает ощущение, что действительно произошло нечто общенациональное. Потом проходит две недели и выясняется, что «всенародный бойкот» стоил бренду меньше процента подписчиков.

Опять таки очередной хороший пример того, насколько социальные сети искажают наше представление об общественном мнении. Небольшая, но чрезвычайно активная группа пользователей способна производить столько контента, что начинает казаться большинством. Остальные либо не интересуются скандалом, либо не согласны, либо просто не хотят лезть в очередную помойку комментариев.

В результате всё чаще именно наиболее крикливое меньшинство пытается определять границы допустимого для остальных. Причём инструментом становится уже не просто критика. В ход идут призывы писать работодателям, давить на партнёров, жаловаться площадкам, обращаться в госорганы и правоохранительные органы.

Особенно хорошо здесь работает спираль молчания. Чем агрессивнее ведёт себя активное меньшинство, тем меньше желания у остальных публично с ним спорить. Не потому, что все внезапно согласились, а потому что большинству людей совершенно не хочется становиться следующим объектом коллективного разбора.

Ещё комичнее выглядит ситуация у SenSulu, основатель которой и вовсе извинялся за коллаборацию с Валей Карнавал, а довольные комментаторы поучали её, что надо использовать национальные символы в продукции. По данным Social Blade, даже в самые горячие недели майской тряски аудитория аккаунта продолжала расти – примерно на 4 тыс. подписчиков в неделю. Да и офлайн бойкот выглядел ещё менее убедительным – достаточно вспомнить километровую очередь в Coffee Boom в Астане во время коллаборации с SenSulu.

Конечно, динамика подписчиков сама по себе не доказывает успех или провал бойкота: люди могут не отписываться, но перестать покупать, а реальные продажи мы не видим. Но и оснований считать, что эти кампании нанесли брендам какой-то сокрушительный экономический ущерб, тоже пока нет. Скорее наоборот: публичные признаки говорят о том, что после первоначального всплеска возмущения всё довольно быстро вернулось в обычный режим. Если бойкот и ударил по выручке, то вряд ли настолько, насколько это выглядело по накалу в соцсетях.

В 1914 году в 71 выпуске газеты «Казах» Мыржакып Дулатов опубликовал свою статью, посвященную Чокану Валиханову. Это была одна из первых попыток казахской общественности отрефлексировать роль и значение этой личности.

На текущий момент это статья сама по себе представляет определенную историографическую ценность, в том числе как памятник публицистики казахской интеллигенции. И несмотря на упрощенность подачи и попытки протолкнуть определенные нарративы, сам текст Дулатова не был нагромождён излишним количеством идеологии и мифотворчества, как это часто было свойственно Советским и современным публикациям посвященных Валиханову.

Причина того, что многие казахи не знают, кто такой Чокан, — в том, что с момента его смерти прошло уже сорок девять лет. Для народа вроде казахов, не умеющего ценить подлинную суть знания и науки, не признающего труда людей, служащих пером, сорок девять лет — это долгий срок, достаточный, чтобы забыть.

Если человек не был грозным батыром, от чьей сабли проливалась кровь, или богатым баем, о котором слагали сказки как о Карымбае, — то наш казах, не имеющий образовательной традиции, легко забывает тех, кто трудился на пути науки.

Но с течением времени, по мере того как у народа открываются глаза, расцветает литература, распространяется печать — забытые слова Чокана возрождаются, и становится невозможно не узнать, кем он был.

Вот и сейчас, спустя почти пятьдесят лет, для казахов наступило именно такое время.

https://teletype.in/@kzlg/khIfoyZUwWl

Минздрав проводил в 2025 году исследоваине уровня тестостерона среди 3к казахстанских мужчин по всей стране.

Насколько что низкое, а насколько высокое считайте сами. Во всяком случае, это не рандомные цифры на которые ссылаются наши журналисты в World population review

В Алматы и Алматинской области сейчас происходят мощнейшие энергетические перебои со светом. А это означает, что из-за перебоев может сорваться концерт Канье Веста.

