Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Спанчбоб казакша прикол is no more
Кажется у нас возьмутся не только за обычный мат в соцсетях, но и за мемы.
Сегодня на брифинге в правительстве журналистка решила обратить внимание МВД на ролики в TikTok. По её словам, различные магазины используют в рекламе «не совсем нормативную лексику», а ещё кто-то переводит мультфильмы на казахский язык:
Замминистра внутренних дел Игорь Лепеха ответил, что никакой принципиальной разницы между TikTok и другими площадками для МВД нет. Просто весь контент сотрудники физически увидеть не могут.
А затем фактически предложил журналистам самим помогать полиции искать такой контент.
Судя по описанию журналистки, под угрозой теперь может оказаться и отдельный пласт казахстанской интернет-культуры — всевозможные матерные переозвучки мультфильмов. И первым на ум, конечно, приходит уморительная казахская озвучка “Спанч Боба”, которая ещё передавались по ИК-порту. Все эти “мочалка сын ба” и “Пуссикат шыгар, нах”. Так что эпоха смешного, возможно, постепенно подходит к концу.
Особенно иронично, что дополнительный фронт борьбы с ненормативной лексикой полиции предложил открыть не чиновник и не депутат, а журналист. Профессия, которая вроде бы исторически должна скорее нервничать, когда государству предлагают расширить контроль над публичной речью и творчеством, чем добровольно приносить ему новые объекты для проверки.
Но теперь всё проще. Контента много, у полиции «руки не доходят», поэтому гражданам и журналистам предлагают помочь. Народный мониторинг мемов, получается.
Кажется у нас возьмутся не только за обычный мат в соцсетях, но и за мемы.
Сегодня на брифинге в правительстве журналистка решила обратить внимание МВД на ролики в TikTok. По её словам, различные магазины используют в рекламе «не совсем нормативную лексику», а ещё кто-то переводит мультфильмы на казахский язык:
«Переводят якобы мультики на казахский язык, в котором одна нецензурная брань. Почему живых людей, которые в соцсетях позволяют себе это, вы штрафуете, а пользователей TikTok вы как-то вот на это глаза закрываете?»
Замминистра внутренних дел Игорь Лепеха ответил, что никакой принципиальной разницы между TikTok и другими площадками для МВД нет. Просто весь контент сотрудники физически увидеть не могут.
«Вообще мы работаем по всем соцсетям. Но тут вопрос какой: либо заявление поступает, кто-то посмотрел, написал, либо кто-то увидел — там Минкультура, условно говоря, наши сотрудники. Где-то, может быть, не увидели, где-то руки не доходят, контента же огромное количество», — сказал Лепеха.
А затем фактически предложил журналистам самим помогать полиции искать такой контент.
«Давайте нам информацию, пожалуйста, мы по этим вещам будем привлекать. Какая разница — TikTok, не TikTok. В целом мы считаем, что выражаться нецензурной бранью, в том числе и в сетях, — это неправильно абсолютно. Если, условно говоря, мы где-то в закрытом помещении, нас слышит три человека, а здесь нас слышат десятки тысяч. Поэтому мы настроены на то, чтобы везде порядок навести. Давайте помогайте, будем выявлять, будем привлекать».
Судя по описанию журналистки, под угрозой теперь может оказаться и отдельный пласт казахстанской интернет-культуры — всевозможные матерные переозвучки мультфильмов. И первым на ум, конечно, приходит уморительная казахская озвучка “Спанч Боба”, которая ещё передавались по ИК-порту. Все эти “мочалка сын ба” и “Пуссикат шыгар, нах”. Так что эпоха смешного, возможно, постепенно подходит к концу.
Особенно иронично, что дополнительный фронт борьбы с ненормативной лексикой полиции предложил открыть не чиновник и не депутат, а журналист. Профессия, которая вроде бы исторически должна скорее нервничать, когда государству предлагают расширить контроль над публичной речью и творчеством, чем добровольно приносить ему новые объекты для проверки.
Но теперь всё проще. Контента много, у полиции «руки не доходят», поэтому гражданам и журналистам предлагают помочь. Народный мониторинг мемов, получается.
🤡71🔥5😁4
kzlg
Can’t have turd sandwich in Kazakhstan В Казахстане продолжают искать общественные проблемы, которые можно решить за счёт рекламного рынка. Теперь Минздрав разработал предложения об ограничении рекламы фастфуда, сладких напитков и продуктов с высоким содержанием…
Кстати, Минздрав рассматривает возможность регулировать не только саму рекламу “вредной” еды, но и отдельные способы её продвижения среди детей – скидки, подарки и использование персонажей.
Об этом ведомство сообщило в ответе на наш запрос. В Минздраве заявили, что сейчас рассматриваются “различные подходы к ограничению использования в рекламе детских образов, персонажей, подарков, скидок и иных способов продвижения продуктов среди несовершеннолетних». Окончательных решений пока нет.
Пока, впрочем, неизвестно даже, какие именно товары юридически будут считаться продукцией, подпадающей под ограничения. Минздрав начал разработку национального профиля питательных веществ, который должен классифицировать продукты по содержанию соли, сахара, насыщенных жиров и других компонентов. Только после утверждения критериев может появиться конкретный перечень продукции.
Само регулирование также пока находится на ранней стадии. Минздрав подготовил предварительные предложения по изменению законодательства и определяет необходимость проведения анализа регуляторного воздействия. В обсуждении участвуют Миннацэкономики и другие госорганы, а предложения уже направлены в НПП “Атамекен”, Казахскую академию питания и ряд медицинских вузов.
Более того, ведомство отдельно допускает введение административной ответственности за нарушение будущих ограничений. Но ни состав нарушения, ни размеры возможных штрафов пока не определены.
Об этом ведомство сообщило в ответе на наш запрос. В Минздраве заявили, что сейчас рассматриваются “различные подходы к ограничению использования в рекламе детских образов, персонажей, подарков, скидок и иных способов продвижения продуктов среди несовершеннолетних». Окончательных решений пока нет.
