>Другой депутат, Едил Жанбыршин, также заявил, что деятельность «радикальных феминистских, ЛГБТ, эмо и субкультурных движений» направлена на разрушение национальных ценностей. И все они «целенаправленно и систематически финансировались миллионами долларов США».

Вернулись в 2007.

Видит бог я не хотел больше писать про людей-Х, но…

На неделе украинский проект “Хочу жить” опубликовал данные 661 казахстанцев, воюющих на стороне РФ. Как минимум 78 из них погибли. Насколько это объективная информация, сказать тяжело, учитывая, что обе стороны любят дезинформировать.

Информация, как ожидалось, взорвала все казахские СМИ. Некоторые даже не постеснялись вновь обвинять во всем северян.

“Помимо фамилий и имен указаны даты рождения. В некоторых случаях даты смерти, номера жетонов и даже адреса. Как выяснилось это не только приграничные районы вот север Казахстана, тот самый пресловутый” — сказал (((Айран)))

“Пре-сло-ву-тый”. Словно север Казахстана — это не Казахстан. Словно там живут не казахи. Хотя в исходных данных “Хочу жить” регионов вообще нет. А вот генпрокуратура, да, подсчитала точнее — 20 осужденных за 5 лет, и расклад по областям.

“За 2020-2024 годы по статьям 170, 172 УК осуждены:
- два жителя Астаны;
- два жителя Алматы;
- по одному человеку в Акмолинской, Жетысуской, Карагандинской, Северо-Казахстанской и Улытауской областях”

Но кому нужны факты, когда можно лепить нарратив про "северных сепаратистов", мечтающих о своем ДНР? Хотя никакие они не сепаратисты — обычные мужики, которые вкалывают, пытаясь обеспечить семью. По последним данным “Демоскопа”, 55% казахстанцев к войне равнодушны, а РФ поддерживают в основном старики.

А вся эта возня с "идеологией" — бред. Если бы Украина платила, казахи бы и за нее воевали. Тут не в идеях дело, а в деньгах.
Все упирается в банальное – нужду. Один и тот же мотив побуждает бедных казахских людей ехать либо собирать клубнику в Корее\Польше\etc, либо умирать на чужой войне. Большая часть регионов, по данным БНС, имеет естественную убыль и при этом население концентрируется в трех мегаполисах – а что делать тем кому не хватило места? Прозябать в нищем регионе, где все твои знакомые либо спились, либо повесились, а при этом государство не дает зарабатывать – вся земля находится во владении всяких хозяйственников Архимедов и Аристотелей.

"В 2024 году межрегиональное переселение охватило 689,5 тысячи человек, из которых 411,4 тысячи были расселены по регионам. Главными центрами притяжения остаются три крупнейших города страны — Астана, Алматы и Шымкент, на которые приходится более половины всей внутренней мобильности"

Я уверен, будь у нас нормальный экономический климат, где люди могут жить и работать ни у кого бы в мыслях не возникло ехать на Украину. Но имеем что имеем.

В соцсетях уже принялись отменять сеть магазинов “Магнум”. Ноунеймы призывают бойкотировать сеть супермаркетов за “казакша сойле”. Крикливое слактивистское меньшинство вновь пытается выдать себя за весь народ Казахстана.

А теперь вспомним остальные попытки “отминетов” в Казахстане:

1. Сулпак – В 2021 году возле одного из магазинов сети в Алматы вырубили 10 деревьев, которые закрывали вид на огромную стену с иллюминацией. В соцсетях экологические активисты и неравнодушные жители города стали призывать к бойкоту сети Sulpak. Выручка за 2023 год – 103,5 млн долларов. С 2021 года выручка увеличилась на четверть.
2. Chocofood – В 2022 году глава компании Равиль Мухоряпов на встрече с российскими релокантами сказал, что люди, принципиально отвечающие на казахском языке поступают “не от большой культуры”. Выручка за 2023 год – 17 млн долларов. Со времен бойкота прибыль увеличилась на 2 млн.
3. Попытки отмены Колы, Старбакса и прочих компаний после войны в секторе Газа. Nuff said.
4. Многочисленные попытки отмены блогеров типа Жеки Фэтбелли за сексисткие и прочие консервативные взгляды.