Немногие знают, но Канье Вест то приехал с концертом чтобы отметить шестилетие нашего канала, который исполняется 14 августа.

Если честно, срок немного пугающий. За эти шесть лет здесь поменялось примерно всё: темы, формат, аудитория, взгляды на некоторые вещи. Не поменялось только одно – канал всё это время существует как совершенно добровольная история, которую я веду потому, что мне по-прежнему интересно. За это время казахский интернет успел стремительно трансформироваться в не самую лучшую сторону, но я все же рад, что сумел привлечь более менее грамотную аудиторию.

Если вам нравится то, что здесь происходит, и хочется поздравить канал материально – буду очень благодарен за донат. Любая сумма принимается как официальное одобрение дальнейшего производства постов сомнительной общественной полезности. Нас поздравить все ещё дешевле билетов на Канье Веста, думайте.

4400 4303 3025 0306

Энергоснабжение Алматы и части Алматинской области было временно ограничено в связи с необходимостью перераспределения генерирующих мощностей для проведения специальной операции "Яшима".

Над Астаной-2 был обнаружен геометрический объект неизвестного происхождения, предварительно классифицированный как Ангел.

Попытки приблизиться к объекту обычными силами результата не дали. В связи с высокой плотностью А.Т.-поля было принято решение задействовать экспериментальную позитронную винтовку.

Для выхода установки на расчетную мощность потребовалось временно перенаправить электроэнергию из городских и областных сетей. Отключения носят технологический характер.

Боқты ала алмайсың Қазақстанда #1465

В конце прошлой недели “Курсив” писал, что акимат отменил автошоу буквально перед началом.

Главный специалист отдела общественно-политической работы и социальной рекламы Управления внутренней политики Астаны Ардан Аралбаев разъяснил собравшимся, что мероприятие отменяется из-за несоответствия инструкции по обеспечению безопасности при проведении спортивно-массовых и зрелищных мероприятий.

При этом один из организаторов пояснял, что территорию ипподрома арендовали на два дня и у организаторов есть все разрешительные документы для проведения автошоу. Продали две тысячи билетов.

Теперь досрочно закончилось выступление Галыма Калиакбарова. 19 августа в зал пришли представители акимата: как объяснили позднее городские власти, организаторы не уведомили их о мероприятии за положенные десять дней. Всё верно, не уведомили городские власти о мероприятии на частной территории. Концерт пришлось прекратить.

Само по себе ничего необычного. В Казахстане всегда можно найти бумагу, которую кто-нибудь не подал, согласование, которое кто-нибудь не получил, и норму, о существовании которой все участники процесса узнают непосредственно в момент её применения. Как говорится, был бы человек – статья всегда найдется.

Есть разумеется подозрение, что это у нас так готовятся к предстоящим в воскресенье выборам. 145 народных избранников должны занять свои места в совершенно новой политической конструкции. Событие, без преувеличения, историческое. Поэтому, вероятно, ничто не должно отвлекать гражданина от торжественного осознания момента.

Через несколько дней казахстанцу предстоит реализовать своё суверенное право и определить состав первого в истории Курултая новой конституционной эпохи. Нельзя же допустить, чтобы в этот ответственный момент его сознание занимала какая-нибудь ерунда.

Новая Конституция уже всенародно одобрена. Новый парламент уже предусмотрен. Новый политический этап уже объявлен. Осталось только, чтобы народ свободно выразил свою волю именно в том месте, в то время и в тех обстоятельствах, которые для выражения народной воли предусмотрены.

В такой момент действительно было бы крайне неуместно, если бы обсуждение того, кто войдёт в первый Курултай, вдруг проиграло по охватам новости о том, как кто-то навалил дрифта на дряхлой бэхе.