Пока, впрочем, неизвестно даже, какие именно товары юридически будут считаться продукцией, подпадающей под ограничения. Минздрав начал разработку национального профиля питательных веществ, который должен классифицировать продукты по содержанию соли, сахара, насыщенных жиров и других компонентов. Только после утверждения критериев может появиться конкретный перечень продукции.
Само регулирование также пока находится на ранней стадии. Минздрав подготовил предварительные предложения по изменению законодательства и определяет необходимость проведения анализа регуляторного воздействия. В обсуждении участвуют Миннацэкономики и другие госорганы, а предложения уже направлены в НПП “Атамекен”, Казахскую академию питания и ряд медицинских вузов.
Более того, ведомство отдельно допускает введение административной ответственности за нарушение будущих ограничений. Но ни состав нарушения, ни размеры возможных штрафов пока не определены.
🤡15🔥5
Больше половины грантников Назарбаев Университета освобождают от обязательной отработки
МНВО в ответе на запрос поделилось таблицей с показателем трудоустройства Назарбаев Университета (81%). Но сам по себе он мало о чём говорит. Трудоустройство определяется по наличию пенсионных отчислений. То есть выпускник учитывается как трудоустроенный независимо от того, работает ли он по полученной специальности или, условно, жарит чубар лагман.
Гораздо интереснее другая графа – освобождение от обязательной отработки государственного гранта.
В 2023–2025 годах от отработки были освобождены 54,9% грантников Назарбаев Университета. Это более чем вдвое выше средневзвешенного показателя остальных вузов – 23,6%.
При этом внутри самого НУ доля сильно различается по направлениям. Среди выпускников инженерных, обрабатывающих и строительных специальностей освобождены около 71%, естественных наук — 63%, здравоохранения — 59%, искусства и гуманитарных наук — 56%.
Сами данные не позволяют понять, почему именно выпускников освобождали от отработки. Одно из возможных объяснений – продолжение обучения. Это отдельное основание, по которому выпускник может не приступать к обязательной отработке. Ведь не пойдет же выпускник НУ на срочку или контракт.
А на картинке процент трудоустроенных в НУ за 2025 год.
МНВО в ответе на запрос поделилось таблицей с показателем трудоустройства Назарбаев Университета (81%). Но сам по себе он мало о чём говорит. Трудоустройство определяется по наличию пенсионных отчислений. То есть выпускник учитывается как трудоустроенный независимо от того, работает ли он по полученной специальности или, условно, жарит чубар лагман.
Гораздо интереснее другая графа – освобождение от обязательной отработки государственного гранта.
В 2023–2025 годах от отработки были освобождены 54,9% грантников Назарбаев Университета. Это более чем вдвое выше средневзвешенного показателя остальных вузов – 23,6%.
При этом внутри самого НУ доля сильно различается по направлениям. Среди выпускников инженерных, обрабатывающих и строительных специальностей освобождены около 71%, естественных наук — 63%, здравоохранения — 59%, искусства и гуманитарных наук — 56%.
Сами данные не позволяют понять, почему именно выпускников освобождали от отработки. Одно из возможных объяснений – продолжение обучения. Это отдельное основание, по которому выпускник может не приступать к обязательной отработке. Ведь не пойдет же выпускник НУ на срочку или контракт.
А на картинке процент трудоустроенных в НУ за 2025 год.
🔥16👍6😁3👎2
Что у нас общего с Юго-Восточной Азией
Иногда я периодически слежу за отечественным киберспортом. И время от времени я с друзьями обсуждаю одну любопытную вещь – насколько заметное место в нём занимают турниры по мобильным играм. Смотришь на всё это и вспоминаешь Юго-Восточную Азию, где соревновательная жизнь прекрасно помещается в телефоне.
Это интересная тема и за пределами киберспорта. В некоторых странах Юго-Восточной Азии массовое знакомство с интернетом произошло сразу через смартфон. Домашний компьютер с отдельным столом, монитором и системным блоком так и не стал обязательным этапом. Телефон позволил перескочить прямо к соцсетям, играм, покупкам и банковским приложениям. Зачем приобретать ещё одно устройство, если вся привычная жизнь уже работает на этом?
И вот здесь Казахстан начинает выглядеть довольно знакомо. В 2025 году доступ к интернету имели 97,46% домохозяйств, а 99% интернет-пользователей выходили в сеть через мобильный телефон. Государство, банки и торговля получили практически идеального гражданина: он всегда на связи, способен подтвердить личность, оплатить покупку и получить уведомление о необходимости ещё что-нибудь оплатить. Для участия в цифровой экономике достаточно большого пальца.
Сложнее понять, что этот гражданин умеет делать помимо взаимодействия с готовыми приложениями. Заказывать такси и разрабатывать сервис заказа такси – занятия с несколько разными требованиями к подготовке. Но в торжественном разговоре о цифровизации оба человека легко оказываются по одну сторону прогресса. У обоих же есть интернет.
Особенно любопытно на этом фоне выглядит судьба домашнего компьютера. В 2021 году настольными ПК пользовались 49,91% казахстанских домохозяйств, в 2025-м — 27,90%. Минус 22 процентных пункта за четыре года. Интернет за тот же период расширил присутствие с 94,45 до 97,46%.
Само по себе это вполне объяснимо. Ради банка, доставки, переписки и госуслуг включать компьютер уже незачем. Часть семей могла заменить его ноутбуком – переносными компьютерами пользуются 59,02% домохозяйств. Поэтому объявлять вымирание всех компьютеров по статистике настольных было бы преждевременно. Но компьютер явно перестал быть входным билетом в цифровую жизнь. Смартфон справляется с этой ролью самостоятельно.
Тут обычно появляется другая цифра БНС: компьютером пользуются 86,65% казахстанцев старше шести лет. Какая ещё страна смартфонов? Почти девять из десяти за компьютерами, практически общенациональный хакатон.