Как говорил Марат Шибутов:

“Каждому казахстанскому маркетологу и пиарщику надо знать страшную тайну – все приемы работы с негативом в учебниках по пиару и маркетингу разработаны для обществ, где есть институт репутации и где люди помнят события, которые случились раньше, чем 2 недели назад.

В общем, в Казахстане действует простое правило при негативе – просто пережди максимум пару недель. Крепкие нервы и ничего больше”

Что не так с казахским обществом?

Иной раз изучая казахское инфополе даешься диву – откуда столько кретинов? Доходящий до абсурда языковой вопрос, исламизация, шовинизм и прочие бредовые идеи. Можно, конечно, отмахнуться: мол, крикливое меньшинство. Но цифры — упрямая штука. Лайки, репосты, горящие глаза в комментариях — всё это не про маргиналов. Это про нас.

Что происходит? Казахстан переживает роды нации — болезненные, с кровью и криками. Теоретики национализма всегда выделяют, что построение идеи нации часто происходит при давлении обстоятельств. Неудивительно, что нация понятие индустриальное, возникшее, когда вчерашние крестьяне переехали в город и стали рабочими. В результате формируется кризис идентичности — люди не до конца понимают, кто они, на что могут опереться, как себя определить.

Так и наш, казахский национализм, формируется при коренном сломе. Раньше был общественный договор с концепцией “сначала экономика – потом политика”. Сверхдоходы от нефти позволяли верхам набивать карманы за счет темок, а низам гарантировалась сносная, но бесплатная медицина, образование и занятость при госкапитализме с премиями раз в квартал. Главное в политику не лезьте.

Сейчас происходит коренной слом – предыдущая система не работает. Справедливости ради отмечу, что некоторая часть нашего экономического блока работает в правильном направлении – предлагается вернуть в частные руки огромное количество национализированных предприятий. Что, по задумке, может сформировать сильный класс казахских предпринимателей. Но это происходит медленно и болезненно.

Демография добавляет перца. Поколение “тучных нулевых” — эти миллионы молодых, выросших в эпоху стабильности, — теперь требует своего места за столом.

Одной из ключевых реакций на этот кризис становится ресентимент — термин, введённый Ницше и развитый Максом Шелером. Комплексное чувство, в котором смешиваются обида, злость, зависть и ощущение собственной униженности. Это чувство со временем превращается в ценностную переоценку — человек начинает отрицать или принижать то, чего он втайне желает, но не может достичь.

Особенно это чувство обостряется с левыми тенденциями, ведь по Шелеру ресентимент лежит в основе морали “угнетенных” и “слабых”. Мы росли, читая книги про нищих, но духовных бедняков и негодяев богачей, эксплуатирующих их. На школьной скамье нас учили, что мы такие бедные казахи – то джунгары придут дадут пиздюлей, то казаки, то советы. Злимся на бывшие метрополии, на “успешных соседей”, даже на собственные элиты, десятилетиями делавшие вид, что строят Сингапур, а на деле скупавшие виллы в Майами.

Причём ресентимент — это не просто зависть. Он возникает в ситуации, когда человек или общество считает, что в принципе было бы равным с объектом подражания, но по каким-то внешним причинам (часто воспринимаемым как несправедливые) не может им быть. И тогда включается механика ресентимента: если не можешь стать “ими” — объяви их врагами. Отсюда — исламизация как бунт против “бездуховного Запада”, языковой радикализм как плевок в лицо русскоязычному прошлому, деколонизаторский пафос и подражание х-людям, такому же ресентиментарному обществу.

Парадокс в том, что казахи — нация, которую дважды прерывали на полуслове. Сперва коммунисты вытравливали “феодальные пережитки”, потом назарбаевская “казахстанская идентичность” размазывала этничность в новиопский паштет. Теперь же, когда нация пытается заговорить полным голосом, её устами говорят блогеры-популисты, полуграмотные “патриоты”, боты третьих государств.

И это очень плохо, что казахская идентичность формируется при таких обстоятельствах — если все классические национализмы формировались через книгопечатание и тренды задавала образованная интеллигенция, то в цифровую эпоху буквально любой имеет право голоса, даже полный идиот.

Это не путь — это бег по кругу. Пока казахский национализм кормится ресентиментом, он обречён быть не проектом, а симптомом — лихорадкой больного организма, который ещё не решил, хочет ли он выздороветь или просто любит температурить.