А может быть дело и вовсе в другом. Может мы постепенно приходим к значительно более простой модели – публичное пространство, включая развлекательное, постепенно монополизируется правильными активностями.

Можно сколько угодно называть себя частным бизнесом, продавать билеты, арендовать помещение и считать, что вы просто показываете машины или рассказываете шутки. Но между вами и зрителем постепенно возникает третий участник, который должен понимать, что именно происходит, где происходит, кто это согласовал, кого уведомили и почему вообще здесь собрались люди.

Профессиональных доносителей мы уже имеем, целые коммьюнити уровня “русской общины” с интернет-слактивизмом тоже. Осталось только найти тех, кто “зашел не в ту дверь” и полный набор оформится.

И это, пожалуй, вполне закономерный итог многолетней инфантилизации общества. Если десятилетиями объяснять человеку, что государство лучше знает, что ему читать, что смотреть, чему учить детей, как правильно праздновать, как правильно помнить историю, как правильно разговаривать о прошлом и будущем, то довольно странно ожидать, что развлекательная сфера останется каким-то островком взрослой автономии.

Государство-нянька редко останавливается на действительно важных вещах. Логика здесь абсолютно последовательная. Если гражданин недостаточно взрослый, чтобы самостоятельно разобраться со своими кредитами, информацией, почему вдруг предполагается, что он способен самостоятельно выбрать себе развлечения?

Мы сами долго строили систему, в которой любой общественный конфликт заканчивается обращением к государству: запретите, проверьте, разберитесь, примите меры. Кого-то оскорбила реклама – нужен чиновник. Кого-то возмутила песня – нужен чиновник. Кто-то не понравился в соцсетях желательно ещё тегнуть прокуратуру. Человек всё меньше выступает субъектом, который может просто не покупать билет, не смотреть фильм, не слушать артиста и пройти мимо.

Вместо этого формируется привычка требовать старшего. А когда общество постоянно зовёт воспитателя, не стоит удивляться, что воспитатель однажды начинает самостоятельно составлять расписание продлёнки.

Причём самое удобное здесь в том, что для такого контроля уже даже не требуется инициативы сверху. Достаточно активного меньшинства, которое круглосуточно сканирует пространство на предмет неправильного поведения и при обнаружении такового исправно вызывает государственную няню.

Современный хунвейбин вполне может сидеть с айфоном, листать Instagram и Threads, искать очередное идеологическое преступление и требовать от государства немедленно разъяснить окружающим, почему им было весело неправильно. И государство разъяснит.

Так что никакого большого заговора может и не быть. Возможно, это просто естественное взросление государства-няньки и одновременно окончательное невзросление её подопечных.

Вы думали, что купили билет и сами решаете, как провести вечер – с дуба рухнули?

Сегодня.

"Мы сейчас должны поставить цифровизацию и искусственный интеллект на службу людям, на службу всем гражданам нашей страны. Проще говоря, смартфон – это не только игрушка. Смартфон – это не только инструмент, по которому можно смотреть бесконечно TikTok. Смартфон – это инструмент зарабатывания денег. Так нужно ставить вопрос. Особенно это касается сельхозпроизводителей" – Токаев на пресс-конференции.



Мечтают ли котлетки об электрозапретах?

«Отдельный вопрос – агрессивная реклама фастфуда, заполонившая публичное пространство. Она формирует устойчивые вредные привычки, увеличивает нагрузку на систему здравоохранения, негативно сказывается на трудовом потенциале страны. Под наблюдением медиков находится около 7 тысяч детей с сахарным диабетом. И эта цифра не уменьшается, она даже растет», — заявил сегодня Касым-Жомарт Токаев, предложив правительству «досконально разобраться» с рекламой продуктов с высоким содержанием жиров, сахара и соли.