Только «пользователь компьютера» в этой статистике – человек, воспользовавшийся настольным ПК, ноутбуком или планшетом хотя бы один раз за последние три месяца. Устройство может находиться дома, на работе, в университете или где угодно ещё. Сделал презентацию на университетском компьютере, вернулся домой к своему единственному смартфону и в статистике ты уже компьютерный пользователь. И останешься им вполне заслуженно. БНС измеряет именно использование, а не наличие домашнего рабочего места.
Среди таких пользователей 66,31% обращаются к компьютеру ежедневно, ещё 22,03% – как минимум раз в неделю. То есть регулярная практика у большинства действительно есть. Но превращать общие 86,65% в долю населения, обеспеченного собственной техникой, нельзя. Из опубликованных долей по ноутбукам и настольным ПК мы даже не можем получить точную долю семей хотя бы с одним из этих устройств.
В этом Казахстан отчасти напоминает страны, где массовый интернет распространялся сразу через смартфон. Домашний компьютер требовал денег, места и некоторого понимания, зачем он вообще нужен. Телефон уже очевидный бытовой предмет связи, который постепенно научился выполнять всё больше функций. Человек получал интернет, минуя отдельное знакомство с целым пластом ПК-интернет культуры.
Но вся Юго-Восточная Азия по одной модели не живёт. В Индонезии в 2024 году компьютерами владели только 18,52% домохозяйств, тогда как интернетом пользовались 72,78% населения. В Малайзии доступ к компьютеру в 2025 году имели 92,6% домохозяйств, к интернету — 97,1%. Там массовое распространение смартфона вполне уживается с компьютером дома. Это разные показатели владения, доступа и использования, поэтому точный сравнительный рейтинг из них не построишь. Зато разницу между двумя устройствами цифрового быта видно хорошо.
Казахстан с его массово распространёнными ноутбуками явно не повторяет индонезийскую картину. Но и считать смартфон полноценной заменой компьютеру во всех отношениях было бы странно. На нём можно работать – писать, монтировать, рисовать, вести бизнес. Мобилограф вряд ли согласится, что его телефон предназначен исключительно для брейнрота. И будет прав.
Однако попробуйте с телефона обработать большую таблицу, сопоставить несколько документов или собрать исследование из десятков источников. Технически многое возможно. Технически и шкаф можно собрать маникюрными ножницами, если очень постараться. Большой экран, клавиатура и нормальная работа с файлами существуют по вполне практическим причинам.
Смартфон особенно удобен там, где разработчик уже подготовил последовательность действий. Компьютер гораздо удобнее, когда эту последовательность нужно придумать самому, собрать собственный инструмент или разобраться в сложном массиве информации. Поэтому вопрос об устройствах связан с тем, какие задачи человеку вообще доступны и за какие он готов браться.
В статистике использования интернета это различие тоже проступает. В 2025 году 69,52% пользователей заходили в социальные сети, 43,06% использовали интернет для видео, музыки и игр. Образовательную деятельность указали 15,24%, официальные онлайн-курсы 10,61%. Использование через интернет программ для текстов, таблиц и презентаций – 5,71%.
Для банка или маркетплейса человек со смартфоном уже прекрасный результат цифровизации. Его можно обслуживать без отделения, кассы и бумажного заявления. Для самого человека это тоже реальное удобство. Но из способности быстро получить услугу не вырастает автоматически способность её разработать. Между удобным потребителем и квалифицированным работником лежит ещё довольно много обучения и практики.
И это хорошо согласуется с тем, что мы уже знаем о навыках взрослого населения. В исследовании PIAAC высших уровней грамотности чтения достигал только один из пятидесяти, математической грамотности — 1% против 11% в среднем по ОЭСР. В решении задач в компьютерной среде 56% находились на первом уровне или ниже, а до высшего добралось меньше процента. Для привычных действий навыков у многих хватало. С задачами, требующими разобраться в незнакомой программе, сопоставить информацию и самостоятельно выстроить несколько шагов, было значительно труднее.
Именно поэтому мне кажется сомнительным измерять готовность к цифровой экономике преимущественно тем, сколько граждан удалось завести в приложения. Так можно построить великолепную инфраструктуру потребления, а потом удивляться, почему для сложной работы всё ещё трудно найти людей. Доступ уже почти всеобщий. Навыки от этого всеобщими не становятся.
Казахстан действительно далеко продвинулся в том, чтобы каждый мог пользоваться чужим цифровым продуктом. Теперь интересно было бы так же тщательно посчитать тех, кто способен создавать свой.
Иногда я периодически слежу за отечественным киберспортом. И время от времени я с друзьями обсуждаю одну любопытную вещь – насколько заметное место в нём занимают турниры по мобильным играм. Смотришь на всё это и вспоминаешь Юго-Восточную Азию, где соревновательная жизнь прекрасно помещается в телефоне.
Это интересная тема и за пределами киберспорта. В некоторых странах Юго-Восточной Азии массовое знакомство с интернетом произошло сразу через смартфон. Домашний компьютер с отдельным столом, монитором и системным блоком так и не стал обязательным этапом. Телефон позволил перескочить прямо к соцсетям, играм, покупкам и банковским приложениям. Зачем приобретать ещё одно устройство, если вся привычная жизнь уже работает на этом?
И вот здесь Казахстан начинает выглядеть довольно знакомо. В 2025 году доступ к интернету имели 97,46% домохозяйств, а 99% интернет-пользователей выходили в сеть через мобильный телефон. Государство, банки и торговля получили практически идеального гражданина: он всегда на связи, способен подтвердить личность, оплатить покупку и получить уведомление о необходимости ещё что-нибудь оплатить. Для участия в цифровой экономике достаточно большого пальца.
Сложнее понять, что этот гражданин умеет делать помимо взаимодействия с готовыми приложениями. Заказывать такси и разрабатывать сервис заказа такси – занятия с несколько разными требованиями к подготовке. Но в торжественном разговоре о цифровизации оба человека легко оказываются по одну сторону прогресса. У обоих же есть интернет.