Нацбанк недавно выпустил аудит Национального фонда по итогам 2024 года – заработал 3,8 трлн тенге, но потратил 5,6 трлн. Убыток в почти два триллиона.

План был скромнее – 3,6 трлн тенге, но кто в Казахстане верит планам?

Вообще с 2020 года деньги из Нацфонда стабильно тратятся выше запланированного. Со времен ковида изъятия традиционно превышают планы в два раза.

Так что планируемым суммам трансфертов на следующий трехлетний бюджет верится с трудом. На следующие три года вообще заложено, что нефть будет стоить 65 долларов за баррель, доллар стоить 470 тенге, а в 2025 году планируется потратить всего лишь 5,25 трлн тенге (К марту потратили уже 1 трлн)

А на что тратили Нацфонд в прошлые годы?

— В 2017 году фактический трансферт превысил план на 1,35 трлн тенге из-за необходимости выкупа плохих активов банков при слиянии Казкома и Халыка.​
— 2020-2021 – трансферты за 2 года превысили планы в два раза (5,4 трлн против 9,2 трлн) на поддержку во время ковида
— А с 2022 года деньги нацфонда тратятся просто на поддержку государственного бюджета – выплату пенсий, пособий, областные бюджеты. 53% бюджета как никак тратится на социалку.

В начале марта Data Reportal опубликовал данные по казахстанскому интернету. И все почему-то прошли мимо него, а он содержит интересные данные.

На начало 2025 года в Казахстане насчитывалось 19.2 миллиона интернет-пользователей – 92.9% от общего населения страны. Число мобильных подключений достигло 26.6 миллионов (128% населения), что вполне можно объяснить использованием нескольких SIM-карт.

Tiktok по охвату стал самой популярной соцсетью – в нём зарегистрировано 15,7 млн человек. По гендерному распределению – 55,9% мужчины, 44,1% женщины. Прирост за год составил 11,2%.

Instagram на втором месте с 12,4 млн пользователей. Тут уже доминируют женщины – 60%. Прирост составил всего 2,5%.

Facebook представляет из себя самый интересный кейс. 2,6 млн пользователей и за год не было зафиксировано ни роста, ни убытков. Причём фейсбук всегда был популярной для Казахстана соцсетью – там сидели блогеры, журналисты, общественные и политические деятели. И до сих пор сидят, но, как мне кажется, не так активно – дело в абсолютно кретинской политике Меты планомерно ухудшающей интерфейс и алгоритмы фида. Это отпугивает новых пользователей и вынуждает старых переходить на более удобные блог-платформы типа Телеграма.

LinkedIn – 1,7 млн зарегистрированных пользователей, с ростом +21.4% за год. По полу самая равномерная соцсеть – 50% обоих полов.

Snapchat – 885 тыс. пользователей, из которых 80.9% женщины. Однако годовой спад составил -16.9%.

X (Twitter) имеет всего 369 тыс. пользователей. 57.7% мужчины, 42.3% женщины.

Касательно полового распределения, стоит учитывать, что пол запрашивается не во всех соцсетях. Например, Facebook требует указания пола при регистрации, тогда как TikTok, X и Snapchat определяют его алгоритмически или вовсе не просят.

На днях у журттын баласы вышло видео, где опять сравнивали Казахстан с Сингапуром. Рассказывалось про экономические реформы с созданием эффективных квазигоскомпаний, борьбой с коррупцией и прочими небоскрёбами Сингапура. Мол, вот он идеал: из грязи в князи, из портового захолустья в мировой финансовый центр. Но это только полкартины. Настоящий Сингапур – это ещё и история про то, как государство готово на всё ради прогресса. Но об этом, конечно, не говорят. И пока Казахстан мечтает повторить сингапурское “чудо”, стоит уточнить, что чудеса без жертв не происходят.

Ли Куан Ю запрещал жевательную резинку, штрафовал за плевки на асфальт и платил министрам миллионы, чтобы те не воровали. Но главное – он превратил демографию в мощный инструмент социальной инженерии. В 1970-х правительство Сингапура выдавало премии за стерилизацию – 10 тысяч долларов за то, чтобы бедняки не плодились, конфисковывало квартиры у семей, осмелившихся завести третьего ребёнка в социальном жилье, которое проектировали для небольших семей.

Все эти грандиозные эксперименты происходили на фоне угрозы перенаселения, нехватки рабочих мест, перегрузки инфраструктуры. Таким образом ожидалось снизить нагрузку на бюджет, направив средства на повышение человеческого капитала и создание рабочих мест.