Президент пока, надо отдать должное, ничего запрещать не поручал. Более того, отдельно назвал вопрос непростым и упомянул «дискуссионные медицинские и даже политические нюансы». Но направление мысли обозначено достаточно отчетливо: есть вредная еда, есть ее реклама, есть дети, которые эту рекламу видят, значит, государству стоит подумать, не ограничить ли одно ради спасения других.

И где-то мы это уже видели. В Казахстане с 1 января 2004 года запретили рекламу алкогольной продукции. Рынок довольно быстро нашел очевидный выход – если рекламировать обычное пиво нельзя, можно сварить безалкогольное пиво под тем же брендом и рекламировать уже его. Юридически безалкогольное пиво алкоголем не считалось.

На билбордах поэтому появлялась знакомый логотип, цветовая гамма и маленькое слово «безалкогольное». Бывало доходило до такого, что у производителей объем выпуска рекламируемого безалкогольного пива был либо мизерным, либо его наличие вообще вызывало вопросы. Дальше все оказалось предсказуемо – сегодня закон уже запрещает как рекламу продукции, имитирующей алкогольные напитки, так и использование элементов известных алкогольных брендов для их прямого или косвенного продвижения.

Получился классический регуляторный цикл. Сначала запрещается продукт А. Бизнес создает продукт А-zero. Потом государство обнаруживает, что гражданин способен догадаться, что А-zero как-то связан с А, и запрещает уже саму ассоциацию. И теперь представим, как подобная модель может выглядеть с фастфудом.

Предположим, завтра появляется запрет рекламы продуктов с высоким содержанием сахара. Coca-Cola начинает рекламировать исключительно Coca-Cola Zero. Юридически все требования соблюдены. Через пару лет выясняется страшное. Оказывается ребенок способен увидеть рекламу Coca-Cola Zero и вспомнить о существовании обычной Coca-Cola.

Причем здесь возникает куда более фундаментальный вопрос: что именно государство собирается считать вредной едой? С газировкой еще более-менее понятно. А дальше?

Потому что между фразами «не показывать пятилетнему ребенку рекламу сладкой газировки во время мультфильма» и «очистить публичное пространство от агрессивной рекламы фастфуда» лежит огромная территория для чиновничьего творчества.

Последние годы государство постепенно осваивает роль универсального родителя. Не просто устанавливает правила там, где один человек способен непосредственно навредить другому, а начинает предотвращать неправильные решения самого гражданина. Между человеком и практически любым объектом постепенно возникает третий участник, который должен убедиться, что человек сделал правильный выбор.

Именно поэтому административный запрет настолько удобен. В отличие от реальной профилактики он дает мгновенно измеримый результат.

Стоит ли говорить о том, как плохо будет рекламному рынку, а дальше по накатанной медиа?

Самой проблемы при этом отрицать бессмысленно. Детское ожирение, диабет и плохие пищевые привычки существуют. Но здесь важна граница. Одно дело защищать ребенка там, где он действительно еще не способен оценить рекламную манипуляцию. Совсем другое перестраивать все публичное пространство исходя из предположения, что любой гражданин в принципе не способен самостоятельно принимать решения.

Гражданин все меньше отвечает за последствия собственного выбора, поскольку правильный выбор ему заранее организует государство. Родитель все меньше отвечает за воспитание ребенка, поскольку вокруг ребенка выстраивается бесконечная система административных предохранителей. А предприниматель неожиданно оказывается ответственным не только за качество собственного товара, но и за силу воли покупателя.

Политизированные на месте?

На Полимаркете объём ставок на 2-е место к моменту выборов достиг 140к долларов.

Казахстан выразил готовность принять участие в реконструкции Палестины

На сессии совета министров иностранных дел Организации исламского сотрудничества, заместитель министра иностранных дел Республики Казахстан Арман Исагалиев заявил, что страна готова внести вклад в поддержку Палестины.

А именно, предоставить продовольственную помощь, участвовать в восстановлении социальной инфраструктуры Газы, выделить образовательные гранты для молодежи Палестины.