Особенно любопытно на этом фоне выглядит судьба домашнего компьютера. В 2021 году настольными ПК пользовались 49,91% казахстанских домохозяйств, в 2025-м — 27,90%. Минус 22 процентных пункта за четыре года. Интернет за тот же период расширил присутствие с 94,45 до 97,46%.
Само по себе это вполне объяснимо. Ради банка, доставки, переписки и госуслуг включать компьютер уже незачем. Часть семей могла заменить его ноутбуком – переносными компьютерами пользуются 59,02% домохозяйств. Поэтому объявлять вымирание всех компьютеров по статистике настольных было бы преждевременно. Но компьютер явно перестал быть входным билетом в цифровую жизнь. Смартфон справляется с этой ролью самостоятельно.
Тут обычно появляется другая цифра БНС: компьютером пользуются 86,65% казахстанцев старше шести лет. Какая ещё страна смартфонов? Почти девять из десяти за компьютерами, практически общенациональный хакатон.
Только «пользователь компьютера» в этой статистике – человек, воспользовавшийся настольным ПК, ноутбуком или планшетом хотя бы один раз за последние три месяца. Устройство может находиться дома, на работе, в университете или где угодно ещё. Сделал презентацию на университетском компьютере, вернулся домой к своему единственному смартфону и в статистике ты уже компьютерный пользователь. И останешься им вполне заслуженно. БНС измеряет именно использование, а не наличие домашнего рабочего места.
Среди таких пользователей 66,31% обращаются к компьютеру ежедневно, ещё 22,03% – как минимум раз в неделю. То есть регулярная практика у большинства действительно есть. Но превращать общие 86,65% в долю населения, обеспеченного собственной техникой, нельзя. Из опубликованных долей по ноутбукам и настольным ПК мы даже не можем получить точную долю семей хотя бы с одним из этих устройств.
В этом Казахстан отчасти напоминает страны, где массовый интернет распространялся сразу через смартфон. Домашний компьютер требовал денег, места и некоторого понимания, зачем он вообще нужен. Телефон уже очевидный бытовой предмет связи, который постепенно научился выполнять всё больше функций. Человек получал интернет, минуя отдельное знакомство с целым пластом ПК-интернет культуры.
Но вся Юго-Восточная Азия по одной модели не живёт. В Индонезии в 2024 году компьютерами владели только 18,52% домохозяйств, тогда как интернетом пользовались 72,78% населения. В Малайзии доступ к компьютеру в 2025 году имели 92,6% домохозяйств, к интернету — 97,1%. Там массовое распространение смартфона вполне уживается с компьютером дома. Это разные показатели владения, доступа и использования, поэтому точный сравнительный рейтинг из них не построишь. Зато разницу между двумя устройствами цифрового быта видно хорошо.
Казахстан с его массово распространёнными ноутбуками явно не повторяет индонезийскую картину. Но и считать смартфон полноценной заменой компьютеру во всех отношениях было бы странно. На нём можно работать – писать, монтировать, рисовать, вести бизнес. Мобилограф вряд ли согласится, что его телефон предназначен исключительно для брейнрота. И будет прав.
Однако попробуйте с телефона обработать большую таблицу, сопоставить несколько документов или собрать исследование из десятков источников. Технически многое возможно. Технически и шкаф можно собрать маникюрными ножницами, если очень постараться. Большой экран, клавиатура и нормальная работа с файлами существуют по вполне практическим причинам.
Смартфон особенно удобен там, где разработчик уже подготовил последовательность действий. Компьютер гораздо удобнее, когда эту последовательность нужно придумать самому, собрать собственный инструмент или разобраться в сложном массиве информации. Поэтому вопрос об устройствах связан с тем, какие задачи человеку вообще доступны и за какие он готов браться.
В статистике использования интернета это различие тоже проступает. В 2025 году 69,52% пользователей заходили в социальные сети, 43,06% использовали интернет для видео, музыки и игр. Образовательную деятельность указали 15,24%, официальные онлайн-курсы 10,61%. Использование через интернет программ для текстов, таблиц и презентаций – 5,71%.
Для банка или маркетплейса человек со смартфоном уже прекрасный результат цифровизации. Его можно обслуживать без отделения, кассы и бумажного заявления. Для самого человека это тоже реальное удобство. Но из способности быстро получить услугу не вырастает автоматически способность её разработать. Между удобным потребителем и квалифицированным работником лежит ещё довольно много обучения и практики.
И это хорошо согласуется с тем, что мы уже знаем о навыках взрослого населения. В исследовании PIAAC высших уровней грамотности чтения достигал только один из пятидесяти, математической грамотности — 1% против 11% в среднем по ОЭСР. В решении задач в компьютерной среде 56% находились на первом уровне или ниже, а до высшего добралось меньше процента. Для привычных действий навыков у многих хватало. С задачами, требующими разобраться в незнакомой программе, сопоставить информацию и самостоятельно выстроить несколько шагов, было значительно труднее.
Именно поэтому мне кажется сомнительным измерять готовность к цифровой экономике преимущественно тем, сколько граждан удалось завести в приложения. Так можно построить великолепную инфраструктуру потребления, а потом удивляться, почему для сложной работы всё ещё трудно найти людей. Доступ уже почти всеобщий. Навыки от этого всеобщими не становятся.
Казахстан действительно далеко продвинулся в том, чтобы каждый мог пользоваться чужим цифровым продуктом. Теперь интересно было бы так же тщательно посчитать тех, кто способен создавать свой.
3👍16🔥4
Какие у партий координаты?
Это слова Президента Касым-Жомарта Токаева на первой сессии Курултая. И стало интересно, насколько отчетливо различаются сами партии, прежде всего идеологически? Вот.
Для этой карты я взял последние предвыборные программы партий в Курултай и прогнал их не через обычный тест на политический компас, а через методологию Manifesto Project. Там программа разбивается на минимальные смысловые единицы, каждая из которых получает один содержательный код: свободный рынок, регулирование, социальное государство, традиционная мораль, демократия и так далее.