Правительство Ли Куан Ю делало ставку на высококвалифицированные кадры. Меньшее количество детей позволяло инвестировать в их образование, а не “распылять” ресурсы.

А теперь посмотрите на Казахстан. Здесь всё наоборот: рождаемость в 3.5 (вдвое выше сингапурской), молодое население, но при этом вечная головная боль с безработицей, миграцией и дисбалансом между дотационными регионами регионами и трёмя центрами притяжения. Казахстанским реформаторам хочется сингапурского порядка, но без сингапурских мерзостей.

У нас присутствует абсолютная рассинхронизация между ведомствами – пока одни стимулируют рождаемость, вторые не успевают их обучить, а третьи трудоустроить. В обозримом будущем может прибавятся еще четвертые, которые не будут успевать всем дать питьевую воду. И пятые, и шестые… И если Сингапур когда-то давил рождаемость, то Казахстан сегодня не знает, куда девать свою.

Казахстан недополучает 98% выручки от добычи нефти

Международный консорциум журналистов-расследователей (ICIJ) опубликовал детали судебного иска Казахстана против нефтяной компании NCOC, обвинив его в несправедливом распределении прибыли от крупнейшего в стране нефтегазового месторождения Кашаган.

Согласно утечке промежуточного арбитражного решения, 98% доходов от добычи нефти уходит в карман консорциума, Казахстану достается лишь малый процент даже после выплаты роялти.

Это стало результатом договоров о разделе продукции (Production Sharing Agreements, PSA), подписанных еще в 1997 году, когда Казахстан только начинал самостоятельную экономическую жизнь после распада СССР.

NCOC объединяет крупнейших мировых игроков: Shell, ExxonMobil, Eni, TotalEnergies, CNPC, Inpex, а также КазМунайГаз.

Арбитражное разбирательство проходит в Женеве, под эгидой Постоянной палаты третейского суда в Гааге, и продлится минимум до 2028 года.

Казахстан обвиняет консорциум не только в несправедливом разделе прибыли, но и в ущербе от коррупции, упущенной прибыли и экологических нарушениях.

За период с 2016 по 2023 год общая выручка NCOC составила 55 млрд долларов, в то время как Казахстан получил лишь 5,4 млрд долларов, включая налоги, роялти и прочие платежи

Первоначальный договор 1997 года, а также его переработанная версия 2008 года, официально не публиковались и остаются в тайне.

В марте 2025 года Казахстан подал гражданский иск в Швейцарии, утверждая, что в 2006–2011 гг. через проекты Кашаган и Карачаганак: происходили откаты и подкупы чиновников, а также выплаты посредникам, связанным с некоторыми руководителями Eni.

История о том, как 98% прибыли от нефти уходило добывающим компаниям поднимает новые вопросы глупости и жадности советских папуасов 90-х, которых задабривали взятками. Судебный иск на $160 миллиардов это не просто тяжба – это потенциально новая страница истории.

Сегодня, когда Европа и США показывают свою дисфункциональность, нужно задаться вопросом: а не слишком ли дорого платить за статус “надежного партнера” и одобрение белого человека? И главное – есть ли у нас шансы выиграть эту войну без превращения в нового изгоя глобальной экономики?

История Кашагана – это история национального унижения. В 1997-м, когда страна, едва оправившись от советского коллапса, отдала шельф Каспия консорциуму Shell, ExxonMobil, Eni и других гигантов, это называли прорывом. Правительство кичилось “социальной ответственностью” новых колонизаторов, которые качая на миллиарды откупались школами и конкурсами рисунков среди детей бюджетом в несколько миллионов.
Наглядная история – В 2014 году NCOC дал компании “Астана Экспо-2017” $50 млн в качестве спонсорской помощи на проведение в 2017 году Всемирной выставки ЭКСПО. А взамен правительство списало $710 млн экологического штрафа. И где сейчас Экспо?

Но почему вопрос об экологических штрафах и упущенной выгоде подняли именно сейчас? Ответ кроется в старой политической традиции – принцип петуха жопоклюя. Когда все было хорошо никто не задумывается о будущем – и на том спасибо. Возможно сказывалась казахская традиция – станет плохо, откочуем в другое место. Но есть один нюанс – трещащий по швам бюджет, бездарная экономическая политика и плодящееся население, которое все никак не достигнет демографического перехода.