Кстати, уже в этом году первая сотня палестинских студентов должна была поступить в казахстанские вузы. А в течение 5 лет планируется выделить 500 образовательных грантов.

Юристы, экономисты глубже, чем мы предполагаем

В разговорах о человеческом капитале обычно всё часто сводится к простой логике – чем больше человеческий капитал, тем выше уровень жизни. Но между образованием человека и его вкладом в экономический рост существует ещё один этап – чем именно этот человек в итоге решит заниматься.

В 1991 году экономисты Кевин Мёрфи, Андрей Шлейфер и Роберт Вишни опубликовали исследование «Распределение талантов». Их основной тезис заключался в том, что для развития страны важно не только количество талантливых и образованных людей, но и то, какие профессии и виды деятельности оказываются для них наиболее привлекательными. Один и тот же человек потенциально может стать предпринимателем, инженером, финансистом, юристом, чиновником или политиком. Интеллект, амбициозность, умение принимать решения и организовывать других пригодятся практически везде. Поэтому разные сферы экономики фактически конкурируют между собой за одних и тех же способных людей.

Мёрфи, Шлейфер и Вишни противопоставляли предпринимательскую деятельность извлечению ренты. Для примера, представим двух одинаково способных абитуриентов, которые выбирают профессию в двух разных странах.

В стране А большой государственный сектор и много регулирования экономики. В такой стране наш абитуриент, скорее всего, выберет юриспруденцию, государственную службу или другую сферу, где успех во многом зависит от умения ориентироваться в правилах и получать доступ к системе перераспределения. Это и есть рентоориентированное поведение, то есть извлечение дохода из перераспределения уже созданного богатства, а не из создания нового.

Теперь представим страну Б. В ней происходит быстрый экономический рост, активно развиваются частный бизнес и технологии, а крупное состояние можно сделать, создавая новые продукты, компании и рынки. Здесь тот же самый абитуриент, вероятно, выберет инженерное дело, программирование, прикладную науку или другую специальность, связанную с технологическим развитием. Его способности будут приносить наибольшую отдачу не через доступ к государственным ресурсам, а через создание нового богатства.

Отсюда у авторов появляется гораздо более интересная идея. Институты помимо регуляции жизни и общества могут ещё являться системой карьерных стимулов. Они показывают молодому человеку, каким способом в конкретном обществе проще превратить способности в деньги, статус и влияние. Если предприниматель способен построить крупную компанию, сохранить значительную часть созданной стоимости и быть уверенным, что его собственность защищена, предпринимательская карьера становится привлекательнее. Если гораздо надёжнее получить доступ к государственным ресурсам или позиции, позволяющей участвовать в распределении уже созданного богатства, способные люди совершенно рационально начинают двигаться туда.

Поэтому слабые институты могут вредить экономике гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Обычно мы думаем о коррупции или плохой защите собственности как о дополнительном налоге на бизнес. В модели Мёрфи, Шлейфера и Вишни возникает второй эффект. Потенциальный предприниматель ещё до открытия компании смотрит на правила игры и решает вообще этим не заниматься. В результате экономика теряет не только часть инвестиций, но и самого человека, который мог бы создавать новые предприятия и технологии.

Для проверки своей гипотезы авторы использовали довольно грубый показатель. Сравнили доли студентов инженерных и юридических специальностей в разных странах с последующим экономическим ростом. Инженерное образование они рассматривали как приблизительный индикатор производительного применения талантов, юридическое как возможный индикатор ориентации на извлечение ренты.

Получилась корреляция – страны с большей долей студентов инженерных специальностей в среднем росли быстрее, а с большей долей будущих юристов медленнее. Сами авторы, впрочем, понимали ограниченность такого сравнения. Инженер необязательно становится инноватором, а юрист может, наоборот, создавать условия для инвестиций и бизнеса.