Однако, пришлось её незначительно модифицировать. Здесь я немного отошёл от стандартной экономической шкалы Manifesto Project. В официальной формуле к государственному полюсу относятся в том числе “регуляция рынка” и “расширение образования”, а к рыночному “экономический рост”. Для нашей карты это давало несколько странных эффектов. Например, “регуляция рынка” включает не только регулирование как таковое, но и антимонопольную политику, защиту малого бизнеса и создание конкурентной среды. А “экономический рост” может... Просто означать желание ускорить экономический рост. Ни одна из этих позиций сама по себе не говорит однозначно, насколько партия предпочитает рынок государственному управлению.
Горизонтальная ось – это привычное экономическое лево–право. То есть слева это больший вес государственного вмешательства, планирования, протекционизма, прямого контроля экономики, расширения социальных программ и защиты работников. Справа – больший вес частной инициативы, свободного рынка, стимулов бизнесу, свободной торговли и ограничения государственных социальных расходов.
С вертикалью несколько сложнее. Это не стандартная шкала “авторитаризм — либертарианство”. Верхний полюс означает больший удельный вес консервативных общественных акцентов: национальной идентичности и патриотизма, традиционной морали, культурной гомогенности и некоторых связанных категорий. Нижний – больший вес прав и свобод, равенства, культурного плюрализма, мультикультурализма и критики традиционалистских ограничений. Именно так устроена официальная Society scale Manifesto Project.
Сам показатель показывает соотношение консервативных и прогрессивных категорий среди всех утверждений, попавших на эту ось. Это относительный баланс акцентов в конкретной предвыборной программе.
Многие наблюдатели отмечают, что стали свидетелями открытой конкуренции между партиями, каждая из которых, безусловно, предложила свой курс, позицию и идеологию.
В ходе кампании их роль в обществе и место в политической системе стали еще более отчетливыми и очевидными, что можно расценивать как главное достижение выборов в Курултай.
Это слова Президента Касым-Жомарта Токаева на первой сессии Курултая. И стало интересно, насколько отчетливо различаются сами партии, прежде всего идеологически? Вот.
Для этой карты я взял последние предвыборные программы партий в Курултай и прогнал их не через обычный тест на политический компас, а через методологию Manifesto Project. Там программа разбивается на минимальные смысловые единицы, каждая из которых получает один содержательный код: свободный рынок, регулирование, социальное государство, традиционная мораль, демократия и так далее.
Однако, пришлось её незначительно модифицировать. Здесь я немного отошёл от стандартной экономической шкалы Manifesto Project. В официальной формуле к государственному полюсу относятся в том числе “регуляция рынка” и “расширение образования”, а к рыночному “экономический рост”. Для нашей карты это давало несколько странных эффектов. Например, “регуляция рынка” включает не только регулирование как таковое, но и антимонопольную политику, защиту малого бизнеса и создание конкурентной среды. А “экономический рост” может... Просто означать желание ускорить экономический рост. Ни одна из этих позиций сама по себе не говорит однозначно, насколько партия предпочитает рынок государственному управлению.
Горизонтальная ось – это привычное экономическое лево–право. То есть слева это больший вес государственного вмешательства, планирования, протекционизма, прямого контроля экономики, расширения социальных программ и защиты работников. Справа – больший вес частной инициативы, свободного рынка, стимулов бизнесу, свободной торговли и ограничения государственных социальных расходов.
С вертикалью несколько сложнее. Это не стандартная шкала “авторитаризм — либертарианство”. Верхний полюс означает больший удельный вес консервативных общественных акцентов: национальной идентичности и патриотизма, традиционной морали, культурной гомогенности и некоторых связанных категорий. Нижний – больший вес прав и свобод, равенства, культурного плюрализма, мультикультурализма и критики традиционалистских ограничений. Именно так устроена официальная Society scale Manifesto Project.
Сам показатель показывает соотношение консервативных и прогрессивных категорий среди всех утверждений, попавших на эту ось. Это относительный баланс акцентов в конкретной предвыборной программе.
1🤡21🔥10👍3
Фейсбучные бумеры – ВСЁ???
Сегодня Токаев высказался о любимом занятии части наших фейсбучных бумеров от литературы – делении казахов на настоящих и испорченных городскими коммуникациями. На первой сессии Қазақстан Халық Кеңесі президент заявил:
Конкретных фамилий президент не назвал. Но социальный тип настолько узнаваем, что при чтении цитаты можно мысленно восстановить этот страшный интерфейс соцсети, список регалий автора, и примерно первые тридцать комментариев под очередным постом о гибели нации.
Есть у нас такой литературный круг, члены которого значительно известнее своими суждениями о неправильных казахах, чем произведениями для правильных. Читатель может не вспомнить ни одной книги, зато обязательно где-нибудь встречал его на очередном награждении, где он как Брежнев бряцает медалями, а в фейсбуке сокрушается мол it’s over.
Внутри этого фейсбучного голландского штурвала действует своя система признания. Один объявляет, что народ окончательно испортился, второй восхищается смелостью первого, третий сравнивает его с Абаем.
Вспомните мартовский скандал вокруг Танакөз Толқынқызы. В своих публикациях поэтесса характеризовала общество через беспринципность, невежество, предательство и воровство, доходя до определения «псевдонации». У поэтессы, в свою очередь, нашлись защитники, объяснявшие подобную риторику желанием разбудить казахов.
Если народ не соответствует твоим представлениям, его нужно унизить до состояния, в котором он наконец захочет исправиться. Ты называешь людей неполноценными, а коллеги объясняют, что это от большой любви.
С противопоставлением города и аула работает примерно тот же механизм. Настоящий казах заранее описан, одобрен и помещён в правильный пейзаж. А живой человек, который вырос в многоэтажке, работает дизайнером, слушает другую музыку и вообще не интересуется твоими литературными авторитетами, начинает вызывать подозрения. Что самое ироничное – ни тот, ни другой не читал оных читателей.