Можно приводить в пример Россию, которая с ЮКОСом вытеснила иностранные компании с рынка. Кремль, окрепнув на нефтяных деньгах, начал пересматривать СРП. Помните “Сахалин-2”, где Shell и Mitsubishi лишились контроля после угроз экологическими исками? Тогда Запад возмущался, но проглотил: слишком лакомый кусок.

Можем ли мы себе позволить такую роскошь, как диктовать свои условия на своей земле? Казахстан, в отличие от России, не может позволить себе роскошь автаркии. Вероятно, такое было бы реализуемо в прошлом, но сейчас это будет очень болезненно. И чем больше мы откладываем необходимые реформы, тем хуже у нас карты на столе.

Больше половины казахстанских школьников не знают как открыть ссылку в браузере

В конце февраля этого года незаметно для всех вышли результаты ICILS-2023, международного исследования, оценивающего уровень компьютерной и информационной грамотности (CIL) учащихся 8-х классов. Тестирование в Казахстане проводилось на русском и казахском языке. Причем релиз исследования был проигнорирован всеми, что странно ибо прошлое тестирование 18 года обозревали почти все. А зря, результаты есть и очень даже любопытные.

Казахстан набрал 407 баллов. Больше всех набрала Корея и Чехия – 540 и 525 баллов соответственно. А Казахстан расположился между Румынией (440) и Косово (379).

Шкала ICILS делится на 4 уровня цифровой компетенции. Казахстанские школьники распределились следующим образом:

🔹51% – Ниже 1 уровня: Очень ограниченные цифровые навыки – сложности с базовыми действиями на компьютере, необходима внешняя помощь для выполнения простых задач.

🔹31% – Уровень 1: Базовые навыки – простое использование компьютера и выполнение элементарных задач.

🔹15% – Уровень 2: Начальный уровень – сбор информации и создание простых продуктов по шаблону.

🔹 3% – Уровень 3: Уверенное владение – самостоятельная работа с информацией и её структурирование для лучшего понимания.

🔹 0% 0 Уровень 4: Продвинутый уровень – критическая оценка информации и создание адаптированных, ориентированных на аудиторию цифровых продуктов.

И эти результаты особенно ироничны, учитывая, что по планам программы “Цифровой Казахстан” 2017 года, к 2022 году планировалось Доля обученных основам программирования в начальной школе в 100%.

Еще интересности статистики:

🔹 Казахстанские школьники с родительским контролем набирают гораздо ниже, чем без. 390 баллов против 431.

🔹 Дети, чьи родители имеют высшее образование набирали в среднем 424 балла, в то время как дети родителей без образования 398.

🔹 Девочки в среднем имеют более высокий балл (415), чем мальчики (400).

Но есть плюсы. Результаты в сравнении с 2018 годов улучшились – выросли с 395 до 407 баллов. А это хороший тренд, учитывая, что у большинства стран участниц эти баллы просели – у Чехии наблюдается уменьшение среднего балла на 26 пунктов, а у Дании и вовсе 35. Казахстан в плане роста обгоняет только Италия, у которой цифровая грамотность 8-классников увеличилась на 30 баллов.

И этот тренд, конечно, необходимо сохранить. Но тут же встаёт вопрос – а кому, собственно, это нужно? С 2026 года Минпросвещения, судя по всему, решило, что дети недостаточно времени проводят с нейросетями, и теперь собирается интегрировать ИИ в образовательную программу. А заодно слить физику, химию и биологию в один предмет.

Но шутки шутками, а проблема в том, что подобные эксперименты это опасный путь к цифровому кретинизму, где вместо знаний ученики получат набор инструкций от нейросетей, а вместо критического мышления привычку доверять машине. Я уже писал о том, как ИИ превращает образование в фастфуд.

Главная беда таких реформ не в самих технологиях, а в том, что их внедряют те, кто не понимает разницы между инструментом и костылём. Искусственный интеллект – это как молоток: можно построить дом, а можно разбить себе череп. У нас и так годами экспериментировали с образованием, переиздавая учебники и программы так, что потеряли на них 16 млрд тенге и получили отставание по PISA от России на уровне двух классов.

А на картинке вы видите задание, которое завалило больше половины казахстанских восьмиклассников