Если перенести эту логику на Казахстан, появляется ещё одно важное обстоятельство. Прежде чем обсуждать распределение талантов между профессиями, стоит понять, насколько велик сам запас людей с высокими навыками. В конце концов, неправильное распределение человеческого капитала особенно дорого обходится тогда, когда его верхушка изначально невелика.

Некоторое представление об этом даёт международное исследование навыков взрослых PIAAC, в котором Казахстан участвовал в 2017–2018 годах. Оно измеряет насколько взрослые способны понимать сложные тексты, работать с числами и решать задачи в цифровой среде. У Казахстана невысокий средний результат и очень небольшая верхняя часть распределения.

По грамотности чтения лишь около одного взрослого из пятидесяти достигает четвёртого или пятого уровня. По математической грамотности на высшие уровни приходится около 1% взрослых против примерно 11% в среднем по ОЭСР.

И это несколько меняет значение вопроса, который ставили Мёрфи, Шлейфер и Вишни. Если действительно высокие навыки являются редким ресурсом, важно уже не только то, как увеличить число таких людей, но и то, где в итоге оказываются те, кто уже ими обладает. Экономика с небольшой высококвалифицированной верхушкой особенно чувствительна к тому, какие карьерные траектории она предлагает этой группе.

При этом рынок труда продолжает достаточно хорошо вознаграждать само образование. Увеличение продолжительности обучения на 3,3 года связано с ростом почасовой оплаты примерно на 21,5%, тогда как в среднем по ОЭСР эффект был около 17,8%.

Вознаграждение непосредственно за более высокую математическую грамотность, напротив, оказалось несколько слабее среднего по ОЭСР.

Навык, который почти нигде не нужен, имеет низкую частную отдачу. А люди инвестируют время и силы туда, где ожидают получить результат. Можно сколько угодно убеждать школьников выбирать инженерные специальности, но если они видят, что карьерный потолок инженера невысок, а в других сферах доход, статус и влияние достигаются быстрее, их выбор вполне предсказуем.

Это хорошо видно и по конкурсу на образовательные программы. В Казахстане проходные баллы на многие гуманитарные и социальные направления традиционно заметно выше, чем на значительную часть инженерных специальностей. Право, международные отношения, финансы, переводческое дело, психология оказались самыми популярными профессиями будущих абитуриентов в 2026 году. Было бы нелепо объявлять инженера автоматически полезнее юриста или финансиста. Но конкурс отражает ожидания людей относительно будущей карьеры.

Именно поэтому институты начинают влиять на экономику значительно раньше, чем человек впервые платит налог или регистрирует компанию.

В Казахстане 102 палестинца получили образовательные гранты

В ответе на запрос МНВО сообщило, что в 2026 году 102 гражданам Палестины присудили гранты на обучение в казахстанских вузах.

Из них 98 человек будут учиться на бакалавриате, ещё четверо на магистратуре.

Среди направлений – медицина, ИКТ, искусственный интеллект и кибербезопасность, инженерия и энергетика, естественные науки, бизнес, международные отношения, политология и журналистика.

Студенты будут обучаться в 21 вузе.

— КазНУ
— КазНИТУ имени К.И. Сатпаева,
— ЕНУ имени Л.Н. Гумилева,
— Кокшетауский университет имени Ш. Уалиханова,
— Astana IT University,
— Торайгыров университет,
— КБТУ,
— КТУ имени Абылкаса Сагинова,
— Рудненский индустриальный университет,
— Алматы Менеджмент Университет,
— СКУ
— ВКТУ
— АУЭС
— Жетысуский университет
— КазУМОМЯ имени Абылай хана,
— КАЗГЮУ
— Актюбинский региональный университет,
— АУНГ
— ВКУ имени Сарсена Аманжолова,
— Южно-Казахстанский педагогический университет

Гранты выделены в рамках инициативы Казахстана предоставить палестинским студентам 500 образовательных грантов – по 100 ежегодно в течение пяти лет.

Любопытно, это палестинцы с Газы или Западного берега?