При этом сам по себе аул здесь вообще ни в чём не виноват. Хорошая книга о сельской жизни прекрасно переживёт и урбанизацию, и смену поколений. А вот привычка использовать сельское происхождение как удостоверение нравственного превосходства заслуживает отдельной насмешки.
На мой взгляд, за подобным раздражением нередко стоит потеря культурной власти. Пока ты считаешься обязательным посредником между народом и его собственной культурой, твоё положение защищено. Но появляются люди, которые создают музыку, комиксы, анимацию, игры и находят аудиторию без твоего разрешения. Им не требуется благословение простатитного консилиума. Более того, они могут вообще не знать, кто ты такой. Для обладателя трёх десятков регалий это уже почти национальная катастрофа.
Вспомните ту же историю с «Казаханимацией». В марте 2025 года представители профсоюза аниматоров обсуждали с руководством и прежней администрацией проблемы отрасли. По словам основателя профсоюза Сергея Деркача, изложенным в материале ’98mag, оппоненты называли представителей объединения российскими ботами и требовали удалить их с созвона.
Но обвинение в чужеродности позволяет вообще не обсуждать профессиональный вопрос. Пришёл спросить, кто смотрит наши мультфильмы, но ты сначала докажи, что не верблюд. Очень удобная система защиты от оценки результатов.
Сегодня Токаев высказался о любимом занятии части наших фейсбучных бумеров от литературы – делении казахов на настоящих и испорченных городскими коммуникациями. На первой сессии Қазақстан Халық Кеңесі президент заявил:
Некоторые писатели делят молодежь на две группы. Первая – это «асфальтные», или «шала» казахи, живущие в городе. Вторая – это истинные казахи – жители аулов. Это в корне неправильная позиция. Сегодня молодые люди, проживающие в городах, получают качественное образование на родном языке в казахских школах. Нам нужно раз и навсегда прекратить раскалывать общество. Никто не имеет права делать это.
Конкретных фамилий президент не назвал. Но социальный тип настолько узнаваем, что при чтении цитаты можно мысленно восстановить этот страшный интерфейс соцсети, список регалий автора, и примерно первые тридцать комментариев под очередным постом о гибели нации.
Есть у нас такой литературный круг, члены которого значительно известнее своими суждениями о неправильных казахах, чем произведениями для правильных. Читатель может не вспомнить ни одной книги, зато обязательно где-нибудь встречал его на очередном награждении, где он как Брежнев бряцает медалями, а в фейсбуке сокрушается мол it’s over.
Внутри этого фейсбучного голландского штурвала действует своя система признания. Один объявляет, что народ окончательно испортился, второй восхищается смелостью первого, третий сравнивает его с Абаем.
Вспомните мартовский скандал вокруг Танакөз Толқынқызы. В своих публикациях поэтесса характеризовала общество через беспринципность, невежество, предательство и воровство, доходя до определения «псевдонации». У поэтессы, в свою очередь, нашлись защитники, объяснявшие подобную риторику желанием разбудить казахов.
Если народ не соответствует твоим представлениям, его нужно унизить до состояния, в котором он наконец захочет исправиться. Ты называешь людей неполноценными, а коллеги объясняют, что это от большой любви.
С противопоставлением города и аула работает примерно тот же механизм. Настоящий казах заранее описан, одобрен и помещён в правильный пейзаж. А живой человек, который вырос в многоэтажке, работает дизайнером, слушает другую музыку и вообще не интересуется твоими литературными авторитетами, начинает вызывать подозрения. Что самое ироничное – ни тот, ни другой не читал оных читателей.
При этом сам по себе аул здесь вообще ни в чём не виноват. Хорошая книга о сельской жизни прекрасно переживёт и урбанизацию, и смену поколений. А вот привычка использовать сельское происхождение как удостоверение нравственного превосходства заслуживает отдельной насмешки.
На мой взгляд, за подобным раздражением нередко стоит потеря культурной власти. Пока ты считаешься обязательным посредником между народом и его собственной культурой, твоё положение защищено. Но появляются люди, которые создают музыку, комиксы, анимацию, игры и находят аудиторию без твоего разрешения. Им не требуется благословение простатитного консилиума. Более того, они могут вообще не знать, кто ты такой. Для обладателя трёх десятков регалий это уже почти национальная катастрофа.
Вспомните ту же историю с «Казаханимацией». В марте 2025 года представители профсоюза аниматоров обсуждали с руководством и прежней администрацией проблемы отрасли. По словам основателя профсоюза Сергея Деркача, изложенным в материале ’98mag, оппоненты называли представителей объединения российскими ботами и требовали удалить их с созвона.
Но обвинение в чужеродности позволяет вообще не обсуждать профессиональный вопрос. Пришёл спросить, кто смотрит наши мультфильмы, но ты сначала докажи, что не верблюд. Очень удобная система защиты от оценки результатов.
1👍22
У нас есть противник, перед которым даже море должно стоять по стойке смирно – комиссия из начальства. Погода может испортиться, условия могут измениться, но люди приехали смотреть учения. Нельзя же расстраивать людей.
Сегодня, после новой трагедии на Каспии, HOLA News поговорил с участником учений 2015 года. Бывший срочник, попросивший сохранить анонимность, объяснил, почему тогда, по его мнению, опасный эпизод не перенесли: наступил решающий день, нужно было показать всё комиссии. Он считает, что следовало подождать день-два, пока погода улучшится. Но приказ выполнять упражнение всё равно поступил.
Напомню, 18 сентября 2015 года во время учений «Центр-2015» на Каспии затонули четыре БТР-80. Погибли четверо срочников. Двум из них – Асылжану Махамбетову и Багытжану Калыбаю оставался месяц до демобилизации. Месяц до возвращения домой.
Сегодня, 24 сентября, Минобороны подтвердило гибель уже двенадцати военнослужащих на учениях в Каспийском море. В первоначальном объяснении ведомство ссылалось на резкое ухудшение погоды и усиление ветра. Обстоятельства ещё предстоит установить. Сам собеседник HOLA News тоже подчёркивает, что причин сегодняшней трагедии не знает. Приписывать нынешнему командованию тот же мотив на основании внешнего сходства нельзя.
Но одиннадцатилетняя история позволяет поставить совершенно конкретный вопрос: что после неё изменилось в порядке принятия решений? Насколько спокойно командир способен сказать начальству, что показ отменяется? И что для его карьеры страшнее – сорвать мероприятие или провести его, понадеявшись, что обойдётся? Так желание выслужиться превращается в вопрос физического выживания молодых ребят.
Думаю вы помните все эти глупые регуляции – будь то не трогать новые компьютеры в школе, не заходить через главный вход. А в армии, как всегда, доходит все до абсурда. Проверить, что человек действительно умеет действовать в аварийной ситуации, сложнее, чем проверить наличие подписи об инструктаже. Признать, что подразделение не готово, неприятнее, чем предъявить заполненный журнал. А остановить мероприятие перед комиссией требует самостоятельности, которую годами могли воспитывать исключительно в форме умения правильно сказать “так точно”.
После катастрофы 2015 года были и расследование, и приговоры. Но уголовное дело против конкретных людей само по себе ещё не перестраивает систему, которая поощряет удобный доклад и наказывает за неудобства.
Родители отдают армии сыновей, а не расходный материал для демонстрации чьей-то исполнительности. Учения должны готовить людей к выживанию и выполнению боевой задачи. Если ради красивого показа приходится игнорировать опасность, никакой боевой подготовки в этом уже нет – идёт обслуживание начальственного самолюбия. Вот такие у нас “батяни-комбаты”. Думайте.
Сегодня, после новой трагедии на Каспии, HOLA News поговорил с участником учений 2015 года. Бывший срочник, попросивший сохранить анонимность, объяснил, почему тогда, по его мнению, опасный эпизод не перенесли: наступил решающий день, нужно было показать всё комиссии. Он считает, что следовало подождать день-два, пока погода улучшится. Но приказ выполнять упражнение всё равно поступил.
Напомню, 18 сентября 2015 года во время учений «Центр-2015» на Каспии затонули четыре БТР-80. Погибли четверо срочников. Двум из них – Асылжану Махамбетову и Багытжану Калыбаю оставался месяц до демобилизации. Месяц до возвращения домой.
Сегодня, 24 сентября, Минобороны подтвердило гибель уже двенадцати военнослужащих на учениях в Каспийском море. В первоначальном объяснении ведомство ссылалось на резкое ухудшение погоды и усиление ветра. Обстоятельства ещё предстоит установить. Сам собеседник HOLA News тоже подчёркивает, что причин сегодняшней трагедии не знает. Приписывать нынешнему командованию тот же мотив на основании внешнего сходства нельзя.
Но одиннадцатилетняя история позволяет поставить совершенно конкретный вопрос: что после неё изменилось в порядке принятия решений? Насколько спокойно командир способен сказать начальству, что показ отменяется? И что для его карьеры страшнее – сорвать мероприятие или провести его, понадеявшись, что обойдётся? Так желание выслужиться превращается в вопрос физического выживания молодых ребят.
Думаю вы помните все эти глупые регуляции – будь то не трогать новые компьютеры в школе, не заходить через главный вход. А в армии, как всегда, доходит все до абсурда. Проверить, что человек действительно умеет действовать в аварийной ситуации, сложнее, чем проверить наличие подписи об инструктаже. Признать, что подразделение не готово, неприятнее, чем предъявить заполненный журнал. А остановить мероприятие перед комиссией требует самостоятельности, которую годами могли воспитывать исключительно в форме умения правильно сказать “так точно”.
После катастрофы 2015 года были и расследование, и приговоры. Но уголовное дело против конкретных людей само по себе ещё не перестраивает систему, которая поощряет удобный доклад и наказывает за неудобства.
Родители отдают армии сыновей, а не расходный материал для демонстрации чьей-то исполнительности. Учения должны готовить людей к выживанию и выполнению боевой задачи. Если ради красивого показа приходится игнорировать опасность, никакой боевой подготовки в этом уже нет – идёт обслуживание начальственного самолюбия. Вот такие у нас “батяни-комбаты”. Думайте.
Stan.kz - бүгінгі жаңалықтар, соңғы жаңалықтар
"Ауа райы дәл осындай болды": 11 жыл бұрынғы Каспийдегі қайғылы оқиғаның қатысушысы жағдайдың қалай болғанын айтып берді
11 жыл бұрынғы Каспийдегі әскери қызметкерлер қаза тапқан қайғылы оқиғаның қатысушысы жағдайдың қалай болғанын айтып берді. Бұл туралы Stan.kz ақпарат агенттігі хабарлайды.
1🔥46👍10
Самое мерзкое на сегодня — это перфомативный траур с нейрослопом.
Вместо разговора о том, кем был человек, почему он погиб и кто за это отвечает, мы получаем синтетическую слезливую историю – трагедия превращается в дешевую мелодраму для лайков и репостов.
В общем то типичный третий мир – инструменты дали, а вкус, этику и границы уважения нет.
Вместо разговора о том, кем был человек, почему он погиб и кто за это отвечает, мы получаем синтетическую слезливую историю – трагедия превращается в дешевую мелодраму для лайков и репостов.
В общем то типичный третий мир – инструменты дали, а вкус, этику и границы уважения нет.
13👍92🤡16
Вдогонку к тому, что писал вчера про нейросетевой траур. Выясняется, что авторами части этих роликов с погибшими оказываются так называемые ИИ-креаторы, которые параллельно продают курсы по генерации контента. То есть чужая смерть для кого-то становится не просто поводом собрать охваты, а еще и демонстрацией профессиональных навыков. По-моему, это уже какой-то предельный уровень цинизма: монетизировать технологию на синтетическом образе человека, которого буквально только что похоронили.
Причем ситуация настолько трешовая, что даже центр по борьбе с дезинформацией написал:
Конечно боже упаси, чтобы государство ещё и регулировало ИИ-контент, но вероятно все к этому и идет. У нас не работает здоровый институт обоссывания (отмены) подобных кретинов со стороны общества, который естественным образом должен регулировать и стигматизировать хайпующих на горе. Так что видимо очередная сфера жизни станет прерогативой государства.
Ну и классическое “научи дурака Богу молиться”. Следом повылезал целый корпус стражей общественного траура, который начал проверять публичных людей на соблюдение скорби и с соответствующим байкотом. Скорбь окончательно превращается в обязательный публичный ритуал с самоназначенными контролерами. Какое-то коллективное сумасшествие.
Тут, кстати, полезно вспомнить одну вещь. По данным ВОЗ, в Казахстане в 2023 году под наблюдением по поводу различных психических и поведенческих расстройств находилось более 198 тысяч человек. При этом оценочное число людей только с депрессией составляло около 733 тысяч. В мире же, по последней оценке ВОЗ, с тем или иным психическим расстройством живет почти каждый седьмой человек.
Благодаря цифровизации интернет есть у всех, в том числе у людей с тяжелыми расстройствами, у людей в кризисе и у тех, кто никогда в жизни не доходил до психиатра. Сам диагноз, конечно, не делает человека неадекватным или опасным. Но соцсети хороши тем, что вообще никак не показывают вам, кто находится по ту сторону экрана. Вы видите аватарку, пост и тысячу лайков и автоматически воспринимаете автора как еще одного вполне репрезентативного участника общественной дискуссии. А иногда перед вами просто шизоид.
Думайте.
Причем ситуация настолько трешовая, что даже центр по борьбе с дезинформацией написал:
Отдельного внимания заслуживает массовое распространение сгенерированных с помощью ИИ роликов с фотографиями погибших военнослужащих.
Авторов не останавливало даже то, что речь идет о недавно погибших людях: фотографии «оживлялись», им приписывались вымышленные реплики, создавались искусственные сцены и реконструкции якобы произошедшего.
Такой контент вызвал возмущение и у представителей казахстанской креативной индустрии. Продюсеры, режиссеры и креаторы публично отмечали недопустимость использования человеческой трагедии для набора просмотров, саморекламы и привлечения аудитории. Особенно очевидна проблема в том, что подобные материалы могут увидеть родители и близкие погибших.
Конечно боже упаси, чтобы государство ещё и регулировало ИИ-контент, но вероятно все к этому и идет. У нас не работает здоровый институт обоссывания (отмены) подобных кретинов со стороны общества, который естественным образом должен регулировать и стигматизировать хайпующих на горе. Так что видимо очередная сфера жизни станет прерогативой государства.
Ну и классическое “научи дурака Богу молиться”. Следом повылезал целый корпус стражей общественного траура, который начал проверять публичных людей на соблюдение скорби и с соответствующим байкотом. Скорбь окончательно превращается в обязательный публичный ритуал с самоназначенными контролерами. Какое-то коллективное сумасшествие.
Тут, кстати, полезно вспомнить одну вещь. По данным ВОЗ, в Казахстане в 2023 году под наблюдением по поводу различных психических и поведенческих расстройств находилось более 198 тысяч человек. При этом оценочное число людей только с депрессией составляло около 733 тысяч. В мире же, по последней оценке ВОЗ, с тем или иным психическим расстройством живет почти каждый седьмой человек.
Благодаря цифровизации интернет есть у всех, в том числе у людей с тяжелыми расстройствами, у людей в кризисе и у тех, кто никогда в жизни не доходил до психиатра. Сам диагноз, конечно, не делает человека неадекватным или опасным. Но соцсети хороши тем, что вообще никак не показывают вам, кто находится по ту сторону экрана. Вы видите аватарку, пост и тысячу лайков и автоматически воспринимаете автора как еще одного вполне репрезентативного участника общественной дискуссии. А иногда перед вами просто шизоид.
Думайте.
2🔥31👍4
Я уволился.
И не нашел новую работу.
После увольнения с работы почти всё свободное время, так называемый интербеллум, я посвящаю каналу. Докучаю министерствам запросами, вытаскиваю из ответов эксклюзивы, разбираю статистику и делаю собственные исследования. Иногда ведомство присылает именно те данные, которые нужны. Иногда отписку с ДСП. Тогда приходится докучать повторно.
Мне хочется развивать канал и вроде я это делаю. На это уходят время и силы, а ваша поддержка позволяет посвящать этой работе больше внимания.
Если вам нравится то, что я делаю, поддержать KZLG можно донатом. Спасибо всем, кто читает, делится публикациями и помогает каналу деньгами.
И не нашел новую работу.
После увольнения с работы почти всё свободное время, так называемый интербеллум, я посвящаю каналу. Докучаю министерствам запросами, вытаскиваю из ответов эксклюзивы, разбираю статистику и делаю собственные исследования. Иногда ведомство присылает именно те данные, которые нужны. Иногда отписку с ДСП. Тогда приходится докучать повторно.
Мне хочется развивать канал и вроде я это делаю. На это уходят время и силы, а ваша поддержка позволяет посвящать этой работе больше внимания.
Если вам нравится то, что я делаю, поддержать KZLG можно донатом. Спасибо всем, кто читает, делится публикациями и помогает каналу деньгами.
4400 4303 3025 030651👍68
Фантастический ларп
Это фото из съезда масонской ложи Казахстана.
Просто представьте себе абсурдность ситуации — масоны, богатые люди, которые платят солидные взносы за членство в организации и сами являются бизнесменами... Жмут деньги на дизайнера и генерируют картину в Гемини/ЧатГПТ.
Аномальную любовь бумеров к нейрослопам предстоит изучать еще долго.
Это фото из съезда масонской ложи Казахстана.
Просто представьте себе абсурдность ситуации — масоны, богатые люди, которые платят солидные взносы за членство в организации и сами являются бизнесменами... Жмут деньги на дизайнера и генерируют картину в Гемини/ЧатГПТ.
Аномальную любовь бумеров к нейрослопам предстоит изучать еще долго.
1😁62